Текст книги "Ассистентка для босса (СИ)"

Автор книги: Ева Чернова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38 От лица Романа Орлова

Легко догоняю амбала, который утягивает от меня Рыжулю. Он оборачивается и готовится пальнуть в меня из пистолета-шокера.

Но хер ему! Ха!

Моя Рыжуля – во дает! – разворачивается и коленом ему по яйцам. Здоровяк хватает за них рукой – фатальная ошибка. Блокировать мои удары одной рукой не может.

Просто не вывозит. Пробиваю ему в ебало и выхватываю пистолет-шокер. Думаю дать его Рыжульке, но куда там. Сама в себя еще выстрелит, криворучка моя.

Оставляю себе, прячу за пояс. Подбегаю к ней и крепко-крепко обнимаю. Просто чтобы успокоить. У нее, судя по лицу, такой стресс.

– Круто ты ему уебала, – говорю ей на ухо, ощущая до одури знакомый и приятный аромат спелой земляники.

– Угу, – робко кивает она. Даже не пытается вырваться.

– Давай, Катя, соберись. Не время истерить, нужно сваливать.

Беру ее за руку и спешу к выходу. Главное не нарваться на других охранников. Бежим с ней по коридору, а я звоню тому человеку, который отвечает за все проблемы, которые нельзя решить легальным путем.

– Пиздос здесь, Кабан. Я у Буркина, охуел этот чертила старый. Присылай своих ребят, но чтоб без мокрухи. Понял?

– Сделаю! – отвечает он. И никаких лишних вопросов, поэтому на меня и работает.

У нас на пути в конце коридора появляются сразу пять охранников. Понимаю, что при всем моем желании тупо не вывезу. Катя вздрагивает. Боится.

Мягко дергаю ее на себя. Сворачиваем в другую сторону. За нами бегут. Впереди уже тоже может быть «план-перехват». Блядь. Некуда съебывать.

Резко сворачиваю в одну из комнат. Рыжуля не успевает среагировать, а потому тяну ее за собой. Она едва не падает, приходится придержать.

А после я закрываю дверь. Блокирую на замок. Сразу бегу к окну, чтобы сбежать, но решетка снаружи тупо не позволит этого сделать. Мы в ловушке, сука.

Нет никакой паники. Есть только понимание, что еще немного и во мне включится режим ебучего берсерка. Никакую мразь к своей Кати не подпущу.

Но в это же время понимаю, что против толпы не вывезу. Пока она стоит и едва не дрожит от страха, я начинаю двигать мебель, чтобы закрыть дверь.

Не проходит и минуты, как Рыжуля присоединяется к этому занятию. Такая она мелкая, слабая и хрупкая, что разве что стулья и легкие тумбочки может подвинуть.

Но тоже помощь. Особенно приятно, что она сама за дело взялась – соображает же, когда нужно. Помогает мне, хоть и дико переживает. В итоге нам, ну в основном мне, удается заблокировать ебучую дверь изнутри.

В нее громко долбят, орут, а открыть не могут. Упираюсь спиной в шкаф. Усталость приливает мощной волной. Просто скатываюсь, упираясь в него спиной.

Усаживаюсь прямо на ковер. Тяжело дышу. Нужно перевести дыхание. Нужно дождаться, пока люди Кабана приедут сюда и наведут порядок. Они тут всё расхуярят – точно знаю.

Рыжулька тем временем стоит рядом. Тоже тяжело дышит, совершенно не знает, куда себя деть. Смотрит по сторонам, дико переживает. Взгляд у нее такой загнанный.

Ну оно и понятно. Она вдруг достает смартфон.

– Куда звонишь? – спрашиваю я.

– В полицию, – отвечает она.

Через силу встаю и подхожу к ней. Она пытается от меня убежать, но не успевает. Хватаю ее за руки, мягко. Стараюсь мягко. Отбираю смартфон.

– Лучше их не вмешивать.

– Но! Но... Нас же достанут! – Рыжулька едва не срывается на плач.

– Нет, – говорю ей.

Прижимаю к себе и снова усаживаюсь на ковер перед шкафом. Рыжульку – рядом, не выпускаю из рук.

