Текст книги "(Не) родной (СИ)"
Автор книги: Эрато Нуар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Эрато Нуар
(Не) родной
1
– Мама, мамочка, пожалуйста, приди ко мне! Ты так нужна мне!
Распахнув глаза, я вскочила с дивана. Снова этот сон, до того реалистичный, что иногда мне кажется, будто настоящий ребёнок зовёт меня откуда-то, где я не могу его найти.
Мой ребёнок.
Выдохнув, я огляделась. Всё вокруг по-прежнему. На стене что-то бормочет телевизор – очередную новогоднюю чушь, от которой давно уже скулы сводит. Одинокая ёлка подмигивает гирляндой, под ней – купленный самой себе подарок. Только десятка котов не хватает для полноты картины.
Бросила взгляд на часы. Почти полночь, и как меня угораздило задремать?
– Мама, мамочка! – раздалось совсем рядом, и я напряглась.
Обычно я слышала это только во сне. Но сейчас... клянусь, сейчас крик прозвучал в реальности!
Может, он меня и разбудил? Может, где-то во дворе заблудился ребёнок? Или соседи одного оставили?
В Новый год?!
Звучало странно, но тем не менее детский голосок продолжал звать, и я вскочила, бросилась к окну.
За стеклом кружили редкие снежинки, в тёплом свете фонарей стояли запорошенные автомобили.
Всеми силами я вглядывалась в зимний двор, выискивая, кто и где мог кричать.
Никого. Соседи давно за столами, слушают президента, взяв на изготовку бутылки шампанского.
– Мама! – продолжал взывать голос, сводя с ума надрывными интонациями.
– Где ты, малыш? – не выдержала я.
– Мама, я тут, иди сюда! – казалось, он ответил мне, я даже подалась вперёд, забыв, что стою у закрытого, тщательно проклеенного скотчем и ватой окна!
Перед глазами вдруг вспыхнул образ молодой сероглазой девушки в тяжёлом старинном платье. Я зажмурилась, врезавшись лбом в стекло, а через миг снова открыла глаза, ощутив, что никакого стекла нет!
Ничего не понимая, испугалась, что сейчас вылечу со своего пятого этажа.
Сзади часы принялись бить двенадцать, вокруг начали хлопать бутылки и петарды, кто-то вопил «ура!».
Но звуки отдалялись, я ещё раз моргнула, ничего не понимая. Перед глазами снова пронёсся образ той девушки, а после я обнаружила, что стою в лесу.
Холод пробирался под плотное бархатное платье и шерстяную накидку – не чета пуховой куртке! Ноги в тонких сапожках мёрзли, на груди висела муфта. На голове была надета вязаная шляпка.
Что за бред, я снова сплю?
– Мама?
Вздрогнув, я обернулась. И обнаружила мальчишку лет четырёх-пяти.
В странном костюме, совсем не походящем на одеяния моего времени – скорее что-то историческое. Кожаные брюки, меховая лисья куртка с капюшоном, высокие ботинки. Прямо как у взрослого.
Впервые я видела обладателя голоса, который вот уже несколько лет раз в пару месяцев сводил меня с ума! С того времени, как моя собственная беременность так ни во что и не вылилась, погрузив меня в безнадёжную депрессию...
– Что ты тут делаешь, малыш? – пробормотала я.
– Мамочка! – он бросился ко мне.
На этот порыв просто невозможно было не ответить! Присев, я обняла его, прижала к себе и вдруг совершенно ясно ощутила: да, именно он меня звал! И я наконец-то могу его успокоить!
В голове метались мысли, что это какой-то абсурд. Я, наверное, снова сплю. Или то шампанское оказалось слишком уж забористым. Нужно было новое купить, а не старое допивать.
Но ребёнок так сильно прижимался ко мне, я ощущала его тёплое дыхание, детский, умопомрачительно приятный запах, и не хотела просыпаться!
Я так нужна была ему, словно он вот уже много лет меня искал, и наконец-то нашёл! И пусть это больная фантазия, я не могла от неё отказаться. Мне не хотелось открывать глаза и просыпаться в одинокой квартире.
– А ну отпусти его! – раздался вдруг резкий голос, от которого я вздрогнула. Подняла взгляд.
Передо мной возвышался мужчина. В полумраке леса его черты разглядеть не удавалось – только то, что он стоит чуть расставив ноги, будто удерживая равновесие в битве. И наставляет на меня пустую руку. Ладно бы оружие какое...
– Отпусти его, нечистая! – громким, привыкшим командовать голосом добавил мужик.
– Сам ты грязный! – возмутилась я.
Может, одежда на мне и странная, но не вонючая точно! Пахнет вполне свежо.
– Кого ты призвал, Артони? – тон, обращённый к ребёнку, чуть изменился, стал немного теплее.
– Это моя мама! – заявил малыш, не спеша меня выпускать.
Мужик сделал несколько шагов к нам.
– Это не мама, – отозвался с нотками усталости, будто повторял не в первый раз. – Ну-ка, давай, развей её и попробуй ещё раз.
От этих слов я резко поднялась.
– Нет! – вцепился в меня малыш, отчаянно не желая разжимать ручонки.
– Может, ты сам развеешься, а? – недружелюбно пробормотала я, на всякий случай закрывая собой ребёнка.
– Ты хоть знаешь, с кем говоришь, ты... – мужчина на миг запнулся, окинул меня взглядом с головы до ног, будто затрудняясь классифицировать. И выдал, словно выплюнул: – Нежить!
– Да пофиг! – отмахнулась я.
Тоже мне, ценная птица! Я в свою очередь окинула его взглядом: коричневые кожаные, как и у ребёнка, брюки. Поверх шерстяной рубахи меховой жилет – но не лисий, волчий скорее. Капюшон откинут. Высокие, почти до колен, сапоги.
Мужчина выглядел большим, сильным и пугающим. В глазах померещились неестественные зелёные отсветы. Но во мне на полную включились материнские инстинкты, напрочь затмевая инстинкты самосохранения.
– Отпусти моего сына! – он продолжал нацеливать на меня пустую руку.
Сына? Ох, так это его папаша?
«Да пофиг!» – перебила я собственное зародившееся сомнение и выдала уже вслух:
– Нормальный отец не станет таскать ребёнка по лесу ночью! Ещё и в Новый Год!
– Какой год? – в его голосе послышались нотки растерянности. А после он решительно взрыкнул: – Так, хватит!
Из его пальцев выстрелило что-то тёмное, словно нематериальные верёвки или какие-то энергетические захваты. Миг – и в моей голове стало так же темно, лишь резануло по сердцу отчаянным «Ма-а-ма-а!»
2
Ох, и как же это меня угораздило? До чего неудобно, тело ломит, всё занемело... Ну и отметила. Вроде ж не упивалась вдрызг...
Приподняв голову, я обвела мутным взглядом... чёрт, вовсе не свою комнату!
Ни стола, ни телека, ни ёлки! Какая-то странная... камера?!
Ещё бы, на соломе-то спать – всё не просто занемеет, а и отвалится! Даже если под головой муфта, а сверху укрывает накидка.
Я вскочила, едва не запутавшись в складках длинного бархатного платья. Тёмно-зелёного, кстати. Да, тут было относительно светло – в маленькие окошки под потолком пробивался яркий лунный свет! На полу рядом валялась слетевшая шляпка.
А где малыш?
В камере вроде не видно. А с другой стороны решётки...
Мужик! Тот самый! А я-то уж подумала, это мне на почве безрыбья такой, гм, рыб приснился. Ан нет, вполне настоящий, устроился в кресле, паршивец! Небось и выспался! Всяко получше, чем я на соломе.
Впрочем, сейчас он вовсе не спал. Наоборот, подобрался весь и смотрел на меня пристально, будто впервые женщину видел. Я даже испытала острое желание осмотреть себя в зеркале. Вдруг что-нибудь не то отросло? Свиной пятак, слоновьи уши...
Сдержав собственные руки, дёрнувшиеся было ощупать лицо, я гневно уставилась на незнакомца:
– По какому праву ты запер меня здесь?
– Ты – лич? – выдал он вместо ответа.
– Чего? – опешила я.
Книги я читаю, в игры тоже иногда играю, потому примерно представляла себе значение этого слова. Но чтобы его применили ко мне?!
Я бы решила, что всё это такой розыгрыш. Если бы не помнила абсолютно точно, как стояла у окна – и в следующий миг очутилась в чужой одежде в лесу. В очень странном месте... будто в другой мир перенеслась.
Но всё казалось слишком реалистичным! За исключением того, что мужик тоже разговаривал на русском. Ну или я – на каком-то другом, вдруг ставшем мне понятным языке.
– Ты не принадлежишь этому миру! – сообщил он.
Ну... логично. Наверное, нет.
– Но и магии смерти я в тебе...
Незнакомец запнулся, заставив меня вздрогнуть. Неужели что-то почувствовал? А ведь я всю сознательную жизнь от этого бежала!
Поднявшись, он приблизился, не отрывая от меня пристального, проникающего глубоко внутрь, взгляда.
А я наконец-то смогла его рассмотреть. Высокий, широкоплечий, словно какой-нибудь средневековый рыцарь или охотник. Да, пожалуй, охотник. Хотя повадки скорее аристократические.
Глаза зелёные, почти неестественно, будто вот-вот загорятся звериным огнём. Волосы тёмные, короткие. На щеках лёгкая небритость, какая в моде в моём собственном мире.
Хотя этот, может, просто не успел побриться. Меня караулил.
Одежда та же, только мехового жилета нет.
– Ты... больна, – выдал результаты своих разглядываний он.
– Да ты тоже не вполне... адекватен! Куда ты меня засунул?
– Чувствую в тебе болезнь... но не вижу. Сперва я принял тебя за нечисть, после решил, что ты высшая форма вроде лича. Но одежда на тебе вполне настоящая, не морок.
– Ну слава богу, – проворчала я. Не хотелось бы оказаться перед незнакомцем голышом.
– И в теле циркулирует энергия жизни.
– И что это, по-твоему, означает? – с любопытством склонила я голову на бок.
– Хотелось бы знать, – хмыкнул он.
– Где... – я на миг запнулась, но имя вспомнилось само собой: – Артони?
– Я не подпущу тебя к сыну, пока не пойму, кто ты.
Он продолжал пристально, настойчиво смотреть мне в глаза. Я на миг засомнеалась.
Наверное, нужно рассказать, кто я и откуда. Пусть сам разбирается, как я тут оказалась. Но до меня вдруг отчётливо дошло, что я действительно не дома. Не заснула, не напилась.
Я в другом мире. Слишком реальном – и опасности в нём наверняка тоже реальные!
И я не представляла, что тут делают с такими, как я. Судя по камере и решётке – ничего хорошего!
Ответить не успела: раздался громкий, испуганный детский крик – он преодолел кучу помещений, комнат и коридоров, чтобы донестись до нас... до меня.
Я вздрогнула – но мужик, похоже, ничего не слышал!
Крик повторился.
– Артони! – воскликнула я. – Артони!
Схватилась за решётку, попыталась тряхнуть – но куда там, деревянные брусья были сложены в клетки на совесть.
– Что ты вытворяешь?! – мужчина тут же встал в свою воинскую позу, чуть расставив ноги. Едва согнул колени и направил руку на меня.
– Твой сын! Ты не слышишь, он зовёт? – больше всего я боялась, что папаня снова меня вырубит.
Мужик глянул недоверчиво, будто силясь разгадать глубину моего коварства.
– Ма-а-ма! – крикнул голосок совсем издалека.
– Да выпусти же меня, идиот, ты не слышишь разве? – забилась я.
Незнакомец словно прислушался. Или присмотрелся куда-то вовне.
А после вдруг развернулся и стремглав бросился из камеры.
– Эй! – закричала я вслед. – Да выпусти же меня!
Я с ненавистью уставилась на решётку, занесла руку...
И из пальцев вдруг выплеснулось какое-то странное тёмное пламя. Ничего подобного я точно раньше не умела! Опешив, воззрилась на тлеющие доски.
Посередине решётки зияла опалённая дыра. Небольшая – но, подгоняемая адреналином, я умудрилась в неё протиснуться.
И рванула следом за мужиком.
Его уже не было видно, однако каким-то странным образом я словно чувствовала след, оставленный им в пространстве, и знала, куда бежать. И мчалась что есть сил, чертыхаясь на тяжёлый подол.
Мимо пронеслись ещё несколько камер – похоже, мы находились в какой-то крепости. Небольшой лестницей, едва не спотыкаясь о поблёскивающие в темноте ступени, взлетела наверх. Судя по всему, на первый этаж.
Промчалась коротким узким коридором, чтобы вырваться в подобие холла. Вряд ли центрального – какого-то бокового, скорее.
Зато здесь имелась ещё одна лестница, на этот раз освещённая свечами в канделябрах. Наверху затихали шаги, и я рванула за ними.
Мимо окна, в котором сверкнул посеребрённый лунным светом лес, вылетела в длинный коридор.
Странно, за всю пробежку мне никто не встретился! Но я не думала об этом, прислушивалась, откуда донесётся детский крик, куда меня приведёт след отца Артони.
Ворвалась в раскрытую дверь.
Ребёнок сидел в кровати, вытирая кулачками глаза. В трогательной тёплой синей пижамке, правда, без каких-либо узоров.
Мужчина, весь неожиданно мягкий, почти домашний, присел на край.
И снова странным, непонятным зрением я увидела тёмные нити. Которые отделились от его рук и поползли по полу, стенам, словно обыскивая и вынюхивая.
– Арт, – бормотал он. – Опять?
– Я не хочу! Не хочу! – рыдал малыш.
Мужчина посадил его к себе на колени.
– Именно поэтому нам нужно было призвать хранителя, – объяснил терпеливо. – А не...
– Мама! – вскрикнул мальчишка, увидев меня.
Мужчина вздрогнул, резко развернулся.
– Как ты... – начал было, но мальчишка вихрем слетел с его рук и бросился ко мне.
Не успев сообразить, я подхватила его. Прижала к себе, усевшись на ту же кровать.
Мужчина продолжал буравить меня недовольным взглядом. В зелёных глазах стал собираться свет – неестественный, какой-то прямо запредельный!
Да что тут, чёрт возьми, происходит?!
– Ты не можешь быть хранителем, – заявил безапелляционно.
Я пожала плечами: понятия не имею.
– Тише, Артик, – прошептала. – Расскажи, кто тебя обидел?
Ответить малыш не успел: в дверь ворвалась молодая женщина.
– Рэд, что происходит?!
Хм. Это красавчика, что ли, Рэдом величают? Судя по реакции – его самого.
– Симира, – поднялся он, учтиво кивнув. – Арти, мама пришла...
У меня внутри всё захолодело. Я-то решила, что передо мной сиротка, с которым папаша не знает, что делать. А оказывается, у ребёнка вполне полноценная семья!
– Она не мама! – крикнул малыш.
На доли мгновения по лицу Симиры скользнуло раздражение, которое тут же сменилось приторной до хруста улыбкой.
Похоже, насчёт полноценной я погорячилась.
Малыш вцепился в меня, и я прижала его к себе, бормоча что-то успокаивающее.
– Кто она? – в тоне Симиры проскользнуло недовольство, словно она имеет права на этого Рэда и застала любовницу в его постели.
Признаться, она была хороша. Слишком красива, слишком ухожена. Платье, похожее по фасону на моё, только не бархатное – более тонкое, поблёскивающее, серебристое. Завышенная талия, аккуратная грудь. Белоснежные волосы, фиалковые глаза, кожа – будто её шлифовали лучшей корейской косметикой в несколько ступеней.
– Я бы тоже не отказалась узнать, кто она, – проговорила я.
И вообще, кто вы все такие. Но последнего не озвучивала – из чувства самосохранения.
3
Чему жизнь меня научила – так это отстаивать себя и свои права. Громкий и нехороший развод, когда мужчина, с которым прожила больше года, вдруг предстал совершенно в ином свете, лишь закалил мой характер. Я поклялась себе, что никому не позволю себя топтать!
Рэд сузил глаза. Перевёл взгляд с девушки на меня и обратно.
– Подожди, пожалуйста, в малой чайной, – попросил.
– Но Артони... – взволнованно начала Симира, однако Рэд повторил:
– Пожалуйста, подожди меня в малой чайной.
Он не повысил голос, но что-то такое прозвучало в словах – девушка предпочла послушаться. Чуть заметно поклонилась и вышла из комнаты.
Рэд встал закрыть дверь. Я огляделась, продолжая покачивать всхлипывающего ребёнка.
Мрачные картины по стенам, от которых у любого малыша кошмары начнутся. Кровать, впрочем, мягкая и удобная, и постель белая – ну, хоть не чёрная!
На стене висело зеркало. Осторожно, не без внутреннего страха я передвинулась так, чтобы увидеть собственное отражение.
И замерла.
На меня смотрела вовсе не я! Ни тёмных волос, ни карих глаз – скорее... да, то сероглазое личико, которое промелькнуло в окне, прежде чем я оказалось здесь!
И была она, похоже, чуть ниже меня настоящей. Хотя так сложно судить, я не ощущала никакого дискомфорта в этом определённо чужом теле.
Странно: голос оставался моим. Или мне таким казался...
Да что тут происходит?! В который раз вскричала сама себе.
Твёрдо знала только одно: я очень нужна этому малышу. Похоже, он... в опасности. И я не оставлю его, пока не буду уверена, что с ним всё хорошо!
Может, это последняя миссия в моей жизни.
Мужчина тем временем обошёл вокруг кровати, оглядывая стены и собирая назад выпущенных тёмных змеек. Будто прислушивался, что они ему поведают.
– Разве это детская комната? – проворчала я. – Почему вокруг такая серость и мрак?
– А какая ещё может быть комната у будущего некроманта? – хмуро отозвался Рэд.
– Да какая, нахрен, разница, кто он будет в будущем! Сейчас он ребёнок! Неужели вместо этих стрёмных гобеленов с гоблинами нельзя повесить что-нибудь радостное и яркое?
– Это не гоблины, – отозвался мужчина. – Это высшая нечисть.
– Ещё лучше, – фыркнула я, закатив глаза.
– Так, – он взмахнул рукой, и из угла само собой прикатилось тёмно-зелёное кресло прямо под его крепкий, красивый зад. – Давай начнём сначала. Рэдиссон Айвер, кронпринц Тьмы, повелитель Мёртвых, вскорости король Никрии.
Что-то он не слишком юн, как для кронпринца. Явно уже в районе тридцатника, может, чуть меньше. Да и сыном вон успел обзавестись. Наверное, его собственный папаня на троне засиделся.
Спросить очень хотелось, но я решила не нарываться. И уж тем более не показывать, что ничего не знаю. По крайней мере, пока.
– Дина Г... – я запнулась: над моей фамилией и в школе, и в институте то прикалывались, то пугались. А тут и вовсе обратно за решётку могут бросить. А бывшего мужа – ну нафиг, она давно уже не моя. – Грин, – выдала на ходу первое, что пришло в голову.
И добавила, не давая кронпринцу пристать с расспросами:
– Что у вас тут происходит?
– Как ты выбралась из камеры? – не дал сбить себя повелитель Мёртвых.
Если бы я сама понимала!
– Ты же не ждёшь ответа, правда? – переходить на «вы» только потому, что принц обозначил своё королевское происхождение, я не стала.
– Очень даже жду, – уверил он. В глазах боролись недоверие и некоторый интерес.
– Чтобы качественнее меня запереть? Лучше объясни, почему ребёнок плачет. Он в опасности?
Рэдиссон несколько мгновений смотрел на меня потемневшим взглядом, словно решая про себя, что со мной делать. Артони продолжал всхлипывать, прижимаясь ко мне с детской непосредственностью, изо всех силёнок.
Подозреваю, это и побудило его отца продолжить разговор:
– Вероятно. Я ищу, кто его пугает. Но пока безрезультатно.
Мужчина скрипнул зубами – такое положение дел явно было ему не по душе.
– Я правильно понимаю, что Симира – не его родная мать?
– Моя невеста. Ты следователь? – со странным выражением спросил он.
Ну... есть немного. В своём мире я училась на детектива – когда ещё надеялась, что вся жизнь впереди и бла-бла-бла.
– Это плохо? – уточнила осторожно.
– Я выписал следователя из Киорто. Правда, почтенного господина Маруа, – он окинул меня скептическим взглядом. – Ты на него никаким местом не похожа. Но если это какой-то хитроумный план...
Несколько мгновений я размышляла. Ухватиться за возможность? А вдруг нагрянет сам Маруа и скажет, что впервые видит меня?
– Я не имею прямого отношения к господину Маруа, – отозвалась осторожно. – Но могу помочь в расследовании. Видишь, малышу со мной хорошо?
– Почему он называет тебя мамой? – нахмурился Рэдиссон, пристально вглядываясь в лицо Арти, которого я продолжала покачивать.
Тот прикрыл глаза и почти расслабился, только кулаки ещё крепко сжимали – один мою юбку, другой прядь волос.
– А что стало с его настоящей матерью? – рискнула задать я вопрос, который казался мне самым важным на этот момент.
Лицо Рэдиссона переменилось:
– Разве можно спрашивать такое у некроманта?
– Боже, вы что, их убиваете?! – вскрикнула я так, что даже Арти вздрогнул. Пришлось снова прижимать к себе и успокаивать.
– Что ты, конечно, нет, – с недоумением отозвался Рэд.
– Ну слава богу, – выдохнула я. – Она жива хоть?
– Тебе неясно, что такие вопросы задавать нельзя?
– Может, это имеет отношение к происходящему!
– Не имеет.
Последние слова Рэд отрезал. И после недолгой паузы добавил:
– Лучше объясни, как ты оказалась в лесу.
Тут я снова зависла, не представляя, что можно говорить, а о чём лучше умолчать.
– Ты должен был кого-то призвать? – уточнила осторожно. – Хранителя для Арти?
– В четыре года некромант сам призывает себе хранителя. К этому моменту сила уже достаточно сформирована.
Рэдиссон подозрительно прищурился:
– Что-то ты слишком мало про нас знаешь. Тебя прислал Дом Жизни?
Если бы я вообще хоть что-то знала! Без понятия, что это за Дом такой! Но на всякий случай покачала головой.
– А кто твой хранитель? – попыталась повернуть беседу в иное русло. И заодно удовлетворить собственное любопытство.
– У меня их несколько. На разные ситуации. Но первым был, – голос и взгляд его вдруг смягчились, – бакку. Соник.
– Бакку? – переспросила я: оба слова звучали непонятно.
– Создание Мира Мёртвых. Поглощает плохие сны.
– Для ребёнка просто незаменим, – усмехнулась я.
– Именно, – вполне серьёзно отозвался Рэд. Посмотрел на малыша: – Арт заснул.
– Действительно, – глядя на мирно посапывающего мальчишку я ощутила, как губы сами собой сложились в улыбку.
Между прочим, такой же тёмненький, как папа. Глаза только не зелёные – тёмно-карие. Как и у меня в обычном виде.
Эх, кажется, я уже успела привязаться к нему.
– Верни его в кровать, – выдернул меня из размышлений голос принца.
– Ты же не собираешься оставить его одного? – я с недоумением глянула на Рэда, осторожно укладывая ребёнка.
И вообще, тебя там невеста ждёт. Вот и иди к ней. А я тут побуду. Очень хотелось это сказать, но я промолчала: всё же передо мной грозный колдун, ещё и кронпринц. А я с ним так непочтительно язвила.
– Я не собираюсь оставлять его с незнакомкой. Вдруг ты его приворожила?
– Я что, по-твоему, ненормальная? Да как такое в голову может прийти! Он же ребёнок!
– Он наследный принц. И совсем скоро Дом Мёртвых вступает в правление. А он... – Рэд запнулся, будто хотел что-то добавить, да передумал, – необычный мальчик. И если кто-то пытается избавиться от него...
– У тебя есть основания так полагать? – тут я всерьёз испугалась. Если действительно избавиться... всё намного хуже, чем показалось на первый взгляд.
– Разумеется, у принцев всегда есть такие основания, – не без раздражения отозвался Рэд.
– Лучше расскажи мне всё, чтобы я могла помочь.
– Лучше я тебя сначала проверю. Хочу убедиться, что моему сыну ничего не грозит рядом с тобой. Идём, – он поднялся с кресла, всем видом приказывая подчиниться.
– Надеюсь, Симиру ты тоже проверил? – буркнула я.
– Разумеется, – холодно отозвался Рэд. – Ты спрашиваешь из каких-то конкретных подозрений, или просто все женщины соперницы?
– Да какая она мне к чертям соперница, – фыркнула я. – Просто... мачехи редко бывают добрыми. Может, она хотела бы своих детей наследниками видеть, а тут чужой мешает.
– Не смей так говорить, – взгляд Рэда потемнел... точнее сказать, позеленел. Радужка начала затапливать белки – жутковатое зрелище.
– Ладно, не буду, – поспешила успокоить я. В конце концов, должен же он соображать, на ком женится, правильно?
Пусть проверит и убедится, что у меня нет злых намерений относительно Артони.
А вдруг... покушалась та самая девчонка, в теле которой я сейчас нахожусь? А вдруг он не зря меня подозревает? А вдруг я усну и вернусь к себе, а она продолжит...
От ужаса волосы встали дыбом, пугающие мысли обратились ледяными иголками и впились в плечи, шею, затылок...
