Текст книги "Астерий. Дилогия - Эрли Моури (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Пытаетесь понять, оборотень я или нет? – неожиданно спросила она, отставляя свою руку в моих пальцах. – Это сейчас совсем не важно. Важно то, что с вами случилось.

– Мне просто нравятся ваши глаза, – сказал я и это было чистой правдой.

Затем чуть повернулся на левый бок и рассказал ей, что произошло на берегу реки. Рассказал, не слишком погружаясь в подробности, но довольно ясно описав напавших на меня людей и упомянув долговую записку, найденную в кармане одного из них.

– Велисса всемогущая, вы думаете, что стрелы отравлены⁈ – испуганно произнесла графиня, когда я закончил рассказ упоминанием о яде.

– Я это точно знаю. Я все-таки маг и понимаю реакции своего тела, – сказал я.

– Немедленно пошлю за Дерхлексом. Он должен прийти вечером, но я потороплю, – она было хотела встать.

Я удержал ее руку и сказал:

– Пожалуйста, не надо его в это посвящать.

– Райс, он очень хороший маг – иначе бы Малгар не нанял бы его для меня. И я знаю, он кое-что смыслит в ядах – сказала она, все еще горя желанием идти, дать распоряжение прислуге. – Можно еще послать за нашим общим знакомым – алхимиком Ирдемсом или кем-то другим.

– Минутку, ваше сиятельство, послушайте меня, – я сжал ее ладошку чуть сильнее: – Во-первых, я тоже неплохой маг, и лучше, чем я сам, никто в этом мире не поможет мне с излечением. Вы же помните, что раненый эльфийскими стрелами в день нашего знакомства, уже на следующий день я неплохо себя чувствовал. Думаю, такое не по силам вашему магистру. Мне нужно лишь время, чтобы магическое исцеление дало эффект. И еще нужен человек, который поможет вытащить стрелу из правого бока.

– Скоро придет Тармор – он хорошо разбирается в ранах, – заверила Ольвия и спросила: – Почему еще вы не желаете участия Дерхлекса? Вы назвали лишь одну причину, подразумевая, будто есть вторая.

– Потому, что он может быть причастен к попытке убить меня, – отозвался я и пояснил, исследуя взглядом изящную лепнину по карнизу стены: – Он мог знать, что я приду к вам примерно в это время. У него имелся мотив, слабенький, но все же: непонятной природы ненависть ко мне.

Госпожа Арэнт не стала возражать, и по ее лицу я понял, что она тоже взвешивает в уме эту неприятную для нее версию. Потом сказала:

– Райс, вы готовы сейчас поговорить со мной серьезно о другом? О том самом, ради чего я хотела, чтобы вы сегодня пришли.

Я понял, что скорее всего сейчас пойдет разговор об убийстве оборотней.

* * *

Шетова гордость! Иногда не следует выпячивать ее. Ведь можно сделать маленький шаг назад. Сколько раз уже случалось так, что пламя, которое бушует в душе, в жизни Ионэль сжигало что-нибудь важное. Вот и в этот раз вышло, как всегда. Хотя Райсмар – это «не как всегда». Он точно другой. Он не похож ни на одного человека из всех когда-либо известных! Поэтому Ионе было особенно жаль, что между ними так вышло.

«Нужно было ему немного уступить», – сказала она себе, поднимаясь по ступеням к акведуку, возвышавшегося чередой белокаменных арок. Сказала себе и тут же мысленно ответила: – «Но я и так уступила ему! Я ему уступила слишком много! Больше, чем кому-либо! Вот только зря я ему сказала, что он плохой маг». Теперь эльфийка не знала, как ей поступить. Сначала ее так и подмывало вместо визита к Лиэдрису сразу направиться в таверну – благо ключа было два – забрать свои вещи, которых там осталось немного, и снять комнату в где-нибудь в Темном квартале. Яркус без труда найдет ее там. И конечно, написать этому Райсмара записку, что-то вроде: «Ты потерял меня, волчонок, из-за своей глупости. Даже не пытайся меня найти. Больше не твоя Иона». Но потом настроение поменялось. Пришло какое-то сожаление, нарастающее сожаление, и Иона поняла, что она не может поступить так. Иначе будет мучиться этим очень долго, может быть даже целый год. Она должна дождаться Райсмара в их комнате. Да, да, пока еще их комнате. Поговорить с ним. Может быть и он понимает, что не может так обходиться с ней.

