355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энтони Бивор » Высадка в Нормандии » Текст книги (страница 10)
Высадка в Нормандии
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 06:12

Текст книги "Высадка в Нормандии"


Автор книги: Энтони Бивор


Жанры:

   

Cпецслужбы

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Тем, кому помочь уже было нельзя, делали укол морфия, ставили капельницу с плазмой крови, после чего «предоставляли каждого своей судьбе». Умерших матросы относили в судовой холодильник – это очень не нравилось кокам. А когда один хирург стал проводить на камбузе операции, они и вовсе пришли в ужас. На борту «Бэйфилда» оказался лишь один опытный армейский хирург. Ему помогали корабельные врачи, еще не имевшие опыта. Да и большинство санитаров никогда раньше не имели дела с боевыми ранениями. К одному такому попал рейнджер, получивший тяжелые ранения в голову. Санитар не сообразил, что только каска удерживает мозг раненого, и снял ее. Мозг тут же оказался снаружи; санитар «безуспешно пытался затолкать мозг обратно в череп». Перепуганного санитара успокоил врач, который объяснил ему, что этот раненый все равно умер бы.

В 17:21 полковник Тэлли радировал на «Анкон», что можно выгружать «колесные и гусеничные машины» почти на всех участках берега ниже верхней точки прилива. Генерал Героу испытал немалое облегчение. Преисполнившись решимости еще до наступления ночи перенести свой штаб на французскую землю, генерал сошел на берег. Прибрежную полосу он преодолел в присланном специально для этой цели полковником Тэлли бронированном бульдозере и в 20:30 прибыл на КП корпуса. От КП до линии фронта пока еще было всего метров четыреста пятьдесят – пятьсот.

Немного раньше высадился командир 29-й дивизии генерал-майор Чарлз Х. Герхардт, который любил придираться к подчиненным по мелочам. Он устроился в собственном штабе и, сидя на ящиках с консервами, изучал карту. Обоим генералам было о чем поразмыслить: и о понесенных в тот день потерях, и о том, что предпринять в самом ближайшем будущем. Согласно донесениям, потери убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили более 2000 человек, и эта цифра до сих пор не выяснена окончательно[94]94
  По тогдашним данным 5-го корпуса, потери составили: в 1-й дивизии – 1190 человек, в 29-й – 743, в частях корпусного подчинения – 441 человек. Потери немцев составили до 1200 человек. Всего же за первые сутки вторжения американцы потеряли убитыми 1465 человек. (Прим. авт.)


[Закрыть]
. Официальный военный историк Форрест К. Поуг, беседуя с выжившими солдатами, пришел к выводу: «Они считали, что все, кроме них, погибли или попали в плен. Такая своего рода “дымовая завеса” привела к тому, что потери были неимоверно завышены, хотя даже самые высокие цифры оказались намного ниже тех, каких опасались штабы накануне дня “Д”». Единственное, что установлено точно, – мирных французских жителей за первые сутки вторжения погибло 3000 человек, то есть в два раза больше, чем американских военнослужащих.

Пусть потери союзников в день «Д» и оказались намного меньше, чем прикидывали в штабах, разрабатывая план операции, это нисколько не облегчает шока, перенесенного попавшими на бойню солдатами первого эшелона в секторе «Омаха». Символом принесенных жертв, хотя и нетипичным, стала рота А 116-го пехотного полка – подразделение, переведенное из Национальной гвардии[95]95
  Национальная гвардия является самостоятельной составной частью сухопутных войск (с 1947 г. и ВВС) США. Формируется по территориальному принципу и в мирное время используется главным образом властями штатов для подавления массовых беспорядков, при ликвидации последствий стихийных бедствий и т. п. В военное время служит источником пополнения частей и соединений вооруженных сил.


[Закрыть]
. Утром 7 июня один из уцелевших ее бойцов встретил бригадного генерала Кота. Тот спросил, из какого подразделения солдат, а услышав ответ, лишь печально покачал головой. «Ему лучше меня было известно, что наша рота фактически… ну, скажем, выведена из строя». Из 215 человек около 100 было убито, многие ранены[96]96
  Бытует миф о том, что большинство погибших бойцов роты А якобы были жителями города Бедфорд в штате Виргиния. На самом деле из этого городка происходили только 6 погибших, а всего в роте по состоянию на 6 июня служили 24 выходца из всего графства Бедфорд. (Прим. авт.)


[Закрыть]
.

В Америке об «Омахе» слагали легенды, но куда более суровая правда еще ждала американцев впереди. В Нормандии средние потери с обеих сторон в итоге превзойдут потери сторон на советско-германском фронте за сопоставимый период времени[97]97
  Потери немцев на Восточном фронте в среднем составляли почти 1000 человек на дивизию в месяц. В Нормандии они доходили до 2300 человек на дивизию в месяц. Высчитать соответствующие цифры по Красной армии сложнее, однако представляется, что они были на уровне менее 1500 человек на дивизию в месяц. Потери же союзников в Нормандии приближались к цифре 2000 человек на дивизию в месяц. (Прим. авт.)


[Закрыть]
.

Глава 8
«Юта» и парашютисты

Когда над полуостровом Котантен взошло солнце, оно не так уж сильно помогло рассеянным повсюду воздушным десантникам прояснить свое положение. Им трудно было ориентироваться на полях Нормандии, окруженных высокими живыми изгородями. Для многих рассвет лишь означал, что теперь можно закурить и не опасаться выдать огоньком свое местонахождение. Немного легче стало искать и сброшенные с самолетов контейнеры и мешки со снаряжением, оружием и боеприпасами. Одному штабному офицеру помог собирать их мальчишка-француз, у которого были телега и лошадь. Щедро пролившейся в ту ночь с небес манной в контейнерах не стали пренебрегать и немцы: они без стеснения угощались американскими продуктами и сигаретами.

Парашютисты, не погибшие при выброске, постепенно собрались в смешанные группы и нанесли удары по намеченным для них целям, хотя радиосвязи со штабом ни у кого из них не было. Правда, им помогало невероятное замешательство, которое царило среди немцев. Способствовало успеху то, что парашютисты и бойцы Сопротивления перерезали немецкие линии телефонной связи. Кроме того, дислоцированные на полуострове немецкие войска действовали неуверенно: во-первых, они не представляли себе, где сконцентрированы основные силы американского воздушного десанта, во-вторых, лишились командования. Командир 91-й воздушно-десантной дивизии генерал-лейтенант Фаллей, как мы знаем, погиб, нарвавшись на засаду, а командир 709-й пехотной дивизии генерал-лейтенант граф Карл Вильгельм фон Шлибен до сих пор не вернулся в свой штаб.

Он мирно почивал в гостинице в Ренне, ожидая назначенных на тот день командно-штабных учений 7-й армии. В 06:30 его поднял с постели телефонный звонок. «Военная игра отменена, – сообщил офицер штаба армии. – Вам необходимо срочно возвратиться в свою часть». Шлибен понял, что союзники высадились, застав немцев врасплох, и приказал своему водителю ехать по дороге вдоль западного берега полуострова. Они помчались на полной скорости, затем свернули прочь от берега, задержавшись лишь один раз: подобрали замеченного в кустах на обочине раненого немецкого солдата. Шлибен отчетливо слышал на востоке гром тяжелой артиллерии.

В 06:00 закончился комендантский час, и мирные французы стали выходить из домов. Тут-то они и узнали о событиях минувшей ночи. В Монтбуре, к северу от основного района десантирования, жители увидели на площади пленных американцев с зачерненными лицами и охранявших их немцев. Американцы подмигивали французам и поднимали расставленные указательный и средний пальцы: V–Victory (победа). Когда появился ортскомендант, мэр не удержался и спросил, понадобятся ли тому сегодня французы в качестве рабочей силы для установки «спаржи Роммеля» – высоких столбов, предназначенных помешать посадке планеров. «Не нужны», – сухо ответил комендант. Немцы заметно нервничали.

Бойцы американской 82-й воздушно-десантной дивизии захватили намеченную цель – Сент-Мер-Эглиз, – но они приземлились слишком близко от позиций основных сил немецкой 91-й воздушно-десантной дивизии, и в результате им пришлось отражать многочисленные контратаки противника. Другой задачей парашютистов было занять позиции по берегам реки Мердере, чтобы обеспечить 7-му корпусу бросок через весь полуостров. Вот это оказалось делом нелегким, поскольку подразделения были рассеяны на большой площади. Следуя вдоль железнодорожной насыпи, многие мелкие группы десантников добрались до переправы Ла-Фьер. Заместитель командира дивизии бригадный генерал Джеймс Гэвин собрал как можно больше парашютистов и повел их к югу – помочь другим частям взять Шеф-дю-Пон и находящийся там мост.

Переправившиеся через Мердере американцы захватили небольшой плацдарм у Шеф-дю-Пона, и полковой врач 508-го парашютного полка уже делал раненым операции – под открытым небом и с простейшими инструментами. Мешки с медицинским оборудованием были утрачены при десантировании. «Одному солдату оторвало ногу по самое колено, она держалась на одном сухожилии. Я сказал ему: “Сынок, я должен отрезать тебе ногу, а ты скрипи зубами изо всех сил – наркоз тебе сделать нечем”. Он ответил: «Давайте, док”. Я перерезал сухожилие, и он даже не охнул».

Другой офицер-медик того же полка, которому пришлось под обстрелом держать при операциях пакеты с плазмой крови, вскоре оказался в плену у немцев. Они отвели его в полевой госпиталь 91-й дивизии, развернутый в замке Отвиль, примерно в 8 км западнее Сент-Мер-Эглиз. Немцы-врачи встретили его приветливо, и он приступил к оказанию помощи раненым американским десантникам, а ассистировал ему немецкий унтер-офицер, который до призыва в армию был католическим священником.

Захват моста и переправы Ла-Фьер потребовал немало сил и времени, хотя на стороне американцев здесь было численное преимущество. Овладеть объектами удалось не скоро, потом немцы вновь отбили и мост, и переправу. Они установили в дальнем конце моста пулеметы и простреливали все подступы, а река не давала обойти их с флангов. Одна французская семья, которая благодаря своей лодке спасла за ночь много парашютистов, рассказала американскому офицеру, что недалеко отсюда есть брод через Мердере, но почему-то офицер так и не доложил об этом командованию. Воспользоваться бродом удалось лишь много позже, когда его случайно обнаружил американский солдат.

Многие парашютисты оказались рассеяны мелкими группами на болотах на западном берегу Мердере. Им пришлось продираться сквозь колючие заросли ежевики и шиповника, а на маленьких нормандских фермах засели немецкие гарнизоны, хорошо прикрытые высокими каменными стенами. К тому же американцы, не имея радиосвязи с командованием на восточном берегу реки, не могли координировать свои усилия.

Если на 82-й дивизии лежала задача удерживать позиции в западной части полуострова, то 101-я должна была, находясь на восточной стороне Котантена, способствовать высадке морского десанта в секторе «Юта». В ее задачу входило подавление артбатарей и захват проходов через болота невдалеке от морского побережья. Отряд подполковника Коула захватил покинутые немцами позиции батареи у Сент-Мартен-де-Варревиля. Потом он овладел западной оконечностью дамбы, которая вела через затопленный район. Тем временем другие группы вели активные действия, прикрывая северный фланг сектора, вследствие чего у разрозненных групп обороняющихся немцев возникло убеждение, будто противник имеет подавляющее численное превосходство. Все же они сумели плотным пулеметным огнем задержать американцев у южных проходов от побережья до Сент-Мари-дю-Мон и Пуппевиля.

Помимо захвата и удержания проходов для наступления 4-й пехотной дивизии, 101-я воздушно-десантная имела также задачу захватить шлюз на реке Дув у Ла-Баркет и два моста к северо-востоку от Карантана. Это должно было позволить американским войскам на Котантене соединиться с 29-й дивизией, наступающей из сектора «Омаха». Крупнейшим препятствием при выполнении этой задачи стало неожиданно большое сосредоточение противника в Сен-Ком-дю-Мон на дороге из Карантана в Шербур.

Майор фон дер Хейдте, за три года до этого участвовавший во вторжении на Крит, выдвинул из Карантана два батальона своего 6-го парашютного полка. Его солдаты, одни из самых опытных во всей воздушно-десантной армии люфтваффе, оказали американцам исключительно упорное сопротивление. Когда занялась заря, они с удивлением стали разглядывать лежащие повсюду в поле парашюты, окрашенные в разные цвета. Поначалу немцы задались вопросом: не указывает ли цвет на принадлежность к той или иной части, – но потом вооружились ножами и пошли добывать себе шелковые шарфы. Сам Хейдте прибыл в Сен-Ком-дю-Мон попозже тем же утром и поднялся на церковную колокольню. Отсюда ему отлично была видна гигантская армада кораблей, стоявшая у берегов.

Для американских парашютистов грохот корабельных орудий у берегов «Юты» служил первым подтверждением, что вторжение разворачивается по плану. Но они потеряли при десантировании слишком много снаряжения и боеприпасов, противостоящие им силы противника все возрастали, и теперь все зависело от того, скоро ли подойдет 4-я пехотная дивизия.

Высадка морского десанта на «Юте» оказалась самой успешной по сравнению со всеми остальными секторами – здесь сыграло свою роль везение. Обстрел побережья из корабельных орудий, которым командовал находившийся на борту американского крейсера «Огаста» контр-адмирал Алан Дж. Керк, ничем не уступал по мощи обстрелу на «Омахе». В распоряжении Керка были американский линкор «Невада», английский монитор «Эребус», американские тяжелые крейсера «Куинси» и «Таскалуса», английский легкий крейсер «Блэк Принс» («Черный принц»), а с ближней дистанции вели огонь английский легкий крейсер «Энтерпрайз» и больше десятка эсминцев. Едва начался обстрел с моря, как мирные жители французских селений бежали в поля и пережидали там, в относительной безопасности.

Артиллеристы не попали по большинству немецких позиций, но все же расчистили значительную часть минных полей, на которые противник возлагал немалые надежды. Тем временем сбросили свой груз средние бомбардировщики 9-го авиасоединения – гораздо ближе к целям, чем самолеты 8-го соединения на «Омахе», хотя и здесь урон немцам был нанесен минимальный. Ракетные установки на кораблях тоже промазали, но все это, похоже, не играло большой роли.

Высадку на «Юте» производил 7-й корпус под командованием расторопного генерал-майора Дж. Лоутона Коллинза, известного среди солдат под прозвищем Молниеносный Джо. В первом эшелоне десанта пошел 8-й пехотный полк 4-й пехотной дивизии генерал-майора Реймонда О. Бартона. Главную роль сыграла удача: течение увлекло десантные катера и шлюпки прямо к устью реки Вир. 8-й полк под командованием полковника Джеймса ван Флита высадился в 2 км южнее, чем предполагалось, зато на таком участке, где сопротивление противника было куда слабее, чем там, где полку надлежало высадиться по плану.

Море здесь было спокойным, поэтому удалось не потерять ни одного из плавающих танков, за исключением четырех, находившихся на катере, который наскочил на мину и подорвался. Один из матросов вспоминал, что плавающие танки напоминали «удивительных морских чудищ, которые целиком зависели от похожих на пирожки громадных надувных баллонов, державших их на плаву. Идя за нами, они, переваливаясь с боку на бок, с трудом одолевали волну за волной и с еще большим трудом сохраняли подобие строя». Поскольку сопротивление противника было слабым, у танков почти не было целей, по которым они могли бы вести огонь. Даже артиллерийские орудия удалось выгрузить на берег без потерь. В целом 4-я дивизия потеряла в день «Д» 200 человек – гораздо меньше, чем при нападении немецких подводных лодок во время проводившихся в апреле у Слэптон-Сэндс учений «Тайгер»: тогда потери составили 700 человек.

Из старших офицеров на берег «Юты» первым ступил неотразимый бригадный генерал Тедди Рузвельт-младший – сын бывшего президента США Теодора Рузвельта и кузен президента Франклина Д. Рузвельта. В память отца Тедди назвал свой джип «Крутым гонщиком»[98]98
  Теодор Рузвельт (1858–1919), 26-й президент США (1901–1909), был известен как неисправимый лихач, не раз нарушавший правила уличного движения в Вашингтоне в бытность главой государства.


[Закрыть]
. Увидев, что 8-й полк высадился немного не там, Рузвельт справедливо рассудил, что менять место высадки теперь нет резона. «Начнем войну отсюда!» – объявил он.

Рузвельта, который беззаботно разгуливал под огнем со своей неизменной тросточкой, солдаты любили за его привычку всегда шутить с ними и за редкую храбрость. Многие подозревали, что втайне он мечтает погибнуть в бою. Один майор, добравшийся до берега вплавь, стал было искать укрытие, но «столкнулся с генералом Рузвельтом, который ходил вдоль мола, не обращая никакого внимания на вражеский огонь». «Генерал Тедди» был известен и другой своей привычкой: он вечно носил вместо каски старенькую серую вязаную шапочку, за что не раз получал выговоры от командования, ибо подавал дурной пример подчиненным.

Один офицер 4-й дивизии сказал позднее, что сражение в секторе «Юта» против отдельных немецких пулеметчиков и автоматчиков напоминало скорее «бой с партизанами». Молодого офицера весьма развеселило, когда под огнем к нему подошел полковник и спросил: «Капитан, как, черт возьми, заряжать вот эту винтовку?» В отличие от «Омахи» здесь не удавалось засечь огневые позиции противника – немцы перемещались по берегу и вели огонь то из одного места, то из другого, постоянно меняя его плотность. Правда, относительно легкое течение боя не мешало солдатам быть готовыми ко всевозможным каверзам со стороны противника. Солдат 8-го пехотного полка вспоминал, что офицеры приказали расстреливать всякого взятого в плен эсэсовца, поскольку тем «ни за что нельзя верить», а где-нибудь у них наверняка запрятана граната. Другой солдат рассказывал, что на инструктажах им внушали: любой штатский, попавшийся на берегу или на небольшом отдалении от берега, – враг и с ним нужно поступать, как с вражеским солдатом, то есть застрелить или взять в плен.

Побережье очистили от немцев меньше чем за час, получив тем самым передышку. «Ожидали неразберихи, но ее почти не было, да и путаницы было совсем мало». Саперы, вместо того чтобы проделать в рядах заграждений пятидесятиметровые проходы, стали сразу же расчищать весь берег. Контраст с «Омахой» был разительным.

Единственное, что было общим в обоих секторах, – это полное господство в воздухе авиации союзников. Над головой почти все время висели «Лайтнинги», «Мустанги», «Спитфайры», что сильно поднимало боевой дух пехотинцев, а вот пилотам атаковать было некого. На протяжении всего дня «Д» к районам высадки пробились всего два немецких самолета: сработал заслон союзных истребителей, карауливших в воздухе далеко в глубине французской территории и не позволявших немцам даже взлететь со своих аэродромов. Пилоты эскадрилий американских «Тандерболтов» дальнего действия, совершавшие рейды в глубь территории, чтобы нанести удары по подкреплениям, особенно по танковым подразделениям противника, испытали разочарование: в западных секторах в тот день целей им почти не попадалось.

Это разочарование и естественное для такого великого дня волнение побудили их стрелять во что попало. Союзная авиация обстреливала французские грузовички, работавшие на древесном угле. В Ле-Молэ, довольно далеко от «Омахи», американские истребители обстреляли из пушек водонапорную башню, по-видимому приняв ее за наблюдательный пункт. Из башни хлынул настоящий ливень, разбрызгивавший воду во всех направлениях, пока не вылились все 400 000 литров. Наземные войска и моряки тоже не жалели патронов и снарядов. Немало самолетов союзников было сбито «своим» огнем, а на следующий день одного американского летчика, подбитого над «Ютой» и выпрыгнувшего с парашютом, в воздухе расстреляли из пулемета азартные саперы, на головы которых его несло.

Над морем, к западу от Котантена, патрулировали заслоны из «Спитфайров» на высоте 8000 метров и П-47 «Тандерболт» – на высоте 4000 метров. Они прикрывали от атак немецких истребителей (считалось, что те базируются близ Бреста) морские противолодочные патрули, которые перекрывали вход в Ла-Манш с юго-запада. Союзники еще не знали, что аэродромы под Брестом уничтожили сами немцы, опасаясь вторжения на этом участке. Как бы то ни было, и английские, и американские летчики были вне себя оттого, что им поручили такое ненужное дело, тогда как они жаждали сразиться с врагом над районами высадки десанта.

Другое не особо вдохновляющее задание получили экипажи средних бомбардировщиков: они разбрасывали листовки, в которых союзники советовали французам бежать из городов и искать укрытия в сельской местности. Эти предупреждения передавались и по «Би-би-си», однако у многих жителей немцы конфисковали радиоприемники, а в большинстве районов даже электричества не было.

Как только войска закрепились на берегу, два батальона из состава 4-й дивизии начали продвижение вглубь. «Шерман» 70-го танкового батальона открыл огонь по вражескому доту, прикрывавшему проход, и оттуда сразу появились немцы с поднятыми руками. Командир роты выпрыгнул из танка и хотел подойти к ним, но немцы стали что-то громко кричать. Ему потребовалось время, чтобы понять – они кричали: «Achtung! Minen!» («Осторожно! Мины!») Офицер вернулся в боевую машину и вызвал саперов. Во второй половине дня удача изменила ему. Когда его рота была уже юго-западнее Пуппевиля, внимание танкистов привлекли звавшие на помощь раненые парашютисты из 101-й дивизии. Командир роты спрыгнул с танка, прихватив аптечку, но, не добравшись до раненых, наступил на противопехотную мину. Своему экипажу он крикнул, чтобы никто к нему не подходил, однако солдаты бросили ему веревку и подтащили к танку. Остатки левой ноги ему ампутировали позднее.

По мере продвижения американцев в глубь французской территории неизбежны были потери среди мирного населения, да и собственность местных жителей страдала. Батарея 20-го дивизиона полевой артиллерии, входившего в состав 4-й пехотной дивизии, попала под огонь с одной фермы. Жившая на ферме вдова объяснила, что «снайпером» был молоденький солдат, перебравший шнапса и засевший в сарае. Артиллеристы развернули одну из своих пушек. Сарай подожгли с первого выстрела, а засевший в нем немец застрелился.

Один американский солдат рассказал о происходившем особенно откровенно. «Понятно, там жили французы, – вспоминал он, – и наше появление в этих краях было для них большой неожиданностью. Наверное, они просто не могли сразу разобраться, чего от нас ждать. Помню, один мужчина бросился бежать. Мы крикнули ему, чтобы остановился. Он не остановился, и кто-то из наших его застрелил. Мы так и бросили его там. Два солдата подошли к какому-то дому и покричали хозяевам, чтобы те вышли. По-французски мы не знали ни слова. Из дому никто не вышел, тогда мы выломали дверь прикладами винтовок. Я метнул внутрь гранату, отошел в сторонку и подождал, пока взорвется. Потом мы вошли внутрь. В комнате были мужчина, трое или четверо женщин да двое-трое ребятишек. И единственным, кто пострадал, оказался старик: ему порезало щеку. Просто повезло, а могло ведь всех убить». Дальше этот солдат рассказал, как американцы при поддержке танков овладели небольшой высотой. «Зрелище было то еще. Все эти парни [немцы] здорово перепугались и совсем спятили. Кое-кто так и сидел по окопам. Потом я присмотрелся: многих и застрелили в окопах. Пленных мы не брали, так что делать нечего: приходилось их убивать, что мы и делали. Прежде мне никогда не доводилось такого делать, но тут даже наш лейтенант и некоторые сержанты убивали немцев».

Французам приходилось приспосабливаться к новой ситуации. Два американских офицера подошли к «маленькому крестьянскому домику, из которого могучая француженка выволакивала мертвого немца. Чуть напрягшись, она зашвырнула его в кусты, росшие через дорогу. Нам она приветливо помахала рукой, но сразу скрылась в доме – вероятно, чтобы прибрать там после всего происшедшего». На дороге в Сент-Мер-Эглиз еще один американец заметил «мертвого немца, голого до пояса, а лицо у него было в мыльной пене». Он как раз брился, когда в дом нагрянули американские парашютисты; бросился бежать, на бегу его и пристрелили. Немного дальше стояла полевая кухня (немцы называли их Gulaschkanone[99]99
  Букв. «пушка, стреляющая гуляшом» (нем.). Ср. рус.: «гороховая артиллерия».


[Закрыть]
) – лошади, так и не выпряженные, были убиты.

Небывалое зрелище выпало на долю бойцов 4-й пехотной дивизии, спешивших на помощь парашютистам: они видели, как американская пехота сражается с немецким кавалерийским эскадроном, сформированным из бывших пленных красноармейцев[100]100
  То есть власовцев. Немцы использовали некоторые части и подразделения РОА на Западном фронте.


[Закрыть]
. Кавалеристы применяли классическую тактику – заставили коней лечь на землю, а сами вели огонь, укрываясь за ними. «Пришлось почти всех лошадей убить, – записал не привыкший к таким боям американский лейтенант, – поскольку немцы использовали их как прикрытие».

Разговоры с пленными тоже иной раз приносили сюрпризы. Один пленный немец разговорился с американцем немецкого происхождения.

– Верно, от Нью-Йорка теперь мало что уцелело, так ведь?

– Ты о чем?

– Ну, сам же знаешь: наше люфтваффе его разбомбило.

Американцы вскоре убедились, что многие немецкие солдаты принимали за чистую монету самые нелепые выдумки фашистской пропаганды.

Парашютистам удалось отразить контратаки противника на плацдарме у моста через Мердере. Из гранатометов подбили два легких танка французского производства, входившие в состав немецкого 100-го танкового батальона. В других местах, особенно возле Сент-Мер-Эглиз, эффективным противотанковым средством показали себя гранаты «гэммон».

Командир 709-й пехотной дивизии генерал-лейтенант фон Шлибен надеялся на то, что американцев напугает сам шум танковых моторов. Он выдвинул к плацдарму приданный дивизии батальон танков «Рено», захваченных у французской армии в 1940 г., но стоило тем приблизиться к позициям десантников, и американцы забросали эти устаревшие машины гранатами «гэммон», нанеся немцам значительные потери. Тем не менее командование десантников было по-прежнему обеспокоено. О высадке с моря ничего не было слышно, а у парашютистов подходили к концу боеприпасы. Французские мирные жители боялись, что морской десант может провалиться, как рейд на Дьеп в 1942 г., а тогда немцы вернутся и расправятся с любым, кто помогал американцам. Поползли даже слухи о том, что высадка потерпела неудачу, поэтому легко представить, как обрадовались десантники 101-й дивизии, когда с ними соединились «Шерманы» и передовые подразделения 4-й пехотной дивизии. Продвижение по узким проходам через болота отнимало много времени, его пришлось приостановить еще до заката, но по крайней мере правый фланг между Сент-Мер-Эглиз и приморскими болотами был теперь прикрыт следующими за авангардом частями 4-й дивизии.

