Текст книги "Дочь крови"

Автор книги: Энн Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Ночь ничего не ответила. Небо уже облачилось в светло-серые предрассветные краски, прежде чем Деймон наконец заснул.

3. Террилль

Два дня Деймон играл роль вежливого, заботливого эскорта по мере того, как трепещущая Леланд наносила бесконечные визиты друзьям, хвастаясь великолепным подарком леди Са-Дьябло. На протяжении двух ночей он шнырял по дому. Контроль над обжигающе холодным гневом медленно таял от бессонницы и нарастающего раздражения. Он облазил каждую гостиную, каждую приемную, каждую комнату, рискнул даже сунуться в крыло прислуги – и не нашел ровным счетом ничего.

Впрочем, это преувеличение. Он обнаружил библиотеку, забившуюся в углу на втором этаже неподалеку от детской. Вряд ли в такую комнату часто забегали гости или постоянно использовали члены семьи. Здесь Деймон нашел прекрасное собрание книг, посвященных Ремеслу, и, как в случае с большинством подобных комнат, которые ему довелось повидать за последние десятилетия, в ней воцарилось ощущение ненужности. Эта библиотека почти никогда не использовалась.

Почти никогда.

Бесшумно закрыв дверь, Деймон двинулся сквозь тьму, осторожно огибая различные препятствия, к столику в дальнем углу, на котором стоял затененный светильник. Он коснулся фитиля, затем плавным движением опустил вниз кристалл, регулирующий высоту пламени, прислонился к встроенным книжным шкафам и склонил голову к полке.

В этой комнате запах был очень силен.

Деймон закрыл глаза, сделал глубокий вдох и нахмурился. Несмотря на то что здесь неоднократно убирали, по комнате разносился пыльный, слегка сыроватый запах старинных книг. И все же чисто физическое восприятие не могло заглушить ментальный аромат. Тот самый темный запах… Ментальный аромат ведьмы обладал тем же мускусным оттенком, как и тело, вмещающее душу. Мужчины Крови находили его не менее возбуждающим, чем физический, – если не более. Однако этот темный, сладостный аромат был кристально чистым, ни намека на мускус, поэтому Деймон продолжал дышать полной грудью, открываясь тому, что гораздо сильнее и притягательнее любого тела. Опьяняющая глубина этих ощущений напугала его.

Оттолкнувшись от стеллажа, Деймон потушил светильник и подождал немного, давая глазам снова привыкнуть к темноте, а затем вышел из библиотеки. Значит, она проводила здесь много времени… Но в таком случае должна же она была жить где-то… Его глаза устремились к потолку, и Деймон, скользя среди теней и смутных силуэтов, бесшумно поднялся по лестнице. Единственное место, куда он еще не заглядывал, – это детская. К тому же это было единственное крыло в доме, где Филип строжайше запретил появляться, поскольку его услуги там не требовались.

Деймон скользил по коридору, мысленными импульсами проверяя комнаты, мимо которых он проходил: классная, музыкальная, игровая. Гостиная леди Графф со смежной спальней (от которой Деймон поспешно отвернулся, презрительно скривив губы – острый мускусный запах говорил о том, что почтенной даме снятся эротические сны). Ванные, несколько комнат для гостей, спальня Вильгельмины. И угловая комната, окнами выходившая в задние сады.

Осталась только одна.

Трясущейся рукой он повернул дверную ручку и скользнул в комнату.

Его омыла нежная, сладостная тьма, но даже здесь привкус ее был слабым, словно кто-то старательно пытался убрать его. Деймон прижался спиной к двери и мысленно попросил прощения за то, что собирался сделать. Он был мужчиной, ворвавшимся сюда без разрешения, и, как и хозяйка этой комнаты, неизбежно оставит здесь свой собственный ментальный след, который любой сможет прочесть.

Осторожно подняв одну руку, он зажег светильник у постели, оставив пламя достаточно ярким, чтобы видеть, но вместе с тем приглушив его. Деймон надеялся, что, по крайней мере, свет не будет литься в щель под дверью и, соответственно, никто, проходящий мимо по коридору, не заметит его. Затем он огляделся, недоуменно приподняв бровь.

Это была комната юной девочки: белые комод и гардероб, белый письменный стол, украшенный маленькими розовыми цветочками, как и постель с пологом. Сияющие деревянные полы с миленькими, симпатичными ковриками.

Это было совершенно неправильно.

Он открыл все ящики комода и обнаружил там одежду, пошитую для юной девушки, однако каждое прикосновение к ней посылало по его телу разряд, напоминавший крошечную искру молнии. Постель, по которой он также пробежался рукой, вызвала схожее трепещущее ощущение. Но книги и мягкие игрушки – запах был на них только потому, что они оказались в этой комнате. Если бы хоть от одной из них исходил этот загадочный, темный аромат, Деймон, не колеблясь, унес бы ее в свою комнату, чтобы обнимать всю ночь. Наконец он вернулся к гардеробу и открыл двери.

Внутри оказалась детская одежда. Туфельки тоже предназначались для маленьких ножек. Прошло много времени с тех пор, как их надевали в последний раз, поэтому запах, оставшийся на них, тоже был едва ощутимым. Однако сам гардероб…

Деймон исследовал его медленно и тщательно, проверяя предмет за предметом. С каждой отброшенной вещью лихорадочная надежда лишь укреплялась в нем, а поиски становились все неистовее. Когда не осталось ни одного предмета, его дрожащие пальцы скользнули вдоль внутренней стенки. Осязание стало проводником для внутренних чувств.

Опустившись на колени, изможденный и подавленный разочарованием, он наклонился вперед, и его рука коснулась дальнего утла гардероба.

В тот же миг его пронзил разряд молнии. Деймону показалось, что кровь вскипела в венах.

Озадаченный, он сложил ладони чашечкой и создал маленький шарик колдовского света. Внимательно исследовав подозрительный угол, он заставил крошечный огонек исчезнуть и сел на колени, озадаченный еще сильнее, чем раньше.

Там ничего не было… и в то же время было что-то. Его физические чувства ничего не улавливали, однако внутреннее чутье утверждало, что там притаилось что-то важное…

Деймон снова потянулся к дальней стенке и вздрогнул.

По комнате внезапно разлился пронизывающий холод.

От усталости он соображал гораздо медленнее, чем обычно, – потребовалась целая минута, чтобы понять, что означал этот внезапный мороз.

– Прости меня, – наконец прошептал он, осторожно убирая руку. – Я не хотел вторгаться в твое пространство. Клянусь Камнями, что этого больше не повторится.

Дрожащими руками Деймон вернул одежду и туфли в шкаф, повесив и поставив их на свои места, в точности как до его прихода. Затем он погасил светильник и бесшумно направился к своей комнате. Оказавшись там, он выудил бутылку бренди, которая была заблаговременно спрятана в его собственном гардеробе, и сделал большой глоток.

Это какая-то бессмыслица. В общем-то Деймон мог понять, почему в маленькой библиотеке остался след ее ауры, ее ментальный запах. Однако в детской комнате? Пусть не на игрушках, но на одежде, постели, к которым взрослая женщина могла прикасаться ежедневно, заботясь о ребенке. Когда Деймон невинно поинтересовался, действительно ли у хозяев только одна дочь, ему довольно резко ответили, что другой девочки нет дома, поскольку она больна.

Возможно, его Леди выполняла обязанности Целительницы? Может быть, ей приходилось спать в детской, чтобы всегда быть рядом?

Где же она сейчас?

Деймон отложил бренди, разделся и скользнул под одеяло. Предупреждение Терсы о том, что чаша трескается, по-прежнему не давало ему покоя, но он ничего не мог сделать. Нельзя же было охотиться за ней, выслеживая, как Деймон частенько делал при других дворах… Она была поблизости, и он не мог рисковать из боязни, что ее отошлют прочь.

Деймон ударил кулаком по подушке и вздохнул. Ничего, когда вернется ребенок, с ним вернется и его Леди.

Он будет ждать.

4. Террилль

Сюрреаль, запрокинув голову, с улыбкой наслаждалась теплом солнечных лучей, ласкавших ее кожу, и запахом чистого морского воздуха. Ее лунные дни закончились, сегодня она начнет работать, чтобы оплатить пребывание в этом доме и заодно отблагодарить Дедже за ее доброту. Но светлую часть суток она была вольна проводить так, как ей хочется, поэтому сейчас Сюрреаль направлялась вверх по крутой тропе, ведущей к Алтарю Кассандры, наслаждаясь прекрасным, диким пейзажем, солнечным теплом и прохладным осенним ветром, треплющим ее длинные черные волосы.

Завернув за угол и увидев Святилище, она наморщила нос и вздохнула. Проделать такой путь, чтобы взглянуть на руины. Несмотря на то что Сюрреаль только начинала свой жизненный путь, который мог оказаться очень и очень долгим, она уже успела провести на этой земле достаточно лет, чтобы увидеть, как многие места, где ей доводилось останавливаться, превращались в развалины. То, что для большинства было древней историей, для нее оставалось воспоминанием. Она нашла эту последнюю мысль очень тягостной.

Отбросив волосы с лица, она шагнула сквозь открытый дверной проем и огляделась, отметив, что многих камней не хватает, а на крыше зияют дыры. Посидеть на осеннем солнышке было неизмеримо приятнее, нежели бродить по холодным, голым комнатам, поэтому девушка повернулась к выходу. Однако внезапно она услышала шаги у себя за спиной.

Женщина, вышедшая из внутренних покоев, была облачена в тунику и брюки, пошитые из сверкающей угольно-черной ткани. Ее рыжие волосы, струившиеся по спине, были стянуты серебряным обручем. На шее висел Красный Камень. Приветственная улыбка оказалась теплой, но не слишком восторженной.

– Чем я могу служить тебе, Сестра? – спокойно спросила она.

Волосы, цвет которых потускнел от времени, и морщинки, появившиеся на лице женщины, говорили о прожитых годах, однако сверкающие изумрудные глаза и горделивая осанка подсказывали, что было бы большой ошибкой не принимать эту ведьму всерьез.

– Мои извинения, Леди, – произнесла Сюрреаль, встретившись с уверенным взглядом незнакомки. – Я пришла, чтобы взглянуть на Алтарь. Я не знала, что здесь кто-то живет.

– Чтобы взглянуть или что-то спросить?

Сюрреаль недоуменно покачала головой.

– Когда люди приходят к Алтарю Тьмы, обычно им либо нужна помощь, которую невозможно получить в другом месте, либо ответы на вопросы их сердца.

Сюрреаль пожала плечами. В последний раз она чувствовала себя настолько неловко с первым клиентом в своем первом доме Красной Луны, когда ей наглядно показали, как мало на самом деле она успела узнать во всех тех маленьких грязных комнатках таверн.

– Я пришла, чтобы… – Наконец сказанное незнакомкой проникло в глубины ее сознания. Вопросы сердца. – Я бы хотела узнать, к какому народу принадлежала моя мать.

Сюрреаль неожиданно ощутила тихий шепот чего-то, присутствовавшего в Святилище с самого начала. Здесь жила тьма, сила, к которой у нее не было доступа. Снова оглядев Святилище, она осознала, что сама по себе постройка не имела ни малейшего значения. Сила скрывалась в сердце этого места.

Взгляд женщины не дрогнул ни на миг.

– У всего есть цена, – тихо произнесла она. – Ты готова заплатить за то, что ищешь?

Сюрреаль поспешно опустила руку в карман и выгребла пригоршню золотых монет.

Женщина только покачала головой:

– Подобные мне не принимают оплаты такой монетой. – С этими словами незнакомка вновь повернулась к проему, из которого появилась. – Идем. Я заварю чай, и мы побеседуем немного. Возможно, мы сможем помочь друг другу. – Она прошла по коридору, предоставляя Сюрреаль возможность последовать за ней или уйти прочь.

Девушка колебалась не дольше мгновения. Опустив монеты в карман, она последовала за незнакомкой. Отчасти на нее повлияло ощущение благоговения, которое она запоздало испытала, оказавшись внутри, отчасти – любопытство, которое разгорелось еще сильнее, поскольку Сюрреаль не знала, какую цену эта женщина может потребовать за свои сведения, отчасти – надежда наконец-то узнать ответ на вопрос, не дававший покоя с тех самых пор, как она поняла, насколько сильно Тишьян отличалась от всех остальных. Кроме того, девушка прекрасно владела ножом и носила Серый Камень. Возможно, это место и вызывает чувство благоговения, но не ведьма, живущая в нем.

Кухня оказалась чисто прибранной и довольно уютной. Сюрреаль улыбнулась, заметив контраст между этой комнатой и остальными помещениями в Святилище. Незнакомка теперь больше походила на тихую, спокойную ведьму-домохозяйку, нежели на Жрицу. Она напевала веселый простенький мотивчик, поставив чайник на огонь. Сюрреаль опустилась на стул, поставила на стол локти и положила подбородок на сцепленные пальцы, наблюдая за хозяйкой. Та сноровисто поставила перед гостьей тарелку с ореховыми пирожными, маленькую миску свежего масла и кружку.

Когда чай заварился, женщина тоже села за стол, взяв только бокал вина. Сюрреаль, заподозрив неладное, пристально посмотрела на пирожные, масло и чай.

Незнакомка рассмеялась:

– В моем возрасте диетические предписания исключают подобные излишества – о чем я безгранично сожалею. Но если тебе это кажется подозрительным, можешь проверить. Я не обижусь. Будет гораздо лучше, если ты сама убедишься в том, что тебе никто не желает зла. В противном случае каким образом мы сможем поговорить откровенно и честно?

Сюрреаль покорно коснулась предложенного угощения импульсом, но не обнаружила ничего подозрительного. Взяв ореховое пирожное, она осторожно разломила его надвое, намазала маслом и с аппетитом откусила. За чаем женщина касалась только самых общих тем – она рассказала Сюрреаль об Алтарях Тьмы, о том, что теперь осталось лишь тринадцать великих средоточий силы, разбросанных по всему Королевству.

Вскоре бокал опустел, а Сюрреаль принялась за вторую чашку чаю. Тогда незнакомка произнесла:

– Итак, ты хочешь узнать правду о народе, к которому принадлежала твоя мать. Ты уверена? – Она поднялась и наклонилась к Сюрреаль, коснувшись вытянутыми руками ее лица.

Девушка отпрянула. Долгие годы, на протяжении которых осторожность не покидала Сюрреаль ни на миг, научили ее быть недоверчивой.

– Тише, – успокаивающе пробормотала женщина. – Я просто хочу взглянуть.

Сюрреаль заставила себя сидеть неподвижно, пока пальцы Жрицы порхали по изгибам ее лица, шеи и плеч, приподнимали длинные волосы и очертили форму каждого уха вплоть до заостренных кончиков. Завершив осмотр, незнакомка вновь налила вина в свой бокал и какое-то время молчала, задумчиво глядя в никуда, словно видела перед собой совсем иное место, недоступное простым смертным.

– Я не уверена, признаюсь, но могу сказать тебе, что думаю.

Сюрреаль наклонилась вперед, пытаясь скрыть остро вспыхнувшее любопытство, но невольно задержала дыхание.

Взгляд женщины был все таким же уверенным и глубоким.

– Однако остается вопрос цены. – Она покрутила бокал в пальцах. – Существует обычай, согласно которому цена называется до того, как оказывается помощь. Подобные договоры никогда не разрывают, поскольку в этом случае нарушитель платит кровью. Ты понимаешь меня, Сестра?

Сюрреаль сделала медленный, глубокий вдох, пытаясь немного успокоиться.

– Какова твоя цена?

– Прежде всего ты должна понять вот что: я не прошу тебя подвергать жизнь опасности. Я не прошу тебя рисковать.

– Хорошо.

Женщина сжала ножку бокала в ладонях и медленно покатала между ними сосуд.

– Недавно на Шэйллот прибыл Верховный Князь – то ли в Белдон Мор, то ли в одну из ближайших к городу деревушек. Мне необходимо знать его точное положение и имя того, кому он служит.

У Сюрреаль руки зачесались призвать кинжал, но она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

– А у этого Князя имя есть?

– Деймон Сади.

– Нет! – Сюрреаль вскочила и лихорадочно принялась мерить комнату шагами. – Ты в своем уме? Никто не рискнет играть с Садистом в прятки, если только жить не надоело! – Она резко замерла на месте и с силой сжала спинку стула. – Я не собираюсь заключать никакой договор, если дело касается Сади. Забудь об этом.

– Я прошу тебя лишь обнаружить его, не более.

– Значит, непосредственную работу сделает кто-то другой. Забудь об этом. Почему бы тебе самой не отправиться на поиски?

– По причинам, которые касаются только меня. Я не могу войти в Белдон Мор.

– И ты только что назвала мне прекрасную причину побыстрее убраться отсюда.

Женщина поднялась и посмотрела в глаза Сюрреаль:

– Это очень важно.

– Почему?

Между ними повисло молчание, почти осязаемое, которое опустошало обеих. Наконец незнакомка вздохнула:

– Потому что, возможно, его послали сюда, чтобы уничтожить одного особенного ребенка.

– Послушай, а у тебя, случайно, нет еще каких-нибудь напитков, кроме чая и этого вина?

На лице женщины одновременно отразились боль и веселье.

– Бренди подойдет?

– Более чем, – резко отозвалась Сюрреаль, снова падая на стул. – Принеси бутылку и чистый стакан.

Когда оба предмета оказались на столе перед ней, девушка наполнила стакан до краев и осушила его на треть.

– Послушай меня, дорогуша, – ядовито начала она. – Сади может быть каким угодно мерзавцем, и только Тьма знает, что он успел натворить за свою жизнь, но он никогда, ни разу не причинил вреда ребенку. Предполагать, будто он на это способен…

– А что, если его вынудят силой? – настойчиво спросила женщина.

– Вынудят?! – пискнула Сюрреаль. – Силой?! Огни Ада, у кого, интересно, хватит глупости принуждать к чему-либо Садиста? Ты знаешь, что он делает с людьми, которые давят на него? – Девушка допила бренди и снова наполнила стакан. – Кроме того, кому может понадобиться уничтожение этого твоего ребенка?

– Доротее Са-Дьябло.

Сюрреаль ругалась до тех пор, пока не почувствовала, что бранные слова кружат по комнате, как дым. Она сумела остановиться, только когда заметила на лице женщины удивление, смешанное с весельем. Тогда девушка в несколько глотков выпила следующую порцию и снова выругалась – ее гнев поглощал спиртное так быстро, что она не ощущала хмеля. С громким стуком опустив стакан на стол, Сюрреаль запустила пальцы в волосы.

– Леди, вы и впрямь знаете, как вгонять нож в живот по самую рукоятку, верно? – Она прожгла женщину гневным взглядом. Если бы ведьма сейчас опять посмотрела на нее холодно и бесстрастно, Сюрреаль схватилась бы за нож сама, однако в изумрудных глазах Жрицы она увидела слезы, боль – и страх…

Тишьян лежала на полу с распоротым горлом, а стены, содрогаясь, велели бежать, бежать, бежать…

– Послушай, честно признаться, я кое-что задолжала Сади. Он заботился о моей матери – и обо мне. Деймон был совершенно не обязан делать это, однако он не бросил нас в беде. Но я отыщу его. А потом посмотрим. – Сюрреаль поднялась на ноги. – Спасибо за чай.

Женщина, казалось, была обеспокоена ее быстрым уходом.

– А как же народ твоей матери?

Сюрреаль твердо выдержала ее взгляд.

– Если я вернусь, обменяемся информацией. Но я готова дать тебе один совет бесплатно. Не шути с Садистом. У него очень долгая память и весьма неприятный характер. Если дашь ему повод разозлиться, сама превратишься в прах. Не провожай, я найду дорогу.

Сюрреаль вышла из Святилища, вскочила на один из Ветров и помчалась прочь от Шэйллота, догоняя заходящее солнце, и оказалась далеко над океаном, прежде чем наконец почувствовала усталость. Теперь можно было вернуться в дом Дедже и любезничать с клиентом, который сегодня окажется в ее постели.

5. Ад

Сэйтан крутил в пальцах маленький ножичек для бумаги с серебряной рукояткой, стоя спиной к человеку, едва переступившему порог его кабинета.

– Дело сделано?

– Простите меня, Повелитель, – ответил прерывистый голос, больше похожий на шепот. – Я не смог исполнить ваш приказ.

На кратчайшее мгновение, прежде чем обернуться к Марджонгу Палачу, Сэйтан испытал прилив то ли облегчения, то ли гнева. Он так и не понял. Повелитель Ада прислонился к своему столу из черного дерева и пристально посмотрел на стоящего перед ним огромного мужчину. Было невозможно прочесть его чувства по выражению лица, поскольку голова и плечи Палача всегда были скрыты широким черным капюшоном.

– Он в этом городе, затянутым завесой, Повелитель, – объяснил Марджонг извиняющимся голосом, перекидывая в руках огромную секиру с двумя лезвиями. – Я не смог добраться до него, чтобы выполнить ваш приказ.

Вот оно что. Значит, Деймон сейчас в Белдон Море.

– Я могу подождать, Повелитель. Если он выйдет за пределы закрытого города, я…

– Нет. – Сэйтан сделал глубокий вдох, успокаиваясь. – Нет. Пока не делай ничего, если не получишь приказ непосредственно от меня. Ясно?

Марджонг поклонился и вышел из кабинета Повелителя.

С усталым вздохом Сэйтан опустился в свое кресло и медленно покрутил в руке нож для бумаг. Затем он поднес его поближе и изучил тонкий клинок из черного дымчатого стекла и изящно выделанную серебряную рукоятку.

– Эффективное орудие, – тихо произнес он, удерживая нож неподвижно на кончиках пальцев. – Элегантное и эффективное. Но если обращаться с ним небрежно… – Он нажал на острие и задумчиво наблюдал за тем, как на подушечке пальца выступает капля темной крови. – Совсем как ты, тезка. Совсем как ты. Теперь это наш танец. Только ты и я.

6. Террилль

Дни Деймона постепенно превращались в новую рутину. Каждое утро он просыпался рано, делал упражнения, принимал душ и отправлялся завтракать вместе с поварихой на кухне. Деймону очень понравилась кухарка семейства Анжеллин, проворная, теплая женщина, которая во многом напомнила ему Мэнни и которая с таким же ужасом, как и его нянюшка, отреагировала на первую просьбу позавтракать на кухне вместо столовой с остальными членами семьи. Она смягчилась, узнав, что иначе гость остается голодным, бегая по бесконечным поручениям нервной, суетливой Леланд. Пару раз присоединившись к семье Королевы, Деймон хмуро заметил, что его завтраки на кухне обычно бывали гораздо приятнее и вкуснее, нежели то, что подавалось на стол Анжеллин.

Затем Деймон обычно встречался с Филипом в кабинете советника, где тот неохотно вручал Сади список дел на день. Затем следовала получасовая прогулка в садах с Вильгельминой.

Александра решила, что девочке не помешает небольшая нагрузка, прежде чем она начнет свои уроки Ремесла с леди Графф, неприятной, жестокой женщиной, которая не понравилась Деймону с первого взгляда. Впрочем, это чувство оказалось полностью взаимным – правда, больше потому, что он упрямо игнорировал ее кокетливые заигрывания. Леланд предложила, чтобы Деймон составил девочке компанию, поскольку Вильгельмина испытывала необъяснимый страх перед мужчинами. Общение с Окольцованным, который не представлял собой угрозы для нее, вполне могло помочь ей побороть свои надуманные ужасы. Поэтому каждое утро, если только позволяла погода, Деймон сопровождал юную леди на прогулке.

В первые несколько дней он пытался завязать разговор, узнать больше о ее интересах, но девочка упорно отказывалась давать сколько-нибудь содержательные ответы, поддерживая, однако, вежливый тон беседы. Однажды утром, когда молчание тянулось так долго, что стало некомфортным, ему пришло в голову, что, возможно, только эти прогулки предоставляли юной леди возможность побыть наедине со своими мыслями. Поскольку Вильгельмина проводила большую часть дня в обществе суровой госпожи Графф, ей не разрешалось «спать наяву». Однажды он услышал, как предполагаемая наставница ругает девочку, и понял, что, по-видимому, это был дежурный упрек. Поэтому Деймон оставил всякие попытки разговорить Вильгельмину, позволяя ей спокойно помолчать полчасика, идя слева от нее, засунув руки в карманы и наслаждаясь той же роскошью. У него наконец-то появилось время подумать о своем.

У девочки, казалось, всегда была определенная цель, хотя они никогда ее не достигали. Какими бы тропинками они ни гуляли, рано или поздно неизменно оказывались у узкой дорожки, ведущей к беседке, поросшей плющом. У этого места шаги Вильгельмины становились неловкими, неверными, она на миг останавливалась, а потом стрелой мчалась мимо, тяжело дыша, словно пробежала несколько миль. Деймон предположил, что, по всей видимости, здесь с девочкой произошло нечто, изрядно напугавшее ее и вызвавшее отвращение, однако воспоминания одновременно с этим притягивали.

Однажды утром, когда Деймон, как всегда, прогуливался, погруженный в свои мысли, а точнее, решая головоломку, заданную его Леди, он неожиданно осознал, что Вильгельмина некоторое время стоит на месте, наблюдая за ним. Они оказались у той самой узкой дорожки.

– Я хочу пойти туда! – вызывающе произнесла она, выпрямив руки и сжав кулачки.

Деймон прикусил щеку, чтобы удержать бесстрастное, невозмутимое выражение на лице. Это была первая искорка жизни, разгоревшаяся в тихой девочке, и он не хотел погасить ее нечаянной улыбкой, которая может быть ошибочно сочтена снисходительной.

– Хорошо.

Вильгельмина, казалось, была удивлена, очевидно ожидая спора. Робко улыбнувшись, она повела Деймона по дорожке под решетчатой аркой.

Маленький садик внутри другого, большого был окружен огромными, раскидистыми тисами, выглядевшими так, словно их не подстригали уже много лет. На одном конце рос высокий, мощный клен, рядом пристроилась железная скамья, которая некогда была белой, но теперь совсем облупилась. Перед тисами Деймон увидел остатки клумб, на которых теперь росли сорняки вперемешку со слабыми цветами. Очевидно, о них давно никто не заботился. Но совсем иная причина заставила его забыть, как нужно дышать. Сердце забилось слишком быстро и сильно. В дальнем углу беседки оказалась клумба с ведьминой кровью.

То ли цветок, то ли сорняк, ведьмина кровь была красивым, смертельно опасным растением и, если верить легенде, ничем не истребимым. Темно-алые цветы с черными основаниями и кончиками лепестков полностью раскрылись, как всегда, когда их касалось первое дыхание зарождающейся весны или последний вздох умирающей осени.

Вильгельмина встала возле клумбы, обхватив себя руками и дрожа.

Деймон подошел к ней, пытаясь понять боль, смешанную с надеждой, отразившуюся на лице девочки. Эти цветы, по преданию, росли только там, где была с жестокостью пролита кровь ведьмы или же где ведьма, встретившая страшную смерть, была похоронена.

Деймон невольно сделал шаг назад, пошатнувшись.

Даже несмотря на свежий воздух и разнообразные, богатые запахи осеннего сада, темный ментальный аромат здесь был неистребим. Благая Тьма, как он был силен!

– Их посадила моя сестра, – коротко произнесла Вильгельмина. Ее голос жалобно дрожал. – По одному за каждую. В качестве напоминания. – Она прикусила губу. Ее голубые глаза расширились, и в них застыл страх, когда девочка опустила взгляд на цветы.

– Все в порядке, – успокаивающим тоном произнес Деймон, пытаясь успокоить панику, поднявшуюся в ней, и в то же время борясь с собственными страхами. – Я знаю, что такое ведьмина кровь и что она обозначает. – Он пытался найти слова, способные утешить их обоих. – Значит, это особое место.

– Садовники никогда не заходят сюда. Они говорят, здесь водятся призраки. А ты как считаешь? Я лично надеюсь, что это так.

Деймон осторожно спросил, взвешивая каждое слово:

– Где твоя сестра?

Вильгельмина не смогла сдержать слез.

– В Брайарвуде. Они отправили ее в Брайарвуд. – Первые всхлипы превратились в отчаянные рыдания.

Деймон мягко привлек ее к себе, гладя по волосам и бормоча «слова тихого горя» на Древнем языке, языке Ведьм.

Через несколько минут девочка оттолкнула его и шмыгнула носом. Деймон отдал ей свой носовой платок и, улыбнувшись, снова забрал, когда Вильгельмина, утерев слезы и высморкавшись, растерянно посмотрела на некогда белоснежную материю, не зная, что теперь с ней делать.

– Она тоже иногда так говорит, – произнесла девочка. – Нам пора возвращаться.

Она вышла из тисовой рощицы и поспешила вниз по тропинке.

Ошеломленный увиденным и услышанным, Деймон последовал за девушкой в дом.

Он вошел на кухню и одарил повариху своей самой теплой улыбкой:

– Не найдется ли чашки кофе?

Она бросила на него сердитый, пронзительный взгляд:

– Если вам угодно.

Озадаченный такой резкой сменой настроения, Деймон выбрался из плаща и сел за стол. Гадая, что он мог сделать, чтобы огорчить и рассердить женщину, он вздрогнул, когда кухарка с громким стуком поставила перед ним кружку с кофе и произнесла:

– Мисс Вильгельмина вернулась сегодня из сада в слезах.

Деймон проигнорировал кофе. Его куда больше заинтересовала реакция женщины.

– Она захотела сходить в небольшую беседку в глубине сада.

Суровое выражение неожиданно смягчилось, и в глазах поварихи отразилась печаль.

– Ах вот оно что. – Женщина отрезала два толстых ломтя свежего хлеба, положила между ними несколько кусков холодного мяса и поставила тарелку с сэндвичем перед Деймоном, словно извиняясь за резкость.

Деймон сделал глубокий вдох:

– Скажите, а что такое Брайарвуд?

– Мерзкое место, если хочешь знать мое мнение. Впрочем, здесь оно никого не интересует, – рявкнула женщина и поспешила улыбнуться Деймону.

– Но что это такое?

Вздохнув, кухарка принесла чашку кофе и для себя, а затем села за стол напротив гостя.

– Ты ничего не ешь, – рассеянно заметила она, прихлебывая напиток.

Деймон покорно откусил кусок, ожидая ответа.

– Это больница для нервных, беспокойных детей, – наконец произнесла кухарка. – Похоже, многие юные ведьмы, едва преодолев порог юности, страдают от различных расстройств, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Но мисс Джанелль то и дело отправляли туда с тех пор, как ей исполнилось пять, – и всего-то за то, что она выдумывала красочные истории о единорогах и драконах и тому подобных существах. – Кухарка многозначительно кивнула в сторону двери, ведущей в дом. – Онизаявляли, что она ненормальная, потому что только мисс Джанелль в этой семье не носит Камни и якобы таким образом пытается сгладить свою неспособность к Ремеслу. Сказали, будто девочка придумывает дурацкие сказки, чтобы привлечь к себе внимание. Если хочешь знать мое мнение, это последнее, чего хотела мисс Джанелль. Просто она… другая. В ней есть нечто странное. Даже когда она говорит совсем уж дикие вещи и ты знаешь, что они ну никак не могут быть правдивыми, все равно почему-то… начинаешь задумываться. Понимаешь?

Деймон доел сэндвич и осушил остаток кофе.

– И как долго ее здесь уже нет?

– С ранней весны. Она ужасно рассердила их в этот последний раз. Поэтому ее и держат там так долго.

Губы Деймона искривились от отвращения.

– Благая Тьма, что может наговорить маленький ребенок, чтобы взрослые решили посадить его под замок?!

– Она сказала… – Кухарка заметно нервничала и успела опять расстроиться. – Сказала, что лорд Бенедикт ей никакой не отец. Она сказала, что Князь Филип…

Деймон клокочуще выдохнул. Да, судя по результатам наблюдений за отношениями в этой семье, подобное заявление могло привести в ярость всех поголовно. И все же…