Она остановилась в тени арки акведука, слушая как высоко над головой журчит вода. Это журчание успокаивало, мысли становились тише и эльфийке казалось, что она не в Вестейме, а родном Лойлэне стоит возле святого источника Аолис. Ей хотелось постоять здесь подольше, расслабиться и очистить разум от слишком горячих мыслей, но скоро приятные звуки прервало мычание быков – погонщики вели их к Важному рынку. Эльфийка пошла дальше. За Красной Ареной свернула направо и двинулась по узкой безлюдной улочке вверх. Впереди уже виднелась полуразрушенная башня кладбища. Места здесь были не слишком благородные, и прогуливаться возле древнего кладбища не стоило даже днем, тем более с полным кошельком. Но этот совет был хорош не для Ионэль. Стены этих старых домов – добротных и лачуг – должны помнить громкий случай: когда эльфийка с Яркусом схлестнулась пятерыми лихими людишками. Трое из них сбежали, а двое так и остались лежать в пыли, увлажняя ее собственной кровью.

И как бы ни были опасны эти места, имя мастера Лиэдриса здесь многие знают – оно в этом мрачном районе в большом почете. Только не в правилах Ионы было прятаться за чье-то имя. Она дошла до перекрестка, поймав на себе взгляд двоих мужчин, сидевших в тени молодой смоквы, ответила им тоже взглядом. Взглядом, полным холодного безразличия, и пошла дальше. До дома важного эльфа оставалось пятьсот шагов. Там Иона свернула за угол и оказалась у дверей двухэтажного особняка, который издали нельзя было приметить из-за высоких деревьев вокруг. Лиэдрис проживал здесь более полувека, и было загадкой, почему он, человек весьма не бедный, выбрал не самое удобное место, при чем весьма неприятное из-за соседства с кладбищем. Да, за домом Лиэдриса имелся сад, прекрасный сад, разбитый в эльфийских традициях, с ручьем, цветами и камнями, посвященными богам, и маленьким прудиком, на дне которого был разбросан жемчуг. Но все равно, зачем было ему цепляться за этот гадкий район, если по берегу Весты имелись участки гораздо лучше. Ионэль выбор мастера казался слишком странным, но она никогда не задавала ему подобных вопросов.

Эльфийка вошла без стука по-лойленски. Все-таки они были земляки и такая манера вполне допустима. В небольшом зале, из которого в стороны расходилось пять дверей, Иону встретил слуга Лиэдриса – низенький лысоватый старик, арленсиец.

– Мастер Лиэдрис у себя? – спросила Ионэль, ответив на молчаливое приветствие жестом Миларис*

(*Миларис – приветственный эльфийский жест – кулак левой руки прикрывает ладонь правой, глаза, как правило, закрыты. Символизирует хранимое богами сердце).

– Прошу за мной, госпожа, – слуга не ответил на вопрос прямо, что было вполне по по-лойленски. Видимо, долгие годы служения мастеру Лиэдрису научили ему многому.

Он провел ее через третью дверь справа. Короткий коридор вывел в зал с большими окнами и распахнутой в сад дверью. Лиэдрис сидел к вошедшим спиной, но он сразу распознал, что пришла Ионэль. Наверное, услышав ее голос из прихожей. Встал улыбаясь.

Они приветствовали друг друга, так же молчаливо и тепло. Только, когда Лиэдрис разжал пальцы после жеста, то произнес:

– Рад тебе, Тетива Ночи, – хозяин дома назвал Иону именем, остававшимся со времен стаи. – Вижу, ты чем-то расстроена, – безошибочно определил эльф.

– Да. Немного, – призналась она, сожалея, что Лиэдрис так проницателен. Ему уже исполнилось 137, хотя на длинных льняных волосах не было седины – разве что самую малость. В синих глазах мастера всегда скрывалось немного хитрости.

– Расскажешь в чем дело? – хозяин жестом предложил гостье сесть на стул напротив своего места.

