355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эрл Стенли Гарднер » Детектив США. Книга 4 » Текст книги (страница 19)
Детектив США. Книга 4
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 02:10

Текст книги "Детектив США. Книга 4"


Автор книги: Эрл Стенли Гарднер


Соавторы: Хью Пентикост,Томас Росс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 14

Я только разделся и манипулировал с кранами холодной и горячей воды в огромной ванной комнате, смежной со спальней, когда услышал стук в дверь. Завернувшись в полотенце, я подошел к двери и спросил: «Кто там?» – Карла.

Я открыл дверь.

– Заходите. Я как раз собирался принять душ. Можете составить мне компанию, если хотите.

Она вошла. В платье, которого я еще не видел, из светло-коричневого шелка, подчеркивающего достоинства ее фигуры. Села в кресло, положила ногу на ногу так, чтобы я не упустил ничего интересного, неторопливо оглядела меня с головы до ног, словно картину, заслуживающую большего внимания, чем показалось с первого взгляда.

У вас красивые плечи. И плоский живот. Мне нравятся плоские животы. У большинства знакомых мне мужчин толстое брюхо, даже у молодых. Нависает над поясом, как арбуз.

– Им нужно нанять нового портного, чтобы он сшил брюки по фигуре.

– Я думала, вы постучитесь ко мне, когда придете.

– Я не хотел, чтобы от меня плохо пахло, и решил помыться, прежде чем придти к вам.

– Как мило. У вас есть что-нибудь выпить?

– Нет, но вы можете заказать бутылку. Нажмите вот эту кнопку, и коридорный принесет ее, – я повернулся и направился в ванную.

– Можете не спешить, – донеслось мне вслед.

Я стоял под душем, направив горячую струю на плечо, которое ушиб, падая на тротуар, когда чья-то рука коснулась моей спины. Карла Лозупоне отдернула занавеску и ступила в ванну.

– Я решила принять ваше приглашение.

Причин возражать у меня не нашлось, поэтому я просто обнял ее и поцеловал в приоткрывшиеся губы. Мы не стали выключать воду и, не отрываясь друг от друга, добрались до кровати, где она посмотрела на меня, облизнула губы розовым язычком и прошептала: «Скажи мне их».

– Что?

– Слова.

И я сказал те слова, которые, полагал, она хотела услышать, в большинстве своем, из четырех букв [10]10
  Ругательства.


[Закрыть]
, даже изобрел несколько новых. Ее глаза заблестели, руки стали неистовыми, рот – требовательным…

Потом она лежала на спине, всматриваясь в потолок.

– Ты мужик что надо. Даже лучше. Так мне нравится.

– Как?

– В отеле, как бы случайно. Это очень возбуждает. Но не питай никаких иллюзий, Которн.

– Каких?

– В отношении меня.

– Я только хотел сказать, что в постели вы на высоте. Даже не знаю, может ли кто сравниться с вами.

– Мы же попробовали не все.

– Нет, пожалуй, что нет.

Она приподнялась на локте, и ее правая рука легла мне на бедро. Я заметил, что губки она уже не надувала, а меж белоснежных зубов вновь показался розовый язычок.

– А ты хотел бы попробовать все?

– Почему бы и нет?

И мы попробовали. Если не все, то многое, о чем смогли подумать.

Воображение у Карлы оказалось богатое.

Потом мы оделись, коридорный принес бутылку «Баллэнтайна» и сэндвичи, мы выпили по бокалу, налили по второму, и тут Карла посмотрела на меня.

– Ну?

– Что ну?

– Что вы узнали?

– Вы хотите сказать, что с сексом покончено, и пора переходить к делу?

– Сексом я занимаюсь, когда и где хочу, Эдди.

– Все равно что принять горячую ванну?

– А для тебя все по-другому?

– Пожалуй, что нет.

– Так что ты узнал?

– Выяснил, где живет Анджело. Особых усилий от меня не потребовалось. Я мог бы спросить у портье, и сэкономил бы себе массу времени. Здесь Анджело – заметная личность. Он, к тому же, женат, но вы знали об этом еще до отлета из Соединенных Штатов, не правда ли? И лгали мне, говоря о том, что цель вашей поездки в Сингапур – выигрыш двух-трех недель для вашего отца.