– Скоро мои люди приедут и вытянут нас из этой хуйни. Успокойся.

– У... У тебя кровь, – она указывает взглядом на мою руку.

А мне похуй. Смотрю на Катю, на ее эмоции и охуеваю от кайфа. Заебись же, когда она не пытается вырваться. Может чувствует наконец-то, что я ее не обижу.

– Точно, – отвечаю я.

Все-таки хорошо, что получилось защитить Катю, но подыхать я точно не собираюсь. Иначе нахера это всё? Тяну руку к штанам. Расстегиваю ремень.

– Нет! Ты... – Катя резко вырывается и отбегает.

– Ты о чем подумала, ебанутая? – усмехаюсь я, во дает. – Руку перетянуть нужно, чтобы кровь остановить.

– Ой... – виновато мнется она.

– Иди сюда, я сам не смогу.

Выдергиваю ремень и вручаю Рыжульке. Она берет его и смотрит на меня так, будто я сейчас на нее кинусь и сожру. Бля-я-ядь, да когда уже поймет, что не обижу?

– Вот здесь нужно затянуть, – указываю на центр плеча.

– Угу, – кивает она.

Катя неловко обхватывает руку, застегивает ремень. Но совсем не затягивает. Нет, если она меня так жалеть будет, то я точно сдохну нахуй.

– Не жмет? – робко спрашивает.

– Катя, представь, что это ебучий питон, который тебя сожрет, если ты его не задушишь.

Она теряется. Смущается и краснеет. А меня разносит от ее этих эмоций. Ну а как ей объяснить, что затянуть нужно жестко? Жестче, чем нужно – все равно не сможет.

В итоге у нее получается. Кровь почти не бежит. Я смотрю на руку, а сам понимаю, что долго такой жгут держать нельзя. Но никаких переживаний, Кабан и его люди уже вот-вот будут здесь. У них и медики на такой случай есть. У них вообще все и всё есть.

Хватаю Катю, пока она чего-то втыкает по сторонам. Прижимаю к себе, усадив на ногу.

– Молодец, теперь я не сдохну, – говорю ей с улыбкой.

Она только молча кивает. Старается не паниковать. Вижу, как в ней бурлят эмоции. Подтягиваю ближе. Целую в щеку и сам не замечаю, как начинаю лапать грудь.

Вот это меня к ней притягивает. Охуеть. А она не вырывается. Какое-то время не вырывается. А потом будто решается. Но я хватаю ее крепче, не выпускаю из рук.

– Сиди, Рыжулька, – говорю спокойно, а голос меня выдает. – Забылся немного, не время сейчас. Согласен.

Выпускаю из рук ее грудь. Как же не хочется. Но правда не время. Совсем не подходящее время, чтобы продолжить.

Несколько секунд она молчит. Недовольно хмурится. А затем, будто убедившись, что больше я не разгоняюсь, успокаивается и спокойно сидит. Даже позволяет мне ее приобнять и сама к груди прижимается.

Как же накрывает от ощущений. Это просто какой-то момент триумфа.

Опять чувствую себя чертовым подростком. Именно таким, каким я был в те времена, когда представлял свой велосипед Буцефалом, а себя – рыцарем Артуром, который спешит спасти принцессу.

Выебал я ту «принцессу» уже на первом курсе, спустя семь лет и разочаровался. Но да похуй.

Катя снова вернула мне это ощущение. Чувствую себя живым только рядом с ней. Ну, еще немного, когда ворочу неебаться огромными суммами на бирже, но они уже давно таких эмоций не вызывают.

А Катя. Моя Рыжулька. Блядь, как же охуенно, что я ее вообще повстречал. Главное еще крепче не подсесть. Она – моя игла. Моя зависимость. Факт. С этим уже не поспоришь, нехуй самого себя обманывать.

– А что вообще случилось? – вдруг робко спрашивает Катя. И в глаза мне так выразительно заглядывает.

Глава 39

Затягиваю ремень на раненной руке Романа Сергеевича, а сама думаю – хоть бы не перетянуть. Теперь даже не знаю, как к нему относиться.

Он взял меня силой в той комнате. Больно не сделал, довел до пика, но против воли. Я не хотела. А потом он вытянул меня из лап того мужика.

Защитил, получается? Но... Что им от нас вообще нужно? Столько вопросов. Но мне сейчас совсем не до них. Я просто хочу, чтобы у Орлова не бежала кровь из руки.

В то же время я... Я побаиваюсь его. В гневе он – настоящий монстр. Такое ощущение, что он тех здоровяков голыми руками разорвать мог.

А уж что он сделает со мной в состоянии аффекта – подумать страшно. Но почему все это началось? Что случилось? Я ничего не понимаю, блин. Зараза.

– Молодец, теперь я не сдохну, – говорит Орлов и криво ухмыляется, будто опять надо мной решил поиздеваться.

Я только молча киваю. Слышу удары в дверь. Стараюсь не паниковать. Орлов вдруг обхватывает меня рукой. Подтягивает ближе.

Странно, но в этот момент. Именно в этот. Чувствую себя рядом с ним в куда большей безопасности. От него исходит приятное тепло и нечто вроде защитной ауры.

Кажется, что если я с ним, то и ничего плохого со мной не будет. А затем он вдруг наклоняется и целует меня в щеку. Я вздрагиваю от неожиданности.

Приятные ощущения разбегаются по щеке, но я же не давала согласия. На самом деле готова это... Готова сделать вид, что не обращаю на это внимание, только бы быть в безопасности.

И тут ощущаю, как он хватает меня за грудь. Не до боли. Мягко. Но так неожиданно, что едва не вскакиваю. Хочу дать ему по лицу. Вырываюсь и злюсь.

– Сиди, Рыжулька, – говорит Орлов ужасно похотливым голосом. – Забылся немного, не время сейчас. Согласен.

Внезапно он выпускает мою грудь из рук, будто делает над собой невероятное усилие. Есть в нем все-таки что-то животное, в плохом смысле этого слова.

Несколько секунд мы просто молча сидим. Я все еще не могу не хмуриться. Меня распирает от негативных эмоций. Если он думает, что может лапать меня в любую секунду, то сильно ошибается.

Но Орлов больше себе лишнего не позволяет. Не пускает свои грязные руки в мою сторону. Просто сидит и смотрит на меня. Что удивительно, почти без злости.

В какой-то момент у меня получается успокоиться. Я снова вижу в нем своего защитника. Как минимум от тех здоровяков, которые ломятся к нам, он меня защитит. Даже не сомневаюсь.

Сама не замечаю, как позволяю Орлову меня приобнять. И нет в этом жесте ничего похабного. Почти нет. Мне становится теплее. Я меньше переживаю.

Сильная аура Романа Сергеевича будто положительно воздействует на меня. Так расслабляюсь, что кладу голову ему на грудь. Не верю, что делаю это, но... Чувствую, что хочу так. И всё. Не понимаю.

– А что вообще случилось? – неуверенно спрашиваю я, лишь бы развеять неловкую тишину.

Смотрю в глаза Орлова. Не хочу его лишний раз злить, но я же должна знать, из-за чего все это началось и что нам теперь грозит. Все-таки страшно, когда столько здоровяков пытаются тебя поймать.

– Буркин вас кинуть хотел?

– Катя, я довел тебя до оргазма, а ты все на «вы». Ну не смешно, блядь?

– Неа, – машу головой. – Мне так проще.

– Как хочешь, – отвечает он. Смотрит мне в глаза, о чем-то думает, а потом говорит: – Этот старый гондон хотел тебя выебать.

– Что?! – я так возмущаюсь, что едва не вскакиваю.

Роман Сергеевич удерживает меня. Прижимает к себе, недовольно скалится.

– Но вы же обещали, что я просто посвечу лицом и все.

– Да, все так. А потом я подошел к нему, и он показал мне какие-то ебучие чудо-таблетки, которые даже его старый хуй заставят встать. Он хотел тебя трахнуть, но хер ему в рыло! Только через мой труп.

Вздрагиваю. Столько неприятных, страшных и грубых слов. Но вслушиваюсь в их смысл, и осознание накрывает меня с головой. Так все это из-за меня.

Похоже, тот старик не предупредил Романа Сергеевича о настоящих намериньях. А потом, когда Орлов узнал... Он оказался сильно против. Он устроил все это, чтобы защитить меня? Мою честь.