– Нет, мастер, не скажу, – Иона мотнула головой.

– Не говори. Когда дело в мужчине, то женщины не всегда спешат об этом говорить, – чтобы не смущать гостью еще больше, эльф отвел взгляд к картине, висевшей на стене. Синими, серыми и голубыми красками там была изображена улица их родного города.

– Есть какая-нибудь работа? – поспешила сменить тему Иона и тоже перевела взгляд на то полотно. – Через несколько дней вернется Яркус. Ты же знаешь, мы не любим долго сидеть на одном месте.

– Девочка моя, работа всегда есть. Вот только по ваши запросы ее не так легко подобрать. Дай мне минутку… – он встал, подошел к невысокому резному шкафу, стоявшему под часами, и вернулся с книгой для записей. – Память моя стала не совсем свежа. Впрочем, как и зрение, – усмехнувшись, Лиэдрис надел очки с большими круглыми линзами из бледно-голубого стекла. – Вот подзабыл местечко… За Речным в горах обосновались вампиры. Никто не знает сколько их и где точно находится их логово. Герцог желает с ними разобраться. Плата полторы тысячи гинар.

– Почему так мало? – удивилась Ионэль.

– Потому, что Кернст Альгер не слишком заинтересован в этом. Я бы даже сказал, очень не заинтересован. Он лишь делает вид, что борется с вампирами. Вот такой у нас ныне герцог. То ли кровопийцы ему платят, то ли здесь все еще сложнее, – пояснил он. – Скажу более: на поиски их логова уже ходили кое-какие люди более десяти дней назад. Более их никто не видел. Далее интересно?

– Да, говори все, что есть, – кивнула Ионэль, и спохватилась, развязывая кошелек: – Твои 300 гинар за барона Харса. Все подтвердилось.

– Экая ты быстрая! Я думал, вы еще туда не ходили, – на лице мастера Лиэдриса появилась довольная улыбка: вовсе не от вида монет, появившихся на столе, но от того, что Ионэль вернулась так быстро, решив столь непростое дело с оборотнем. – Дальше, – он нашел в свежих записях нужную строку. – Еще один оборотень возле Халборта. Но это далеко. Есть еще тролли за Мельниками и пока все. Все, если не считать мелкой работы в городе. Ничего не заинтересовало?

– Подожду Яркуса, может будут предложения поинтереснее. И может быть… – эльфийка задумалась, – возьмусь за логово вампиров за Речным. Здесь дело не в деньгах. Мне это просто может быть интересным.

– И очень опасным. Честно говоря, не советую. Кстати… – палец эльфа опустился к самому низу страницы. – Говорят, тот некромант, на кого вы охотились возле Торгата появился три дня назад здесь, в Вестейме.

– Шет! – Ионэль встрепенулась и наклонившись сказала: – Он очень сильный некромант, а ты, Лиэдрис, как раз живешь рядом с кладбищем.

– Девочка моя, мне нравится такое соседство. В нем я черпаю покой и очень глубокие мысли, – пояснил хозяин дома. – Если ты видишь угрозу для меня в том, что он появился здесь, то зря. Кладбище Альгера старо как мир. По крайней мере, как род этого шетова герцога. А некромантам куда больше интересны свежие могилы или не слишком старые. Здесь он вряд ли найдет вдохновение для своих темных дел.

– Но здесь нередко появляются новые захоронения, – заметила Тетива Ночи.

Глава 21

Откровения в постели

Теперь действие яда не так сильно угнетало меня. Прикрыв на полминуты глаза, я вышел на тонкий план и внес дополнительные изменения в процесс исцеления.

– Райс, вам плохо? – озабоченно спросила графиня.

– Нет, напротив, мне лучше. Готов поговорить о том, ради чего вы пригласили меня, – приоткрыв глаза, сказал я.

– Хотите сразу на чистоту? – она снова посмотрела на мою руку, измазанную кровью.

– Да, ваше сиятельство. Буду вам благодарен, – я оперся на локоть, чтобы лечь удобнее.