– Пусть так. Да, я знала, что он женился. Но все равно должна повидаться с ним.

– Перестаньте, Карла. Вы уже виделись. Встречались вчера вечером, после того как оставили меня допивать бренди. Вы сказали ему, что я здесь, разыскиваю его, и на десять утра у меня назначена какая-то встреча. Вы подставили меня, дорогая, потому что едва я вышел из здания, где проходила встреча, какой-то человек, посланный Анджело, выстрелил в меня. Выстрел этот следует расценивать, как предупреждение, намек. Он и не старался попасть в цель.

Мои слова не вызвали у нее нервного потрясения. Она даже не расплескала бокал. Но внимательно изучала ногти на левой руке. Потом подняла голову и улыбнулась, словно я только что похвалил ее новую прическу.

– Знаешь, как повел себя Анджело, узнав о твоем приезде в Сингапур? Рассмеялся. Он полагает, что это шутка. Пусть и не слишком забавная. Мне кажется, он не хочет, чтобы ты здесь крутился.

– Я в этом уверен.

– Так зачем оставаться?

– Потому что я хочу повидаться с ним.

– И это все?

– Этого достаточно.

Карла покачала головой.

– Ты не хочешь раскрывать карт, не так ли? Анджело смеялся, пока я не сказала ему, что ты связан с его крестным отцом. Вот тут ему стало не до смеха. Почему дядя Чарли выбрал тебя, Которн? Наверное, дело не только в том, что ему нравится ямочка на твоей щеке, появляющаяся при улыбке, хотя я слышала, что в свое время он отдавал предпочтение мальчикам.

– Я мог поехать и хотел встретиться с Анджело.

– Нет, – Карла покачала головой, – дело в другом. Наш дядя Чарли не стал бы высовываться наружу, не будь иной причины.

– Высовываться откуда?

– А как ты думаешь?

– Я думаю, что вы преданы своей семье.

– Я делаю то, что должна.

– В том числе и подставлять меня под пулю?

– Это твои трудности.

– Но и вы, похоже, не обходитесь без своих.

– Хорошо, – вздохнула она. – Давай сыграем в открытую. У Анджело оказались бумаги, принадлежащие моему отцу. Я прилетела сюда, чтобы выкупить их.

И все встало на свои места. Анджело шантажировал не только Чарльза Коула, много лет доносящего на своих друзей и знакомых. Заполучив микрофильм, украденный из сейфа Коула, он шантажировал и Джо Лозупоне. Анджело Сачетти, решил я, захотелось грести деньги лопатой.

– Почему вы? – спросил я.

– Потому что больше послать было некого.

– То есть нет человека, которому ваш отец мог бы доверить обмен денег на компрометирующие его документы?

– Совершенно верно.

– Сколько?

– Миллион.

– Где вы его держите, в косметичке?

– Это не смешно, Которн. Деньги в панамском банке. Теперь Панама предпочтительнее Швейцарии. Там задают меньше вопросов. Мне достаточно передать Анджело письмо, и он станет на миллион долларов богаче.

– Очень уж все просто. Вы могли отдать письмо вчера вечером, получить то, что вам нужно, и улететь сегодня первым же самолетом.

– Так и намечалось.

– Но что-то помешало?

– Именно.

– Анджело захотел что-то еще. Наверное, больше денег.

– Нет. Он согласился на миллион.

– Сегодня да, а в следующий раз?

– Следующего раза не будет, – твердо заявила Карла.

– Если это шантаж, то будет. Ваш отец, похоже, оказался легкой добычей.

– С моим отцом этот номер не пройдет. Анджело об этом знает. Он готов рискнуть один раз, но не более того.

– Шантажисты – люди особенные, – возразил я. – Их жертвы во многом помогают им, а жадность у них патологическая, иначе они не были бы шантажистами.

Карла пронзила меня взглядом.

– Мой отец попросил меня передать Анджело несколько слов. Я их заучила. И вчера вечером передала Анджело.

– Что это за слова?