Офигеть? Так все это из-за меня. Офигеть! Зараза! Получается, если бы не Роман Сергеевич, то я могла бы сейчас лежать в постели того старого извращенца.

Ужас. А с другой стороны, Орлов меня сюда и притащил. Но он не знал, иначе бы не согласился. Не знаю, что и думать. Как на все это реагировать.

Уверена только в одном – Роман Сергеевич в обиду меня не даст. Прижимаюсь к нему и, несмотря на все то зло, что он сделал, тихо говорю одними губами:

– Спасибо.

От моего голоса Роман Сергеевич чуть напрягается. Поглаживает по талии. Ничего не говорит в ответ. Только глубоко вдыхает. Хоть бы он не потерял слишком много крови.

И тут до меня доходит и еще кое-что. Ведь теперь тот мерзкий старик не будет вкладывать деньги в фонд. А там речь шла о рекордной сумме. И Орлова это не остановило – ничего себе.

– А сколько вы денег из-за меня потеряли?..

– Из-за тебя, Рыжулька? – усмехается он. – Во-первых, не из-за тебя, а из-за того, что мой партнер оказался тупым гондоном. Ну а если интересно – дохуища: двести сорок миллионов.

– Ого! – выпаливаю я на эмоциях.

Понимаю, что на месте Орлова любой другой и думать бы не стал, чтобы подложить меня старику за такую сумму инвестиций.

А он этого не сделал. Меня тепло внутри переполняет. Я неуверенно улыбаюсь и еще раз говорю:

– Спасибо.

– Все-таки ты улыбнулась, – он чуть хмурится. – Улыбнулась мне, Рыжуля.

– Вам, – робко подтверждаю.

Может, не так уж все и плохо, как мне казалось? Орлов же умный мужчина, он поймет, что ко мне нужен другой подход...

Если только я снова не выдумываю.

Если только я не придумала, что правда интересна ему в качестве чего-то большего, чем развлечения на ночь.

За дверью, за нашей баррикадой из мебели, раздается громкий шум. Не выстрелы, конечно, но крики и топот. Какой-то шум. Мне становится страшно. Орлов чувствует это и крепче прижимает меня к себе. Немного отпускает.

– Это Кабан с парнями приехал, – говорит он расслабленно. – Сейчас этих долбоёбов прижмут, не ссы.

⁂

– Хорош, Кабан, оперативно сработали, – говорит Орлов здоровому мужику в наколках.

Я в это время сижу в пикапе и жду. Роман Сергеевич возвращается и усаживается за руль. Его рана на руке уже зажила, а потому за нее можно не переживать.

– Отвезу тебя домой, – говорит он.

Заводит машину и выруливает на дорогу. Да уж, уже почти два часа ночи. Мама точно не будет рада, что я пришла так поздно. А меня до сих пор легонько потряхивает.

Я вспоминаю все, что сегодня случилось. Да у меня за всю жизнь столько приключений не было! А еще я кое в чем должна себе признаться. Настолько яркого живого оргазма – тоже.

Блин, но мне все равно грустно и боязно. Знаю же, что дома мама устроит мне скандал. Такой закатит, что хоть на улице ночуй.

– Чего грустишь, Рыжулька? – участливо спрашивает Орлов. – Не ссы, больше этот старый черт в твоей жизни не появится.

– Нет, я про другое, – отвечаю и думаю, а надо ли продолжать. Видимо, надо. – Мама будет очень недовольна, что я так поздно.

– Хочешь, я с ней поговорю?

– Нет! Не надо. Спасибо, конечно, но не надо. Правда.

– Ох, Рыжулька, – усмехается он, но лицо недоброе. – Как скажешь.

Орлов и слушать меня не думает, когда я прошу его припарковаться от подъезда подальше. Он встает так, что мама точно увидит пикап. Увидит, что я вышла из него. Мне точно пипец.

– Завтра можешь опоздать на работу, – усмехается Орлов. Он внимательно смотрит на меня и ждет.

– Хорошо, отвечаю я. До завтра.

Выхожу из машины и иду на ватных ногах домой. Фары светят мне в спину. Чувствую себя так, будто я сейчас не спать лягу, а поднимусь на эшафот. На собственную казнь.

Мама мне устроит полный разнос...

Глава 40

Вставляю ключ в замочную скважину. Стараюсь делать это тихо, но только раздается первый щелчок, как уже слышу шаги по ту сторону двери.

Мама точно меня слышала и сейчас устроит разнос. Блин. Как же я не хочу снова и снова все это переживать. Сначала орет на меня, срывается, а потом ей становится плохо, и снова я виновата.

Причем плохо ей становится даже тогда, когда я вообще никак не развиваю конфликт. Я уверена, что часто она симулирует, чтобы манипулировать мной, но не могу доказать.

Открываю дверь. Шагнуть внутрь не успеваю, как слышу:

– Ты где шлялась, дрянь такая? А?! – мама стоит в коридоре темным силуэтом. Она хмурится на меня, упирается кулаками в бока.

– Мама, успокойся, хватит, – говорю ей через силу.

Не нужны мне никакие скандалы. Я даже готова не обращать внимания на то, какими словами она меня называет. Пока терплю. Пока хватает выдержки.

– Где шлялась?! Отвечай сейчас же, – хмурится она. Подходит ближе, едва руки не распускает.

– Важные переговоры по работе, – отвечаю я.

А что мне еще сказать? Не буду же я во всех подробностях рассказывать, в какое злоключение попала. И уж тем более – что делал Орлов со мной в той комнате.

– А это что? Откуда у тебя деньги на новую одежду? Старая где, куда дела? Богатая теперь? Зарабатываешь много? Ну что ты молчишь, Катя! Я всю ночь не сплю, жду, когда ты появишься.

– Зачем? – холодно спрашиваю я.

Как мне это надоело. Сил уже нет всю эту глупость терпеть.

– Как это зачем?!

– Ну так ответь, – с каменным лицом отвечаю я.

Вот придумала себе, что ей меня дождаться надо. А зачем – не знает. Я понимаю. Она – моя мама. Материнские любовь и забота. Все такое...

Но это же исключительно ее загоны. Из-за того, что она меня ждет и переживает... Я разве должна возвращаться раньше? Мне уже двадцать лет. Я взрослая женщина... Ну ладно, пока еще девушка.

Невольно вспоминаю слова Романа Сергеевича про ответственность и ее перекладывание. Я столько за сегодня всего пережила – ужас. Но я же не рассказываю об этом маме. Я не хочу, чтобы она переживала, я не хочу перекладывать на нее ответственность.

Зато она считает свое поведение в порядке вещей. Сама себе придумала, что должна каждый раз меня дождаться, даже если сильно хочет спать. А потом, когда я прихожу, мне из-за этого мозги выносит.

Причем здесь я.

Она что-то кричит. Размахивает руками. Стараюсь игнорировать. Не развиваю конфликт. Затем захожу в гостиную и офигеваю. Вещи разбросаны по дому. Все перевернуто.

– Нас что, ограбили?! – не нахожу в себе силы сдержать негативные эмоции.

– Нет, это я «порядок наводила», – отвечает мать, грубо нахмурившись. – Я тебя, дрянь ты такая, на чистую воду выведу!

– Что?! Мама, ты совсем с ума сошла?! Что ты искала?

– А то ты не знаешь, – мрачнеет она.

Я понимаю, что беспорядок в гостиной – это только начало. Смотрю по сторонам, и злость так накрывает, что накричать на маму хочется. Вообще ее не видеть.

Как же я устала.

Смотрю на диван. Деньги, которые я достала для операции мамы, так и лежат на месте. Она не взяла ни единой купюры. Не знаю, что и думать.

Захожу в свою комнату, и тут начинается сущий кошмар. Такое ощущение, что мою комнату не просто ограбили, а еще и специально оставили жуткий беспорядок, чтобы здесь вообще невозможно было жить.

Я сжимаю кулачки. Топаю ногой от досады. От злости за то, что моя мама превращается в... Не могу подобрать подходящих слов. Порядок я наведу в комнате. И в квартире.

Но как с ней жить дальше? Она же совсем с катушек слетела. Возвращаюсь в гостиную. Мама хватает меня за руку и тянет на кухню.

– Отпусти, хватит! Я не ребенок!

– Замолчи, потаскуха! – кричит она, едва не переходит на визг.

Она подтягивает меня к окну на кухне и показывает рукой.

– Смотри, блядь! Я видела, с кем ты приехала! Ты думала, я не узнаю! Зачем, Катя?! Ну скажи, зачем?! Ты в могилу меня загнать хочешь?!

Стою у окна и смотрю на улицу. Крышу от злости уже сносит. От обиды хочется плакать. А я вдруг вспоминаю, как Роман Сергеевич впервые меня сюда привез и прогнал гопников возле подъезда.

Он бы не стал на меня кричать. Он бы не стал перекладывать на меня ответственность. С ним мне вообще как-то безопасно.

Мама продолжает кричать, как сумасшедшая.

– Да хватит. Что ты несешь?! – повышаю на нее голос, уже не могу сдерживать гнев. – Ерунды какой-то себе навыдумывала. Это просто мой начальник, он нормальный мужчина.

– Да ты что?! Сколько ему лет?!

– Двадцать девять, – зачем-то отвечаю я.

– Ого! Взрослый мужчина!

Что? А я в двадцать – не взрослая. Ничего не понимаю. Скандал только продолжается.

– Что между вами было! А-ну рассказывай!

– Ничего! – кричу на нее, а сама уже плачу.

Я же не железная. Ну сколько можно этого психологического насилия? Когда-нибудь нужно поставить точку. Давно пора это закончить. Но как?! Я не знаю.

– Ты тупая! Тупая наивная девочка! Он попользует тебя и выкинет на помойку. Запомни мои слова, так и будет!

– Не будет! Я с ним даже не встречаюсь, – кричу в ответ, слезы брызжут из глаз.

– Ты глупая! Ты дура! Послушай мать, я целую жизнь прожила! Лучше тебя знаю!

– Ага, поэтому ты за алкаша замуж вышла?!

Меня так накрывает, что бью ее словом в самое больное место. Сразу же об этом жалею. Я виновата... Ляпнула, не подумав. Ну а сколько можно меня доводить?!

– Ох, Катя... Катя, мне плохо!

Она откровенно наигранно хватается за сердце. Ага, блин, нахрен! За сердце! Оно с другой стороны! Вот же актриса. В этот раз я не поведусь на ее провокации.

– Что ж ты, Катя, со мной делаешь?! Точно помру, помру сейчас...

– Хватит, мама. Я знаю, что ты притворяешься, – говорю ей, вытираю слезы рукой и стараюсь успокоиться. Хватит вестись на эту эмоциональную травлю.

Больше я ей не позволю мной манипулировать. Спешу в свою комнату, хватаю рюкзак, чтобы собрать вещи. И собираю. Пока мама кричит из кухни.

Затем выхожу в гостиную. Смотрю на разбросанные на диване деньги. Собираю все двести двадцать тысяч и быстрее к выходу, пока мама не встала там, как живая баррикада.

Начинаю обуваться, и тут она появляется. Тоже заплаканная. Тоже злая и... Жалко мне ее в этот момент становится, как бы она меня не мучила.

– Ты куда, блядь, собралась на ночь глядя?! К этому... своему?! А?! Ах ты...

– Хватит! Ты мной не руководишь.

Я пытаюсь засунуть деньги по карманам. А потом понимаю, что не могу их взять. Не могу и всё. Маму тоже больше видеть и слышать не могу, но это не значит, что мне на нее плевать.

В итоге протягиваю ей пачку денег и кричу, уже на грани истерики, сколько бы не успокаивала саму себя.

– Если ты не сделаешь операцию, больше никогда в жизни меня не увидишь!

На ее лице застывает маска ужаса. Она хватает деньги и кричит мне вслед:

– Катя! Катя, стой! Катя! Дрянь ты такая, а-ну стой! Я кому говорю.

Да иди ты в задницу. Не буду я больше жить в этом аду. Еще немного и сама с ума сойду. Не хочу! Не буду!

Но куда мне пойти? Вариант всего один. Моя подружка, которая живет в нескольких улицах отсюда. Только бы добраться до нее без приключений.