– Наверное, вас мои слова огорчат, а может напугают. Дело в том, что я не совсем человек, господин Ирринд. Я – оборотень, – отведя взгляд к окну, призналась Ольвия. – И я говорю это вам так прямо, потому что вы, наверное, успели догадаться об этом раньше. Хотя на мне защитный амулет, и мало кто может это распознать, с вами, Райс, мы как-то необычно откровенно разговорились. Я не знаю, почему так произошло. Будто какая-то сила подталкивала меня на совершенно лишние откровения с человеком, которого я видела впервые. Я помню, как сказала вам о запахе крови и помню вашу реакцию. Я потом много думала об этом, и не понимала себя, вспоминая тот вечер. Наверное, так распорядились боги, оставив вас на моем пути. А вчера, едва успев прибыть в Вестейм, я узнала то, чего никак не ожидала. И снова буду откровенна: я узнала, что вы…

Ольвия замолчала. Я знал, что она скажет дальше. И она сказала:

– Что вы, Райсмар Ирринд, охотитесь на таких, как я. Вы убиваете оборотней, чтобы заработать на этом деньги. Продать когти за двести гинар, а еще больше можно заработать на сердце. Может быть вы даже не против вырезать мое сердце, чтобы отнести его Ирдемсу.

– Нет, Ольвия! – я приподнялся, хватая ее руку и не обращая внимания на дикую боль. – У меня никогда не было таких мыслей! И я никогда не сделаю этого! – горячо произнес я. – Клянусь перед всеми богами! Вы мне небезразлична, и я ни за что не посмею замышлять не то, что ваше убийство, но даже самое малое зло!

– Я тоже так думаю. Вернее, я хочу так думать, Райсмар Ирринд! Вы сразу показались мне человеком честным и не склонным причинять зло другим, по крайней мере без слишком веских причин. Это несмотря на то, что вы признали свое участие в вестеймской банде. Гархем Дерхлекс сразу поставил на вас темное клеймо, я же не спешу так скоропалительно судить о людях, и никогда не делаю вывод о человеке лишь по тому, как он одет и кем работает, – она замолчала недоговорив, резко отвернулась и сказала: – Вы сказали, что не посмеете причинить мне зло, и знаете, я вам верю. Или хочу верить. Я тоже не желаю вам зла, иначе бы не пригласила в этот дом. Но кое-что не складывается в моем понимании вас. Я хочу понять, но пока не могу. В общем скажите чистую правду: та эльфийка, вы ведь давно с ней знакомы? Вы же соврали, что познакомились лишь после того, как приехали в моей карете в Темную Балку. Может быть вы соврали, что у вас совсем нет денег, и эльфийка предложила вам поработать на нее?

– Нет, Ольвия, клянусь вам, ее я увидел впервые лишь в тот вечер, когда встретил вас, – я чувствовал, что для нее это важно и пока не мог понять почему. – И в тот вечер в моем кошельке денег было столько, что мне их даже не хватило, чтобы снять спальное место в таверне. Эльфийка дала мне 5 гинар.

– Вот так… Вы только познакомились с ней и сразу нашли друг друга. Вас объединили общие интересы? Я не стану говорить какие. Но я догадываюсь. В следующую ночь был убит барон Варгум Харс. Ведь правда же, это ваших рук дело, Райс? Когти, которые я у вас купила, принадлежат мертвому Харсу? – ее голос дрогнул.

– Да, госпожа Арэнт. Я лично убил его, когда он был в облике зверя. Если бы я это не сделал, то он бы убил нас. И я не скрываю, что мы встретились с ним не случайно, но потому, что охотились на него. В этом и заключалась работа, которую мне предложили. Этот оборотень-барон вам знаком? – тихо спросил я.

– Райс, Райс… Вы сделали это вместе с той эльфийкой и еще каким-то большим чернобородым мужчиной. Расскажите мне все. Будьте честны, как только что я была честна в вами – это важно, – она повернулась к окну, которое золотили лучи солнца, клонящегося к закату.

Хотя сейчас я был полностью в ее власти, я не видел причин скрывать то, что произошло в Темной Балке. Можно было бы взять все на себя и выгородить Иону и Яркуса, но графиня Арэнт не поверила бы в это. Поэтому я рассказал все как было. Графиня слушала меня, иногда тяжело вздыхая, иногда закрывая глаза.

