Текст книги "Ассистентка для босса (СИ)"

Автор книги: Ева Чернова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– И ты ЗДЕСЬ живешь? – спрашивает Орлов, припарковавшись неподалеку от моей девятиэтажки в спальном районе.

Его пикап смотрится на фоне других машин как нечто совсем из другого мира. Как... как НЛО.

Роман Сергеевич, судя по его тону, совсем не в восторге. Он так смотрит на мой дом, будто это помойка какая-то.

Ну конечно, с его-то уровнем жизни совсем неудивительно. У самого небось квартира где-нибудь в Москва-сити.

– Да, живу, и что? – отвечаю я. – Не так уж здесь и плохо... Под окнами нет шумной дороги, много деревьев. Парк еще рядом. А для вас это, наверное, как экскурсия в мир бедности?

Позволяю себе немного съязвить. А нечего с таким отвращением на мои родные дом и улицу смотреть. У меня здесь все детство прошло так-то.

– Ты думаешь, я с золотой ложкой в жопе родился? – вдруг спрашивает Орлов.

Не знаю, что его так злит.

– А что, нет? – не теряюсь я. – Вы же не с нуля хедж-фонд основали?

– Пиздец, – хмурится он. – Поехали, рыжая, кое-что тебе покажу. Здесь рядом.

– Но мама... Она меня ждет. Давайте, может, в другой раз? А сейчас вы меня отпустите.

– Блядь, а я тебя силой удерживаю? Не хочешь – пиздуй домой. Только подумай о том, что тебе уже двадцать, а ты все еще слушаешься мамочку, – говорит он и смотрит на меня.

Ждет ответа.

– Я всего лишь не хочу, чтобы она волновалась.

– Да ну? То есть ее эмоции – это твоя ответственность? – откровенно усмехается Орлов.

– Ну не знаю, – теряюсь я, никогда об этом не думала. – Ладно, я согласна. Но только недолго.

Орлов берется за руль и выезжает на дорогу. Мы проезжаем всего несколько улиц и останавливаемся возле одного из городских пустырей.

– И что?

– Здесь я жил, – отвечает Роман Сергеевич и указывает взглядом буквально на пустоту.

Видимо, когда-то здесь стоял один из тех трехэтажных бараков, руины которых еще остались справа и слева.

– В таком же бараке? – указываю я на руины одного из более-менее уцелевших.

– Именно, в этих ебенях я и жил, – подтверждает Орлов. – Но три года назад я выкупил барак. Снес его на хуй.

– Снесли? – удивляюсь я. Еще и формулировка такая агрессивная: уши вянут. – Но зачем? Это же наверняка стоило больших денег...

Представляю себя на месте Орлова. Я бы точно не стала сносить дом, в котором жила. Наоборот, я бы потратила деньги, чтобы его отремонтировать.

– Не хочу ностальгировать по тем временам, когда был не в счет и никчемным, – отвечает Роман Сергеевич, совсем он мрачным становится.

– У вас было непростое детство? – на миг я даже проникаюсь, ведь представляю, каково это было жить в этих бараках.

– Рыжая, – по-злому усмехается Орлов. – Ты психологинь в тик-токе насмотрелась?

– Да я просто спросила, – пожимаю плечами.

Невозможно с ним нормально общаться.

– Не пытайся лезть ко мне в голову. Поверь, тебе там пиздец – не понравится.

Ничего не отвечаю. Не знаю, что и думать. Хотя нет. Один вопрос я все-таки хочу задать.

– А зачем вы меня сюда тогда привезли?

– Хотел показать тебе, что даже «нищета» может пробиться.

– Эм... – я складываю в уме мысли. – То есть я, по-вашему, сейчас «нищета»? Ну спасибо...

– Нет, почему же? – ухмыляется Романов. – С твоим активом в виде груди ты быстро можешь разбогатеть.

– Опять вы за свое! – повышаю голос от обиды. – И это вместо того, чтобы извиниться.

Не нравится мне, что вечно он говорит, что хочет, а я терпеть должна. Я же себя не на помойке нашла! Или как там говорится?..

– За что?

– За «нищету». Неприятно, знаете ли.

– Не выебывайся, рыжая. Я тебя так не называл. А что ты там себе навыдумывала – поебать.

– Но...

– Что «но»? Если хочешь знать, то самое ценное, что у тебя есть – это принципы, – серьезное лицо Орлова меняется на знакомую ухмылку. – Уже затем сиськи с киской.

– Вы грубиян, – отвечаю я и отворачиваюсь в окно.

– Какая же ты зажатая. Ты девственница что-ли? А, рыжая?

– Что?! – я поворачиваюсь к нему. – Может, вы мне еще гинекологический осмотр устроите?!

Совсем он офигел. Козел! Отворачиваюсь к окну и жду, когда эта дурацкая поездка закончится.

– Все мне ясно, можешь не отвечать, – хмыкает он в ответ. – Шутить про то, что и девственность ты можешь за дорого продать, я не буду.

– Да как вы смеете?! Вы... – не могу подобрать слово. – Вы – идиот!

Меня так выбешивает это его отношение ко мне, что злостью с головой накрывает. А еще больше обидой, потому что ничего сделать не могу.

Ловлю себя на моменте, когда уже замахиваюсь рукой. Даже не думаю ее остановить, хотя, наверное, могла бы.

Мгновенье, и звучит громкий хлопок. Чувствую кистью и ладонью легкое горячее покалывание.

Блин! Нафига я это сделала! Мне – пипец!

Быстро отдергиваю руку к себе, как от пасти хищника!

Невольно вжимаю голову в плечи, когда встречаюсь взглядом с Орловым. У него совсем недоброе выражение лица.

А на щеке, чуть скрывшись в густой щетине, красуется отпечаток моей руки.

Бежать!

Бежать!

Единственная мысль в моей голове, благо мы как раз проезжаем по двору. Скорость небольшая. Я открываю дверку и выпрыгиваю из пикапа.

Бегу со всех ног, не разбирая дороги. Только бы подальше от Орлова. Даже не хочу знать, что он мне скажет после пощечины. Еще больше боюсь, если он попытается меня как-то наказать.

– Стой, ебанутая! – выкрикивает Орлов.

Судя по звуку двигателя, машина останавливается.

Глава 21 От лица Романа Орлова

Маркова выскакивает из машины, благо скорость небольшая. Останавливаюсь и кричу ей вслед:

– Стой, ебанутая!

Вот куда она, блядь, побежала? Ночью в этом районе до сих пор девушкам лучше в одиночку не гулять. Найдет же только неприятности на свою сочную задницу.

Останавливаю пикап, а сам прикладываю руку к лицу. И ни хуево же она меня приложила. А ведь только недавно думал, что смелости не хватит.

Ну, хуле, хватило. Ошибся, получается. Обычно не ошибаюсь. Усмехаюсь про себя и охуеваю в моменте.

Просто не понимаю, почему мне с Марковой интереснее проводить время, чем с той же Людой. Вот какого хуя так?

Люда отсасывать умеет, как профи. С кайфом делает, даже сперму глотает и улыбается мне потом во все тридцать два.

А этой ебанутой только что скажу, как она дуется и возмущается. Странная хуйня какая-то. Может, я переработал просто?

А может, она ведьма ебучая, рыжая же. Ха! Ну пиздец, мысли у меня.

Ага, блядь, ведьма. Усмехаюсь в голос. Магическое мышление меня никогда не интересовало. Пусть оно останется для бездарных идиотов.

Но эту ебучую загадку я хочу решить. Ну вот что такого в Марковой, что мне с ней так интересно?

Может, потому, что это вообще первая девушка, которая смущается моих разговоров о сексе?

Может, потому, что эта первая, которая не «про деньги»? А может, я просто мало предложил?..

Все остальные молодые красотки, наоборот, как только я начинал, так сразу «выруливали» к тому, что они готовы буквально на всё. И в рот, и в зад, и даже экстрим всякий. Некоторые сразу пытались себя продать подороже, другие и бесплатно не против были.

Ну а хуле? Какая телка откажется дать самому Орлову? Ебать, в моменте забываю, что меня даже по новостям иногда показывают. Зовут на эфиры, как основателя хедж-фонда. Одного из самых успешных в Москве.

Я, конечно, далеко не рок-звезда, но «фанатки» у меня есть. Только с друзьями в клуб пойдем, чтобы отдохнуть, так сразу всякие липнут, да на уединение намекают.

Сначала, когда я только осознал, что любую за секунду в клубе подцепить могу, интересно было – пиздец. Будто школьник, которому все старшеклассницы подряд давать стали. Так это и ощущалось.

Ебать, я тогда так отжигал с клубными «зажигалками», так кайфовал. Каждый день новая, а то и по две-три. Но несколько лет спустя приелось. Остохуело – проще говоря. Обесценилось напрочь.

Понравилась мне формулировка одного моего успешного друга. Он приевшийся секс называл – дрочка бабой. Ну вот и я к этому со временем пришел, сука. А обратно никак «откатить» не получалось. И до сих пор.

Поэтому нахер клубы. Да и зачем? Люда всегда под рукой, мне так удобно. Только тупая она пиздец, да и поговорить с ней не о чем. Умеет она хорошо только две вещи – сосать и приумножать капитал по ее «не ебаться секретной стратегии». Всё, в остальном – пустышка.

Уже и машина сигнализацией за спиной пищит. А я бегу по темноте. В деловом костюме, в туфлях – неудобно, сука. А еще и ее очень вижу, куда бегу.

Точно знаю, что Маркову мне найти надо. Блядь, ну в самом деле, не брошу же я эту ебанутую здесь.

Точно на неприятности нарвется. Странно даже, что мне на нее не плевать. Забил бы, да поехал домой. Но не могу и всё. А она ведь, сучка мелкая, пощечину мне зарядила. До сих пор щека горит от ее пальцев.

Надо будет «перевоспитать». Уже знаю как – на лице появляется ухмылка. Догоню ее и прямо по заднице с размаха ебану.

Охуеть, я будто снова в молодость вернулся. Даже не помню, когда мне действительно искренне хотелось какую-нибудь девушку отшлепать.

Как представляю ее мягкую и одновременно упругую ягодицу в руке, так хуй каменеет. Что странно.

Маркова – обычная серая мышка. Ну, окей, рыжая мышка...

Но грудь у нее большая, еще и «стоячая» наверняка. А один хер внешность же заурядная. Хотя, если ее в руки профессионального косметолога.

Блядь, ну вот о чем я сейчас думаю? Немного зазевался, чуть веткой по еблу не получил. Зато выбежал за кусты и увидел Маркову. Бежит, несется на всех парусах.

Смешная пиздец. Неужели реально думает, что я ее пиздить собрался?

Оглядывается на шум моих шагов и еще ускоряется.

Ну пиздец, я блядь для того миллионное состояние себе заебашил, что бы сейчас по этим ебучим трущобам за ассистенткой бегать?

Хотя похуй. Я испытываю эмоции, о которых уже давно забыл. Сука, я когда в казино играл на миллионы, такого азарта не испытывал, как сейчас.

Вау! Охуеть просто!

Главное, что догоняю. Не зря я все эти годы на спорт не забиваю.

Как говорил мой тренер – в здоровом теле здоровый дух. Да уж. Он всегда так говорил.

Жалко, что я не успел разбогатеть до того момента, как он умер просто из-за того, что не мог оплатить лечение.

Ебучая жизнь. Всё в этой жизни измеряется деньгами. Факт.

Наконец-то задница Марковой приближается. Вернее, это я к ней приближаюсь. Сука, улыбка сама на лице появляется, когда я представляю ее реакцию.

Как же меня ебашит. Как подросток блядь, честное слово.

Ускоряюсь и с размаха заряжаю рукой по сочному полушарию. Не со всей силы, ясен хер, я же не отбитый, чтоб ей больно делать. И не свалить ее хочу, а проучить только.

– Ой! – вздрагивает она, эмоционально так взвизгивает.

А все равно дальше бежит. Еще так смешно губы поджимает, хмурится чего-то, блядь. Будто реально боится.

Даю чуть в сторону и хватаю ее. К себе прижимаю, чтобы удержать. Вырывается – пиздец. Едва не...

Блядь! Ебучие скользкие туфли! Мы все-таки падаем.

Еще и прямо на асфальт, как назло, нахер. В моменте понимаю, что тело на автомате действует.

Маркову к себе крепче прижимаю и так выкручиваюсь, чтобы самому на асфальт пиздануться, а она уже на меня упала.

Блядь, да что со мной творится? Один мой костюм дороже стоит, чем эта Маркова ебанутая.

Группируюсь довольно удачно, практически дугой приземляюсь на асфальт. В спине и лопатках легкая боль, но затылком об асфальт не бьюсь. Отлично сработал.

И тут же сверху на меня падает Маркова. Рыжая бьет меня распущенными волосами по лицу, будто веником. А волосы у нее охуенно пахнут – в моменте отмечаю. Явно не элитные духи, но так сладко, не приторно. Какой-то будто ее естественный аромат.