Правда, до сих пор не удалось окончательно очистить от противника окрестности Ле-Форжа, южнее Сент-Мер-Эглиз, а в 21:00 там предстояла высадка подразделений 325-го планерно-десантного полка. Немного севернее этого района держал оборону немецкий «восточный батальон», набранный из грузин. Заняв участок дороги на Карантан от Тюрквиля до Фовиля, он не позволял подкреплениям подойти к терявшим силы американским войскам у Сент-Мер-Эглиз, а Шлибен хотел вернуть этот городок ударом с севера. Когда к району подошли 60 планеров 325-го полка, их встретили пулеметным огнем. При высадке десантники потеряли 160 человек убитыми и ранеными, зато уцелевшие сохранили все свое снаряжение и вступили в бой свежими. В бою они оказались той же ночью, перейдя вброд Мердере и заняв позиции левее – тем самым прикрыли с запада переправу через реку.

Когда по улицам Карантана гнали первых пленных американцев, на коллег – рослых, с бритыми головами – с интересом глядели солдаты запасного батальона 6-го парашютного полка майора Хейдте. «Вид у них такой, словно они только что из Синг-Синга», – посмеивались немцы. Из Карантана пленных погнали южнее, в Сен-Ло, допросили там в фельдкомендатуре, а потом отправили во временный лагерь; американцы прозвали его «холмом голода», потому что их там почти не кормили. Мирные жители, еще до рассвета понявшие по бешеной активности немцев, что началось вторжение, смотрели на американцев сочувственно.

Горожане Сен-Ло еще накануне обрадовались, наблюдая, с какой точностью американские истребители-бомбардировщики бомбят железнодорожную станцию. Группа жителей, игравших в тот момент в карты, «смотрела на это, как в кино» и аплодировала. «Летчики из союзных стран, – писал позднее один из свидетелей бомбардировки, – очень успокоили нас. Они не бросали бомбы вслепую и не ставили под угрозу жизнь мирных граждан». Но в 20:00 6 июня бомбардировщики союзников стали планомерно «утюжить» городок – это была часть операции по блокированию железных и шоссейных дорог, что должно было воспрепятствовать переброске немецких подкреплений в захваченный англо-американцами район. Хотя союзники и предупреждали мирных жителей по радио и в листовках, те либо не получили этих предупреждений, либо не приняли их всерьез.

«Оконные стекла разлетались по всей комнате, двери срывало с петель, – вспоминал один житель. – Рухнули большие напольные часы, стоявшие в углу, а столы и стулья словно пустились в пляс». Перепуганные люди бросились в подвалы; кое-кто и был погребен там под развалинами. Старые же солдаты, сражавшиеся на фронтах Первой мировой, отказывались прятаться в подполе – слишком жива в них была память о множестве боевых товарищей, задохнувшихся под землей при бомбежках и обстрелах. Воздух стал густым от пыли множества битых кирпичей. В ту ночь «большого кошмара» двойной шпиль маленького собора вырисовывался на фоне бушующего над городом пламени. При виде разбомбленного родного города у многих на глаза наворачивались слезы.

В тюрьме под бомбами погибли четверо членов Сопротивления, доставленных в Сен-Ло из Шербура. Полностью разрушены были казармы Бельвю, где размещалась жандармерия. Всего союзники сровняли с землей свыше половины всех домов в городке. Врачи и добровольцы-санитары мало чем могли помочь раненым; раны дезинфицировали кальвадосом. От бесконечных сотрясений при бомбежке у одной женщины на сносях начались роды, и «девочка родилась прямо в грохочущем аду». Как только начался воздушный налет, немало жителей бросилось из города в ближайшие деревни и искало там спасения в сараях на фермах. Когда же они набрались смелости возвратиться в Сен-Ло, их потряс запах разлагающихся трупов, так и погребенных под развалинами. Погибло примерно 300 мирных жителей. Так сталось, что Нормандии выпала участь той жертвы, которая была принесена на алтарь освобождения Франции.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю