Текст книги "Вектор силы (СИ)"

Автор книги: Энтони Гард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Филипп и фрейлины почтительно склонили головы. Этикет был великим оружием: никто в Империи не посмел бы подкопаться к воле княжны, выказывающей милость сильному союзному роду, представитель которого недавно совершил героический поступок.

* * *

Свита и телохранители рассредоточились по машинам сопровождения, дверь имперского лимузина с герметичным щелчком отсекла Лизу и Гришу от остального мира.

Лимузин плавно тронулся и почти сразу замер, зажатый в столичной пробке на набережной. Вокруг них шумели сотни чужих машин, но внутри царила защищённая от любых систем прослушки тишина. Нужно было использовать этот шанс.

– Расскажите мне всё, – потребовала Лиза, и в этом коротком приказе Романовой уже не было места для светских увёрток.

Гриша тяжело вздохнул, поправил внезапно ставший слишком тесным воротник и как-то совсем по-детски, беспомощно улыбнулся.

– Даже не знаю, с чего начать, – нервно рассмеялся Гриша, и этот непривычный, хрипловатый для грозного биоманта смешок выдал его колоссальное внутреннее напряжение, которое он больше не мог удерживать в узде. Он поднял свои полные отчаянной решимости глаза на княжну, заглядывая ей в самое сердце. – Артефакторы врут. Лазурь можно покорить в гаражных условиях.

Царственная маска Елизаветы разлетелась в дребезги в долю секунды. На её лице крупным шрифтом было написано: «Что за ахинею он несёт?!» Мистическое, священное искусство Гильдии артефакторов и… гараж?

Однако менталист внутри неё, въедливо сканировавший психоэмоциональное поле Демидова, выдал чёткий диагноз: княжич не лжет. Его ментальный контур не испустил ни единой фальшивой волны. Он искренне, глубоко, до самого последнего нервного окончания верил в то, что говорил. И именно эта его пугающая уральская уверенность заставила Лизу внутренне похолодеть.

– Иван с подружкой создали артефакт, – на одном дыхании продолжил Демидов.

«С какой ещё подружкой?!» – кольнула Лизу неуместная мысль.

Гриша тем временем поймал волну и, воодушевлённый собственными воспоминаниями о безумной ночи на рубероидной крыше, гордо покачал головой:

– Лазурь откликнулась на зов Ивана. Тут, признаюсь, моя заслуга!

Казалось, что уже и так широко распахнутые от шока глаза Елизаветы физически не смогут стать ещё шире.

Смогли.

Лиза застыла, почти перестав дышать, пока автомобиль лениво продвинулся на метр вперёд в глухом заторе. «Младший сын Демидовых лично скормил силовые камни простолюдину, и первородная энергия ему подчинилась. Разумовская бы умерла за такой сюжет.»

– На балу они с княжной Нарышкиной… – Гриша замялся на секунду, подбирая правильное слово.

«Ну да, разумеется. Куда ж без неё», – с едким, колючим раздражением мгновенно пролетело в голове у Лизы.

Внутри Великой княжны болезненно шевельнулась уязвлённая девичья гордость. Перед глазами совершенно некстати, смазанным неоновым кадром возник хрупкий силуэт Агаты Нарышкиной, уплывающий на тот злополучный танец под руку с Иваном. Лиза до мелочей помнила, как замер весь зал, как шептались за веерами дамы, глядя на эту немыслимую пару – наследницу великого провидческого дара и безвестного плебея. Тогда, среди сверкающего хрусталя и глянцевого блеска аристократии, этот парень смотрел только на Нарышкину. Лиза невольно поджала губы, чувствуя, как к горлу подступает удушливая волна досады.

– …с княжной Нарышкиной устроили краш-тест артефакта, выставив щит, удержавший люстру, – закончил Демидов.

Елизавета зажмурилась, судорожно закрыв лицо ладонями. Ей уже хотелось завопить в голос, сорвав безупречные дворянские приличия. Пальцы в шёлковой ткани упёрлись в виски, где тяжёлым свинцом наливалась мигрень. «Сколько законов Империи этот парень нарушил? И сколько устоев подорвал??? Может, он…»

– И нет, он не бастард, – добил Гриша, словно прочитав её мысли.

Елизавета шумно выдохнула и отняла ладони от лица. Она откинулась на спинку сиденья, отчаянно пытаясь прийти в себя и уложить в голове этот хаос. Вся её реальность сейчас трещала по швам. Информация, вываленная уральским богатырём, была похлеще, чем вчерашний выпуск «Прометея» на экранах площади. Простолюдин без капли дворянской крови гнул под себя Лазурь, как дешёвую медную проволоку.

– Знаете, Григорий Георгиевич, когда я решила сбросить с него петлю на лекции, не думала, что будет столько последствий, – тихо, с горькой иронией призналась Лиза.

Гриша удивлённо приподнял густые брови, а затем его лицо озарилось неподдельным, почти детским восторгом.

– Так это вы постарались, Ваше Императорское Высочество? Позвольте выразить моё почтение! Изящный ход. Вы, как истинный правитель, позаботились о народе, – Гриша с глубоким уважением поклонился ей прямо в ограниченном пространстве салона.

Лиза прищурилась, сканируя его. Она чётко видела, что его ментальный контур не испустил ни единой волны лжи, лести или подобострастия. В мире, где каждый придворный взвешивал каждое слово, этот уникум говорил абсолютно искренне. Он действительно так думал.

– Я теперь начинаю понимать, почему вы нашли общий язык, – чуть заметно улыбнулась Елизавета, чувствуя, как внутри неё тает ледяной щит. – Дайте мне всё обдумать.

– Боюсь, времени мало, Ваше Высочество, – Гриша мгновенно подобрался, и его голос снова стал суровым. – Тайная Канцелярия не оставляет людей в покое надолго. Если Ваня уже у них…

– Я понимаю. Я помогу вам, – жёстко перебила его Лиза, принимая окончательное решение. В её глазах зажёгся упрямый, опасный огонёк. – В первую очередь нужно осмотреть квартиру, считать ментальные слепки. Это не проблема. Проблема в том, что за мной вечный хвост.

Лиза выразительно тряхнула головой в сторону заднего стекла «Ауруса», за которым маячили матово-чёрные внедорожники сопровождения. Её караулили двадцать четыре часа в сутки, шагу не давая ступить.

Гриша нахмурился, глядя в окно на серую московскую пробку, а затем в его глазах блеснула шальная искра.

– Но ведь они не пойдут за вами, если будут думать, что вы всё ещё на месте?

Идея была безумная, абсолютно неправильная, колкая и оттого невероятно вкусная. Она взбудоражила Лизу. Её сердце сладко затрясло от давно забытого, детского желания совершить шалость – настоящую, дерзкую, опасную.

– Княжич, ваш ум невероятно остр, – по-заговорщицки улыбнулась Лиза.

Гриша понимающе кивнул, принимая правила игры.

– Найдите автомобиль и ждите меня в девять вечера по этому адресу, – Елизавета быстро вытащила из сумочки смартфон, указала геолокацию и развернула экран, показывая точку Демидову.

– Повинуюсь, Ваше Высочество, – с лёгким полупоклоном отозвался Гриша. В его бархатном басе зазвучала собранность сообщника, принявшего опасный вызов.

Кортеж наконец преодолел затор и плавно повернул в сторону ворот Кремля. Начиналась новая, смертельно опасная партия, в которой Великая княжна только что сделала свой первый ход.

* * *

Камера спецблока меньше всего походила на казематы Тайной Канцелярии, и именно это пугало Ивана больше всего. Его не бросили на сырой бетон, не приковали к стальному стулу под слепящую лампу и – что самое странное – за прошедшие сутки никто так и не зашёл, чтобы выбить из него дурь кулаками или ментальным прессом.

Вместо этого Ивана привезли в стерильно чистую комнату без окон, обшитую матовыми шумопоглощающими панелями. У стены стояла вполне удобная армейская койка с аккуратно заправленным шерстяным одеялом, в углу урчал современный санузел, а под потолком мягко работала светодиодная полоса. Единственное, что указывало на статус места, – массивная гермодверь со сложным биометрическим замком и едва уловимый зуд на зубах. Иван этот зуд распознал сразу: в стены была вмонтирована мощная глушилка частот, которая напрочь отсекала любые внешние сигналы и, скорее всего, так же блокировала артефакты.