– «Один раз плачу я, во второй – ты мертв».

– Действительно, предельно просто.

– Анджело меня понял.

– Значит, все счастливы.

– Все, кроме Анджело. Как я и упомянула, ему нужно кое-что еще.

– Что же?

– Он хочет, чтобы ты покинул Сингапур.

– Почему? Я же ни для кого не представляю опасности.

– Анджело так не думает.

– А что он думает?

– Он считает, что Чарльз Коул держит тебя на коротком поводке.

– И это его беспокоит?

– Он нервничает.

– Мне представляется, Анджело никогда в жизни не нервничал.

Карла нетерпеливо махнула рукой.

– Ладно, Которн, мы можем сидеть здесь и обмениваться колкостями или любезностями, но дело от этого не сдвинется с места. Анджело не даст мне то, зачем я приехала, пока ты не покинешь Сингапура. Я не знаю, чем в действительности обусловлена необходимость твоей встречи с Анджело, да меня это и не волнует. Подозреваю, что он прав, и ты в самом деле работаешь на Чарльза Коула, то ли за деньги, то ли за что-то еще. Мне наплевать. Но если ты взаправду хочешь рассчитаться с Анджело, то ли по своим личным причинам, то ли по поручению дорогого дяди Чарли, который держит тебя за горло, я советую тебе забыть об этом. Видишь ли, если что-то случится с Анджело, если его застрелят, утопят в бухте или раздавят автомобилем, копия имеющихся у него документов полетит в Вашингтон, а мой отец отправится в тюрьму, вернее, в могилу, потому что тюрьма доконает его, – она помолчала и вновь посмотрела на меня. – Но ты умрешь раньше, чем он.

– Знаете, Карла, у вас это неплохо получается.

– Что?

– Передавать угрозы третьих лиц. Более того, вам это нравится. Но я не придаю значения тому, что, по вашим словам, обещает сделать со мной кто-то еще. Во-первых, потому, что вы – лгунья, хорошенькая, но все же лгунья. А во-вторых, я прилетел в Сингапур по одной причине – найти Анджело Сачетти.

– Зачем он тебе?

– Потому что я ему кое-что должен.

– Что именно?

– Я не узнаю, пока не расплачусь с ним.

– Анджело не хочет тебя видеть.

– Я не спутаю его планы на уик-энд.

Она встала, направилась к двери, но обернулась, не дойдя до нее пары шагов.

– Анджело попросил передать тебе несколько слов.

– Я весь внимание.

– Он дает тебе три дня.

– А что будет потом?

Она задумчиво посмотрела на меня.

– Он не сказал. Я спросила, но он не произнес ни слова.

– Что же он сделал?

– Подмигнул. И все. Просто подмигнул.

Глава 15

Несмотря на все разговоры о интернационализме, Сингапур остается китайским городом. Старшее поколение еще, возможно, мечтает о том, чтобы, выйдя на пенсию, уехать в Шанхай, Кантон или Квантунг. Но большую половину населения Сингапура составляет молодежь, забывшая или никогда не знавшая уз, связывающих стариков с материком, будь то Китай, Малайя или Индия.

Однако и молодые, и старые помнят, как плакал их премьер-министр, мистер Ли, частенько поднимавший тему третьего Китая, когда ему пришлось объявить, что Сингапур, вследствие политического и межнационального конфликта, более не является частью Малазийской Федерации. Именно тогда родилась новая республика, неуверенная в своих силах, робкая, балансирующая на тонкой струне политики, протянувшейся с востока на запад.

Как я понял со слов Лим Панг Сэма, тесть Анджело Сачетти мог вызвать весьма опасные вибрации этой струны, контролируя воинственные ультралевые группировки, готовые в любой момент спровоцировать межнациональные столкновения. Затяжной конфликт между китайцами, малайцами и индусами мог нанести серьезный ущерб экономике Сингапура и свергнуть правительство, Анджело Сачетти, отец которого умер молодым, оставив после себя лишь надпись на надгробном камне – «Сонни из Чикаго», держал Сингапур за горло. И мне пришлось согласиться с Лим Панг Сэмом: в обозримом будущем Сачетти не собирался возвращаться в Соединенные Штаты.