А затем она еще и грудью ко мне прижимается. Зависает в нескольких сантиметрах от моего лица. Хмурится, напрягается, снова губы поджимает. Пытается оттолкнуться.

Держу ее крепко. Руки сами у нее за талией сжимаются.

Глава 22

Офигеть, блин! Как же я перепугалась, когда Орлов кинулся на меня и мы упали. Урод! Как хищный зверь налетел!

Пытаюсь вырваться. А этот нахал схватил меня за талию и не выпускает. Главное, лежит на асфальте спиной и так смотрит, будто убьет сейчас.

Слишком я близко к нему. Офигеть, как близко! Лежу на нем. Отталкиваюсь руками от крепкой груди и вот уже сижу на нем.

Блин, еще более пикантное положение. Зараза! Как же это неловко. Теряюсь, смущаюсь и боюсь.

– Извините! Простите! Я это зря всё, – пытаюсь хоть как-то отбрехаться, только бы вырваться да убежать.

Орлов лежит, как каменная статуя, не торопится вставать. Держит меня, скот такой, да не выпускает. Пугает меня его это взгляд. Кажется, что сейчас что-то будет.

Что-то нехорошее.

Меня накрывает. Начинаю извиваться, как бешеная. Только бы вырваться. А все равно ничего не выходит.

Еще немного и завизжу. Начну ему лицо ногтями царапать. И тут он крепко-крепко прижимает меня к себе. Будто я его собственность. Офигевший!

Он меня головой на грудь укладывает и говорит грозно:

– Рыжая, хватит хуйней страдать! Успокаивайся, и тогда отпущу.

Слышу это и не верю собственным ушам. Все так просто? Никакого рукоприкладства и бранных слов?

Ну, кроме того, что мы в опасной близости, вроде бы ничего такого не происходит. Он не лапает меня, не оскорбляет. И даже не пытается ударить.

А мне все равно не по себе. Если бы не страх и опасная близость, снова бы его идиотом назвала и все высказала.

Только через несколько секунд дышу спокойнее.

Уже вроде бы успокаиваюсь. Просто понимаю, что если бы он хотел что-то плохое или неприятное сделать, так уже сделал бы.

Неуверенно отрываюсь от его крепкой широкой груди. Исподлобья заглядываю ему в глаза. Не считываю в них злости, скорее какую-то издевку или... Интерес?

– Ну, успокоилась? – спрашивает Роман Сергеевич.

– Угу, – отвечаю я. А у самой сердце только быстрее колотится в груди.

Каким бы моральным уродом Орлов не был, но такая опасная близость с ним... Заставляет нервничать. Все-таки не каждый день я так близко оказываюсь с настолько хорошо сложенным привлекательным мужчиной.

Блин! О чем я только думаю? А не могу не думать...

Ощущаю руками, да и не только, его крепкие мышцы. Чувствую запах мяты и премиального табака.

При желании он ВОЗЬМЕТ меня прямо здесь. И это будоражит, пугает и будоражит.

– Нахуя убегала? – вдруг спрашивает он.

– А зачем догоняли? – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Ты ебанутая, а, рыжая? Честно скажи, – с металлом в голосе спрашивает Орлов.

– Ну... Я испугалась просто. Вот и побежала.

– Чего? – хмурится он.

– Ну как? Я же вам пощечину влепила...

– Так а хуле? – ухмыляется Роман Сергеевич. – Заслуженно на самом деле. Ты повела себя, как приличная девушка, – внезапно говорит он, будто с одобрением.

– Так вы не злитесь? Даже за «идиота»? То есть, все нормально? – спрашиваю с надеждой я.

– Блядь, такая ты странная. Не собирался я тебя бить, хватит уже от страха дрожать.

– Постараюсь, – отвечаю я и жду, что будет дальше.

Наступает неловкое молчание. По крайней мере, так это ощущаю я. Орлов снова ухмыляется и говорит:

– Будь мы голые и в постели – с кайфом! А сейчас, блядь, Маркова, ты долго на мне сидеть собираешься?

– Ой, – вздрагиваю я от его тона.

Сама не заметила, как он меня отпустил. Быстро встаю на ноги. Орлов тоже поднимается. Он окидывает меня внимательным взглядом.

Только после смотрит на себя. На помятый и испачканный деловой костюм, на поцарапанные об асфальт туфли.

– Пойдем в машину, – внезапно спокойно говорит он и жестом велит следовать рядом.

Иду за ним и понимаю, что падение на асфальт для меня прошло настолько мягко, насколько это возможно. Да чего там, я просто приземлилась на Орлова, он весь удар на себя принял.

Это значит, он не хотел, чтобы я ударилась? Но зачем тогда по попе хлопнул? Зачем кинулся на меня? Такой он ненормальный. Неадекватный какой-то...

Ну, хотел облапать, так зачем пугать было? Зачем все это? Совсем ничего не понимаю.

Возвращаемся в машину. Орлов, как ни в чем не бывало, садится за руль и выруливает в сторону моего дома. А я слова лишнего сказать боюсь.

Чувствую после случившегося напряжение в воздухе. Кажется, его уже скоро потрогать можно будет. Сомневаюсь я, что Орлов все так оставит.

– Вот, вот здесь припаркуйтесь, пожалуйста, – указываю я рукой на место у деревьев.

Точно знаю, что мама тогда машину Романа Сергеевича из окна не увидит. Орлов ничего не отвечает, но паркуется там, где я и прошу.

– Мать вопросы задавать будет, если увидит, на чем ты приехала. Я прав?

Тяжело вздыхаю.

– В точку, – отвечаю я. – Ну, я пойду... Спасибо, что подвезли.

– Погоди, – он смотрит в сторону подъезда и усмехается. – Это дружки там твои тусят?

Поворачиваюсь и перевожу взгляд в сторону. У подъезда, на лавке, вернее на ее спинке, сидят три гопника. Знаю я их. Конечно, знаю. Они в моем доме живут.

Тяжело вздыхаю. Блин! Зараза. Вот надо же было нам туда съездить. Отказалась бы от поездки, да не пересеклась с ними.

А теперь придется мимо пройти. А я знаю, что довяжутся. Они всегда до меня довязываются. Просто обычно я им на глаза не попадаюсь.

– Придурки местные, – отвечаю я. – Так я пойду?

– Не докопаются до тебя? – спрашивает Роман Сергеевич.

– Да нет, зачем бы я им?

– Уверена? – выгибает он бровь.

– Уверена. До свидания.

Открываю дверь и выхожу. Так от всего устала, просто хочется домой.

На ватных ногах иду к подъезду. Уже думаю, что буду отвечать этим тупым гопникам и как максимально быстро проникну в подъезд. А за спиной вдруг звучит хлопок дверки.

– Маркова, подожди, – говорит Орлов, – провожу тебя.

– Ну что вы? Не надо...

– Странная ты, если не ебанутая, – отвечает он.

Проходит мимо меня и жестом зовет за собой. Невольно смотрю на широкую спину Романа Сергеевича и сравниваю его с гопниками. Такое ощущение, что они для него, как щенки для волка.

Быстро догоняю Орлова и иду рядом. У него оказывается настолько сильная аура, что эти тупые гопники даже смотреть в мою сторону боятся. Один придурок чуть с лавки не падает.

Так вам и надо, уроды безмозглые. Чтоб вы пивом подавились.

Уже в подъезде, у лифта, Орлов останавливается. Он окидывает это место взглядом, будто я через силу затащила его на какую-то помойку.

– Мда, ну и гадюшник здесь, – говорит он, нахмурив брови. – Кстати, рыжая, ты суши любишь?

– А что? – удивляюсь я. – Люблю.

– Супер! – довольно говорит Орлов. – Узнай, что такое нётаймори. Завтра спрошу.

– Ну хорошо, узнаю.

Орлов от чего-то усмехается. Совсем не понимаю его эту реакцию. После он разворачивается и молча уходит. А я захожу в лифт.

Мне очень хочется порадовать маму. Показать ей деньги и сказать, чтобы она поскорее записалась на операцию.

Вместе с тем я понимаю, что сперва придется выдержать скандал. Не обойдется она без него, ведь я приехала домой почти в двенадцать ночи.

Глава 23

Тихо-тихо вставляю ключ в скважину. Есть шанс, что мама уже спит. Правда, очень низкий, но все равно есть. Блин! Несмазанная дверь предательски скрипит.

Я усаживаюсь на миниатюрную табуретку и снимаю босоножки. Стоит мне после поднять голову, как мама уже нависает надо мной. Смотрит так угрожающе, будто я не к полуночи пришла, а под утро.

– До инфаркта довести меня хочешь? – ворчит она. – А-ну говори, где была.

– На работе задержалась, – ворчу я в ответ. Практически не вру, ведь находилась рядом со своим начальником.

Встречаюсь с мамой взглядом. Так она на меня смотрит недобро, будто я ее предала. Ненавижу этот ее осуждающий взгляд. Сразу все желание пропадает ее хорошими новостями радовать.

– Первый час уже! – повышает она голос, указывает рукой на часы, которые висят на стене.

Смотрю на них. Время – 00:02. Ну да, первый час. Мама у меня обожает нагнетать накала. Жить без этого просто не может.

А я стараюсь не вступать с ней в прямое противостояние. Нет никакого смысла.

– Я задержалась на работе, ничего страшного не случилось. Мне уже двадцать лет, я могу о себе позаботиться.

– Двадцать лет! Соплюха ты! – говорит мама недовольно. – Ты хоть представляешь, как я за тебя переживала?!

Вот снова. Снова она, блин, манипулирует. Где я и где ее переживания? Может мне, как Рапунцель, весь день в башне, ну то есть в комнате сидеть.

А в голове звучат слова Орлова. Ее эмоции – это твоя ответственность?

– Мама, нам нужно серьезно поговорить, – говорю я мягко, чтобы она не подумала, будто я хочу обострить конфликт.

– Ну давай поговорим, – она убирается руками в бока, как вредная тетка с рынка. Не люблю, когда она так делает. Совсем не люблю.

Она проходит в гостиную и садится на диван. К спинке даже не прислоняется. Очень напряжена, ждет меня. Но я усаживаюсь на кресло.

– Мама, я уже взрослая и самостоятельная...

– Да какая ты взрослая? – усмехается она, едва не краснеет от возмущения.

– Мам, ну не перебивай, а! Пожалуйста.

– Ну давай послушаю, что ты там себе навыдумывала, – ухмыляется она, а сама хмурится, всем показывает, как ей плохо.

– Я взрослая и самостоятельная. Ты тоже взрослая. Так относись ко мне, как к взрослой.

– Да ты что?

– Это не все, – хмурюсь я и продолжаю. – Твои переживания за меня – это твои эмоции. Ты сама должна научиться их контролировать? Понимаешь. Не надо перекладывать на меня ответственность за твои эмоции. Я же не буду всю жизнь у тебя под юбкой прятаться... Понимаешь? – спрашиваю я.

Не вижу в ее глазах ровным счетом никакого понимания. Она театрально хватается за сердце. Кряхтит, хмурится, очень на меня злится.

– Совсем ты мать не бережешь! В могилу загонишь меня! Катя-Катя, и в кого ты такая несносная...

– Мама, хватит этих сцен. Я уже не маленькая девочка, я все прекрасно понимаю.

– Ой, как плохо! Ой! ОЙ! – она хватается за лоб, откидывается назад и бьется о стенку.

Вздрагиваю. Не понимаю – притворяется или нет. На всякий случай бегу на кухню за таблетками. Едва не спотыкаюсь. Возвращаюсь обратно и протягиваю их маме, а еще бокал воды, чтобы она запила.

Мама выхватывает таблетки у меня из руки. Быстро закидывает в рот две и жадно пьет воду, чуть облившись. Смотрю на нее и так мне погано на душе становится.

Если бы я не приехала поздно, если бы не начала ей что-то доказывать. Всего бы этого не было.

– Рассказывай, Катя, колись, где была... Иначе я всю ночь спать не смогу. Буду думать... Как ты не поймешь? Я же переживаю за тебя! Все для тебя делаю, а ты даже вовремя домой прийти не можешь.

– Мама! Мне двадцать лет! Я – не девочка подросток!

– Ой! Плохо! Ой-ой, плохо-плохо, – хмурится она, сжимает подлокотники с жестко на меня смотрит.

Просто замолкаю. Ничего не говорю. Бесполезно и бессмысленно. А ведь я до сих пор не знаю – притворяется она или нет. Надеюсь, что да. Но я же не буду, когда она в таком состоянии, нагнетать и проверять.

Вдруг правда ей плохо?

– Катя, я последний раз спрашиваю, где ты была?!

– Говорю же, – тихо-тихо отвечаю. – Задержалась на работе!

– А ну не ври матери! Я завтра же позвоню Тамаре и все узнаю.

– Звони, хорошо, – уверенно отвечаю я.

Так мне все равно становится. Пусть узнает, что хочет. Нет уже никаких сил пытаться выйти с ней на диалог. А брать ответственность за ее эмоции я не хочу. Такое ощущение, будто это я взрослая, а она – капризный ребенок. А ведь так было не всегда...

– Вот и позвоню. Даже не сомневайся.

Позже мама все-таки успокаивается. Она просто сидит на диване и смотрит очередную трэш-передачу по телевизору про жизнь каких-то маргиналов. Она такое любит. Я – тоже любила, когда подростком была. Но сейчас – не выношу.

Дожидаюсь рекламы, подходящего момента.

– Мам.

– Ну чего тебе? – спрашивает она с немым укором во взгляде.

– А я деньги на операцию нашла. Все двести двадцать тысяч. Представляешь?

– Что?! Где?! – хмурится она. – Катя! Не молчи. Катя, ты что, эскортницей работаешь! Катя!

– Мама, ты совсем с ума сошла? – хмурюсь я.

Пачка пятитысячных банкнот просто падает из рук на диван.

– А где ты могла столько заработать? Думаешь, я не знаю, что молодые девушки могут себя продать? Катя-Катя. Все, завтра едем к гинекологу.

– Чего? – хмурюсь я. – Ты хоть понимаешь, в чем меня обвиняешь?! Никакая я не эскортница!

– Если нет, то тебе нечего боятся, – подбоченивается она.

– Ты мне не доверяешь? Знаешь, как это обидно?

– А мне, Катя? Мне не обидно. Полночи где-то шляешься, непонятно с кем. А потом приносишь пачку денег. Что я должна думать? Что ты на работе задержалась?! Да щас, ага! Яшкаешься, поди, с мужиками?! А ну говори честно, не смей врать матери!

– Ни с кем я не сплю! Ты совсем с ума сошла?! – выпаливаю я на эмоциях.

Слёзы в глазах застывают. В таком меня мать еще не обвиняла. А ведь я надеялась, что она порадуется, когда деньги увидит. Какая же я все-таки наивная. Пора взрослеть. Пора взрослеть.

Срываюсь с кресла и бегу в свою комнату. Ни к какому гинекологу я завтра не поеду. Пусть на фиг даже не надеется! Я-то правду знаю, мне доказывать нечего. А что она себе там напридумывала – не волнует.

Надоел мне этот цирк. Я же тоже не железная! Сколько ни стараюсь, а всегда результат один. Катя плохая, а мама больная, потому что вечно переживает.

Да было бы о чем! Я ведь даже в клубы не хожу! Подруга у меня только одна, ухажеров нет. Живу обычной жизнью. Учусь, работа.

Зато в фантазии мамы я, наверное, только и делаю, что по из одной койки в другую прыгаю. Как же меня это бесит! А больше всего злит, что с ней даже поговорить нормально нельзя.

– Катя! Катя, не смей! – злится и кричит она.

Ловко вскакивает с дивана, будто вовсе и не было ей плохо. Замечаю это, когда оборачиваюсь. Быстро вбегаю в комнату и закрываю дверь на замок.

Мать долбится в нее, как бешеный носорог.

– Хватит, уходи, пожалуйста. Я буду спать. И ты спи, уже поздно.

Я раздеваюсь и ложусь в постель. Кладу смартфон на тумбочку и стараюсь не вслушиваться в весь тот бред, что несет моя мама. Ее попытки выломать дверь тоже игнорирую.

Минут через пять представление заканчивается. Она что-то ворчит себе под нос и уходит. Я беру смартфон, чтобы поставить будильник. И тут вспоминаю, что Роман Сергеевич просил меня узнать значения какого-то причудливого слова.

Какое-то время вспоминаю его. Ничего не выходит. Но вдруг оно всплывает в памяти – нётаймори. Вбиваю это слово в поисковую строку и офигиваю!

Вот козлина этот Орлов. Как он только посмел?! Оказывается, нётаймори – это «Сервировка на женском теле». Какая-то, блин, японская практика подачи суши на обнажённом женском теле.

Не буду я таким заниматься! Пусть даже не надеется!

Убираю смартфон на тумбочку и стараюсь об этом не думать. Завтра мне все еще предстоит не самый простой день. Мама может что-то выкинуть, а поэтому мне лучше бы выспаться.