Текст книги "Счастливая находка"

Автор книги: Энн Чарлтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава вторая

Райли выиграл дело, но это не улучшило его настроения. Смутные воспоминания о вчерашнем бередили душу. Что это было? Александра Пейдж ответила на его поцелуй. От Александры Пейдж пахнет духами, которые были ему знакомы, но он не мог вспомнить, почему. Александра Пейдж машет у него перед носом запиской. И, наконец, Александре Пейдж совершенно неинтересна его музыка.

Что-то с ним явно происходит. Должно быть, стал сдавать, если его волнует, что он не произвел впечатления на какую-то веснушчатую девчонку в очках и лыжных ботинках.

Она уже, наверно, сдала ребенка в полицию, потому что это единственно разумное решение проблемы. Однако Райли почувствовал странный укор совести. Что, если в записке действительно было его имя? Он открыл портфель и вытащил визитку Александры.

«Книги. Подержанные и антиквариат. Памятные вещи. Пассаж „Елизавета“».

Если к концу дня ему все еще будет интересно знать, что случилось и у него будет время, он, возможно, и зайдет в этот книжный магазин. Может, даже пригласит ее поужинать. А может, и нет. Она из тех, кто вечно попадает в истории, а в настоящее время с него хватит женщин, которые осложняют ему жизнь. Взять хотя бы Каролину и его «временную секретаршу».

Он поднялся в лифте на свой этаж. Около кабинета стояли секретарша, охранник и посетительница, которая явно выглядела здесь лишней. На одной руке у нее была большая стеганая матерчатая сумка, а на другой – ребенок.

Александра Пейдж? Рыжие волосы стянуты в хвост, но отдельные кудряшки выбились, обрамляя лоб и щеки. На ней снова была какая-то мешковатая одежда, а ребенок был завернут в клетчатое полотенце, поверх которого намотан длинный кусок какой-то прозрачной материи, конец ее волочился по китайскому ковру приемной.

В руке она держала прозрачный пластиковый конверт, а в нем угадывались очертания клочка бумаги.

Райли почувствовал себя обманутым. Инициатива была выбита у него из рук.

Корпорация адвокатов напоминала закрытый клуб, куда не допускали чужаков. Адвокаты, имевшие здесь свои приемные, демонстрировали вкус, украшая комнаты дорогими картинами и скульптурами. В этом нереальном мире все было настоящим и редким – настоящая кожа, настоящий мрамор, настоящий шелк, редкая тишина, оригинальное искусство. В таком месте хотелось увидеть хотя бы одно знакомое лицо.

Во всяком случае именно так думала Александра, пока не увидела знакомое лицо.

В поле ее зрения появился Райли Темплтон в парике и черной судейской мантии, словно суровый мститель из прошлого века. Черные брови казались еще чернее в обрамлении серебристого парика и традиционного белого галстука под самым подбородком.

Он остановился и снял парик, а его секретарша стала перечислять прегрешения Александры. У нее не было Предварительной Договоренности! Она Отказалась Покинуть Приемную, когда ребенок начал плакать и Мешать Всем! Она Попыталась Пройти в Кабинет!

Охранник, который по хмурому выражению лица босса понял, что был слишком терпелив, стал теснить Александру к выходу.

Сообразив, что у нее не остается времени, Александра повернула ребенка лицом к Райли и спросила:

– Она вам никого не напоминает?

Райли вздрогнул и вытаращил глаза. «Неужели только я, – подумала Александра, – вижу, что его растрепавшиеся волосы похожи на пушок на голове ребенка? Что у них одинаковый цвет глаз?»

– Райли? – грозно спросила секретарша. – Что все это значит? Кто эта женщина? Она говорит, что познакомилась с тобой вчера вечером. Но я же знаю, что вчера вечером ты был у Роба Казинса, чтобы обсудить дело Яновского.

– Все хорошо, мама. Я знаком с мисс Пейдж. Я сейчас все улажу.

Мама? Это все объясняет, хотя он не похож на человека, который разрешил бы своей матери собой командовать.

– Это еще одно бесплатное дело, о котором ты мне не сказал, Райли? – со вздохом спросила его мать.

– Нет, это…

– Личное, – вмешалась Александра. Ее рассердило то, как миссис Темплтон сказала «бесплатное», как будто человек, у которого не было денег, чтобы заплатить за услуги ее сына, заслуживает лишь благотворительности, а не уважения.

– Личное? – Ухоженная рука миссис Темплтон схватилась за золотую цепочку на шее. Понизив голос так, чтобы Александра не слышала, она сказала: – Сейчас у тебя нет времени на эту… Молодую Особу. Ты должен быть в суде через несколько минут. Но если у тебя все же есть время на Личные Дела, тебе следует ответить на звонок Дэвины. Я сказала ей, что ты позвонишь по поводу билетов на презентацию фонда…

– Зачет ты это сделала? – поморщился Райли.

– Я забочусь о твоем благополучии!

– Мама, я же просил тебя не вмешиваться в мою…

Александра явственно видела, как серые глаза миссис Темплтон подернулись влагой, а Райли заметил, что люди из соседних офисов стали прислушиваться к их разговору. Он схватил Александру, втолкнул ее в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Было такое впечатление, что он не столько хотел убрать ее с дороги, сколько укрыться сам.

Две стены кабинета были до потолка заставлены полками с книгами. Прекрасный старинный письменный стол и два глубоких кожаных кресла дополняли обстановку. На свободной стене висел большой портрет мужчины в парике и мантии со смеющимися синими, как у Райли, глазами.

– Мой отец, – сказал Райли.

Александра улыбнулась: подпись художника на картине в этой обстановке смотрелась даже лучше, чем знакомое лицо.

– Вы на него похожи. – Она принюхалась и огляделась: пепельниц не было видно. – Вы здесь не курите?

– Я вообще почти не курю. Разве что в клубе. Иногда. А почему вы спрашиваете?

– У меня аллергия.

– Вот, значит, откуда слезы.

Он бросил парик на кресло, а бумаги – на стол.

– Красивый стол.

– Отцовский. Стало быть, вы решили проникнуть в мой кабинет. Зачем?

– Я просто предложила подождать вас здесь, потому что ребенок начал плакать. Ваша секретарша… э… ваша мать повела себя так, будто я предложила устроить пикник в Вестминстерском аббатстве.

– Она не секретарша. Моя секретарша попала в аварию, и мама пока ее замещает. Вы, наверно, проболтались, что познакомились со мной в клубе?

– Нет, и не думала. – Она заметила, что он вздохнул с облегчением. – Вы держите это в секрете от всех или только от матери и Каролины? – Он не ответил, только сорвал с себя галстук и тоже бросил на кресло. – Впрочем, какое мне дело до того, что по вечерам вы из сурового служителя закона превращаетесь в не слишком воспитанного пианиста, а ваши женщины думают, что вы работаете.

Ответом ей был мрачный взгляд. Он снял мантию и повесил ее на старинную вешалку в углу, потом расстегнул две верхние пуговицы глухого шелкового жилета. Интересно, подумала Александра, что он еще собирается снять?

– Итак, – кисло улыбнувшись, сказал он, – это и есть брошенный ребенок.

Александра прижала к себе малышку и рукой прикрыла ей ушко.

– Тише! Не говорите так! Ребенок не должен слышать этого слова…

– Как вы меня нашли? И какого черта вы разыгрываете мелодраму в моей приемной, да еще в присутствии моей матери? Суете мне ребенка, как будто он мой, а я какой-нибудь похотливый лорд, который соблазнил горничную, а теперь не желает взять на себя ответственность за содеянное.

Александра не знала, что рассердило ее больше: то, что он с легкостью назвал себя лордом, а ей определил роль горничной, или его указующий перст, которым он размахивал у нее перед носом.

– Между прочим, этот ребенок – девочка. И она вполне может быть вашей – уж очень она на вас похожа. Все это заметили.

Девочка перестала плакать и смотрела на Райли с дерзостью невинного младенца.

– Я уже сказал вам, – четко, отделяя одно слово от другого (так, видимо, он говорит в зале суда, подумала Александра), заявил Райли, – я не являюсь отцом ни этого ребенка, ни какого-либо другого.

