Текст книги "Дочь крови"

Автор книги: Энн Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Среди короткоживущих рас рабы для утех становились нервными и начинали сходить с ума уже спустя несколько лет после начала службы. Для представителей долгожителей этот процесс длился десятилетиями, но в конце концов комбинация афродизиаков и постоянное возбуждение без достижения оргазма извращали душу мужчин. После этого (разумеется, при условии бережного обращения) они еще могли служить – но не как рабы для утех.

Деймон был одним из таких слуг большую часть своей жизни. Уже несколько раз в прошлом он подходил очень близко к пропасти, но каждый раз успевал отойти от края. На сей раз дороги назад не было.

Наконец Деймон заговорил. Его голос звучал ровно и спокойно, но в нем появились опасные нотки, похожие на далекий гром.

– Когда выветрите ее вонь из моей комнаты, я вернусь. Не зовите меня до тех пор.

Он скользящей походкой направился прочь по коридору и вскоре исчез из вида.

Доротея ждала, отсчитывая про себя секунды. Передняя дверь захлопнулась с такой силой, что особняк содрогнулся, и по всему зданию окна разлетелись на мелкие осколки.

Доротея повернулась к ведьме – юному, многообещающему порочному созданию, которое теперь скромно прикрылось простыней и осмелилось что-то храбро бормотать о жестоком обращении. Ей хотелось вонзить ногти в это хорошенькое личико.

После того, что произошло сегодня, она больше не могла контролировать Сади. Боль или наказание только приведут его в большую ярость. Нужно убрать его как можно дальше от Хейлля, отправить его к какому-нибудь незначительному двору, которым можно пожертвовать. У Темной Жрицы было столько планов на его счет, когда Деймона только зачали. Затем они нарушили договор с Повелителем, чтобы оставить мальчика в хейллианском ковене Песочных Часов. Но что делать с Деймоном теперь, когда он погрузился в пучины холодного гнева и, вероятно, быстро скользит к границе Искаженного Королевства? Что ж, лучше этой суке придумать что-нибудь, и побыстрее.

Выпрямив воротник своего халата, Доротея одарила юную ведьму презрительным взглядом.

– Эта сучка изгнана из ковена Песочных Часов и из моего двора. Я хочу, чтобы она и все, кто с ней связаны, убрались из моего дома в течение часа.

Взяв под руку юного Предводителя, ублажавшего Доротею в постели до того, как раздались страшные крики, она вернулась в свое крыло особняка. Разорвавший тишину плач, полный отчаяния и муки, заставил Доротею улыбнуться.

7. Террилль

Доротея спешила по широкой тропе в Святилище, плотнее запахнув плащ, который ветер неутомимо пытался сорвать с ее тела. Старая Жрица, сутулая и не совсем в здравом уме, отворила для нее тяжелую дверь, а затем, борясь с ветром, с трудом закрыла ее.

Доротея поблагодарила старуху коротким кивком и помчалась мимо нее, отчаянно спеша к месту встречи.

Внутренняя зала была практически пуста, если не считать низкого столика и двух потертых кресел, поставленных перед пылающим в камине огнем. Сбросив плащ, другой Доротея осторожно поставила на столик бутылку, которую все это время крепко прижимала к груди, и со стоном опустилась в одно из кресел.

Два дня назад она бы ощутила негодование при одной мысли о том, что придется попросить помощи Темной Жрицы, ее раздражали жертвы, которые приходилось приносить от имени своего двора или Песочных Часов Хейлля. Теперь же она готова была умолять ее, стоя на коленях.

Два дня Сади бродил по Дрэге, неустанно и безжалостно пытаясь притупить свою ярость. За это время он убил молодого Предводителя, принадлежащего к одному из Ста Семейств, – богатенького юнца, который всего лишь пытался получить удовольствие, затащив в постель дочь владельца какой-то таверны. Ее отец посмел возразить – из-за того, что девчонка была девственницей и носила Камень. Предводитель разобрался с заботливым папашей – не убил, разумеется, – и потащил было девку в подходящую комнату, когда неожиданно появился Сади. Услышав перепуганные крики этого ничтожества, он набросился на него и обратил в пыль его Камень, а мозг – в серую кашицу.

Благодарный хозяин таверны устроил для Сади бесплатный роскошный ужин и обещал, что отныне его бокал здесь всегда будет полным. К утру эта история обошла весь город и не осталось ни одного владельца таверны или постоялого двора, из людей Крови или лэнденов, который бы не был готов предоставить Деймону ночлег и стол, случись тому зайти на его улицу.

Доротея не была уверена, что Кольцо остановит его на этот раз. Она боялась, что, если попытаться управлять им, Деймон обратит свою ярость против нее. А если ему удастся противостоять боли…

Доротея закрыла лицо руками и снова горестно застонала. Она даже не слышала, как открылась и закрылась дверь.

– Ты обеспокоена, Сестра, – произнес звонкий голос.

Доротея подняла глаза, дрожа от облегчения. Она опустилась на колени и склонила голову:

– Мне нужна ваша помощь, Темная Жрица.

Геката улыбнулась и голодным взором посмотрела на бутылку, стоящую на столе. По-прежнему запахивая капюшон плаща, чтобы скрыть лицо, она опустилась в другое кресло, грациозным движением руки призвав бутылку к себе.

– Подарок? – спросила Жрица, излучая фальшивое удивление и восторг. – Как великодушно с твоей стороны, Сестра, вспомнить обо мне! – Еще один поворот руки – и рядом с женщиной появился черный кубок. Она наполнила его доверху жидкостью из бутылки и жадно осушила. – Как сладка кровь, – удовлетворенно вздохнула Геката. – Молодая, сильная ведьма. Но только один шанс отдать столь многое.

Доротея кое-как вернулась в свое кресло и расправила платье. Ее губы изогнулись в лукавой усмешке.

– Она настаивала на своей исключительности, Жрица, желая, чтобы у вас было только самое лучшее. – Это было самое меньшее, что могла сделать маленькая сучка, которая стала причиной стольких неприятностей.

– Ты посылала за мной, – нетерпеливо произнесла Геката, а затем вновь заговорила в своей звонкой, певучей манере: – Чем я могу помочь тебе, Сестра?

Доротея вскочила и начала мерить комнату шагами.

– Сади сошел с ума. Я больше не могу его контролировать. Если он останется в Хейлле, то уничтожит нас всех.

– Ты можешь использовать полукровку, чтобы приструнить его? – поинтересовалась Геката, вновь наполняя свой бокал и делая глоток теплой крови.

Доротея горько рассмеялась.

– Я не думаю, что хоть что-то теперь может приструнить его.

– Хм… Что ж, в таком случае ты должна отослать его прочь.

Доротея развернулась, судорожно сжав кулаки. Ее губы невольно раскрылись, обнажив стиснутые зубы.

– Куда? Никто не согласится взять его. Любая Королева, к которой я отошлю его, умрет.

– В таком случае чем дальше, тем лучше, – задумчиво пробормотала Геката. – Может, в Прууль?

– У Зуультах уже гостит полукровка, а, как вы знаете, этих двоих нельзя оставлять при одном дворе. Кроме того, Зуультах ухитрилась справиться с первым, она держит его на коротком поводке. Притиан не хочет, чтобы он опять задергался.

– С каких пор тебя интересует, чего хочет эта крылатая свинья? – резко отозвалась Геката. – Прууль находится далеко к западу от Хейлля, по большей части это пустынные земли. Идеальное место.

Доротея покачала головой:

– Зуультах слишком важна для наших дальнейших планов.

– Ах вот оно что.

– Мы по-прежнему только возделываем западные Края и пока не обладаем там достаточно сильным влиянием.

– И тем не менее оно у тебя есть. Разумеется, Хейлль уже успел проникнуть в некоторыеместа, где не всеКоролевы настолько ценны. Неужели, Сестра, нигде нет Королевы, которая давно является досадной помехой? Неужели нет места, где подарок вроде Сади может сослужить тебе добрую службу?

Доротея снова опустилась в кресло, постукивая по зубам ногтем указательного пальца.

– Есть одно местечко, – тихо и задумчиво протянула она. – Эта сучка Королева осмеливается возражать мне на каждом шагу. Потребовалось целых три поколения местных правительниц, чтобы в достаточной степени смягчить их культуру и наконец создать независимый совет мужчин, достаточно сильный, чтобы переделать некоторые законы. Те самцы, которым мы помогли подняться к власти, продадут собственных сородичей, чтобы возвыситься над остальными. Как только им это удастся, Край наполнится новыми соками, которые можно будет спокойно собирать. Однако она все время пытается бороться с ними – дошло до того, что эта дрянь решилась закрыть мое посольство, чтобы уменьшить влияние Хейлля. Ненадолго, правда. – Доротея выпрямилась; ее глаза яростно засверкали. – Полагаю, Сади будет просто идеальным подарком от Жрицы Хейлля, знаком ее внимания.

– И если там его нрав вдруг вспыхнет и сорвется с привязи… – рассмеялась Геката.

– Только вот как отправить его туда? – также развеселившись, спросила Доротея.

– Пошли в качестве подарка, только и всего.

– Она его не примет. – Жрица Хейлля задумчиво помолчала. – Правда, ее зять – добрый приятель Картана и сильный лидер, к нему прислушивается совет – с благословения Хейлля, разумеется. Если такая любезность будет продемонстрирована по отношению к нему, он не сможет отказаться.

Геката задумчиво повертела кубок в длинных пальцах.

– А где именно находится это место? К западу?

Доротея улыбнулась:

– Да. Немного дальше, чем Прууль. К тому же место достаточно отсталое, чтобы заставить его сорваться с цепи. – С этими словами она потянулась за своим плащом. – А теперь, надеюсь, вы извините меня, Жрица. Есть дела, которыми срочно необходимо заняться. Чем раньше мы избавимся от него, тем лучше.

– Ну разумеется, Сестра, – мило отозвалась Геката. – Пусть Тьма ускорит твой путь.

Еще несколько минут Геката блаженно жмурилась, глядя на огонь. Опустошив бутылку, она восхищенно любовалась темно-красной жидкостью, подрагивающей в дымном черном стекле, а затем подняла кубок, словно собираясь произнести тост.

– Чем раньше ты избавишься от него, тем лучше. А если он к тому же окажется на западе… еще лучше.

8. Ад

– Са-Дьябло, есть кое-что, о чем ты должен знать.

Молчание.

– Ты видел ее?

– Нет.

Долгая пауза.

– Сэйтан, Доротея только что отправила Деймона Сади на Шэйллот.

Часть третья

Глава 6

1. Террилль

Мгновенно проснувшись, Сюрреаль послала мысленный импульс, проверяя комнату и коридоры, гадая, что могло прервать ее сон.

Мужские голоса, женские, приглушенный смех…

Она не чувствовала никакой опасности. И все же…

Темная, холодная рябь, дуновение, идущее с востока, прокатилось по Шэйллоту.

Сюрреаль поглубже забилась под одеяла. Ночь выдалась прохладная, в кровати было тепло, а сонное зелье, которое Дедже дала ей, мягко затягивало в глубины сна без каких-либо видений.

Что бы это ни было, оно искало не ее.

Картан хлопнул дверью своих апартаментов и запер замок резким движением. Целый час он ходил по роскошным комнатам, тихо ругаясь.

Это был восхитительный вечер. Он провел его с перепуганной хорошенькой девчонкой, белой как мел, которая очень порадовала его, испытывая искреннее отвращение ко всему, что ей пришлось сделать для него – и что он сам сделал с ней. Картан оставил свою личную игровую площадку, чувствуя себя отдохнувшим и удовлетворенным, и пребывал в прекрасном настроении вплоть до того, как Роберт Бенедикт остановил его у дверей, чтобы сообщить, насколько его семья польщеназнаком внимания со стороны леди Са-Дьябло. Она прислала им поистине королевский подарок. Его ублюдочный брат, Филип, исполнял обязанности консорта и эскорта леди Анжеллин, и, вероятно, она не забросит его окончательноради раба для утех, каким бы прославленным и знаменитым тот ни был. Но они весьма польщеныподобным вниманием.

Картан грязно выругался. Он сплел дивную паутину лжи в посольстве Хейлля, которая оказалась достаточно крепкой, чтобы Доротея, даже если бы ей удалось быстро отыскать блудного сына, не сумела вырвать его из вихря удовольствий, не поставив себя в неловкое положение. Это означало только одно: теперь он мог делать все, что ему заблагорассудится, не опасаясь неприятных и весьма нежелательных вопросов. Кроме того, этот остров в последнее время стал его любимым местом развлечения, и Картан планировал задержаться здесь на неопределенный срок.

Он разделся и утомленно повалился на постель.

Ничего, еще есть время. У него есть время. Деймона здесь нет.

Пока.

Кассандра стояла в дверях Святилища и наблюдала за восходом солнца, не в силах понять причину своего беспокойства. Что бы то ни было, оно надвигалось из-за горизонта вместе с солнцем.

Закрыв глаза и сделав медленный, глубокий вдох, она спустилась в глубины Черного цвета, сделала один мысленный шаг в сторону, которому обучали всех Черных Вдов, и оказалась на границе Искаженного Королевства. Глазами, затененными газовым пологом серых, смутных видений, она наблюдала за тем, как солнце медленно поднимается над горизонтом.

Долгое мгновение она не моргая смотрела в небо, а затем как следует потрясла головой, чтобы зрение прояснилось, и прижалась всем телом к краю каменного проема, пытаясь обрести равновесие. Наконец убедившись, что окончательно выбралась из призрачного ландшафта, она направилась в Святилище, решительно повернувшись спиной к солнцу.

Кассандра, спотыкаясь, прошла на кухню, торопливо задернула шторы на окнах и опустилась на скамейку у огня, благодарно приветствуя тьму.

Черная Вдова, стоявшая на границе Искаженного Королевства, была способна разглядеть истинное лицо за любой маской, которую мог надеть тот или иной человек. Она могла извлекать воспоминания из дерева и камней, чтобы узнать, что произошло в том или ином месте. Она была способна увидеть предупреждения и знаки того, что несло в мир будущее.

Солнце, на которое сегодня смотрела Кассандра сквозь калейдоскоп видений, было рваным, окровавленным шаром.

Александра Анжеллин критически осматривала комнату. Деревянные полы ярко блестят, маленькие коврики свежие и чистые, окна сверкают, постельное белье совсем новое и безупречно белое, в гардеробе ровным рядом висят недавно постиранные и отглаженные вещи, внизу выставлены ряды отполированных ботинок. Она сделала глубокий вдох – и ощутила запах осени и лимонной полироли.

И чего-то еще.

Сердито вздохнув, она покачала головой и повернулась к экономке:

– Он по-прежнему здесь. Слабый, но заметный. Вычистить все заново.

Люцивар рассматривал безоблачное небо. Пустыня Арава в Прууле источала волны жара, но он дрожал, ощущая страшный холод. Его физические органы чувств молчали, не давая никаких подсказок, поэтому эйрианец заглянул внутрь и в то же мгновение ощутил холодную, темную ярость. Нервно облизнув губы, он отправил мысль на копье Эбеново-серой нити, принять которую мог только один-единственный человек.

– Ублюдок?

Тот неизвестный, что путешествовал на Ветрах над Пруулем, прошел мимо и направился к западу.

– Ублюдок?

Холодное молчание было единственным ответом, который он получил.

В Аду Сэйтан сидел за столом черного дерева в своем личном кабинете глубоко под Залом и смотрел на портрет, висевший на противоположной стене, который он едва различал в тусклом, призрачном свете. Он находился здесь уже много часов, уставившись на запечатленный образ Кассандры, пытаясь почувствовать хоть что-то – любовь, гнев, что угодно, лишь бы как-то облегчить боль в сердце.

Но он ощущал лишь горечь и сожаление.

Сэйтан видел, как Мефис отворил дверь кабинета и закрыл ее за собой. Долгое мгновение он разглядывал старшего сына так, словно тот был совершенным незнакомцем, а затем снова повернулся к портрету.

– Князь Са-Дьябло, – произнес Сэйтан голосом, полным тихого грома.

– Повелитель?

Сэйтан еще несколько минут не сводил глаз с портрета, а затем горько вздохнул.

– Пришлите ко мне Марджонга Палача.

В Экипаже Желтой Сети Деймон Сади сидел напротив двух заметно нервничающих хейллианских послов. За лицом, которое больше всего походило на холодную, красивую, неестественную маску, скрывался его гнев, сдерживаемый, но непримиримый. Он не сказал своим сопровождающим ни слова на протяжении всего путешествия. На самом деле он почти не шевелился с тех пор, как они покинули Хейлль.

Теперь Деймон невидящим взглядом смотрел в стену, безразличный к тихим голосам переговаривающихся мужчин. Пальцы правой руки то и дело прикасались к запястью, потирая его, словно ему было необходимо убедиться в том, что шрам, которым его одарила Терса, по-прежнему на месте.

2. Террилль

Деймон бесстрастно смотрел в окно, пока карета ровно катилась по гладкой дороге, ведущей к поместью Анжеллин, чувствуя, что его сопровождающий, Князь Филип Александр, исподтишка наблюдает за ним. Он вздохнул с облегчением, когда Филип наконец перестал, словно защищаясь, истерически тыкать пальцами в местные достопримечательности, пока они ехали через Белдон Мор. Он прекрасно понимал, почему Князь так ведет себя, – хейллианские послы гордились своей способностью смотреть свысока на культурное наследие городов, в которых волей судьбы им приходилось жить, при этом не нарушая правил дипломатии. Однако Деймон был слишком заинтригован смутной тайной, которая забрезжила на грани сознания вскоре после того, как они прибыли в столицу, чтобы давать развернутые ответы, а не резкие, вымученно вежливые реплики.

Несколько десятилетий тому назад Белдон Мор наверняка и впрямь был прелестным городком. Он и сейчас обладал красотой, но Деймон безошибочно распознал налет влияния Хейлля. Еще пара поколений – и Белдон Мор превратится в не что иное, как юную, маленькую Дрэгу.

Однако под этим знакомым налетом, больше всего похожим на плесень, имелся какой-то подтекст, скрытое течение, едва уловимое нечто, которое упорно не давалось Деймону. Это неясное ощущение проникло в его сознание за те несколько часов, что он провел в хейллианском посольстве, и походило на прозрачный туман, который можно почувствовать, но нельзя увидеть. Он никогда не испытывал ничего подобного, и вместе с тем ощущение оказалось до странности знакомым.

– Все это – часть поместья Анжеллин, – наконец произнес Филип, нарушая молчание. – За следующим поворотом мы сможем увидеть сам дом.

Отложив решение загадки на потом, Деймон заставил себя проявить некоторый интерес по отношению к месту, где ему предстояло поселиться.

Его взору открылся большой особняк, симметричный и пропорциональный, который идеально вписывался в окрестности. Деймон надеялся, что внутри дом окажется таким же умеренно элегантным, как и снаружи. Будет настоящим удовольствием пожить в приятном, спокойном месте, один вид которого не заставит его скрежетать зубами.

– Прелестный дом, – произнес Деймон, когда они наконец подъехали к особняку.

Филип настороженно улыбнулся:

– Да, вы правы.

Выбравшись из кареты и последовав за Князем по ступенькам крыльца к двери, Деймон ощутил, как внезапно затрепетал каждый нерв в теле.

Его внутренние чувства напряглись, протягивая мысленные импульсы. Деймон пересек порог и в тот же миг остановился как вкопанный, пораженный.

Ментальный след почти исчез, оставив лишь слабый, едва уловимый запах, но он узнал его без труда. Аромат тьмы. Властный, могущественный, путающий, прекрасный аромат.

Он сделал глубокий вдох, и голод, живущий в нем на протяжении половины жизни, стал еще острее, требуя утоления.

Она была здесь. Она была здесь!

Ему хотелось торжествующе закричать, однако озадаченное, настороженное выражение, то и дело мелькавшее в серых глазах Филипа, неожиданно пробудило в нем инстинкты хищника. Деймон уже успел придумать с полдюжины способов заставить Князя, носящего Серый Камень, тихо и бесследно исчезнуть.

Деймон улыбнулся, не без удовольствия заметив, что по телу Филипа пробежала невольная дрожь.

– Сюда, – напряженно и отрывисто произнес Князь, повернувшись и направившись в заднюю часть дома. – Леди Анжеллин уже ждет вас.

Деймон засунул руки в карманы, скорчил на лице привычную придворную мину, выражавшую скуку смертную, и направился следом за хозяином, скользя по коридорам с грациозным безразличием. Как бы ему ни не терпелось наконец познакомиться с ведьмами этой семьи и обрести ту, которую давно искал, будет не слишком разумно заставлять Филипа беспокоиться сверх меры.

Они почти достигли двери, когда из комнаты вышел мужчина. Он оказался толстым, румяным и в целом совершенно непривлекательным, однако между ним и Филипом имелось сходство, говорившее о том, что они братья.

– Итак, – сердечно усмехнувшись, произнес Роберт Бенедикт, – это и есть знаменитый Деймон Сади. Девочки, разумеется, взбудоражены вашим приездом. – Его глаза на мгновение заплыли жиром, когда толстяк одарил Филипа омерзительной улыбкой, прежде чем вновь повернуться к Деймону. – Леланд провела все утро, пытаясь одеться соответственно случаю. Филип сейчас стал скорее простым советником, поэтому у него не хватает времени, чтобы уделять девочкам должное внимание. Вне всякого сомнения, вы, наконец, займетесь этим. – И он с недобрым ликованием потер толстые руки. – А теперь прошу меня извинить – долг зовет.

Посторонившись, чтобы дать объемистому Роберту пройти, мужчины какое-то время молча стояли на месте – до тех пор, пока не хлопнула передняя дверь. Филип, несмотря на густой летний загар, побелел как мел, с трудом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Он дрожал от неимоверных усилий, пытаясь сдержать охватившие его чувства.

– Нас ждут, – наконец тихо напомнил Деймон.

В глазах Филипа отразилась неприкрытая ненависть. Деймон не отводил невозмутимого взгляда. У Верховного Князя, носящего Черный Камень, нет причин бояться Князя с Серым. Филип в ужасном настроении не мог сравниться с Деймоном, пребывающим в благодушном расположении духа, и они оба это знали.

– Сюда, – коротко бросил Филип, проводя Деймона в комнату.

Пытаясь скрыть нетерпение, он шагнул в залитую солнечным светом комнату, окна которой выходили на широкую зеленую лужайку и сдержанные, строгие сады, уверенный, что узнает ее в тот же миг, как увидит.

Через несколько секунд ему пришлось приложить все усилия, чтобы подавить гневный вскрик.

В комнате он увидел двух женщин и девочку лет четырнадцати, но той, кого он так отчаянно искал, здесь не было.

Александра Анжеллин, глава семьи и Королева Шэйллота, оказалась красивой дамой с длинными темными волосами, только начинавшими серебриться сединой. У нее было четко очерченное овальное лицо и глаза цвета Лилового Сумрака. В просто скроенном, но вместе с тем дорогом и изысканном платье, Королева сидела в кресле с высокой спинкой. На шее у нее висел Кровавый Опал в простой золотой оправе. Она была стройна, обладала элегантной и гордой осанкой. Сейчас Королева пристально рассматривала Деймона.

Тот не спеша изучал ее в ответ. Она не была Черной Вдовой от природы, но вместе с тем в ее ауре было нечто заставлявшее предположить, что она провела некоторое время в ковене Песочных Часов. С другой стороны, непонятно, почему она начала обучение, но не закончила его… Если только Доротея уже тогда не начала гонения против шэйллотского ковена. В каждом Крае борьба за власть начиналась одинаково – с устранения наиболее могущественных соперниц, а таковыми являлись такие же сильные Черные Вдовы, как Верховная Жрица Хейлля. Королевы были ей не страшны, поскольку практиковали иной вид Ремесла. Требовалось не так уж много историй, рассказанных тайно, под покровом ночи, чтобы заменить обычную настороженность Черных Вдов откровенным страхом. Едва он успевал укорениться в душах представительниц ковена, как начинались убийства. Стоило пролиться крови, как Черные Вдовы прятались по норам. Единственные, кто обучался их разновидности Ремесла, – это дочери, рожденные более слабыми представительницами Песочных Часов.

Поскольку Александра была единственной наследницей одного из самых значительных состояний на Шэйллоте и самой сильной из Королев, ее продолжительное присутствие в ковене могло бы подвергнуть опасности всех.

Леланд Бенедикт, единственная дочь Королевы и жена Роберта, оказалась бледной, легкомысленной копией своей матери. Кружевной ворот и такие же рукава наряда совершенно не красили ее фигуру, а волосы, забранные в более строгую и изысканную прическу, не соответствующую времени суток, заставляли даму выглядеть старше и чопорнее. Деймон нашел ее манеры, пропитанные застенчивым любопытством, особенно раздражающими. Как правило, те женщины, у которых проявлялись подобные замашки, в итоге превращались в развратных и мстительных тварей, стоило им открыть, какое наслаждение Деймон может доставлять. И все же ему стало жаль Леланд. Он чувствовал, что в глубине души, в самой ее сердцевине, эта женщина все еще мечтала о чем-то более чистом, насыщенном и удовлетворяющем, чем эта ограниченная свобода. Она, по сути, была птичкой в золотой клетке. Однако потом Леланд устремила на него взгляд из-под трепещущих ресниц, и Деймону захотелось дать ей пощечину.

Последней была девочка, Вильгельмина, единственное дитя от первого брака Роберта. В отличие от своего отца, обладавшего плотным телосложением, красноватым цветом лица и рыжими волосами, она оказалась черноволосой и бледненькой. На щеках разлился поразительный румянец, а серо-голубые глаза ярко блестели. Вильгельмина была хорошенькой девочкой и очень скоро, когда ее тело начнет преображаться, станет красивой женщиной. На самом деле единственный недостаток, который Деймон заметил в ее внешности, заключался в том, что она была тощей как щепка и выглядела нездоровой. Деймон невольно задумался о том – подобные мысли приходили ему в голову и во время пребывания при многих других дворах, – знали ли эти люди, точно так же принадлежавшие к Крови, как и он сам, кто они есть на самом деле. Понимали ли они, к чему обязывает ношение Камней? Они были источником не только удовольствия или силы, но и физических и эмоциональных трудностей. Если девочка носила Камень более темный, чем у других женщин в этой семье, возможно, они не понимали того, что для Деймона было очевидным.

Любой носящий Камни – и особенно это касалось детей – обладал ускоренным обменом веществ. Иногда случалось так, что подросток сжигал собственное тело за несколько дней, если еды было недостаточно. Особенно часто это происходило с молодыми ведьмами, поскольку им, в отличие от юношей, требовалась дополнительная энергия в лунные дни.

Мягким прикосновением настроив крохотный осколок Красного Камня, спрятанный среди рубинов в одной из манжет рубашки, на запечатление голосов, Деймон позволил своим мыслям блуждать, пока Александра рассказывала ему о ведении хозяйства в этом доме и его «обязанностях». Камень сохранит разговор до тех пор, пока он не будет готов прослушать его. Сейчас у Деймона были более важные проблемы.

Где же она? Кто она такая? Родственница, просто приезжавшая погостить? Гостья, задержавшаяся на несколько дней и уехавшая вчера? Он не мог спросить прямо. Если они до сих пор не подозревали о том, что в их доме побывала Ведьма, то его вопросы, сколь бы безобидными на первый взгляд они ни выглядели, могут подвергнуть ее опасности. Доротея уже запустила свои ядовитые щупальца на Шэйллот. Если она узнает, что эта Другая ступила на остров… Нет. Деймон не рискнет спросить. До тех пор пока она не вернется, он будет делать все, что потребуется, лишь бы эти женщины были довольны и ни о чем не заподозрили. Но вот после…

Наконец Деймона провели в его комнату. Она располагалась прямо под покоями Александры и неподалеку от задней лестницы, поскольку Деймон приехал сюда преимущественно для того, чтобы ублажать именно ее. Леланд его услуги были нужны лишь в те дни, когда Роберт слишком занят, а Вильгельмина вообще еще была слишком юной. Деймона поселили в простой комнате, где, помимо односпальной кровати, комода с зеркалом и гардероба, имелось еще кресло, настольный светильник и письменный стол. И Деймон не без благодарности обнаружил прилегающую ванную комнату, прекрасно обустроенную.

Как он и предчувствовал, разговор за ужином оказался напряженным, вымученным и скучным. Александра по большей части рассказывала о культурных особенностях и достопримечательностях Белдон Мора, а Деймон, как и ожидалось, задавал вежливые вопросы. В то время как Королева говорила о всяких ничего не значащих вещах, отчего у него сводило зубы, Леланд вела себя крайне несдержанно и нервно и все время задавала двусмысленные наводящие вопросы, заставляющие ее саму заливаться румянцем, какими бы деликатными ни были ответы. Если таковые вообще давались. Роберт, неожиданно вернувшийся к ужину, был уж слишком доволен сложившимися обстоятельствами, постоянно отпускал многозначительные комментарии и прикасался к Леланд по каждому удобному и неудобному поводу, стараясь лишний раз подчеркнуть свои права. Деймон не обращал на него ни малейшего внимания, найдя беспокойство и нарастающий гнев, исходившие от Филипа, куда более интересными.

Ужин шел своим чередом, и гость постепенно начал жалеть, что здесь не было Вильгельмины, поскольку она пробудила в нем сильное любопытство. К тому же девчонку можно с большей легкостью разговорить и выудить необходимые сведения. Однако ее сочли слишком юной, чтобы сидеть допоздна с взрослыми.

Наконец, освободившись и вернувшись в свои покои, Деймон обнаружил, что не может заснуть. Он мерил комнату шагами, решив, что завтра же начнет ненавязчиво обыскивать дом. В комнате, где она спала, след будет наиболее заметен, даже если там все тщательно вымыли и вычистили. Деймон не мог позволить себе терять драгоценное время, но вместе с тем нельзя, чтобы его обнаружили блуждающим по дому в первую же ночь после приезда. Только не сейчас, когда, возможно, ему удастся наконец увидеть ее, прикоснуться к тому, о чем душа тосковала на протяжении долгого времени. Законы Крови были Деймону безразличны. Как и люди Крови.

Она будет одной из них и в то же время Другой, чем-то чужеродным, незнакомым и вместе с тем родным. Она окажется великолепной до дрожи.

Меряя шагами комнату и нарочито медленно раздеваясь, хотя сейчас некому было наблюдать за чувственным стриптизом, Деймон пытался представить ее себе. Уроженка Шэйллота? Вполне возможно. Живет в Белдон Море? Это могло бы объяснить едва уловимое нечто, которое он ощутил, едва въехав в город. А если она никогда не покидала острова физически, это могло бы объяснить, почему он не чувствовал ее присутствия ни в одном другом месте на протяжении последних лет. Значит, она мудра и очень осторожна, если ей так долго удавалось избегать ненужного внимания.

Он скользнул в постель, зарылся под одеяло, выключил свет… и обреченно застонал, представив себе мудрую, тощенькую старую каргу.

Нет, взмолился он, обращаясь к безмолвной, тихой ночи: «Благая Тьма, услышь мольбу одного из своих сыновей! Теперь, когда она так близко, сделай так, чтобы она оказалась достаточно молода, чтобы хотеть меня. Пусть она будет достаточно молода, чтобы нуждаться во мне!»