– Вы знаете, кто такой Малгар Арэнт? – с горечью спросила Ольвия, когда я закончил рассказ.

– Догадываюсь: ваш муж. И он, вероятно, оборотень, – сказал я, вспоминая, что прежде ни раз слышал имя Малгара Арэнта.

– Да. Не хочу вас пугать, но Малгар очень непростой человек и его нельзя назвать добрым. Он пролил много крови, и если у него появляются враги, то они очень быстро исчезают из мира живых, – говоря это, это она беспокойно комкала паток, которым недавно стирала кровь с моей руки.

– Вы так говорите, будто сама очень боитесь его, – заметил я и прежняя мысль снова вернулась ко мне: как может она, эта прекрасная женщина с таким милым лицом может быть оборотнем⁈ Ответ я знал, но все же удивление снова и снова охватывало меня.

– Да, я его боюсь, поэтому и живу с ним, – с недовольством сказала она и тут же продолжила: – Но мои отношения с Малгаром здесь не при чем. Убитый вами барон Харс – его двоюродный брат. Вот в чем все дело, Райсмар. Если бы вы убили другого оборотня, то у нас бы не было такого разговора. Малгар провел вместе с Варгумом Харсом все детство и между ними была очень крепкая связь. Когда мой муж вернется в Вестейм он будет искать тех, кто убил Варгума и, поверьте, найдет. Я знаю, барон Харс был большим негодяем. Он охотился на людей и даже в облике человека сделал много зла на землях вокруг своего замка. Но это точно не оправдывает вас в глазах Малгара. Потому…

– Что «потому»? – спросил я, когда пауза затянулась.

– Потому, что мой муж сам такой как Варгум Харс, с той лишь разницей, что Малгар намного опаснее. Но это не важно, Райс. Важно то, что он убьет вас, как только узнает, кто повинен в убийстве брата. Не думайте, я не предам вас, потому что я не предаю людей, доверившихся мне…

– Ольвия, – я прервал ее. – Пожалуйста, повторите последние слова, – попросил я, когда ее темно синие глаза с непониманием посмотрели на меня. – Еще раз то, что вы сказали.

– Я не предаю людей, которые мне доверились, – твердо и даже как-то неожиданно жестко произнесла она. – Что странного в моих словах?

– Нет, ничего. Спасибо, – я почувствовал, как мое сердце стало биться чаще. Ведь эти самые слова, этот принцип недавно стал одним из основных моих принципов, когда я пережил предательство и преданность дорогих мне людей в одной из последних жизней. – Пожалуйста, продолжайте, что вы еще хотели сказать о вашем муже.

– Я уверенна, Малгар найдет способ разыскать вас. Он прижмет всех алхимиков в городе и узнает правду. Вы это понимаете, Райс? – она поднесла платок к лицу и вздрогнула, наверное, от слишком сильного запаха крови. – И магистр Дерхлекс может проболтаться. Даже не проболтаться, а намеренно донести Малгару, – продолжила графиня, – ведь он видел, что вы продаете когти оборотня. И вы знаете, что Дерхлекс очень негативно относится к вам. В общем, с этими когтями вышло очень плохо.

– Зачем же ты их купила? – у меня нечаянно вырвалось это «ты».

– Затем, что ты меня очень расстроил в ту минуту, – она тоже ответила мне, неожиданно переходя на «ты». – Уже тогда я поняла, что это когти барона. Не знаю, понял ли это Дерхлекс. Остается молиться Велиссе, чтобы не понял. Весть о гибели барона Харса мне принес гонец, успевший за каретой сразу после речного. Магистр, воспользовавшись остановкой отходил в придорожные кусты, и не слышал сказанного гонцом, а потом я не стала посвящать в эту неприятную новость.

– Я не обидел вас, госпожа Арэнт, обращением на «ты»? Вырвалось случайно.

– Нет, господин Райсмар, но не говорите так при посторонних. Иначе мне придется возмутиться и поставить вас на место, – она встала с кровати и подошла к окну.

Свет солнца, клонящегося к закату, золотил ее волосы и платье. Мы оба молчали, и в наступившей тишине слышались трели птиц и крики павлинов из сада.

– Вы чувствуете запах моей крови? – спросил я, чтобы прервать неловкую паузу.

– Да, и очень сильно, – ответила она, не поворачиваясь.

– Вам это неприятно или наоборот этот запах привлекает? Это не просто любопытство, госпожа Арэнт. Я спрашиваю, как маг, достаточно много понимающий в этих вопросах, – говоря это я не преувеличивал, ведь мои знания и опыт намного превосходили, знания Гархема Дерхлекса. Я понимал, для чего магистр был нужен графине, и понимал, что могу быть полезен ей больше, чем этот заносчивый старик. Тем более когда-то я сам был оборотнем и очень хорошо знаю, что это такое.

– К сожалению, привлекает. Сильно привлекает, – Ольвия повернулась ко мне, на ее лице отразилось едва заметное страдание. – Сегодня шестнадцатый день месяца Скакунов и третий день Двоелуния. Вы же понимаете, что это значит?

Я кивнул, замечая, как графиня нервно сжимает пальцы.

– Если я почувствую себя не так, как хочется, и Дерхлекс не сможет справиться, то мне придется бежать в подземелье – оно под нашим домом и очень большое. Придется бежать и метаться там, вдали от посторонних глаз. Вы не представляете, Райс, как мне бывает тяжело ждать этих ночей. Тяжело и страшно от того, что я не знаю, что со мной будет, и что будет с людьми вокруг меня, если вдруг магистр не справится – а такое бывает часто, – она зажмурилась и покачала головой.

– С вами это сделал муж? – мне хотелось встать и обнять ее, но я знал, что Ольвия такое не позволит. И мне самому такое было не по силам сейчас.

– Да. Сразу после свадьбы. Малгар сказал, что так лучше. Он убежден, будто оборотни выше обычных людей. А вы, Райс, сказали, что понимаете в этих вопросах. Что вы имеете ввиду? – она вернулась к кровати, но не стала садиться: стояла и смотрела сверху на меня.

– Ольвия, может вам покажется это странным, и вы не поверите мне, как человеку слишком молодому для глубокого знания магических наук, но я понимаю, в этих темных вопросах точно не меньше магистра Дерхлекса. Я могу вас кое-чему научить, например контролировать превращения. Не позволять им случиться помимо вашей воли. Сразу скажу, далеко не у каждого человека, ставшего оборотнем это, получится. Но вижу, вы сможете.

– Вы шутите, Райсмар Ирринд⁈ Это могут контролировать только взошедшие луны и Велисса! – хотя в словах графини звучало возмущение, во взгляде мелькнула бледная надежда.

– И еще Калифа*, – напомнил я о древней нубейской богине, от которой и пошли в этом мире оборотни и вампиры. – Но в некоторых случаях люди могут быть так же могущественны как боги. По крайней мере, по отношению к самим себе. Я постараюсь помочь вам. Быть может что-то смогу сделать уже завтра. Сегодня мне это не по силам. А как насчет алхимических средств, вы говорили об этом с Ирдемсом?

– Нет. Ирдемс не знает, кто я, хотя обо мне по городу ходит много всяких слухов. И нет смысла обращаться Ирдемсу. Я говорила с другими людьми, которые страдают тем же состоянием, что и я. Никто из них не смог исцелиться, хотя покупали самые дорогие зелья у Ирдемса и других алхимиков. Все, что они продают, влияет лишь на частоту превращений. Иной раз эти снадобья помогают оставаться человеком пять-шесть Двоелуний. Затем темная природа берет свое и зачастую еще сильнее, чем было прежде. Средства, полностью исцеляющего от оборотничества, не существует, – с уверенностью произнесла графиня. – Даже если бы такое средство существовало, то мне бы не позволил использовать его Малгар. А если бы я его выпила, то он бы снова исцарапал меня, облизал мои раны, возвращая в свой темный клан. А потом скорее всего постарался меня наказать, чтобы у меня больше никогда не возиникло таких мыслей.

– Твоего мужа сейчас нет в Вестейме? – я чувствовал, что действие яда постепенно ослабевает, но все равно, вряд ли сегодня я поднимусь с постели.

– Конечно его здесь нет, иначе я бы не рискнула пригласить вас в этот дом. Думаю, он не вернется в ближайшие пять-семь дней, но он обязательно прибудет в Вестейм до следующего двоелуния, чтобы забрать меня… – голос Ольвии дрогнул, она поджала губы и отвернулась к окну.

– Куда, если не секрет? – спросил я, не совсем понимая ее неожиданных переживаний.

Она не отвечала. Потом села на край кровати рядом со мной и произнесла:

– На охоту. На кровавую охоту, Райсмар Ирринд!

– Ольвия… – я коснулся ее пальцев и взял ладонь в свою, – я докажу вам, что Райсмар Ирринд не так плох, как вы думали он нем в алхимической лавке. Я очень постараюсь вам помочь. Знаете, у меня тоже есть принцип. Точно такой, как и у вас: я не предаю доверившихся мне людей. Именно поэтому я попросил вас повторить те слова. Я догадываюсь почему вас так беспокоит возвращение мужа и будущее Двоелуние. Вы убивали когда-нибудь людей? – я знал, что это слишком острый вопрос и графиня может столь же остро отреагировать на него, но сейчас мне было важно понять Ольвию.

– Да… – ее рука будто похолодела и стала тверже. – Я убила одного человека случайно – так вышло. И еще нескольких негодяев – их намеренно. Потому, что хотела их убить. Одного из них разорвала на куски, превратившись в оборотня через четыре дня после Двоелуния. Не знаю, как это произошло – в лунах уже не было силы. Их даже не было видно на небе. В тот вечер на меня нахлынула такая злость, что я перестала контролировать себя и стала тем, кем иногда бываю. Были у меня другие превращения, не связанные со злостью. У меня и у Малгара. Но это… Это не имеет значения.

Она замолчала, а я понял, что она имеет в виду по смущению в ее голосе и нежеланию касаться этой темы. Иногда случается так, что в минуты любовной срасти человек-оборотень превращается в зверя частично или полностью – это зависит от его способности контролировать себя. Когда меня настигло такое превращение в первый раз я едва не убил в постели свою возлюбленную. Скорее всего именно это имела в виду Ольвия.

– Дерхлекс сказал, что превращения нередко случается даже без влияния лун, – продолжила графиня. – Магистр считает, будто этому подвержены те, кто слишком эмоционален. При чем самая влиятельная в этом вопросе эмоция – это злость. И я знаю, что Малгар превращался много раз в ночи, когда не было Двоелуния и несколько раз днем. Это одна из причин, почему он не любит Вестейм, да и другие города. Он предпочитает жить в поместье возле леса. Что касается охоты… Я участвовала в охоте, но никогда не убивала людей ради забавы. Я не знаю, что вы сейчас обо мне думаете. С одной стороны, у вас может сложиться мнение, будто я – само зло, от когтей и зубов которого погибают люди. С другой, будто я добрая и во многом невинная женщина, волей неудачных обстоятельств попавшая в лапы Малгара. И то и другое неверно. На мне много грехов. Я стараюсь, не преумножать их, но жизнь такова, что это не всегда получается.

– Понимаю вас, госпожа Арэнт. Вы не возмутились, когда я случайно перешел на «ты», позвольте попробовать еще раз? – я попытался улыбнуться.

– Попробуйте, Райс, – без особого желания ответила она.

– Ты уже говорила перед тем, как мы расстались тогда на площади возле «Пасти Дракона»… говорила, что ты – не слишком добрая женщина и о тебе ходят всякие слухи. Тогда я тоже признался, что не являюсь добрым парнем, если учесть, что до недавнего времени был в одной из вестеймских банд и занимался разбоем. Поэтому, думаю нам не стоит лишний раз напоминать друг другу о собственных грехах. Лучше, скажи, Ольвия, если бы у тебя была бы возможность расстаться с Малгаром, ты бы воспользовалась ей? Ведь я понял, что ты его не любишь и чувствуешь себя так, словно находишься в плену.

– Райс, тебе не кажется, что ты задаешь слишком личные вопросы? При чем очень опасные вопросы, – госпожа Арэнт наклонилась, будто вглядываюсь в мои глаза. – Ты намного моложе меня или это только так кажется? Скажи правду, ты строишь на меня какие-то планы?

– Это так кажется, – ответил я, смело изучая ее необычные глаза, которые сейчас были близко. А планы…

– Что кажется? Ты хоть понимаешь, что все это очень серьезно? – она обернулась на дверь, заслышав приближающиеся шаги и тут же встала с кровати.

– Надеюсь, мы продолжим этот разговор, – сказал я, тоже поглядывая на дверь и ожидая, кто в нее войдет. Очень бы не хотелось, чтобы вошедшим оказался Гархем Дерхлекс.

Глава 22

Ночная гроза

Раздался негромкий стук, и я догадался: за дверью кто-то из прислуги.

После приглашения хозяйки в комнату вошел тот самый рыжеватый паренек в серой ливрее. За ним следовал пожилой мужчина, седой, высокий и сутулый, держа в громоздкий саквояж. Он приветствовал графиню поклоном, расплылся в улыбке и справился о здоровье. Ольвия, не задерживая вошедшего разговорами, сразу направила его ко мне.

– Жизнь этого человека очень важна, господин Колрат. Очень прошу, постарайтесь сделать так, чтобы он скорее встал на ноги, – добавила она.

– Господин Колрат, у госпожи Арэнт очень доброе сердце, она слишком беспокоится за меня. Хочу предупредить: я – маг, и умею исцелять себя сам. Вас прошу только вытащить обломок стрелы – самому мне такое не по силам и это действительно важно, – я приподнялся, давая понять, что мое состояние не такое печальное, как могли наговорить лекарю.

– Сейчас посмотрим, все решим лучшим образом, – он кивнул, открыл свой огромный саквояж из потертой кожи и принялся вытаскивать хирургические инструменты, склянки с какой-то жидкостью, перевязочную ткань, сопровождая свои речи бормотанием.

Затем с помощью господина Колрата, я разделся по пояс и повернулся на левый бок.

– И это вы собрались исцелять сам⁈ – голос лекаря стал взволнованным, едва он увидел рану. – Госпожа Арэнт! – призвал он. – Сожалею, но я ничего не могу обещать. Это очень тяжелая рана! Вы понимаете, у него стрела в печени. Не знаю, насколько глубоко, но даже если немного, то это очень опасное ранение. И стрела не может быть ядовитой, иначе бы он давно умер. Уж мне-то знакомы эльфийские яды со времен службы на границе за Стейланом!

– Вы должны ему помочь, господин Колрат. Это важно! Пожалуйста, сделайте все возможное! – раздался беспокойный голос Ольвии за спиной. – И обратите вынимание, у него две раны, вторая на ноге. Он еле дошел сюда.

И я вмешался снова:

– Господин Колрат, пожалуйста, просто вытащите стрелу. За мою жизнь не волнуйтесь. Я маг, и справлюсь с этой раной и любой другой. Просто вытащите обломок и обработайте рану чем-нибудь для дезинфекции. Вторую, пожалуйста, обработайте тоже.

– Вы, наверное, не совсем понимаете, что с вами, уважаемый господин. Странно, что вы вообще сейчас способны говорить, – он зазвенел своими инструментами и склянками. – Я налью обезболивающее – обязательно выпейте до дна. На вкус отвратительно, поэтому пейте сразу большими глотками. Будет сильно жечь желудок, но здесь ничего не поделаешь – это единственный способ хоть немного притупит сильную боль, – он зазвенел склянками.

– Не надо обезболивающее, я легко переношу самую сильную боль. Если госпожа Арэнт подержит меня за руку, то этого будет вполне достаточно, – во мне проснулось немного ребячества, проявить себя перед графиней этаким бесстрашным, не восприимчивым к боли воином.

– Вы уверены, господин Ирринд? – спросила Ольвия, стоя все так же за моей спиной. – Господин Колрат – очень опытный лекарь. Не стоит отказываться от его советов.

– Уверен, ваше сиятельство. Чтобы не чувствовать боль, мне достаточно видеть вас и чувствовать вашу руку, – сказав это, я не подумал, что сейчас компрометирую не просто замужнюю женщину, но ту, которая несравнимо выше меня положением.