– Как вы можете быть в этом уверены?

– Вы хотите знать, какими противозачаточными средствами я пользуюсь? – Александра покраснела, а он насмешливо усмехнулся. – Я сторонник безопасного секса. – В голове Александры промелькнуло непрошеное видение: смятые простыни и музыкальные пальцы, которые все время только и делают, что расстегивают и застегивают пуговицы. – К тому же, я очень разборчив. Женщины, которые мне нравятся, никогда бы не подкинули ребенка.

Странно, но ребенок на руках Александры стал страшно тяжелым. Она переложила его на другую руку и протянула Райли конверт.

– В конверте эта чертова записка? – процедил он сквозь свои великолепные зубы, чувствуя, что у него поднимается давление.

– Мне хотелось бы, чтобы вы помогли мне, Райли. Боюсь, одной мне не справиться.

– Что вы предлагаете? Чтобы я посидел с ребенком? Или менял пеленки?

– Почему бы и нет? – разозлилась Александра.

– Я адвокат, мисс Пейдж. У меня сейчас начинается судебное заседание, после которого мне надо подготовиться к слушанию следующего дела. Даже если бы я хотел помочь – а я не хочу, – то не смог бы.

– У меня тоже есть неотложные дела, мистер Темплтон, – ледяным тоном заявила Александра, – и не менее важные. Если я могу пожертвовать парой дней, чтобы уладить это дело, не вижу причин, почему бы вам не сделать то же самое.

– Я вам скажу почему. Потому что это вы решили не заявлять о ребенке властям. – Снова этот указующий перст, но на этот раз он грозил ребенку, который опять начал плакать. Райли на минуту опешил, но потом заключил: – Ко мне это не имеет никакого отношения.

Александра подняла руку с конвертом, но Райли, тихо чертыхнувшись, схватил ее за запястье и прорычал:

– Если вы еще раз скажете, что в записке стоит мое имя…

– И что тогда?

Он наклонился к ней и неожиданно улыбнулся. Ошарашенная такой переменой, она отшатнулась.

– Уж не собираетесь ли вы снова меня поцеловать?

– Значит, вам это было неприятно? – в его глазах блеснул озорной огонек.

– Я никогда не целуюсь с курящими, – сказала она, наморщив нос. – Мне не нравится вкус табака.

– Я уже говорил, что курю только в клубе, – ответил он, словно принимая всерьез ее заявление. – А вообще я некурящий.

Он снова наклонился к ней и открыто принюхался.

– Что это у вас за духи?

– Я не пользуюсь духами, у меня на них аллергия.

– У вас, что, на все аллергия?

Он все еще держал ее за запястье. Она попыталась освободиться, чтобы он не заметил, как часто бьется ее пульс.

– На табачный дым, духи, пыль, морепродукты и на средства для перманента… – стала она перечислять. И, добавила про себя, на мужчин, которые заставляют ее пульс так биться.

– Зачем же в таком случае вы сделали перманент?

– У меня волосы вьются от природы, – со вздохом сказала она.

– Тогда откуда вам известно, что у вас аллергия на эти средства?

– Я решила выпрямить волосы, а потом несколько месяцев не могла избавиться от сыпи.

– Что-то я не понимаю…

– С помощью этих средств можно и завивать волосы, и выпрямлять, – пояснила она.

– Я не это имел в виду. Зачем их выпрямлять?

Александра ошарашенно открыла рот, а он лишь покачал головой, а потом вынул из кармана несколько крупных денежных купюр и сунул их в руку Александры.

– Это мой вклад. Наймите няню, если не хотите поступать по закону. Откровенно говоря, я думаю, это больше того, что сделали бы большинство разумных мужчин.

– Ну что ж. Вы даете только то, что можете дать, – сухо сказала она. – Вы можете себе позволить откупиться, поэтому я возьму деньги. Я не так богата. Но я представлю вам отчет о том, что потрачено на ребенка, и верну остаток.

– Мне не нужен финансовый отчет, мисс Пейдж, – возразил Райли. Посмотрев на часы, он взял со стола пачку бумаг и засунул их в портфель.

Александра положила деньги в сумку.

Миссис Темплтон ждала ее. Или, вернее сказать, подстерегала.

– Мисс Пейдж, простите мою подозрительность, но в нынешнее время надо быть осторожной… э… мм… Где вы познакомились с моим сыном?

Словно по волшебству в приемной появился Райли – в парике, галстуке, мантии, с зонтиком и портфелем в руках. Он строго посмотрел на Александру, как бы предупреждая не говорить о клубе.

– В моем книжном магазине, – ответила она, сама не понимая, почему должна его выгораживать. – Да, Райли наш постоянный посетитель… Он покупает у нас комиксы…

– Комиксы? – Казалось, миссис Темплтон впервые в жизни произносит это слово. – Но Райли не любил комиксов. В нашем доме их никогда не было.

– Это все и объясняет. Многим моим клиентам в детстве не разрешали читать комиксы, и теперь они…

– Да, да, все всё поняли, – поспешил вмешаться Райли.

Он отдал несколько распоряжений миссис Темплтон, а та, вцепившись сыну в рукав, стала что-то настойчиво нашептывать ему. Он выслушал мать, потом схватил за руку Александру и повел к лифту.

– Я просто сойду с ума за эти три недели, – пробурчал он. – А тут еще вы со своими комиксами!

В лифте он поправил парик, застегнул жилет и проверил, хорошо ли завязан галстук. Господи, этот человек все время находится в процессе либо одевания, либо раздевания!

– Все же я должен вас поблагодарить. – Он встретился с ее удивленным взглядом и пояснил: – За то, что не рассказали о клубе.

– Ради вас я не стала бы лгать, – пожала она плечами, – но откровенно говоря, мне доставило удовольствие лишить миссис Темплтон информации.

Выражение лица Райли резко изменилось.

– Моя мать – замечательная женщина. По-своему. Она прекрасно ведет делопроизводство и разбирается в законах почти как я. Она могла бы вести светскую жизнь, тратя время на коктейли и заседания благотворительных комитетов, но она предпочла быть секретарем у моего отца. А он был счастлив, что она следила за его распорядком. Но с тех пор, как он умер, она чувствует себя потерянной. Мама очень по нему тоскует и не знает, на что обратить свою энергию.

И обратила ее на сына, подытожила Александра.

– А как давно вы потеряли отца?

– Семь месяцев назад.

Взгляд Александры остановился на кожаном портфеле. Наверно, принадлежал его отцу, подумала она, как и старинный письменный стол.

– Простите меня. Мне не следовало критиковать вашу мать.

Принимая ее извинение, он с царственным видом кивнул головой.

– Вам не мешает, что вы привлекаете внимание прохожих, когда идете по улице в этом костюме, словно вы в Англии восемнадцатого века?

– А ваше внимание я привлекаю?

– Вы могли бы привлечь все мое внимание, если бы помогли мне и матери ребенка.

– На самом деле это был семнадцатый век. Все началось с того, что Кромвель заставил короля Карла предстать перед судом. В знак протеста юристы покрыли головы. Сейчас одни судьи не настаивают на том, чтобы адвокаты надевали парики и мантии, а другие, наоборот, не допускают адвокатов на слушание без них. Поэтому сегодня я и напялил этот маскарадный костюм.

Из паба на другой стороне улицы высыпались какие-то люди, и Александра увидела, как один из них показал пальцем на Райли, а другие начали размахивать кулаками и что-то выкрикивать. Она расслышала лишь слово «ублюдок» и еще несколько ругательств.

– Почему они вам угрожают? – спросила она, заметив, как у Райли заходили желваки.

– Возможно, на них произвел впечатление мой вид, – саркастически ответил он. – Все они были сегодня утром в суде. Это семья осужденного, девятнадцатилетнего парня. Я представлял потерпевшую сторону, и мы выиграли дело. Парня признали виновным в разбойном нападении на восьмидесятилетнюю женщину.

– И они вас за это возненавидели!

– Обычная история. Кто-то всегда проигрывает, а его родные недовольны. Такова уж моя профессия. И как вы изволили заметить, хорошо оплачиваемая.

Однако, судя по недовольному замечанию его матери, он ведет и бесплатные дела.

Она покосилась на Райли и, оступившись, чуть не упала.

– Ну, что там опять? – в отчаянии спросил Райли.

– Думаете ребенок легкий? К тому же пеленки ее совсем сбились.

Райли на мгновение закрыл глаза, а потом потащил ее мимо здания суда в более укромное место. Там он бросил на землю портфель и зонт и потребовал:

– Дайте его сюда.

– Это она, а не он, – сказала Александра и протянула ему ребенка.

Он держал девочку на вытянутых руках, пока Александра заматывала и закалывала булавкой муслин поверх клетчатого полотенца, которое было уже слегка влажным.

– Если вы будете ее так держать, она начнет плакать, – заметила Александра.

Но малышка неожиданно загукала, задрыгала висящими над тротуаром ножками и беспорядочно захлопала ручонками по его рукам, явно чувствуя себя в полной безопасности. Посмотрев на Райли, она срыгнула прямо ему на большой палец. Он вздохнул.

– Закончили? – осведомился он. – И зачем было заворачивать ее в эту ужасную тряпку?

– Послушайте! – Александра забрала у него девочку. – Я одинокая женщина. Занимаюсь продажей книг. Вы что, думаете, у меня дома полно детских вещей на случай, если кто-нибудь подбросит мне ребенка? Ничего другого у меня нет. Эту тряпку мне дала мама подвязывать виноград.

– А разве у вашей матери не спрятаны где-нибудь ваши детские вещи? Хотя бы ради сентиментальных воспоминаний.

– Вот уж кто не сентиментален, так это моя мама, – рассмеялась Александра. – Она вообще равнодушна к детям. Она предпочитает писать картины.

Райли фыркнул и посмотрел на часы.

– До свидания.

– Черт, – Александра посмотрела на его зонтик, – кажется, начинается дождь.

Он открыл зонт и с обреченным видом протянул его Александре. По выражению его лица она поняла, что это последнее, что он собирается для нее сделать.

Мимо проходили двое полицейских. Они кивнули Райли и замедлили шаги.

– Отдайте им ребенка, – посоветовал он. А потом, глянув мельком на ее одежду, добавил: – Деньги можете оставить себе.

Он повернулся и пошел вслед за полицейскими, догоняя их.

Александра разозлилась не на шутку.

– Помаши ручкой папочке, – сказала она звонким голосом.

Один из полицейских обернулся, но она нажала на столбе красную кнопку для пешеходов и быстро перешла на другую сторону улицы.

Дождь усилился. Стоя под зонтиком, она увидела, как Райли, спасаясь от дождя, скрылся в здание суда.

Глава третья

Книжный магазин занимал два этажа, в здании пассажа, где продавались картины в стиле «батик», белье для взрослых, хрусталь и экологически чистые продукты питания, свечи и бижутерия из меди.

Покупателями в многочисленных магазинчиках была главным образом праздная публика. Но и деловые люди частенько останавливались у витрины магазина белья или букинистических лавок.

В шестом часу вечера раздался звон колокольчика над входной дверью. Александра подняла голову. Сквозь прутья перил винтовой лестницы, которая вела на второй этаж, она увидела дорогой черный костюм в тонкую полоску. Людей в таких костюмах можно было скорее встретить в больших книжных магазинах с кондиционированием и собственным кафе-баром.

В ее магазине не было ни кондиционеров, ни бара. Зато был электрический чайник и несколько кружек для посетителей, которые захотели бы выпить чая или кофе.

Этот посетитель как раз накладывал в кружку растворимый кофе.

– Добрый вечер, – сказала она громко. – Чем могу вам…

Остановившись на нижней ступеньке и поправив пачку книг, которую она прижимала одной рукой к груди, она пригляделась и решила, что эти широкие плечи и этот костюм ей хорошо знакомы.

– О, Райли!

Райли поднял кружку и спросил:

– А молоко у вас есть?

– Под любовными романами.

Он не понял, и она показала ему на холодильник, втиснутый под полки с любовными романами. Открыв холодильник, Райли отодвинул коробку с яйцами и извлек пакет молока. Выпрямившись, он стал рассматривать яркие обложки, на которых были изображены хорошенькие женщины в объятиях самоуверенных красавцев.

Глотнув кофе, он сморщился и взял в руки банку с кофе, чтобы прочесть марку.

– Я держу кофе для посетителей, – подчеркнула она раздраженно, уязвленная его молчаливой критикой.

Он отпил еще глоток, снова поморщился и спросил:

– А они после этого приходят еще раз?

– Почти всегда.

– У вас, верно, книги хорошие. – Он улыбнулся, очевидно, довольный своим остроумием. – А зачем яйца? И почему на коробке написано «Мистер Хокинс»?

Александра не ответила, раздумывая, что делать дальше. Вдруг он все же решил помочь?

– Полагаю, вы пришли за своим зонтиком?

Он улыбнулся и стал рассматривать полку с комиксами.

– А, «Привидения»! Я читал эти комиксы, когда был тупым, тощим подростком.

– Ваша мать сказала, что комиксы были в вашем доме под запретом.

– Это зависит от того, что понимать под словом «дом». Думаю, мама упустила из виду подвал. Только отец спускался туда, чтобы взять бутылку вина. А я провел много счастливых минут, сидя в подвале с карманным фонариком в обществе своих любимых комиксов и пятнадцати дюжин бутылок.

– А почему потом перестали их читать?

– За год я подрос на шесть дюймов, возмужал, голос перестал ломаться, мне сняли скобку с зубов, и я перестал шепелявить. Последнее было самым замечательным, потому что девочек, которые мне нравились, звали то Кассандра, то Сюзанна, то Ванесса, а я стеснялся произносить их имена из-за всех этих «сс». – Перечисляя имена, Райли мечтательно улыбался.

Потом он перешел к полкам с антикварными книгами.

– Если вы собираете старинные книги, – с надеждой в голосе сказала Александра, оставив попытку представить себе Райли безмозглым юнцом, – у меня есть редкое издание 1882 года с золотым тиснением, в отличном состоянии. Оно будет великолепно выглядеть среди книг в вашем кабинете.

Райли прочитал название и усмехнулся.

– Хотите избавиться от неудачного приобретения?

– Наверно, мне никогда не удастся ее продать, – вздохнула она и поставила книгу обратно на полку.

– А у вас есть что-нибудь о джазе?

– Есть одна книга в разделе биографий. Кажется, о Стивене Граппелли и Джанго Рейнхардте. – Достав книгу, она обернулась и увидела, что Райли стоит за ее спиной и разглядывает полки поверх ее головы. – А еще есть журнал о джазе 1937 года.

Райли наклонил голову, чтобы прочесть корешок книги, и Александра почувствовала на щеке его дыхание.

– Ну, так где же ребенок?

В данный момент она начисто забыла о ребенке. Ее отвлек исходивший от Райли свежий запах лимона и едва уловимый запах дорогого материала, в который была облачена его рука, перекрывшая проход. А еще три – нет, четыре – волоска, прилипшие к воротнику белоснежной рубашки. Он нашел время зайти постричься перед тем, как приехать к ней! Возможно, сидя в кресле парикмахера, он обдумывал, как ему избавиться от сцен, подобных той, что она устроила у него в приемной?

– Все уже разрешилось. – Неожиданно для себя она приняла решение. – Я вернулась от вас, а через час явилась мать ребенка. – Александра захлопнула книгу. – Здорово, да?

– Правда? А как ее зовут?

На глаза Александре попался торчавший наружу корешок какой-то книги, и она ответила, слегка запнувшись:

– Бернадетта.

– А фамилия?

– Мм… Сент-Джон. – Она подняла глаза, как бы давая понять, что хочет пройти, но Райли, наоборот, придвинулся ближе и взял у нее из рук книгу о джазе. Ей ничего не оставалось, как прижаться к тому Военной истории.

– А она рассказала, почему подкинула вам ребенка?

– Э… мм… она… – Увиливать от прямого ответа становилось все труднее, поэтому Александра решила перейти в наступление.

– Послушайте! Вам-то какое дело? Вы же ясно дали понять, что не желаете впутываться в эту историю. Так что я была бы благодарна, если бы вы перестали меня допрашивать. Все уладилось. Извините, что поставила вас в неловкое положение, явившись к вам на работу с ребенком на руках, но больше такое не повторится. Теперь мне не нужна ваша помощь, и я верну вам деньги, потому что они мне не понадобятся.

Она перевела дух. Слава Богу, она отшила Райли Темплтона!

– Хотите взглянуть на журнал, прежде чем уйдете?

Но этот невозможный человек не сдвинулся с места. Он молча смотрел на нее, а потом дотронулся до волос у нее на затылке. Еще утром она зачесала их в пучок и обильно побрызгала лаком. Райли снова поморщился – видимо, вспомнив вкус дешевого кофе.

– Что вы с ними сделали? – спросил он. – Вчера они были такими мягкими…

Словно вспышка молнии, ее озарило воспоминание о том, как он запустил пальцы в ее волосы, когда вчера поцеловал.

– Разрешите пройти, Райли. Если у вас на уме праздное развлечение, вы не на ту напали. Ни вчера, ни сегодня я не желаю служить вам лекарством от скуки. Я не знаю, поцеловали ли вы меня, потому что хотели вызвать ревность Нефертити или обескуражить ее, но в обоих случаях это была наглость.

– Праздное развлечение? – повторил он. – У вас, видимо, большой выбор романов Джейн Остин.

– Я скоро закрываю магазин. У меня много дел, Райли. Так что до свидания. Больше нам незачем встречаться, ведь нашлась мать ребенка.

– Я в этом не уверен.

– Уверяю вас, что это так!

– Я имел в виду, что не уверен в том, что нам незачем встречаться. Это было бы интересно. Приглашаю вас со мной пообедать.

Александре вдруг показалось, что ее сердце перестало биться.

– Не з… знаю…

– Между нами что-то происходит. Это похоже на физиологическую совместимость.

– Именно поэтому я и считаю, что нам не надо видеться. Эта совместимость так обманчива. Но больше у нас нет ничего общего. Даже брошенный ребенок нас больше не связывает.

– Ах, да, – сказал он, взглянув на корешок книги, которую Александра незаметно поставила обратно на полку. – Значит, ребенок и Бернадетта Сент-Джон снова вместе. Чудо, не правда ли?

Александра обреченно вздохнула. Ей следовало бы учесть, что он слишком умен, чтобы поверить в ее глупую выдумку.

– Умение читать по глазам – это часть моей профессии. Кроме того, имеются и более конкретные доказательства.

Он вытащил одну из книг, которые она все еще держала под мышкой, и вслух прочел название.

– «Уход за ребенком». – Потом стал доставать и другие книги: – «Пятилетий ребенок», «Три тысячи имен для ребенка», «Вы и ваш ребенок». Моя сестра говорит, что теорий доктора Спока уже давно никто не придерживается.

Звон колокольчика прервал их разговор. В магазин вошел очень худой, сгорбленный старик. В знак приветствия он снял бейсболку с надписью «Диетическая пепси-кола».

– Добрый день, мистер Хокинс, – сказала Александра, улыбаясь. – Я приготовила для вас подборку новых поступлений. А еще, надеюсь, вам пригодится полдюжины яиц. Мои куры кладут яйца с такой скоростью, что я не успеваю их съесть.

– Вы всегда так говорите, моя дорогая. Возьму с благодарностью.

– Хотите чашку чая?

– Пожалуй, – как обычно, ответил старик.

Мистер Хокинс сел на стул под лестницей и стал рыться в картонной коробке с книгами. Александра поставила чайник, открыла пачку печенья, достала из холодильника молоко и яйца. Все это время она чувствовала на себе пристальный взгляд Райли.

– Так где же ребенок? – снова спросил он, как только мистер Хокинс кончил пить чай.

– У моей матери, – со вздохом призналась Александра. – Я заберу девочку после того, как закрою магазин.

– Я вас отвезу. Будьте на углу через, – он взглянул на часы, – двадцать пять минут.

– Зачем вы это делаете?

– Я просмотрел свои досье. Среди моих бывших клиентов я нашел женщину, которая могла бы быть матерью ребенка. Мы заедем к вашей матери за девочкой и отправимся к этой женщине.

Золотистый спортивный «БМВ» являл все признаки дорогого автомобиля – низкая посадка, широкие сиденья, бесшумный ход. По тому, как он вел машину, у Райли было явно завышенное представление о стоимости своего времени: он мчался с головокружительной скоростью там, где позволяло движение в час пик, искусно лавируя между рядами и не обращая внимания на недовольство других водителей.

– Почему вы решили, что ваша бывшая клиентка возможная мать ребенка? – спросила Александра, стараясь отвлечься от опасных маневров в плотном потоке машин.

– Этого я не могу вам сказать. Это конфиденциальная информация.

– А как ее зовут?

– И этого вам не нужно знать.

– Может, мне завязать глаза, когда мы подъедем к дому миссис Икс?

– А что заставило вас притвориться, что мать ребенка объявилась?

Не могла же она сказать ему правду! Что она почувствовала необходимость перестать с ним общаться, потому что он нарушил ее душевное равновесие. Что у нее из головы не выходит мелодия, которую он играл в клубе.

– Если честно, я чувствовала себя немного виноватой, что докучала вам, заставляла вас участвовать в деле, которое было вам не по душе. Мне показалось правильным позволить вам с честью выйти из двусмысленной ситуации.

– Вы не замечали, как часто люди используют именно эту формулировку? Говорят «с честью», а сами лгут напропалую. – Он сердито посмотрел на нее. – Мне кажется, вы одна из тех женщин, которые стараются избегать лишних волнений, соглашаются только на то, что безопасно и предсказуемо. Вы ведь хотели избавиться от меня?

Райли резко нажал на тормоз, чуть было не врезавшись во впереди идущую машину.

– А что, если окажется, что эта ваша клиентка – не мать ребенка, что тогда? У вас есть еще соображения? Вы уверены, что не были… э… в интимных отношениях с той, что написала записку?

– Абсолютно.

Его лицо было непроницаемо. Только монах может быть так уверен в своем целомудрии. А от Райли исходила такая энергия! Чего только стоит этот проникновенный, бархатный голос? А поцелуй? Совершенно очевидно, что Райли Темплтон не сдерживал себя с тех самых пор, как ему сняли скобку с зубов и он перестал шепелявить. Александра даже фыркнула.

– Вы, верно, нашли какой-нибудь сверхбезопасный контрацептив, – сухо сказала она. – Или приняли обет безбрачия. А может, вы импотент или подверглись стерилизации?

Руль заходил в руках Райли.

– Проклятье! – воскликнул он. – Вы всегда так откровенны?

– Нет, но когда находишь у своей двери подкидыша – не до околичностей. И признайтесь, когда речь идет о таких вещах, нельзя быть стопроцентно уверенным. Многие мужчины задумались бы – что, если случайно сделали кому-то ребенка?

– Он не мой, так что я ни за кого не отвечаю.

Его резкий ответ только подогрел ее злость.

– Как бы далеко ни шагнула современная медицина, абсолютно надежного контрацептива не существует. А так как совершенно очевидно, что вы не ведете монашеский образ жизни… остается лишь одна причина, по которой вы… ой!.. – Она остановилась, вдруг осознав, куда завела ее несдержанность.

Стерильность либо импотенция! Вот одна из причин, почему он так уверен. Она вдруг вспомнила, как он сказал вчера: «Этого не может быть».

– Простите меня. Я не хотела быть грубой. То есть, я хочу сказать… если у вас проблемы…

– Никаких проблем у меня нет, – отрезал он.

– Мне следовало сразу понять, – сказала Александра сочувствующим тоном. – Вы же с самого начала говорили, что у вас нет детей и никогда не будет, а я… Черт! Мне не следовало распускать язык. Мне правда очень жаль, Райли!

Машина остановилась у светофора, и Райли посмотрел на Александру с удивлением.

– Сколько сочувствия! Но уверяю вас – для него нет никаких причин.