Текст книги "Вектор силы (СИ)"

Автор книги: Энтони Гард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Глава 9. Прыжок в бездну

Ася отвела взгляд и посмотрела в угол кабины. Там, поглощённый глубокой тенью, о чём-то размышлял граф Орлов. Его личный экзоскелет, состоявший из угольно-чёрного композита, казался продолжением темноты. Лишь серебряное тиснение на баллистическом бронеплаще едва заметно бликовало в полумраке, подчёркивая ширину его плеч.

– Ваше сиятельство, – Ася уверенно обратилась к командиру. – Я знаю ваш боевой опыт. Но… пожалуйста, не ищите повода для героизма. Оставьте чёрную работу нам. Вы слишком ценны для Империи.

Орлов медленно повернул голову. На секунду его жёсткий взгляд зафиксировал лицо девушки, и в самой глубине зрачков промелькнуло нечто непривычное – мимолётная, почти отцовская мягкость.

– Сомневаетесь во мне, графиня Долгорукова? – с лёгкой иронией спросил Орлов.

Ася стушевалась, щёки вспыхнули румянцем.

– Нет, Ваше сиятельство, что вы! По оперативным сводкам, у «Прометея» в этом секторе тяжёлое вооружение, включая кумулятивные заряды. Я лишь напоминаю про тактическую целесообразность. Вы наш главный козырь, граф. Не хотелось бы остаться без него на нижних ярусах.

Нарышкин откинулся на спинку сиденья, с искренним удовольствием наблюдая, как она оправдывается.

– Асия, вы, видимо, недостаточно внимательно читали личный профиль графа, – подмигнул он, заставив девушку возмущённо надуть губы.

– Какой? – огрызнулась она вполголоса. – На котором через всю обложку налеплен штамп «Совершенно секретно» и три имперские печати?

– Вот именно, – хмыкнул Аксель.

Нарышкин был прав: они оба знали, на что способен их командир, но одно дело – сухие отчёты о зачистках прошлых лет, и совсем другое – реальный боевой выезд. Орлов всегда воевал на острие, презирая штабные блиндажи, и Ася, как опытный тактик, прекрасно понимала: глава Канцелярии снова пойдёт первым. И её неуставное «не лезьте на рожон» было не страхом новобранца, а трезвым расчётом бойца, который ценит жизнь своего командира. В этой грязной войне дворянская кровь лилась так же легко, как и любая другая.

Орлов никак не прокомментировал этот короткий спор напарников. Он лишь задумчиво отвернулся к иллюминатору, давая понять, что разговор окончен.

За стеклом метель грызла обледенелые скалы, но видел граф совершенно другую картину. Перед глазами стоял Лев Нарышкин, замерший на вертолётной площадке московского небоскрёба.

«Грядут перемены, граф. Время великих потрясений».

Старый прорицатель оказался прав. Потрясения не заставили себя ждать. Новости настигли Орлова, едва он успел покинуть убогую квартирку Токарева на столичной окраине. То, что поначалу казалось точечными нарывами на теле Империи, прорвалось ядовитым гноем.

«Прометей» окончательно потерял страх.

Граф вспомнил, как ещё несколько лет назад аналитики Канцелярии подшивали в папки первые рапорты об этой группировке. Тогда они казались высшему свету лишь раздражающим шумом. Кучка фанатиков устраивала мелкие диверсии на подстанциях. Затем посыпались кибератаки на серверы министерств. Они нагло продвигали манифест о мире без господ, где власть должна принадлежать человеку по труду, а не по праву крови. Знать брезгливо отмахивалась, называя смутьянов «термитами» за манеру подтачивать фундамент государственной машины изнутри.

Но термиты вылезли из щелей наружу.

«Прометей» расчётливо заигрывал с рабочим классом. Им кровь из носу нужна была поддержка простого народа, поэтому бунтовщики принципиально избегали жертв среди плебеев, чтобы не превратиться в глазах толпы в террористов.

Их целями становилась исключительно высшая знать. Вспыхнувшие в промышленных зонах бунты быстро переросли в полноценную партизанскую войну, где «Прометей» начал точечно отстреливать дворян. Машины высокопоставленных чиновников взрывались на подземных парковках. Фанатики пытались показать толпе, что кусок свинца сильнее любого древнего дара. И народ, уставший от дворянской спеси, начинал прислушиваться.

Подавление бунтов, зачистки окраин. Казематы Империи заполнялись сотнями мятежников. Брали даже тех, у кого находились листовки «Прометея».

Несмотря на карательные меры, «Прометей» креп не по дням, а по часам. Организация быстро обрастала деньгами сочувствующих и новейшим оружием с военных складов. Кучка бунтовщиков превратилась в полноценную армию. И первые рейды по базам обернулись для имперцев горькой кровью. Вместо дезорганизованного сброда представители власти натыкались на подготовленных идейных бойцов. Подпольщики яростно отстреливались до последнего патрона и взрывали себя вместе с архивами.

А теперь поджигатели решили доказать, что способны поставить на колени высшую кровь. Взяли заложника. Похитить наследника древнего рода, княжича Тимура Юсупова, прямо из охраняемого поместья – это наглый плевок в лицо всей аристократии.

Ситуация пахла настоящей войной. Войной на территории государства. Глава Канцелярии лично присутствовал на экстренном совещании во дворце, где княгиня Юсупова, бледная от ярости, требовала размазать бунтовщиков. Терпение Императора лопнуло. Государь не просто подписал приказ о штурме – он дал Канцелярии карт-бланш. Давить как насекомых. Выжигать гнёзда до тех пор, пока от их хвалёного равенства не останется лишь серый пепел.

Трость в руках графа звякнула о стальной пол. Орлов перевел взгляд на Асию и Акселя, тихо переговаривавшихся напротив.

Над головой с противным, резким писком загорелся красный тактический свет. Время размышлений кончилось. Пришла пора выжигать заразу.

– Господа офицеры, внимание, – отчеканил Орлов. – До высадки полторы минуты.

Бойцы в отсеке синхронно вскинули головы.

– Наша цель – заложник, княжич Тимур Юсупов. По оперативным данным, бунтовщики укрепились жёстко. Приготовиться к тяжёлому сопротивлению. Помните: спасение Юсупова в приоритете. Также напоминаю…

Договорить граф не успел.

Снаружи громыхнуло так, что тридцатитонную тушу вертолёта швырнуло в сторону, словно щепку. Оглушительный взрыв перекрыл рёв винтов. Лопасти ведущей машины срезало зенитным огнём бунтовщиков, и объятый пламенем вертолёт, закрутившись в безумном штопоре, рухнул в ущелье.

Их ждали. «Прометей» знал об атаке.

Салон вертолёта утонул в завывании сирены. Пилот отчаянно забирал штурвал на себя, уводя машину от следующего залпа.

– Зенитные комплексы в южном секторе! – протрещал в наушниках панический голос из рубки.

– Отставить панику, – Орлов поднялся во весь рост, проигнорировав дикую болтанку. Пальцы в чёрной коже сжали трость. – Всем прыгать! Пошли!

Боковая аппарель со скрежетом поползла в сторону, впуская в десантный отсек яростный рёв ветра.

Орлов коротко перекрестился и шагнул прямо в разверзшуюся пустоту. В ту же секунду ткань экзоскелета натянулась, чутко среагировав на колоссальный всплеск воли. Лазури, дремавшие в силовых линиях доспеха, мгновенно разогнались до критических скоростей, формируя вокруг аристократа плотный кинетический кокон.

Он камнем летел сквозь беснующуюся метель. Колючий снег слепил глаза, а серая, ощетинившаяся скалами земля неслась навстречу с пугающей быстротой. До обледенелой посадочной площадки перед бункером оставались считанные метры, когда Орлов сгруппировался в воздухе и резким движением выбросил левую руку вниз, перенаправляя энергию.

Приземление вышло жёстким. Из точки удара во все стороны рванула мощная кинетическая волна, начисто сбривая чахлый горный кустарник. Когда снежная взвесь осела, граф уже твёрдо стоял на ногах. Избыточное поле «Эгиды» послушно загудело, сворачиваясь и возвращая системы брони в штатный боевой режим.

В небе над ним заложили вираж два оставшихся вертолёта, и следом за командиром чёрным дождём посыпались оперативники Канцелярии.

Это был безумный, яростный десант. Сине-золотые бойцы Канцелярии вели ураганный огонь по позициям «Прометея» прямо в затяжном прыжке. Трассирующие линии разрезали ночную темноту крест-накрест. Оружие оперативников безостановочно грохотало, выплёвывая свинец в амбразуры дотов.

В ответ захлебнулся яростным лаем пулемёт террористов. Нескольких гвардейцев скосило плотной свинцовой очередью ещё на излёте – их тела безвольно рухнули на скалы. Но основную массу штурмующих было уже не остановить: людской поток стремительно приближался к земле.

Орлов резко вскинул правую руку навстречу вражескому огню, а левой упёр трость в обледенелый гранит.

В ту же секунду перед приземляющимися бойцами развернулась невидимая стена колоссальной плотности. Вспыхнувший шквал вражеских пуль фонтанами искр расплющивался о воздух в метре от графа. Одновременно с этим Орлов подхватил падающий десант своей силой. За секунду до неминуемого удара о камни невидимая кинетическая сеть мягко поймала оперативников, гася смертельную инерцию.

Удерживать купол и одновременно ловить в воздухе десятки людей было запредельной задачей даже для его воли. Поняв, кто координирует десант, боевики сосредоточили весь огонь на командире. Пулемётные очереди принялись яростно выгрызать куски из защитного поля, и кинетический щит затрещал на самом изломе. Контур «Эгиды» под комбинезоном искрил, а в визоре шлема тревожно замигали датчики критической перегрузки.

Надёжная защита не выдержала – несколько пуль насквозь пробили истончившуюся силовую сферу. Свинец толкнул Орлова в грудь и плечо, заставив пошатнуться от мощного импульса. Пули увязли в слоях баллистического плаща и отскочили в снег, но граф почувствовал, как внутри всё обожгло тупой болью. Концентрация не сорвалась: он лишь крепче стиснул зубы и удержал сеть до тех пор, пока последний боец не коснулся земли.

Аксель и Ася приземлились одновременно, в полуприседе. Ботинки вгрызлись в гранит, и напарники мгновенно вскинули автоматы, открывая огонь на подавление.

Стоило последнему оперативнику коснуться ногами земли, как невидимая стена схлопнулась. Орлов покачнулся. Экстренная посадка целой группы выжала его досуха: лицо графа стало мертвенно-серым. Ноги подкосились. Если бы не опора на трость, глава Канцелярии рухнул бы прямо на обледенелый бетон.

Поняв, что командир отработал на пределе и остался практически беззащитным, штурмовая группа перестроилась прямо под огнём. Двое бойцов рванулись наперерез трассерам, выставляя тактические щиты. Они приняли на себя яростный свинец, намертво закрывая Орлова. Подхватив графа под руки, они утащили его за гранитный выступ, давая командиру те самые бесценные секунды, чтобы унять ментальную судорогу и вернуть дыхание.

Но плацдарм уже был отвоёван. Сине-золотая лавина Канцелярии, не теряя ни мгновения, покатилась дальше – на штурм израненных дотов «Прометея».

Первым в этот ад шагнул Нарышкин. Его бледно-голубые глаза остекленели, мгновенно утратив человеческое выражение. Для Акселя реальность замерла, послушно расчерчиваясь неоновой паутиной тактических траекторий. На три секунды вперёд он уже знал каждый шаг засевших в огневых гнёздах радикалов.

Двигаясь рваными, текучими перебежками, лейтенант ломал векторы обстрела. Наклон корпуса – и пулемётная очередь, которая должна была прошить ему грудь, лишь бесполезно вспорола воздух.

Заметив багровый вектор брошенной гранаты, Аксель не стал уклоняться в сторону: за спиной уже действовали его боевые товарищи. Вместо этого он прямо в скользящем подкате перехватил летящий металл, перенаправляя снаряд обратно в амбразуру дота. Оглушительный взрыв внутри вражеского укрепления окончательно ослепил пулемётное гнездо. Навскидку, поднимаясь на ноги, Аксель вгонял короткие очереди точно в визоры шлемов «Прометея», превращая тактическое предвидение в хладнокровную жатву.

Ася шла следом, во втором эшелоне, прикрывая его слепые зоны. Им не нужны были приказы, рации или жесты – годы совместных штурмов превратили их дуэт в безупречно отлаженный механизм, работающий на чистых рефлексах. Внутренний хронометр Долгоруковой синхронизировался с безумным темпом напарника, словно швейцарские часы.

Стоило Акселю рвануть вглубь дота, как Ася короткими очередями срезала боевиков, пытавшихся зажать лейтенанта во фланг. Они понимали намерения друг друга по малейшему повороту плеча, по доле секунды заминки, работая на чистом боевом опыте. Под этим слаженным натиском укреплённая линия обороны мятежников начала рушиться.

Осознав, что удержать плацдарм не удастся, уцелевшие мятежники стремительно откатились назад, вглубь скалы. Монолит гермодвери со зловещим шипением гидравлики пополз вниз, наглухо отрезая штурмовой отряд от подземных лабиринтов.

Шквал огня оборвался. Навалившаяся тишина казалась неестественной после грохота боя, но эта вынужденная пауза подарила гвардейцам драгоценное время для передышки.

Спецназ перестроился без приказов, рассредоточившись по отвоёванному периметру. Бойцы волокли раненых в укрытия за гранитные выступы скал, медики прямо в снегу спешно вскрывали реанимационные пакеты, а те, кто остался в строю, методично забивали свежие магазины патронами, готовясь к неизбежному вскрытию бункера.

Аксель и Ася рванулись к командиру.

– Ваше сиятельство, как вы? – Аксель присел рядом с графом на колено. – Сможете продолжать бой? Мы можем заложить кумулятивные направленные заряды под петли. Попробуем подорвать эти двери.

Граф Орлов ответил не сразу. Тяжело дыша, он потянулся к защёлкам своего изувеченного, покрытого глубокими сколами шлема. Металл со скрипом поддался. Сняв разбитую защиту и отбросив её в сторону, командир утёр тыльной стороной ладони смешавшийся с копотью пот со лба. Его взгляд – холодный, расчётливый и упрямый – устремился туда, где непреступной серой стеной высился стальной монолит ворот. В глубине этих глаз не было ни капли паники.

– Отставить взрывчатку, лейтенант, – его голос прозвучал хрипло, но с той непререкаемой властностью, которая мгновенно тушила любые споры. – Ваша пластина лишь оставит пару царапин. Не тратьте ресурсы. Действуем согласно первоначальному плану.

Раздался щелчок фиксатора. Ася, до этого безмолвно замершая по правую руку от Акселя, торопливо запустила пальцы в разгрузочный подсумок. Спустя мгновение на свет явился кристалл Лазури. Ровные, безупречные грани камня тут же отозвались на прикосновение, разливая вокруг себя мягкое, пульсирующее синеватое свечение. Оно слабо выхватило из полумрака их уставшие лица.

– Вот, восстановите силы, граф, – Ася протянула кристалл командиру. Её раскрытая ладонь слегка подрагивала от перенапряжения и адреналина.

Орлов даже не удостоил силовой кристалл мимолётным взглядом, словно перед ним была горсть бесполезного речного песка. Коротко вскинув руку, он ладонью оттолкнул тонкие пальцы девушки обратно.

Ася так и застыла на месте с протянутой рукой, окружённая тускнеющим сиянием отвергнутой Лазури. Её губы слегка приоткрылись, а в широко распахнутых глазах застыло глубокое, искреннее недоумение.

В нескольких шагах от них, на покрытом коркой льда бетоне, распласталось тело раненого бойца «Прометея». Его чёрно-красная броня была глубоко посечена осколками. Маска раскололась, а багровый визор, прежде горевший зловещим огнём, окончательно потух, превратившись в безжизненную тёмную полосу. Солдат хрипел, с трудом втягивая морозный воздух, однако сквозные пробоины в плече и бедре не выглядели фатальными.

Аксель хладнокровно вскинул автомат, целясь боевику точно в центр разбитого шлема, чтобы зачистить плацдарм.

– Отставить, лейтенант.

Голос Орлова прозвучал с той непререкаемой властностью, которая заставляет мышцы повиноваться быстрее, чем включится осознание. Указательный палец Нарышкина замер рядом со спусковым крючком.

Глава 10. Секунда до вечности

– Но, Ваше Сиятельство… – Аксель медленно увел ствол в сторону и обернулся, нахмурившись. – Приказ был работать чисто. Зачем нам обуза?

– Обсуждаем приказы, Нарышкин? – в голосе главы Тайной Канцелярии звучала сталь.

– Виноват, – ствол автомата со стуком опустился к бедру, Аксель замер, вытянувшись в струну.

В эту долю секунды его дар прорицателя будто сошёл с ума. Призрачные светящиеся линии, которые обычно расчерчивали мир, просчитывая рикошеты, шаги и траектории чужих жизней, вдруг испуганно дрогнули рядом с Орловым. Они пошли ломаной рябью, замкнули сами себя и с тихим треском рассыпались тусклыми искрами. Провидение, всегда безотказно разбивавшее будущее на понятные варианты, наткнулось на звенящую пустоту. Там, где стоял командир, линии судьбы просто обрывались, словно граф Орлов стёр себя из ткани грядущего.

Под ложечкой противно засосало. Аксель зажмурился, силой загоняя это внезапное слепое бессилие поглубже в подсознание. В горле пересохло, и он с трудом сглотнул вязкую слюну. «Просто переутомился, – убеждал он себя, чувствуя, как под экзоскелетом по спине ползет липкий холодный пот. – Нервы. Ничего больше».

Но обмануть самого себя не получалось. Горькая, привычная с детства правда колола изнутри куда больнее, чем страх перед гневом графа. Он ведь так и не научился по-настоящему управлять этой проклятой силой. Гадкий утёнок в семье, где прорицание было столь же естественным, как дыхание. Перед глазами на миг всплыл образ отца, который читал грядущее, словно раскрытую книгу, выстраивая безупречные многоходовые комбинации на годы вперёд. Вспомнилась и сестрёнка, способная улавливать тончайшие вибрации чужих судеб не хуже отца. На их фоне Аксель всегда оставался слепым недоучкой. Он до сих пор до конца не понимал, по каким законам живет их семейный дар, почему призрачные неоновые нити то вспыхивают перед глазами идеальной сеткой, то вдруг рвутся и ускользают, оставляя его один на один с пугающей неизвестностью.

Он сделал глубокий вдох сквозь сжатые зубы, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сейчас было не время для рефлексии.

Аксель открыл глаза. Мир вернул свои прежние очертания, линии вероятности обнадёживающе мерцали, не предрекая беды. В этот миг молодой лейтенант ощутил её взгляд – обжигающий на пронзительном морозе, словно прикосновение к обнажённой коже.

Ася стояла совсем рядом, ловя широко раскрытыми глазами его прерывистое дыхание. В её взгляде застыло беспокойство. Чистый, неприкрытый страх за него одного, который она не успела спрятать под маской безупречного бойца. На мгновение для Акселя исчезло всё: и гарь, и ледяной ветер, и замерший впереди командир. Между ними замкнуло невидимый провод. По нервам ударила мучительная недосказанность.

Акселю до боли захотелось притянуть её к себе, просто обнять. Но стоило ему заметить её обеспокоенный взгляд, как Ася испуганно оборвала контакт. Она порывисто отвернулась к обледенелой земле, пытаясь скрыть оглушительный стук сердца.

Аксель заставил себя выдохнуть и посмотреть вперед.

Линии вероятностей приближались к центру заснеженной площадки, дрожали цифровой рябью и гасли. Пространство вокруг графа Орлова оставалось слепым пятном. Тёмная фигура командира у ворот бункера словно закручивала реальность вокруг себя. Будущее бессильно соскальзывало с его плеч. Аксель молча стиснул зубы.

Орлов сделал глубокий вдох, заставляя бушующую внутри бурю подчиниться железной воле. Глаза его сомкнулись. Бешеный стук сердца, разогнанного безумием затяжного прыжка, послушно пошёл на спад. Дыхание выровнялось, превратившись в едва уловимый шелест, и колючий вихрь метели для него просто перестал существовать. Мир сузился до одной-единственной точки.

Хищный щелчок разорвал тишину – сработал потайной механизм трости. Из изящных ножен, скользнув подобно серебряной змее, явился узкий граненый клинок. Лишняя теперь оболочка упала на камни.

Граф пришел в движение. Это не было похоже на стандартные боевые стойки – его движения напоминали текучее искусство тайцзицюань, переродившееся в смертоносную технику дворянского фехтования. Орлов ступал мягко, медитативно, чертя острием клинка безупречные круги. Он походил на невидимого дирижера, который подчинял своей воле саму ткань мироздания, стягивая буйные энергетические потоки ущелья в единый пульсирующий узел. Воздух вокруг словно загустел, искажая пространство легкой рябью.

Где-то на периферии раненый боец «Прометея» издал последний, булькающий хрип и затих.

«Сердце не выдержало?», – зафиксировал сознанием Аксель, скользнув взглядом по замершему бунтовщику. Мысль обожгла догадкой: «Неужели граф предвидел то, к чему я оказался слеп?»

И в этот миг Орлов распахнул глаза.

Бум!

Ущелье содрогнулось от чудовищного кинетического удара, заложившего уши. Метровая толща стали, защищавшая центр массивной гермодвери, с оглушительным скрежетом подалась и прогнулась внутрь, словно лист фольги.

Орлов сделал еще несколько быстрых круговых движений клинком, намертво впиваясь невидимыми кинетическими когтями в искалеченный металл. Его лицо покраснело от чудовищного напряжения, вены на висках вздулись. Граф выбросил вперед свободную руку в черной коже и яростным рывком дернул ее на себя.

Орлов не остановился. Клинок в его руке выписал еще несколько молниеносных дуг, намертво вонзая невидимые кинетические когти в искореженный, стонущий металл. Лицо графа налилось кровью от запредельного напряжения, на висках опасно вздулись тугие вены. Собрав силы в единый тугой узел, он выбросил вперед свободную руку и с яростным рывком дёрнул её на себя.

Стальной монолит бункера отозвался оглушительным стоном, словно раненый зверь. Тонны укрепленного сплава на глазах у потрясенных штурмовиков начали неестественно гнуться, сминаться и корёжиться, поддаваясь невидимому прессу. Вековые титановые петли, намертво вмурованные в первозданный гранит скалы, затрещали, лопаясь и вылетая из своих пазов вместе с каменным крошевом.

– Всем приготовиться! – рявкнул Орлов.

Граф вскинул обе руки, закладывая финальный удар. Он собирал, соскребал самые крохи, последние капли ускользающей силы в один-единственный, сокрушительный рывок. Из груди его вырвался яростный, хриплый крик – выжимая себя до последнего нервного окончания, сжигая внутренний резерв дотла, Орлов буквально сорвал многотонную гермодверь.

Искалеченная стальная махина рухнула наружу, подняв тучу пыли и ледяной крошки.

Орлов обессиленно рухнул на одно колено. Сила снова ушла, оставив лишь звенящую пустоту. Он тяжело дышал, уперевшись дрожащими руками в обледенелый бетон, не в силах даже поднять головы. Его внутренний источник был выжжен до дна. Но путь был открыт.

– Пошли, пошли! Закрыть командира! – первым опомнился Аксель. Его крик сорвал штурмовиков с места.

Оперативная группа сине-золотой лавиной ворвалась в распахнутый зев бункера. Впереди, громыхая броней, шли щитоносцы. Их массивные ростовые щиты из композитных сплавов приняли на себя яростные очереди бойцов «Прометея», высекая снопы искр.

Из-за спин щитоносцев, с ювелирной точностью, заработали штурмовые винтовки поддержки. Пространство бетонного мешка заполнилось оглушительным грохотом и едкой пороховой гарью. Два бойца третьей линии слаженным движением забросили в глубину амбразур светошумовые и наступательные гранаты.

Мятежников просто раздавило этим безжалостным натиском. Солдаты Тайной Канцелярии двигались текучими двойками, методично зачищая каждый угол, каждую техническую нишу. Это была хладнокровная, профессиональная жатва. Тройка штурмовиков левого фланга короткими очередями срезала выживших радикалов, целясь точно в сочленения брони и визоры шлемов. Никаких криков, никаких лишних радиопереговоров – только механический треск затворов и звон падающих на бетон гильз. Мятежников, зажатых в замкнутом пространстве, буквально перемололо плотностью перекрестного огня.

Сине-золотая волна спецназа, не сбавляя темпа, перешагнула через тела в черной экипировке и покатилась дальше – вглубь подземных лабиринтов, неумолимо приближаясь к тактической развилке.

Орлов замер на развилке. Полумрак уходящих вглубь горы туннелей дышал сыростью и гулким эхом спешных шагов отступающего противника. Граф перенес вес на трость. Его лицо было почти серым от ментального истощения. Штурмовая группа замерла за его спиной монолитной стеной, держа сектора и не издавая ни звука – только размеренное дыхание сквозь фильтры респираторов.

– Нам нельзя оставлять врага за спиной, – отчеканил граф. – Разделяемся на две группы, чтобы исключить удар во фланги и тыл. Сходимся в центральном зале. Работать чисто. Команда «А», действуйте.

Ася и Аксель с легкой улыбкой переглянулись.

* * *

В замкнутом пространстве Аксель действовал как совершенная машина для убийства. Его дар просчитывал будущее на три секунды вперед, давая лейтенанту тактическое превосходство. Аксель сделал резкий подкат влево за мгновение до того, как из темноты туннеля ударила очередь. Он уклонился от удара прикладом, и тут же, на вскидку, всадил три пули точно в визоры шлемов мятежников.

– Ася, граната! Две секунды! – рявкнул Аксель.

Напарница среагировала моментально. За годы совместных штурмов её внутренний хронометр не сбоил даже в самом безумном пекле. Взгляд Аси выхватил летящий металл. Громкий хлопок, ослепительная, яростная вспышка взрыва – но расшириться огненной волне она не дала. Силой своего дара Ася буквально сжала взрывную волну обратно, превращая бушующий хаос в сияющий, пульсирующий сгусток размером с теннисный мяч прямо над своей ладонью. Вспышка замерла, подчиненная чужой воле. Секундный замах, и Ася швырнула аккумулированный импульс обратно, развернув всю его разрушительную мощь прямо над укрепленной позицией противника.

Эхо от направленного Асей взрыва еще звенело в ушах, когда штурмовая группа рванула вперед, зачищая дымящиеся обломки вражеского укрепления. Но стоило отряду углубиться в следующий распределительный узел бункера, как сверху, из вентиляционных шахт, с шипением повалил густой, маслянистый дым.

ЭМИ-взвесь.

В ту же секунду мир внутри шлемов погас. Тактическая сетка визоров мигнула и растворилась в цифровом шуме, индикаторы защитных амулетов беспомощно погасли один за другим. Штурмовики остались в изоляции. Связь отрезало намертво – в наушниках поселился лишь мертвый треск статики.

– Держать углы! – прокричал Аксель, но в глухих шлемах бойцов без внутренней связи его голос прозвучал как слабое эхо.

Они попали в капкан.

Из темноты боковых ниш ударил шквальный огонь. Первые пули вольфрамовым веером прошлись по авангарду. Идущий справа от Аси стрелок даже не успел вскинуть свой «слонобой» – свинец пробил стык наплечника, и боец Тайной Канцелярии рухнул на бетон, заливая пол кровью. Отряд, лишенный координации, начал зажиматься к стенам, вслепую огрызаясь короткими очередями.

Ася рванулась к укрытию за выступом стены, когда Аксель, ведомый даром, забил тревогу. В его видении будущего неоновый багровый луч прошивал темноту и вонзался точно в бедро напарницы, пробивая кинетический щит.

– Ася, стой! – Нарышкин выжал из своего тела максимум, ломая траекторию движения в отчаянном рывке наперерез.

Секунда. Время словно загустело.

Прогремела очередь. Пули прошли чуть левее, чем видел Аксель в изначальной проекции будущего – его крик заставил Асю инстинктивно дернуться в сторону. Свинец перегрузил щит ее Эгиды, с корнем вырвал тактический подсумок и чиркнул Асю по правому бедру.

Жгучая боль. Ткань экзоскелета начала стремительно окрашиваться неоново-голубой кровью дворянки. Ася потеряла опору и начала заваливаться назад, прямо на линию следующего пулеметного веера.

Нарышкин не позволил ей упасть. Аксель влетел в слепую зону обстрела, подхватил её на лету левой рукой, прижимая к груди, и спиной вперед рухнул вместе с ней за массивный гранитный пилон, утягивая из-под смертоносного свинцового ливня.

Они тяжело повалились на бетон. Вокруг пилона свистели пули, выбивая каменную крошку, которая градом сыпалась им на шлемы. Ася зашипела сквозь зубы, мертвой хваткой вцепившись в его плечо.

Они были зажаты. Связи не было. Вокруг гибли люди. Но они были живы. Пока.

Линии вероятностей перед взором Акселя окончательно сошли с ума, превратившись в хаотичный клубок из багровых нитей. Векторы смерти пересекали коридор вдоль и поперек. Он всматривался в будущего и с леденящей ясностью понимал: он физически не успеет спасти всех. Ему не разорваться. Не закрыть своим телом каждого солдата, погибающего в этом бетонном мешке. Но он мог помочь хотя бы кому-то. Одному конкретному человеку, чья линия обрывалась прямо сейчас.

– Назад! – голос Акселя сорвался на командный рык.

Лейтенант рванул за бронированный воротник штурмовика, который высунулся было из укрытия, силой впрессовывая его в нишу облупившейся стены бункера. Через долю секунды воздух в коридоре с басовитым рёвом разорвала пулеметная очередь. Патроны выбивали из бетона слепящие фонтаны каменного крошева.

«Прометей» засел намертво. Сквозь пороховой дым Аксель видел только десятки бездушных черных шлемов и багровые полосы их визоров. Мятежники били из двух ДОТов, создавая перекрёстный сектор обстрела. Ростовые щиты имперцев гнулись и исходили искрами, не выдерживая плотности огня.

Аксель сосредоточился на своем даре. Через его лицо пролетал багровый рой направлений будущих рикошетов – через три секунды пулеметный веер должен был срезать лейтенанта по ногам, а рикошет от потолка – прошить плечо командира авангарда. Аксель резко выдохнул. Ломая траектории, он в безумном скользящем подкате ушел из зоны поражения, дергая за собой стрелка.

– Ася! – надрывно закричал он. – Мертвых зон нет! Нас распылят здесь!

Ася замерла, и в ее распахнутых глазах застыло отражение неизбежного – чистый, осязаемый страх. За плечами у них с Акселем остался не один десяток сложнейших полевых операций, они выбирались из любых передряг. Но такого организованного отпора не предвидел никто. Даже Аксель с его прорицанием. Оперативники «Прометея» будто заранее знали о штурме и подготовились к встрече.

И пусть Ася не умела вырывать двери бункеров, как Орлов, но она слышала эти стены. Она чувствовала, как старый подземный комплекс буквально стонет от скрытой, запертой внутри него мощи.

Она сделала один глубокий вдох, силой загоняя панику обратно в самые тёмные закоулки сознания. Времени на слабость не было – секундное замешательство здесь стоило жизни всей группе.

Ася сорвала с правой руки плотную бронированную перчатку и с силой прижала обнаженную ладонь к шероховатому бетону стены, пропуская через пальцы невидимые импульсы своего дара.

Её сознание пробило толщу гранита. Внутренним взором Проводника она увидела изнанку этой войны. Бункер был живым. Ася ощутила биение силовых кабелей, прерывистый пульс гидравлических магистралей и натужное дыхание вентиляционных шахт. И прямо над перекрёстком, где укрылся заслон «Прометея», в железных артериях ревела энергия.