Текст книги "Царица амазонок"

Автор книги: Энн Фортье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

После ужина мы прогулялись в лунном свете до развалин Микен, восхищаясь каменной кладкой на склоне холма. Контраст между этими могучими стенами и совершенно не укрепленным Кносским дворцом на Крите был просто поразительным. Трудно было поверить в то, что две такие различные цивилизации существовали практически рядом в пространстве и времени.

– Греки завладели Критом около тысяча четыреста пятидесятого года до нашей эры, – сказала Ребекка. – Традиционно считается, что Кносский дворец был якобы разрушен пожаром примерно полвека спустя, но тем не менее продолжаются споры относительно даты этого пожара, и некоторые, – Ребекка многозначительно вскинула брови, давая понять, что к этим «некоторым» относится и она сама, – готовы поклясться, что на самом деле дворец сгорел не раньше тысяча двухсотого года до нашей эры. Взять, к примеру, таблички Пилоса…

– К чему все это? – негромко сказал Ник, обращаясь ко мне.

– Вообще-то, я точно не знаю, – ответила я, хотя отлично понимала, что именно делает Ребекка. Несмотря на все мои предостережения, она старалась поразить его своими знаниями, надеясь, что он предложит ей работу. – Но, похоже, у мистера Телемакоса есть для нас какой-то сюрприз.

И у тебя тоже сюрпризов хватает, мысленно добавила я, наблюдая за тем, как Ник набирает очередное текстовое сообщение на своем мобильнике. И хотя выглядел Ник в общем и целом довольно буднично – он был одет в джинсы и футболку, я прекрасно знала, что под одеждой скрывается множество тайн.

– Я давно уже хотел вас спросить, – начал Ник, прерывая мои невеселые мысли. – Что вы собираетесь делать, когда на вас снова кто-нибудь нападет? Или вы надеетесь, что они сами сбегут, как тот тип в лабиринте?

Вопрос был явно провокационным.

– Я уж как-нибудь справлюсь, благодарю вас, – ответила я. – Я умею позаботиться о себе.

– Идите-ка сюда… – Он жестом подозвал меня к себе. – Хочу вам кое-что показать.

Думая, что он хочет показать мне что-то в своем телефоне, я сделала шаг в его сторону. Но как только я приблизилась, Ник внезапно схватил меня и развернул так, что я оказалась прижатой спиной к его груди.

– Попались, – сказал Ник прямо мне в ухо. – Ну а теперь что вы будете делать?

Я была настолько ошарашена, что даже не сделала попытки освободиться.

– Считаю до трех…

– А потом что? Вы же не можете выпутаться из любых неприятностей с помощью простой болтовни.

– Раз! – произнесла я, взяв себя в руки. Меня взбесило то, что Ник считал себя вправе играть со мной подобным образом, и я была полна решимости не опускаться до его уровня. – Два…

– Вы делаете ставку на то, что я хороший парень. А если это не так?

– Три.

Я спокойно ждала, когда он меня отпустит, и уже начала бояться, что он этого не сделает, но тут Ник разжал руки.

– Диана, – сказал он, покачивая головой. – Вам просто повезло, что вы остались в живых. А что будет в следующий раз? Почему вы не хотите научиться защищать себя или тех людей, которых вы любите? Я мог бы вам показать несколько несложных приемов…

– Не сомневаюсь, что могли бы. – Я зло уставилась на Ника, а он стоял на фоне освещенных луной камней с таким видом, будто и в самом деле ставил мою безопасность превыше всего. – Но я не нуждаюсь в ваших дешевых трюках. Так уж получилось, что я состою в команде фехтовальщиков нашего колледжа. – Сообразив, насколько неубедительно это прозвучало, я добавила с максимальным достоинством: – Я предпочитаю благородство и настоящие правила всем этим хулиганским методам.

Ник кивнул; мои слова явно произвели на него впечатление.

– Хорошо. Просто прекрасно. Но где… – Он развел руки и сделал вид, что ищет что-то вокруг себя. – Где ваш меч?

Проглотив обиду, я просто развернулась и пошла по тропинке, пытаясь догнать остальных. И ни разу не остановилась и не оглянулась, чтобы выяснить, идет ли Ник следом; мне просто необходимо было как можно больше увеличить расстояние между нами, во всех смыслах.

Ребекка и мистер Телемакос ждали у входа в древнюю крепость. И даже в рассеянном лунном свете я все равно их узнала – знаменитые Львиные ворота, на которых были выбиты два злобных зверя, сидевших лицом к лицу друг к другу. То есть мордой к морде.

– Их построили гиганты, – сказал мистер Телемакос, горделиво похлопывая по гигантским валунам. – Микенцы были настоящими горными медведями. Крупные, волосатые мужчины, которым нравилось сидеть у ревущего огня и говорить о войне. – Он почесал грудь и огляделся по сторонам. – Они создали свою империю силой, но в конце концов были побеждены пиратами. Каково, а?

– Тот, кто полагается на свой меч… – произнесла я.

– Будет застрелен тем, у кого меча нет, – тут же пробормотал Ник, уже стоявший за моей спиной.

– Давайте не забывать о том вкладе, который они внесли в литературу, – напомнила нам Ребекка, когда мы продолжили подъем по крутой тропе. – Это ведь они вдохновили греков на создание трагедий, а западная литература до сих пор идет по их стопам. Агамемнон, Кассандра… Вернуться из Трои, чтобы угодить прямо в лапы подлым убийцам… Орест, который убил собственную мать. И Электра…

Ребекка продолжала перечислять всю дорогу до вершины холма. И только когда мы наконец достигли фундамента древнего царского жилища и посмотрели через известняковые холмы на огни Аргоса и черный океан за ним, она наконец умолкла, чтобы перевести дыхание.

– Ну, Диана Морган, – заговорил мистер Телемакос, который, несмотря на свои внушительные размеры, как будто ничуть не устал от тяжелого подъема, – скажите же нам, зачем вы здесь?

Этот вопрос мог бы заставить меня улыбнуться, не будь я так занята весьма противоречивыми мыслями. Я вдруг поняла, что Ник начал мне нравиться куда больше, чем следовало бы, и как бы я ни старалась это изменить, у меня возникало ощущение, что я плыву против мощного течения, которое постепенно затягивает меня в глубину. Чего бы Ник ни искал, он явно почти нашел это, и кто бы ему ни помогал, на его фоне я выглядела крайне незначительно. Он точно не имел в виду меня, когда упоминал по телефону о каких-то экспертах, потому что я – как я ему уже объясняла, когда мы впервые заговорили на эту тему в его машине, – никогда и ни на минуту не верила в то, что сокровища амазонок существуют на самом деле, а тем более не имела никакого представления о том, где эти сокровища – если бы они существовали – могли находиться.

Осознав наконец, что все ждут моего ответа, я сказала:

– Ну, есть так много неизведанного…

Мистер Телемакос фыркнул:

– Да уж, кто бы сомневался! Но если спросите меня, то я скажу, что между известным и неведомым есть огромное поле. И на этом поле все имеет какое-то имя. Например, имя вашей жрицы-царицы, состоящее из трех слогов. – Мистер Телемакос кивнул в сторону Ребекки, которая все ему выболтала по телефону еще до того, как мы покинули Крит. – Об этом нетрудно догадаться. И вы, Диана Морган, – он обвиняюще покачал пальцем, глядя на меня, – должны были давным-давно это вычислить. Любой опытный мастер по разгадыванию кроссвордов мог это сделать. Царица амазонок из Северной Африки. И как же ее звали?

Я поморщилась, глядя на его палец. При всем моем знании греческих мифов и мифов об амазонках мне даже в голову не приходило, что это имя может оказаться мне знакомым. Меня так поразило то, что я подверглась подобному допросу, и то, что я споткнулась на ответе, что я произнесла слово с немалым трудом:

– Мирина.

– Браво! – Мистер Телемакос хлопнул в ладоши. – Вот видите, все вы знали!

– Погодите-ка… – Я шагнула вперед, чувствуя, что голова у меня кружится, и попыталась остудить энтузиазм мистера Телемакоса, пока он не занес нас слишком далеко. – А вам-то откуда известно это имя? Как вы можете быть столь уверены?

Мистер Телемакос откинулся немного назад, пытаясь посмотреть на меня сверху вниз:

– Я доверяю мифам. А они утверждают, что амазонки действительно существовали; они пришли из Северной Африки, и их царицу звали Мириной. Я всему этому верю. А вы разве нет?

В тот вечер, когда мы уже вернулись в дом мистера Телемакоса, он поведал нам воистину необычную волшебную сказку о происхождении североафриканских амазонок. Находя силы в щедрых порциях вина, мистер Телемакос плел красочную паутину приключений, ведя нас от озера Тритонис в Микены, потом к битве у стен Трои… и все это было соткано из пестрых нитей, которые он извлекал из бездонного хранилища литературных источников и местных устных традиций.

Мы сидели в его гостиной, где почти не было никакой мебели, лишь обеденный стол, сооруженный из потертой школьной доски, да пять разрозненных стульев, каждый из которых видал и лучшие дни. Вдоль стен громоздились рассыпающиеся стопки журналов и обтрепанных книг; все выглядело так, словно сюда кто-то только что въехал… или, скорее, выехал.

– Она даже книжные полки забрала. Вы можете в это поверить? – сказал мистер Телемакос, когда впервые показывал нам дом. – А я теперь ничего не могу найти. – Он бросил на Ника виноватый взгляд. – Потому-то у меня в голове такая путаница.

В течение всего этого вечера наш хозяин то и дело перебивал сам себя, пристально глядя на Ника и спрашивая: «Египет?» или «Ливан?», на что Ник только качал головой. Это продолжалось до тех пор, пока Ребекка не бросила на Ника откровенно умоляющий взгляд, чтобы избежать дальнейших перерывов в истории, и тогда Ник наконец сдался и ответил:

– Иран.

Мистер Телемакос хлопнул обеими ладонями по школьной доске, заставив подпрыгнуть блюдо с оливками.

– Но я ведь уже его называл! Я же сказал – Персия!

Ник сложил руки на груди:

– Это вы его так называете. Мы же называем его Ираном.

– Ха! – бросил мистер Телемакос. – Тайна раскрыта. Я так и знал. У тебя персидский нос, как я и говорил. Но скажи-ка, – он наклонился вперед, чтобы всмотреться в Ника с пристальностью какого-нибудь судьи, – что это за человек из Ирана, у которого христианское имя и бразильский паспорт?

Я поморщилась. Было весьма наивно с моей стороны сообщать Ребекке об этом паспорте, который я тайком видела во время полета с острова Джерба, и не подумать при этом, что все это вернется и ударит по мне.

– Это просто экономит время, – ответил Ник, ничуть не удивившись знаниям мистера Телемакоса. – Бразильцев не терзают службы охраны аэропортов. В отличие от иранцев.

– Но вы на самом деле хотя бы раз бывали в Бразилии? – решила выяснить Ребекка.

– Конечно бывал. Моя мать родом из Рио. Мы там жили, когда я был совсем еще мальчишкой. А мой отец был уличным музыкантом. – Ник через стол посмотрел мне в глаза, и я впервые за все время нашего знакомства почувствовала, что на этот раз он говорит правду. – Отличным музыкантом. Он всегда знал, как разогреть толпу. А я был чем-то вроде обезьянки – бегал по кругу с его шляпой. – Ник по очереди оглядел всех нас, ничуть не смущенный нашим мрачным молчанием. – Так что теперь вам должно быть понятно, почему я считаю все эти разговоры о границах, цвете кожи и национальности полной чушью. Люди стараются приколоть вас к какому-то месту на карте и покрасить в определенный цвет, чтобы все упростить. Но на самом деле мир отнюдь не прост, и умным людям не нравится быть приколотыми к одному месту и покрашенными чьей-то рукой свыше, и не важно, кому она принадлежит, эта рука, – богу, священнику или политику.

– Так вы не… не религиозны? – спросила Ребекка, все еще заметно потрясенная.

Ник немножко подумал над ее вопросом, потом сказал:

– По мне, так существует только один бог. Это некое не имеющее названия присутствие, которого нам никогда не понять. Все остальное – человеческие игры. Именно человеческие существа написали все священные книги, и именно люди придумали все правила и ритуалы. Другими словами, именно человеческие существа превращают жизнь в ад. Так что – да, – Ник поднял свой стакан с вином, – я стараюсь жить в соответствии с божественным духом, но не по правилам, потому что правила создает человек, а человек – это не более чем самодовольная блоха на мамонте мироздания.

Ребекка не стала ничего на это возражать. Хотя она всю свою жизнь старалась убежать от этого, в глубине души она по-прежнему оставалась дочерью викария. Что ж, подумала я, по крайней мере, теперь она, может быть, будет не так страстно стремиться заслужить расположение Фонда Акраб и будет чуть более внимательно прислушиваться к тому, что я говорю ей о грязных делишках Ника.

А мистер Телемакос все это время что-то старательно рисовал прямо на столе. К тому времени, когда он наконец засунул изрядно уменьшившийся кусок мела обратно в карман рубашки и отряхнул пальцы, школьная доска (она же обеденный стол) была заселена мириадом схематически изображенных женщин и надписей на разных языках, пробиравшихся между хлебными крошками и маленькими лужицами оливкового масла.

– Вот что у нас получается, – сообщил он. – Диодор Сицилийский был прав, когда утверждал, что амазонки явились из Северной Африки под предводительством царицы Мирины. И лишь гораздо позже они перебрались на берега Черного моря и стали теми воинственными бабами, о которых мы читаем в разных книгах.

– Диодор Сицилийский – один из древнегреческих историков, – пояснила я для Ника. – В своих трудах он использовал множество источников, ныне утраченных. А брал он их, скорее всего, в Александрийской библиотеке… Ну, вы знаете, знаменитая библиотека, которая позже была уничтожена. Я своими глазами видела, как взрослые мужчины плакали, говоря о тех литературных и исторических сокровищах, которые можно было там найти.

Ника, похоже, слегка позабавил мой пафос.

– Давайте хотя бы надеяться, что большинство александрийцев забыли вовремя вернуть взятые там книги.

– Ну а теперь ваша очередь, мой полуперсидский друг. – Мистер Телемакос наклонился в сторону Ника, уставившись на него во все глаза. – Расскажите нам, что вы думаете? Я вижу, вы что-то обдумываете. С персами всегда так. Даже если они персы только наполовину. А вот этому греку очень хочется знать, что же у вас на уме?

Ник улыбнулся, сидя все в той же позе, со скрещенными на груди руками:

– Думаю, вы что-то придержали в рукаве. С греками всегда так.

– Ха! – Мистер Телемакос встал. – Да, персы умны. В том-то и проблема. – Он жестом предложил нам последовать за ним. – Я намерен открыть вам один большой секрет. Но вы не должны никому об этом говорить, вы это понимаете?

Ник первым поднялся из-за стола и последовал за хозяином дома вниз по каменным ступеням, прямо в заплесневелую тьму подвала. Мы с Ребеккой немного задержались.

– Ну почему все должно скрываться именно под землей? – пробормотала я, спускаясь по лестнице. – Я и так провела там слишком много времени.

И хотя я старалась не обращать на это внимания, все равно влажная тишина тайного убежища мистера Телемакоса вызвала у меня острое чувство дежавю, словно я снова очутилась не только в пугающих лабиринтах Крита, но и в подземном храме Алжира… Интересно, думала я, смогу ли я впредь снова спуститься в какой-нибудь подвал, не содрогаясь от страха?

– Много лет назад, – гудел тем временем мистер Телемакос где-то в темноте, – когда я был еще мальчишкой и играл среди здешних холмов, я нашел кое-что весьма необычное.

Он включил одинокую лампочку на потолке, и мы увидели, что находимся в центре маленького штаба, где стены и столы были целиком завалены листами бумаги и газетными вырезками. Никогда в жизни не видела я ничего подобного… По крайней мере, с тех пор, как мой отец поднялся на чердак к бабуле и сорвал со стен и потолка весь ее архив.

Подойдя к стоявшему в углу старому сейфу, мистер Телемакос начал набирать код.

– В то время я никому об этом не рассказал, потому что тогда обязательно явились бы жирные чиновники с фургоном и утащили бы все это в Афины. Вам ведь теперь нужно именно туда отправиться, чтобы увидеть артефакты микенской культуры; абсолютно все находится в Национальном археологическом музее. Или, – мистер Телемакос скривился от отвращения, – в парижском Лувре.

Открыв сейф, мистер Телемакос какое-то время рылся в нем и наконец извлек небольшой прозрачный пластиковый пакет.

– Идите сюда, посмотрите! – предложил он, подзывая нас еще и жестом. – Оно не кусается. – (В пакете лежал браслет с головой шакала.) – Вот! – Мистер Телемакос протянул мне пакет, сияя от ощущения произведенной сенсации. – Думаю, вы поймете, что он такой же, как тот, что и на вашей руке.

Я ощутила укол острого любопытства, обнаружив его внезапный интерес к бабулиному браслету. Браслет ведь был у него на глазах целый день, но хотя мистер Телемакос угощал нас сказками об амазонках, он ни разу о нем не упомянул, он даже как будто и не замечал его…

– Я нашел это маленькое украшение амазонок на холме, рядом с развалинами дворца, – продолжил мистер Телемакос. – Глубоко, в каком-то кратере, похоже возникшем от удара молнии. Я предполагаю, что в том месте люди некогда делали подношения небесным богам.

– Я потрясена, – заговорила наконец Ребекка, отказываясь даже прикоснуться к пакету. – Это же уникальная находка. Разве ей не следует находиться… в каком-нибудь музее?

Лохматые брови мистера Телемакоса тревожно взлетели.

– Когда я закончу свою работу, то обнародую свою находку. Но пока я прячу все эти незаменимые сокровища от чиновников и прочих воров.

– Понял, – кивнул Ник.

Я прижала дрожащую ладонь ко лбу, соображая, можно ли заболеть лихорадкой от одного только потрясения.

– Я не понимаю, – начала я, – почему вы так уверены, что такие браслеты принадлежали именно амазонкам? Разве они не могли быть просто обычными украшениями, которые носили обычные люди?

Мистер Телемакос потряс пакетом перед моими глазами:

– Этот шакал необычен, и вы прекрасно это знаете. Но позвольте рассказать, что именно произошло. – Он потянулся к сейфу, чтобы убрать в него пакет. – Когда я нашел этот браслет, то предпринял кое-какое расследование. Я был очень осторожен, и все равно кое-кто меня нашел. Например, – он кивнул Нику, – ваш друг Крис Хаузер.

– И чего он хотел? – спросил Ник. – Мой друг Крис Хаузер.

Мистер Телемакос вдруг смутился:

– Ну, на самом-то деле именно он рассказал мне, что это браслет амазонок. И ему хотелось знать, видел ли я еще где-нибудь подобные. Но в то время я такого еще не видел.

– Однако позже вы их обнаружили? – настойчиво спросила я.

Мистер Телемакос аккуратно закрыл сейф:

– Да.

– И где?

– Вот это я как раз и хочу вам показать. – Он повернулся к лестнице. – Завтра. Есть кое-кто, с кем вам необходимо встретиться…

– Позвольте-ка уточнить, – заговорил Ник, бросая на сейф последний взгляд. – Почему вы решили, что Крис Хаузер заинтересовался этим браслетом? Чего он хотел на самом деле?

Мистер Телемакос замер, держа руку на выключателе лампочки.

– А чего хотят все мужчины? Быть похищенным амазонкой, конечно.

Ник не рассмеялся вслух, но видно было, что сдерживается он с трудом.

– Говорите за себя.

Но на этот раз мистер Телемакос даже не улыбнулся. А я, глядя на него, стоявшего в подвале в окружении свидетельств увлечения всей его жизни, предметов, которым не следовало появляться при дневном свете, вдруг подумала, что этот старый охотник на амазонок напоминает мне потрепанных временем шотландцев, которых я так часто видела по телевизору, – шотландцев, упорно утверждавших, что лох-несское чудовище существует, несмотря на все научные доказательства того, что этого просто не может быть.

– Я все-таки не поняла, – сказала я, – откуда Крис Хаузер узнал, что это браслет амазонки?

Мой вопрос не изменил вызывающего выражения лица мистера Телемакоса.

– Он не объяснил.

Я посмотрела на Ребекку – она тоже недоверчиво уставилась на нашего хозяина. Мог ли это действительно быть тот самый человек, которого она называла Оракулом, мог ли он положить в основу всей своей жизни случайные слова какого-то юного фантазера из Балтимора? Переводя взгляд на Ника, я ожидала и на его лице встретить откровенный скептицизм, под стать моему собственному. Но глаза Ника смотрели на мое запястье, и никаких признаков веселья не осталось на его лице. И я вдруг осознала, что на кон сейчас было поставлено куда больше, чем простое желание разгадать какую-то старую легенду.

– Вы еще молоды, – произнес наконец мистер Телемакос, расправляя плечи и окидывая взглядом всех нас по очереди. – У вас уйма времени для того, чтобы найти то, что вы ищете. Но для таких, как я, куда больше дней осталось позади, в мусорной корзине, чем в календаре на стенке. И поэтому я нетерпелив, – он кивком указал на мой браслет, – и поэтому я хочу еще и еще.

– Чего «еще»? – спросил Ник, придвигаясь к стене, чтобы рассмотреть многочисленные листки бумаги, висевшие на ней.

Мистер Телемакос нетерпеливо фыркнул:

– Я три десятилетия потратил, чтобы доказать не только то, что амазонки действительно существовали, – он широким жестом обвел и груды бумаг на столе, и листки на стенах, – но и то, что они существуют и теперь. И каждую неделю я нахожу все новые тому свидетельства.

– Свидетельства чего? – спросила Ребекка необычно тихим для нее голосом.

Мистер Телемакос подошел к одной из досок, вроде досок для объявлений, стоявших у стены, и сорвал с нее какую-то вырезку:

– Вот, смотрите. Некая девушка подверглась нападению насильника, освобожденного условно-досрочно. Две женщины – странные женщины, которых не знали ни сама девушка, ни ее родные, – нашли мерзавца, спокойно постучались к нему в дверь – и отрезали ему тестикулы! – Мистер Телемакос взволнованно посмотрел на нас. – И если это не почерк амазонок, можете запереть меня в палату психушки!

– Интересно… – протянул Ник, демонстрируя поразительную способность долготерпения перед лицом того, что для него наверняка выглядело как предельная глупость, если не откровенное безумие. – Должен сказать, сама идея мне нравится, и я надеюсь, что вы правы. Но позвольте спросить вот что… – Он сделал несколько шагов вдоль стены, рассматривая газетные вырезки. – В какой именно момент это стало для вас больше чем просто ощущением? Где доказательства? Где летающая тарелка, что скрыта в ангаре?

Мистер Телемакос мгновенно ощетинился:

– Я не о пришельцах говорю! Амазонки, друг мой, живут среди нас. Но они хитры и не хотят, чтобы их заметили. Кое-кто утверждает, что они даже никогда не пользуются телефоном или электронной почтой для того, чтобы связаться друг с другом… Что они используют средства массовой информации, причем так, что проследить их невозможно… Ну, может быть, объявления или что-то в этом роде. – Мистер Телемакос развел руками, как бы говоря, что, хотя он и убежден в собственной правоте, доказательств, увы, у него нет. – Подумайте вот о чем. Да, они нарушают закон; мы бы могли назвать их линчевателями. Представьте себе, какое количество людей хотело бы найти их и остановить. И не только преступники, но и правительства тоже. Помните, государство присвоило себе монополию на правосудие. И даже если оно плохо выполняет свою работу, если полицейские, которые получают свое жалованье благодаря налогам, которые платит мистер Телемакос, ничего не делают, а только сидят на своих жирных задницах и ждут, когда тот же мистер Телемакос немножко превысит скорость на шоссе, – даже в этом случае нам не позволяют сделать то, что должны делать они, и преследовать настоящих преступников. Именно поэтому амазонки и не хотят, чтобы их раскрыли. Именно поэтому вы никогда не узнаете их, встретив на улице. Кстати, на самом-то деле, – он вдруг ткнул пальцем в мою сторону, – откуда вам знать, что Диана не одна из них? Она ведь носит такой браслет, разве нет?

Ник повернулся и посмотрел на меня с выражением, которого я не поняла. А Ребекка тем временем, как я заметила краем глаза, пыталась гримасами дать понять мистеру Телемакосу, что мы вступили на слишком опасную территорию, и, к счастью, он понял ее намек.

– Но уже поздно! – воскликнул он, внезапно хлопая в ладоши. – А завтра утром нам желательно отправиться в путь пораньше. Приключения ждут!

По непонятной причине все вдруг посмотрели на меня, и я сказала с некоторым сожалением:

– Но завтра вторник. Мне действительно пора возвращаться домой.

Мистер Телемакос смерил меня долгим взглядом:

– Но вы не можете зайти так далеко и не узнать, чем все кончается. Ведь не можете?

– Где кончается что? – спросил Ник. – След амазонок?

Наш хозяин таинственно прищурился:

– Я скажу вам то же самое, что ученые говорят о мельчайших частицах нашей Вселенной: я не могу вам показать, где они сейчас, я могу только показать, где они были. Если я чему-то и научился за последние тридцать лет, так это тому, что чем больше вам хочется отыскать амазонок, тем меньше им хочется быть найденными.

Во мне вступили в отчаянную схватку любопытство и чувство долга. Я ужасно хотела остаться в Микенах до тех пор, пока не вытащу из мистера Телемакоса всю информацию до последней точки, и мне ужасно хотелось узнать, куда он собрался нас отвести и почему. Но я знала, что не могу себе позволить этого. Плохо было уже и то, что я на целую неделю бросила своих студентов; откладывать возвращение еще больше было бы непростительно.

– Мне очень жаль, но я действительно не могу, – со вздохом сказала я. – Я должна вернуться в Оксфорд к завтрашнему вечеру.

Временная хмурость мистера Телемакоса сменилась радостной улыбкой.

– К завтрашнему вечеру? Но это же великолепно! Мы отправимся на нашу экскурсию утром, и вы успеете на дневной рейс!

– Но мне действительно нужно…

– Stamata! – В редком для него приступе раздражения мистер Телемакос вскинул руку, чтобы заставить меня замолчать. – Я знаю, что вам нужно, Диана Морган. И вы это получите, обещаю!