Часа три назад в стене бесшумно открылось окошко раздатка. Механическая рука-манипулятор выдвинула поднос. Никакой баланды. На белой пластиковой тарелке дымился приличный кусок запечённой куриной грудки с брокколи и бурым рисом, а рядом стоял высокий стакан чистой воды. Иван, измотанный внезапным арестом, сожрал всё до последней крошки. Еда не была отравлена – он до сих пор чувствовал себя отлично.

Иван мерил комнату шагами, мысленно считая половицы. Четыре шага от двери до стены. Три шага в ширину.

«Если бы они думали, что я террорист "Прометея", меня бы уже потрошили спецы Орлова, – соображал Иван, останавливаясь посреди камеры и глядя на свои чистые ладони. – Хотели бы избавиться от свидетеля – устроили бы несчастный случай. Но меня держат в тепле, хорошо кормят и не задалбывают.»

Понимая, что от бесконечного хождения из угла в угол у него скоро закружится голова, Иван решил поприседать и поразминаться, чтобы хоть как-то сбросить дикое напряжение и растрясти затёкшие мышцы. Он расставил ноги на ширину плеч, глубоко вдохнул и начал приседать, продолжая рассуждать вслух.

– Не удивлюсь, если во всей этой чертовщине лично замешан Орлов, чтоб он своей пижонской тростью подавился, – прохрипел Иван на десятом приседании, чувствуя, как кровь начинает быстрее бежать по венам. – Вот ведь не даёт спокойно пожить человеку, ну чего я ему сделал? Карбюратор в его лимузине неправильно перебрал?

Он заложил руки за голову и перешёл на выпады, шумно выдыхая сквозь зубы при каждом шаге. Мышцы приятно горели, но мозг продолжал упорно раскладывать ситуацию по полочкам, словно сложный узел подвески.

– Но я им нужен, – Иван замер в полуприседе, глядя в гладкую стену. – Изолировали. Берегут.

Он выпрямился, вытер со лба выступивший пот и начал делать широкие махи руками, разминая плечевой пояс. Воздух в камере оставался прохладным, но внутри у Ивана зрело чёткое, чисто рабочее понимание: когда дорогую деталь так тщательно отмывают от грязи и держат на мягкой подложке, её готовят к установке в важный и очень опасный механизм.

Глава 25. Ход княжны

Девять вечера приближалось неумолимо, и в груди у Лизы разгорался совсем не дворянский вибрирующий азарт. Впервые в жизни она собиралась сделать то, чего желала она, а не её семья. Настоящий побег! От предвкушения приключения ладони становились влажными, а сердце колотилось так сильно, словно она только что выпила три чашки крепчайшего эспрессо.

Елизавета стояла перед огромным зеркалом в своей закрытой гардеробной и с лёгкой усмешкой разглядывала собственное отражение. Нужно было избавиться от приметных дворянских платьев и надеть что-то поближе к народу, чтобы не выделяться!

Лиза натянула свободную толстовку от французского бренда, дизайнерские брюки и великолепные кожаные сапожки. Берет с изящной вышивкой и солнцезащитные очки на пол-лица дополняли образ «неприметной простолюдинки». На пальцах и шее по-прежнему поблескивали фамильные украшения, которые она просто не решилась оставить – без них Лиза чувствовала себя наполовину раздетой.

«Я готова! – гордая собой, подумала Лиза и поправила берет дрожащими пальцами. – Теперь нужно выбраться».

Она вышла в спальню, где у камина уже горел мягкий свет. Пришло время для самого сложного и красивого трюка. Лиза закрыла глаза, сделала глубокий, вдох и воззвала к своей крови, высвобождая ментальный дар. Концентрация требовалась ювелирная. Она начала бережно выплетать в пространстве ментальный фантом – точнейший, живой слепок своего присутствия.

Через минуту в глубоком кресле у огня сидел безупречный энергетический двойник Великой княжны. Лиза со стороны взглянула на свою иллюзию: фантом мерно дышал, укрытый пушистым пледом, а в тонких пальцах покоился раскрытый том стихов Серебряного века. Иллюзия была настолько реальной, что заглянувшие фрейлины увидят её силуэт и даже услышат ленивые односложные ответы, если посмеют отвлечь хозяйку. Слепок продержится, пока у неё хватит сил и концентрации. Лиза искренне надеялась, что она справится.

Княжна скользнула к неприметной двери за гобеленом и вышла на узкую лестницу чёрного хода. Сердце сделало кульбит и ушло куда-то в сапожки. Начинался второй этап, где права на ошибку не было вообще. На нижнем ярусе, у самого выхода во внутренний дворик, дежурила её личная охрана и преданный, но чересчур бдительный Филипп.

Спускаясь по каменным ступеням, Лиза чувствовала, как внутри всё поёт. Она наконец-то решилась. Сама. Без указки отца, без одобрения министерств, без оглядки на то, что скажет высший свет. Она шла спасать парня, который простодушно подмигнул ей на лекции и без раздумий прикрыл чужую жизнь на балу. Это было глупо, рискованно, но невероятно правильно.

У самой двери Лизе пришлось замереть, слившись с тенью арки. Впереди, у поста, стояли двое гвардейцев, а чуть поодаль Филипп перелистывал планшет.

Сердце колотилось в груди, а в жилах закипал пьянящий адреналин. Лиза прикрыла веки, настраивая ментальное поле и приказывая себе дышать ровно. Ей не нужно было гипнотизировать их или подчинять волю – охрана проходила подготовку, и здесь был высокий риск дать осечку. Действовать следовало мягче. Лиза аккуратно, словно скользя смычком по струнам, начала «сдвигать фокус» внимания охраны. Она создавала тончайшую ментальную линзу, которая заставляла человеческий разум на пару секунд просто исключать её из реальности.

Затаив дыхание, она сделала шаг. Ещё шаг. Дорогие сапожки ступали по каменному полу легко и бесшумно, но внутри всё сжималось: один лишний шорох, одна сбившаяся волна – и всё кончено.

Она прошла ровно посередине коридора, буквально в метре от Филиппа. Лиза видела, как взгляд слуги на мгновение скользнул по её фигуре – но его мозг воспринял её как случайный шум. Фокус его внимания просто соскользнул в сторону, отсекая Лизу от восприятия. Гвардейцы синхронно моргнули, так и не зафиксировав движение.

Лиза толкнула дверь, выскользнула во внутренний дворик и прижалась спиной к сырой стене, жадно глотая осенний воздух. Лицо обжёг мелкий дождь – мир показался ей невероятно ярким. Будто она и не видела дождь никогда.

Она сделала это. Охрана осталась позади. Впереди была ночная Москва, Гриша Демидов и парень из автосервиса, ради которого она только что чуть не поставила на уши всю Империю.

Безумное приключение началось!

* * *

Жареные каштаны, дешёвое кофе из уличных ларьков – запахи, которых Лиза никогда не чувствовала из-за герметичных стёкол своего «Ауруса». Отойдя на приличное расстояние от монументальных кремлёвских стен, она впервые в жизни поймала пьянящее, почти пугающее чувство абсолютной свободы.

Рядом не было накрахмаленных фрейлин, готовых упасть в обморок от её неловкого вздоха. Не было адъютантов, фиксирующих каждую секунду её жизни, и молчаливых телохранителей. Никто не наблюдал. Никто не ловил каждое слово, чтобы к утру превратить его в политическую сплетню. Для тысяч прохожих вокруг она была всего лишь симпатичной девчонкой, которая гуляет под мелким дождём.

Повинуясь внезапному порыву, Лиза свернула на Никольскую улицу. Попав сюда, она едва не задохнулась от нахлынувшего калейдоскопа звуков и красок. Улица не просто жила – она бурлила, сияла миллионами тёплых огней. Знаменитые световые гирлянды, натянутые между историческими фасадами, зависли над головой сплошным мерцающим хрустальным небом, превращая вечер в вечный праздник.

Мимо неё, смеясь и толкаясь, пробежала компания студентов. Чуть поодаль, прямо у витрины дорогого бутика, бородатый уличный музыкант с потрёпанной гитарой надрывно пел что-то из старого русского рока, собирая вокруг себя плотное кольцо слушателей. Зрители аплодировали, подпевали и бросали монеты в открытый чехол. На другой стороне улицы фокусник ловко жонглировал светящимися неоновыми шарами под восторженный писк детей, а парень в костюме огромного плюшевого медведя шутливо раскланивался перед прохожими.

Люди отдыхали, целовались под навесами кафе, спорили о пустяках и наслаждались моментом.

Лиза замерла у края тротуара, заворожённо глядя на этот яркий мир. Внутри неё шевельнулось отчаянное, почти болезненное желание сорвать очки, полностью забыться и остаться здесь, растворившись в толпе. Стать частью этой улицы хотя бы на одну ночь.

Но резкий сигнал уведомления в кармане толстовки мгновенно выдернул её из иллюзии. Экран смартфона коротко вспыхнул, напомнив о неумолимо бегущем времени. На часах было уже 20:45.

«Иван», – мысленно одёрнула себя Лиза, и романтический флёр ночной Москвы мгновенно испарился. У неё были дела. Настоящие, опасные дела, которые не ждали.

Лиза поправила берет и быстрым шагом направилась в сторону глухих переулков, где её уже ждал Гриша.

* * *

Внедорожник, который Гриша умудрился раздобыть для их тайной миссии, по личным ощущениям Лизы оказался не просто незнакомым – он был для неё из будто из другого мира.

Привычный имперский «Аурус» передвигался по столице с царственным беззвучием. В его недрах, за бронёй и двойными климатическими стёклами, Москва превращалась в немое кино: ни шума шин, ни запаха гари, ни единой вибрации от неровностей асфальта. Там царил аристократический микроклимат и тихий шёпот кондиционера.

Здесь же всё было живым, грубым и настоящим.

Когда Демидов вдавил педаль газа в пол, пятилитровый мотор под длинным капотом не просто заурчал – он откликнулся суровым, нутряным рыком, от которого у Лизы сладко защекотало где-то в подложечке. Внедорожник вздрогнул всем кузовом. Через тонкую подошву сапожек Лиза почувствовала дрожь пола.

Это была не комфортная капсула для транспортировки членов правящей династии, а урчащая стальная машина, цепляющаяся колесами за мокрую дорогу.

Лизу накрыло с головой. Адреналин, копившийся внутри с самой Третьяковки, требовал выхода. Не раздумывая ни секунды, она нажала на кнопку стеклоподъёмника. В салон с шумом ворвался ледяной поток ночного воздуха, сорвав с её головы берет и растрепав волосы. Лиза подалась вперёд, высунулась в открытое окно и, зажмурившись, что есть мочи закричала в ночной простор Москвы.

Этот крик выплеснул всё: вековой гнёт дворцового этикета, страх перед отцом, удушающий контроль Кристиана, пьянящую радость от того, что прямо сейчас она сама управляет своей жизнью. Она кричала, пока в лёгких не кончился воздух, а затем, тяжело и счастливо дыша, рухнула обратно в кресло.

– Ну как? – Гриша коротко взглянул на неё, крутанув руль на крутом повороте. Его ментальный контур сейчас был абсолютно спокоен и чист.

– Великолепно, – выдохнула Лиза, убирая со лба влажные пряди. Она повернулась к великану. – Скажите, Григорий Георгиевич… вы ведь не в первый раз так убегаете от светской жизни?

Демидов на мгновение сбавил скорость перед светофором и серьёзно, без тени привычного дворянского почтения, посмотрел на Великую княжну.

– Первое, что тебе нужно запомнить, Лиза, если мы хотим вытащить Ивана и выжить – нужно отключить этикет, – твёрдо произнёс Гриша. – Прямо сейчас. Больше никаких «вы», никаких титулов, церемонных жестов и «Григориев Георгиевичей». Забудь про это. В тех дворах, куда мы едем, нет князей и графов. Иначе миссия обречена. Привыкай.

Лиза замерла, впитывая его слова. Сломать внутренний стержень, который в неё вбивали с младенчества, было непросто. Она сделала глубокий вдох и кивнула.

– Ладно. Поняла тебя. Гони.

* * *

Чем дальше они углублялись в окраины, тем сильнее ломалась привычная картина мира. Сытый лоск центральных проспектов испарился без следа.

За окном замелькали последствия ночного хаоса. Картина была удручающей. Опрокинутый остов сгоревшего фургона сиротливо чадил у обочины. Витрина продуктового магазина была разнесена в хлам – тысячи мелких осколков ловили тусклый свет фонарей.

Подросток нагло выводил баллончиком на облупившейся кирпичной стене багровый знак «Прометея». Мальчишка не просто рисовал – он выжигал этот символ на образе района, заставляя стены кричать о бунте. Лиза на секунду зацепилась за его ментальное поле: от парня веяло не страхом перед арестом, а пьянящим азартом отрицания.

По дороге то и дело проносились патрульные экипажи полиции. Но толпу на тротуарах это больше не пугало.

Лиза инстинктивно вжалась в сиденье, чувствуя, как внутри неё что-то ломается. Мир больше не казался таким радужным.

«А я и не думала, что всё так серьёзно», – от пугающе трезвой мысли в висках снова застучала боль.

* * *

Гриша нажал на тормоза, и внедорожник плавно застыл у покосившегося бордюра, зарывшись колёсами в осеннюю листву.

Да, княжне удалось вырваться из своей клетки и скрыться от охраны и соглядатаев. Но ни один менталист не страшен старушкам у подъезда. Со стороны лавочки донеслось ворчливое бормотание. Там, плотно закутавшись в шерстяные платки, на деревянной скамейке несли вечную вахту баба Маша и баба Люба.

– Ой, глянь, Маш, карета-то какая приплыла! На ночь глядя, чернее ночи! – завела песню баба Люба, вытягивая шею.

– И не говори, Люб. И девка в очках, точно из этих… из артисток. Я её в сериале видела, точно тебе говорю, – баба Маша зорко прищурилась, провожая взглядом выходящих из машины гостей. – Здрасьте, молодые люди! А вы к кому это в наш скромный терем? Что-то мы вас тут раньше не примечали!

Гриша напрягся. Внутри заметалась такая же паника, как во время недавней встречи с инспектором ДПС. Вспомнив единственный усвоенный им урок, Гриша выдал:

– Здрасьте! Я брат с Урала!

Лиза выставила руку, жестом обрывая Демидова. Гриша понял, что ему мягко приказали заткнуться, но он и не возражал.

Лиза сделала глубокий вдох, изящно поправила очки и приблизилась к скамейке. Ментальный дар подсказал, как действовать.

– Добрый вечер, дамы, – Лиза приветливо, со всей доступной ей вежливостью улыбнулась старушкам и продолжила, пытаясь не сорваться на словарь высшего света. – Рада, что вы меня узнали, я из кино, да. И простите за беспокойство. Мы ищем… Подскажите, пожалуйста, не здесь ли живёт такой молодой человек… вредный грубиян? Постоянно хмурится, никакой управы на него нет.

Эффект превзошёл все ожидания. Старушек прорвало словно плотину. Почувствовав, что они наконец-то нашли идеального, благодарного и, главное, разделяющего их праведный гнев слушателя, баба Маша и баба Люба заговорили наперебой, яростно жестикулируя.

– Ой, милая, да в точку же! В точку! – всплеснула руками баба Люба. – Ванька это, Токарев! Вечно грязный, хмурый ходит, патлы свои на лоб напустит, буркнет под нос вместо «здравствуйте» и бежит в свой гараж!

– И не говори, Любонька! – подхватила баба Маша. – Ишь, барин выискался! Советы ему не нужны. Ха! Добегался! Император-то всё понимает. Правильно его вчера повязали!

Лицо Лизы оставалось сочувствующим, но мозг уже активно анализировал информацию.

– Надо же… Неужели прямо вчера? – аккуратно, с лёгким испугом в голосе поинтересовалась она. – И кто же его так? Много их было?

Баба Люба вдруг резко замолчала. Её глаза сузились, превратившись в две колющие щёлочки, а на лице проступила высшая степень бдительности. Внутри пенсионерки включился режим детектива.

– А не много ли ты, милочка, спрашиваешь? – подозрительно протянула она, сложив руки на груди. – «Любопытство – удел умов незанятых, кои чужою жизнью дышат, своей не имея».

Гриша за её спиной тихонько ойкнул. Лиза плавно качнула головой, и её голос зазвучал развёрнуто, глубоко и чарующе красиво:

– «Лишь искреннее сострадание к ближнему дарует нам право задавать вопросы, дабы отвести беду». Я восхищена вашим безупречным вкусом и знанием литературы. Знаете, я вот обожаю Данте. Я его в оригинале читала, когда мне было всего пять лет, и с тех пор преклоняюсь перед людьми, которые умеют ценить силу слова.

баба Люба растерянно моргнула, мгновенно растаяв после признания своего авторитета.

– Батюшки… В оригинале? Данте? – пробормотала старушка, окончательно сдавая позиции. – Ну надо же… Какая культурная девочка. Ладно, слушай сюда, раз такое дело.

И бабу Любу понесло. Избавившись от подозрений, она начала выдавать информацию с такой точностью, которая и не снилась туманным пророчествам Льва Нарышкина.

– Приехали средь бела дня. Машины матовые, чёрные, две штуки, минивэны эти их министерские, марки «Фольксваген Каравелла». Номера наши, московские, но серии все как одна – Е-К-Х. Я ещё подумала: «Ёлки, Канцелярия Хамская!». Парни вышли – семеро их было. Все в курточках тёмных, капюшоны на лоб, а в ушах проводки витые. Старшой у них, высокий такой, с усиками, скомандовал: «Периметр чистый, пошли». Зашли, через пять минут Ваньку вывели – он даже обуться не успел, в носках по лужам вели! В дальнюю машину затолкнули и поминай как звали.

Гриша, стоявший чуть позади, безмолвно переводил взгляд с бабы Любы на Лизу. Княжна виртуозно вскрыла самый неприступный информационный архив этого района.

– Спасибо вам огромное, вы нам очень помогли, – Лиза вежливо кивнула и потянула Гришу за рукав к тёмному зеву подъезда. – Пойдём, проверим, что этот грубиян там оставил.

Старушки согласно закивали им вслед, а Лиза, шагнув в полумрак разбитого подъезда, уже точно знала: баба Люба описала личный штурмовой отряд полковника Канцелярии Шувалова. Внутренний круг, личный «пёс» Орлова.

Шувалов не вёл переговоров и не делал ошибок. Молчаливый, жёсткий исполнитель, он всегда доводил дело до конца: если он забрал Ивана лично, значит, парня уже заперли в казематах и вгрызлись в него допросами. И, скорее всего, с пристрастием.

От этой мысли у Лизы перехватило дыхание, а по спине прошелестели мурашки. В застенках Тайной Канцелярии не стали бы ломать Иван пальцы или выбивать зубы, как многие считают – физическая боль слишком примитивна, да и оставляет следы. Зачем калечить плоть, когда у Орлова на службе состоят лучшие штатные менталисты? Они действуют изящнее и куда страшнее.

Лиза слишком хорошо знала, на что способны мастера её профиля, если у них развязаны руки. В изолированной камере они могли бы за считаные секунды превратить разум Ивана в труху. Погрузить в пучину его собственных кошмаров, заставляя по кругу переживать самые жуткие воспоминания, подменить реальность или заставить его захлебнуться в искусственном бреду, пока он сам не выдаст всё, что знает.

Сердце Лизы начинало паниковать, ускоряя темп. Иван был гением механики, но его разум перед профессиональными палачами Канцелярии оставался совершенно беззащитен.

Часы тикали. Время не просто шло – оно поджимало со всех сторон. Филипп в Кремле мог в любой момент проверить её комнату. Лиза не знала, сколько времени им отмерено, но с каждой секундой шанс вытащить Ивана живым неумолимо стремился к нулю.