Конечно, у Сингапура оставалась надежда на спасение. С холмов Голливуда в город прибыл могучий рыцарь, страдающий судорогами и галлюцинациями. Более того, на его сторону встала Секретная служба республики, состоящая из четырех человек, готовых помочь ему в свободное от основной работы время. Да еще дружелюбно настроенный контрабандист, предложивший свои услуги, поскольку он, как и рыцарь, был американцем.

Но я перечислил не все вовлеченные в конфликт силы. Был еще нервничающий советник мафии, или как она там называлась, меряющий шагами бесчисленные комнаты особняка на Фоксхолл-Роуд и гадающий, предадут ли гласности его многолетние доносы. Был и Джо Лозупоне, одинокий, лишившийся друзей, испуганный, который мог доверить контакт с шантажистом только своей дочери. И Сэм Дэнджефилд, прослуживший двадцать семь лет в ФБР, который все еще удивлялся, что можно зарабатывать на жизнь, и зарабатывать неплохо, преступлениями. Я задумался, чем он занят в этот вечер, и решил, что, скорее всего, пьет чье-то виски.

Что поражало меня более всего, так это отпущенный Сачетти срок – три дня, по прошествии которых мне надлежало покинуть Сингапур. Почему три дня, а не четыре или два, а то и вообще двадцать четыре часа? Ответ на эту загадку я мог получить только в одном месте, поэтому достал из кармана клочок бумаги и позвонил по записанному на нем номеру.

Мне ответила женщина, и ей пришлось кричать, чтобы я мог разобрать произнесенные ею слова на фоне гремящей музыки. Она проорала: «Слушаю», и я попросил капитана Нэша.

– Кого?

– Нэша. Капитана Нэша.

– Минуту.

– Нэш слушает.

– Это Которн.

– Привет. Я чувствовал, что вы позвоните.

– Вы, кажется, говорили, что у вас есть лодка.

– Ну, не такая уж большая, но на воде держится.

– Она доплывает до «Чикагской красавицы»?

– Конечно. Сегодня вечером?

– Я бы не стал откладывать наше путешествие на завтра.

– Вы получили приглашение?

– Нет.

– Понятно.

– Что это должно означать?

– Ничего особенного. Мы, конечно, оба американцы, но придется пойти на определенные…

– Сто долларов вас устроят? – я сразу понял, к чему он клонит.

– Американских?

– Американских.

– Тогда слушайте. Я – в Чайнатауне. На такси вы доберетесь до угла Саутбридж-Роуд и Гросс-стрит. Там пересядьте на велорикшу и попросите отвезти вас к Толстухе Анни. Вас доставят по назначению.

– Хорошо. Когда?

– Приезжайте к восьми часам, и мы сможем перекусить перед дорогой.

– А что у Толстухи Анни, ресторан?

Нэш хохотнул.

– У нее публичный дом, приятель, или вы ожидали чего-то другого?

– Публичный дом, – повторил я и положил трубку.

Сингапур не засыпает круглые сутки, а в Чайнатауне, квадратной миле земли, застроенной домами под черепицей, жизнь бьет ключом и днем, и ночью. На этой квадратной миле теснилось более ста тысяч человек, и один из старожилов, родившийся в Шанхае в 1898 году, как-то сказал мне, что Чайнатаун более всего похож на Китай, каким тот был до падения императорской династии в 1912 году. Я думаю, что в Чайнатауне можно найти все, что душе угодно, от опия до бродячего музыканта, который споет за десятицентовик древнюю песню. Лишь уединению в Чайнатауне места нет – постоянно используется каждый квадратный фут, и койка, бывает, арендуется на несколько часов, если кто-то хочет отдохнуть. Краски слепят, и маленькие китайчата, в красном, золотом, фиолетовом, на все лады расхваливают достоинства молодой собачатины и прошлогодних яиц.

Велорикша вез меня по улице Чин-Чу, криками разгоняя пешеходов, которые весело кричали что-то в ответ. Выстиранное белье, развешанное на длинных бамбуковых шестах, образовывало навес над мостовой, а уличные торговцы совали мне в лицо свои товары.

На лотках продавали и пирожные, и наживку для ловли рыбы, и рис, и обезьянок. Мастера по изготовлению ключей и кузнецы били молотками по металлу, иногда в такт музыке, китайской, американской или английской, льющейся из никогда не умолкающих транзисторных приемников. Запахи грязи и пота смешивались с ароматами благовоний, сандалового дерева, жарящегося мяса, а над всем стоял гул человеческих голосов.

Заведение Толстухи Анни меня не впечатлило, и я даже спросил велорикшу, китайца среднего роста, потерявшего почти все зубы, туда ли он меня привез. Китаец закатил лаза, как бы описывая тысячу и одно удовольствие, ожидающие меня внутри, поэтому я заплатил ему доллар, хотя моя пятнадцатиминутная поездка стоила раза в три меньше, толкнул красную дверь и оказался в маленькой клетушке, где старуха сидела на низкой скамье и курила трубку с длинным-предлинным чубуком.

– Капитан Нэш, – назвал я пароль.

Она кивнула и указала трубкой на другую дверь. Вторая комната превосходила размерами первую, там были столы, стулья, посетителей, правда, я не заметил, и бар в одном углу, за которым на полке красовались бутылки. Левую часть бара занимал новенький блестящий кассовый аппарат. Рядом с ним на низком стуле сидела женщина, весом никак не меньше трехсот фунтов.

Пока я пересекал комнату, она не сводила с меня черных, прячущихся в жирных складках, глаз.

– Я ищу капитана Нэша.

– Он в гостиной, – она чуть шевельнула головой, указывая на дверь слева от бара. Затем голова вернулась в прежнее положение. Меня удивил ее голос, не только американским акцентом, но мягкостью, даже мелодичностью.

– Вы из Штатов? – спросила она.

– Лос-Анджелес.

Она кивнула.

– Я так и думала. Потому-то Нэш и приходит сюда. Я сама из Штатов.

– Сан-Франциско? – предположил я.

Она засмеялась, и все триста фунтов ее тела колыхались, как ванильный пудинг.

– И близко не бывала. Из Гонолулу. Вы хотите девочку? Они еще не пришли, но я могу пообещать вам молоденькую красотку.

– Вы, должно быть, Анни.

– Не Анни, Толстуха Анни, – она вновь засмеялась. – Так как насчет девочки?

– Может, позже. А сейчас мне нужен капитан Нэш.

– Так идите, он за дверью.

Толстуха Анни не ошиблась, называя третью комнату гостиной. Мебель темного дерева, мягкий свет настольных ламп, восточный ковер на полу, светло-зеленые стены с вызывающими ностальгию английскими пейзажами. В центре гостиной Нэш и юная, очень красивая китаянка в мини-юбке склонились над шахматной доской. Чувствовалось, что ход Нэша, и он не может выбрать лучший.

– Привет, Которн, – поздоровался Нэш, не поднимая головы. – Я сейчас.

Наконец, он решился и двинул слона. Королева девушки метнулась через всю доску.

– Шах и мат в два хода.

Нэш несколько мгновений не отрывал взгляда от доски, затем вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Три раза подряд, – вздохнул он.

Девушка показала ему четыре пальца.

– Четыре. Ты должен мне четыре доллара.

– Хорошо, четыре, – согласился Нэш, достал деньги из нагрудного кармана и расплатился с китаянкой. – А теперь иди, Бетти Лу.

Девушка грациозно поднялась, улыбнулась мне и исчезла за дверью, через которую я только что вошел.

– Бетти Лу? – переспросил я.

– Именно, – подтвердил Нэш.

– Когда мы отплываем?

– Давайте сначала поедим, – он крикнул что-то по-китайски, и в гостиную, волоча ноги, вошел старик в черной блузе и в черных же брюках. Нэш сказал что-то еще, дал старику деньги, тот задал вопрос, Кэш ответил, и старик поплелся прочь.

– Сейчас он принесет нам что-нибудь с улицы.

– Где вы учили китайский? – спросил я.

– У меня жена – китаянка. Самые лучшие жены, не считая, быть может, японок, но я до сих пор недолюбливаю японцев, потому что близко познакомился с ними во время войны. Жестокие мерзавцы. Давайте-ка выпьем, – он встал и направился к столику, на котором стояли бутылка виски и несколько бокалов. Я качал говорить «отлично», но не успел произнести этого слова, потому что начались судороги, и передо мной появился Анджело Сачетти, медленно падающий в Сингапурскую бухту. Когда я пришел в себя, Нэш стоял надо мной с двумя бокалами в Руках.

– Малярия? – спросил он. – Никогда не видел таких тяжелых приступов.

Я вытащил из кармана носовой платок, вытер лицо и руки. Моя рубашка насквозь промокла от пота.

– Это не малярия.

– Случается часто?

– Достаточно часто.

Он покачал головой, как я понял, выражая сочувствие, и протянул мне бокал.

– Все-таки поплывем?

– Больше этого не случится. Во всяком случае, сегодня.

Мы выпили, а десять минут спустя появился старик с подносом еды. Он принес рис, лапшу в густом коричневом соусе, гигантских креветок, жареную свинину. На двух тарелках блюда показались мне незнакомыми. Ели мы палочками, и я, несмотря на недостаток практики, управлялся с ними довольно ловко.

– Что это? – я взял кусочек мяса незнакомого мне блюда и тщательно прожевал его. – Телятина?

Нэш попробовал, нахмурился, покачал головой, взял еще кусок.

– Молодая собачатина, – объяснил он. – Вкусно, не правда ли?

– Объеденье, – согласился я.

Лодка Нэша, вернее, относительно новый скоростной катер длиной пятнадцать футов, с фиберглассовым корпусом и подвесным мотором, покачивалась на волнах у набережной реки Сингапур меж двух самоходных барж с нарисованным на корме огромным глазом, как объяснил Нэш, отгоняющим злых духов. Мы спустились к воде, и Нэш ногой разбудил спящего индуса, от большого пальца ноги которого тянулась веревка к носу катера.

– Мой сторож, – пояснил он.

– Где вы держите ваш кампит? – спросил я.

– Подальше от лишних глаз. Одна из этих барж завтра или днем позже привезет груз в Сингапур.

Сторож придерживал катер, пока мы поднимались на борт. Затем улегся поудобнее на нижней ступени у самой воды и вновь заснул. Нэш завел мотор, задним ходом вывел катер на чистую воду и взял курс на бухту и «Чикагскую красавицу».

– Что вы собираетесь делать, когда мы доберемся туда? – прокричал он, перекрывая рев мотора.

– Попрошу провести меня к Сачетти.

Он покачал головой и пожал плечами, словно показывая, что ему и раньше приходилось иметь дело с дураками. По мере приближения к яхте она росла прямо на глазах.

– Красавица, не так ли? – прокричал Нэш.

– Я плохо разбираюсь в яхтах.

– Построена в Гонконге, в 1959 году.

Я мог лишь сказать, что по виду яхта большая, быстроходная и дорогая. Мы подошли к забортному трапу, его нижняя ступень зависла в футе от воды. Я завязал за нее конец, брошенный мне Нэшем, и уже начал подниматься по трапу, когда мне в лицо с палубы ударил ослепляющий луч сильного фонаря.

– Что вам угодно? – спросил мужской голос.

– Меня зовут Которн. Я хочу увидеться с мистером Сачетти.

– Я же говорил, что ничего не получится, – проворчал сзади Нэш.

Я отвернул голову и прикрылся рукой от слепящего света.

– Мистера Сачетти здесь нет, – сообщил мне голос. – Пожалуйста, уходите.

– Я поднимаюсь на борт, – ответил я.

Луч фонаря ушел в сторону, я поднял голову. Высокий, стройный китаец стоял над трапом, освещенный огнями яхты. Вид его показался мне знакомым, и этому я ничуть не удивился: последний раз мы виделись совсем недавно, когда он целился в меня с заднего сидения такси на площади Раффлза. Он опять держал в руке нацеленный на меня пистолет, похоже, тот же самый, что и раньше.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю