Текст книги "Наследница Теней"

Автор книги: Энн Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

2. Террилль

Внутренне кипя от гнева, поскольку вечернее развлечение оказалось безвозвратно испорченным, Доротея Са-Дьябло одарила юного Предводителя, бывшего ее нынешней игрушкой, последним, глубоким поцелуем и наконец отпустила. Глаза Верховной Жрицы яростно сузились, когда она заметила, как поспешно мальчишка оделся и вышел из ее гостиной. Что ж, сегодня ночью она сможет позаботиться об этой маленькой проблеме с дисциплиной.

Грациозно поднявшись с вычурной кушетки, украшенной позолотой и обитой тканью нежного кремового оттенка, она, соблазнительно покачивая бедрами, подошла к столу и налила вина в бокал. Выпив половину, Доротея повернулась к своему сыну и увидела, как тот прижимает к пояснице кулак, пытаясь хоть немного облегчить постоянно терзавшую его боль. Она поспешно отвела глаза, зная, что на лице вновь появилось отвращение, которое Жрица испытывала теперь каждый раз, глядя на мальчишку.

– Чего ты хочешь, Картан?

– Ты узнала хоть что-то? – неуверенно произнес он.

– Нечего тут узнавать, – едко ответила Доротея, поставив бокал и опасаясь, что в противном случае он разлетится на части в ее руке. – С тобой все в полном порядке. – Она знала, что сказанное было ложью. Достаточно только взглянуть на Картана, чтобы это понять.

– Но должна же быть какая-то причина тому, что…

– С тобой ничего не случилось. – Или, точнее, она ничего не могла сделать, чтобы помочь. Но знать об этом Картану было совершенно не обязательно.

– Нет, что-то определенно пошло не так! – настаивал Картан. – Какое-то заклятие…

– Где? – сердито спросила Доротея, повернувшись к нему. – Покажи мне, где именно гнездится это заклинание. Ничего нет, говорю тебе, ничего.

– Мама…

Доротея изо всех сил ударила его по лицу:

– Не смей меня так называть.

Картан выпрямился и больше ничего не сказал.

Доротея сделала глубокий вдох и провела руками по бедрам, разглаживая складки на платье. Затем она вновь устремила взгляд на сына, уже даже не пытаясь скрывать отвращения:

– Я продолжу поиски и выясню, в чем дело. Однако сейчас у меня есть другие дела.

Картан поклонился, правильно истолковав намек.

Оставшись в одиночестве, Доротея вновь потянулась за бутылкой и выругалась, увидев, как сильно дрожат пальцы.

«Болезнь» Картана прогрессировала, а она не могла поделать ровным счетом ничего. Лучшие Целительницы Хейлля не могли понять, почему его тело начало увядать, тем более что никаких физических причин на то не было. Но Доротея продолжала подгонять женщин – до тех пор, пока несколько месяцев назад ее не разбудили среди ночи дикие крики Картана. Так она узнала о его снах.

Все нити вели к этой девчонке. Смерть Грира, болезнь Картана. Деймон, сломавший Кольцо Повиновения. Мания Гекаты.

Все нити вели к этой девчонке.

Поэтому Доротея тайно отправилась на Шэйллот и обнаружила, что все мужчины, связанные так или иначе с местом под названием Брайарвуд, страдали ничуть не меньше Картана. Один из них хотя бы один раз в день кричал, что ему отрезают руки, несмотря на то что мог видеть их и шевелить пальцами. Двое других несли какую-то чушь о ноге.

В ярости, Доротея отправилась в Брайарвуд, который к тому моменту оказался совершенно заброшенным, и попыталась отыскать там паутину снов и видений, которая, по ее убеждению, поглотила их всех.

Но все усилия оказались тщетными. Единственное, что ей удалось вытащить из толстых стен и лесов Брайарвуда, – это призрачный, издевательский смех. Впрочем, это не совсем верно. Было еще кое-что. После того как Доротея провела там целый час, воздух сгустился от страха – и чувства напряженного, предвкушающего ожидания. Она могла бы поискать еще немного, надавить посильнее. Если бы она так поступила, то нашла бы нить, способную привести ее прямиком в паутину. Доротея была уверена в этом. Но при этом она знала и то, что найти обратную дорогу ей бы не удалось.

Все нити вели к этой девчонке.

Верховная Жрица вернулась домой, распустила Целительниц и уверяла, что с Картаном все в полном порядке, каждый раз когда он просил о помощи.

Она продолжала стоять на своем не только потому, что ничего не могла сделать. Просто это послужило бы другой цели. Как только Картан убедится в том, что не получит помощи от своей матери, он попытается обрести ее в другом месте. Он будет искать единственного человека, к которому в детстве всегда прибегал за помощью.

И рано или поздно он найдет для Доротеи Деймона Сади.

3. Кэйлеер

Сэйтан промчался по коридорам, направляясь к комнате, выходящей на террасу в задней части Зала.

Прошло уже три дня с тех пор, как Джанелль, Протвар и Дым ушли, чтобы привести на земли Са-Дьябло всю стаю! Три долгих дня, наполненные постоянным беспокойством, страшными мыслями об охотниках и яде, а также о том, сколько лет было Джанелль, когда она впервые встретила принадлежащих к родству и начала учить их избегать ловушек, устроенных людьми. Сэйтан не мог не думать о том, что могло бы случиться с его приемной дочерью, если бы она угодила в одну из этих ловушек – или же в капкан, который мужчина Крови мог расставить для юной ведьмы.

Впрочем, в «такой» ловушке она уже побывала, верно? Он не сумел тогда уберечь ее…

И теперь наконец-то Джанелль была дома. Вплоть до того утра, когда перед рассветом неожиданно ушла следом за Протваром. И она до сих пороставалась в садах, граничащих с северными лесами, до сих порни разу не вернулась в Зал, чтобы дать ему понять: с ней все в порядке.

Сэйтан распахнул настежь стеклянные двери, вышел на террасу и втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Опершись на край зубчатой стены, он раскрыл сообщение, поступившее в его сознание вместе с дыханием, и невольно содрогнулся.

Воздух был наполнен чувствами Джанелль. Мука, горе, ярость. И толика бездны.

Сэйтан отошел от края террасы. Его гнев был приглушен первобытной бурей, собиравшейся на границе с северными лесами. Все пошло не так. Почему-то все пошло совсем не так, как задумывалось.

По мере того как беспокойство сменяло гнев, он колебался, не зная, следует ли подождать возвращения Джанелль или лучше будет отправиться на поиски. Неожиданно Сэйтан уловил истинное значение воцарившейся тишины. Очень опасной тишины.

Осторожно, шаг за шагом, он вернулся в комнату и закрыл двери.

Она была дома. Остальное не имеет значения. Андульвар и Мефис проснутся вместе с наступлением сумерек. Протвар тоже вернется, встретится с ними в кабинете и расскажет, что случилось.

Не было никакой необходимости нарушать вопросами ее и без того хрупкое самообладание.

Потому что Сэйтан не хотел узнать, что именно случится, если тишина будет нарушена.

Протвар двигался так, словно его все эти три дня безжалостно били.

Возможно, впрочем, так оно и было, невольно мелькнуло в голове у Сэйтана, наблюдавшего за тем, как мертвый демон подогревает себе кровавое вино язычком колдовского огня.

Протвар поднял бокал, но не сделал ни единого глотка.

– Они мертвы.

Мефис издал неопределенный звук, выражавший одновременно недоверие и беспокойство. Андульвар гневно потребовал объяснений.

Сэйтан, вспомнив о весьма опасном молчании, наполнившем воздух, толком не слушал их. Если бы он раньше спросил Джанелль о волчьем следе в саду, если бы Дым не ждал так долго, прежде чем наконец решился встретиться с ней…

– Неужели все? – Его голос дрогнул, заставив Андульвара и Мефиса умолкнуть.

Протвар устало покачал головой:

– Выжили только леди Пепел и два щенка. Вот и все, что осталось от сильной, дружной стаи, когда охотники закончили собирать ценные меха.

– Не могут же они быть единственными уцелевшими волками, принадлежащими к родству!

– Нет, Джанелль сказала, что есть и другие. И мы действительно обнаружили двух молодых волков из другой стаи. Совсем юные, перепуганные Предводители.

– Мать-Ночь, – прошептал Сэйтан, оседая в кресло.

Андульвар резким движением расправил крылья и с шелестом убрал их.

– Но почему вы не собрали их всех, не вытащили оттуда?

Протвар развернулся на месте, глядя на своего деда:

– Ты что, думаешь, я не пытался? Ты же не… – Он закрыл глаза, содрогнувшись. – Двое из погибших превратились в демонов. С них заживо содрали шкуру и срезали лапы, но они по-прежнему…

– Хватит! – закричал Сэйтан.

Тишина. Хрупкая, непрочная тишина. Времени достаточно, чтобы узнать все подробности. Времени достаточно, чтобы добавить еще один кошмар в быстро растущий список.

Двигаясь так, словно эйрианец мог разбиться, Сэйтан подвел Протвара к креслу.

Они позволили ему выговориться, избавиться от страшных воспоминаний прошедших трех дней. Сэйтан растирал шею и плечи эйрианского Предводителя, даря безмолвное утешение. Андульвар опустился на колени возле кресла и крепко сжал руку внука. Мефис то и дело подливал в бокал ярбараха. А Протвар говорил, искренне скорбя о каждом погибшем, поскольку родство было невинным – в отличие от людей Крови.

Однако в этом утешении нуждался кто-то другой. Их сила была необходима кому-то еще. Однако она по-прежнему оставалась в саду вместе с родством и пока была не способна принять то, что ей предлагала семья.

– Это все? – спросил Сэйтан, когда Протвар наконец умолк.

– Нет, Повелитель. – Эйрианец нервно сглотнул и поперхнулся. – Джанелль пропадала где-то несколько часов, прежде чем мы ушли оттуда. Она наотрез отказалась говорить, где была и почему решила отправиться куда-то. Когда я стал настаивать, она сказала: «Если им нужны шкуры, они получат желаемое».

Сэйтан крепко сжал плечи Протвара, уже не понимая, пытается ли он подбодрить его или же сам ищет утешения.

– Я понимаю.

Андульвар рывком поднял внука:

– Идем, мальчик. Тебе нужно ощутить чистый, свежий воздух под крыльями.

Когда эйрианцы вышли, Мефис задумчиво произнес:

– Ты понял, что имела в виду несносная девчонка?

Взгляд Сэйтана был устремлен в пустоту.

– У тебя есть занятия на вечер?

– Нет.

– Советую найти.

Мефис помолчал, затем поклонился:

– Как прикажете, Повелитель.

Тишина. Хрупкая, непрочная тишина.

Он прекрасно понял, что именно имела в виду Джанелль. Бойся золотого паука, плетущего сложную паутину. Сеть Черной Вдовы. Паутина Арахны. Бойся светловолосой Леди, которая скользит в бездну, завернувшись в плащ из пролитой крови.

Если охотники так и не вернутся, ничего страшного не случится. Однако они придут опять. Обязательно, кем бы ни были и откуда бы ни шли. Они вернутся, и смерть первого же волка из родства пробудит к жизни сложную паутину.

Охотники получат свой кровавый урожай, по-прежнему смогут убить, зарезать, освежевать. Но только один, перепуганный и сбитый с толку, уйдет с добычей, и, как только он вернется домой, где бы то ни было, сложная паутина наконец отпустит его, показав во всей красе, что снятые шкуры принадлежали отнюдь не просто волкам.

4. Кэйлеер

Лорд Джорвал радостно потирал руки. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Скандал такого масштаба лишить власти кого угодно, даже человека, столь твердо стоящего на ногах, как Повелитель.

Вспомнив о своих новых обязанностях, Джорвал взял себя в руки и сменил выражение лица на более подобающее члену Темного Совета.

Обвинение было весьма серьезным, а незнакомец с обезображенными руками признал, что у него нет никаких доказательств, если не считать увиденного собственными глазами. После того, что Повелитель сделал с руками несчастного, прежде чем выгнать его из Зала, можно было понять, почему свидетель наотрез отказался предстать перед Темным Советом и дать показания против Сэйтана Са-Дьябло. И все же нужно как-то изменить ситуацию с этой девочкой…

Сильная молодая Королева, уверял незнакомец. Королева, которая при правильном надзоре и руководстве может стать весьма ценной для всего Королевства. И весь этот великолепный потенциал извращается Повелителем, любителем странных развлечений, заставляющим ее подчиняться своим…

Джорвал поспешно прогнал вставшие перед глазами образы.

Девушке нужен человек, способный наставлять ее и направить эту силу в верное русло. Будущей Королеве необходим тот, от кого она будет зависеть. И поскольку девица не слишкомюна, возможно, ей нужно даже нечто большее от своего законного опекуна. Вполне вероятно, она будет даже ожидать или хотетьподобного поведения…

Но забрать девчонку у Сэйтана Са-Дьябло будет очень и очень непросто. Необходим тонкий подход. К тому же незнакомец предупредил, что не следует действовать слишком быстро. Любая демланская Королева могла бы подать официальный протест против того, как Повелитель обращается со своей подопечной, однако Джорвал не был знаком ни с одной из них, зная только имена или репутацию. Нет, каким-то образом нужно сделать так, чтобы Темный Совет сам решил призвать Сэйтана к ответу.

А они могли это сделать, не так ли? В конце концов, это Темный Совет даровал Повелителю все права на девушку, назначив его законным опекуном. Никто не забыл, что именно он сделал тогда, чтобы решение оказалось в его пользу. Разумеется, нет ничего необычного в том, что Совет выражает беспокойство и заинтересованность в благополучии девочки.

Всего несколько слов здесь, неуверенный вопрос там. Бесконечные возражения, что это лишь грязная, безосновательная сплетня. Однако к тому времени, как слухи достигнут наконец Демлана и Повелителя, никто не узнает, кто их пустил. Вот тогда и посмотрим, может ли Сэйтан Са-Дьябло противостоять гневу всех Королев Кэйлеера.

А он, лорд Джорвал, правитель Гота, столицы Малого Террилля, будет готов взять на себя новые и куда более приятные обязанности.

5. Кэйлеер

Подталкивание превратилось в резкие тычки.

– Просыпайся, Са-Дьябло.

Сэйтан попытался натянуть одеяло повыше и глубже зарыться в подушки.

– Убирайся.

В его плечо врезался кулак.

Зарычав, Сэйтан приподнялся на локте, и в тот же миг Андульвар швырнул ему штаны и халат.

– Поторапливайся, – велел Андульвар. – Пока не исчезло.

Пока что не исчезло?

Потирая глаза, Сэйтан гадал, не стоит ли рискнуть гневом старого друга и умыться, чтобы проснуться окончательно, однако у него сложилось вполне отчетливое впечатление, что лучше и впрямь поторопиться, иначе Андульвар потащит его по коридорам нагишом.

– Солнце уже взошло, – пробормотал Сэйтан, натягивая одежду. – Тебе давно следовало бы лечь спать.

– Это же ты обратил мое внимание на то, что присутствие Джанелль изменило Зал и теперь солнечный свет не оказывает воздействия на демонов при условии, что мы остаемся внутри, – напомнил Андульвар, ведя Сэйтана за собой по запутанным коридорам.

– Это был последний раз, когда я решил что-то тебе рассказать, – проворчал тот.

Когда они добрались до второго этажа и, миновав несколько комнат, оказались в передней части Зала, Андульвар осторожно раздвинул занавески:

– Перестань ворчать и посмотри.

В последний раз протерев глаза, Сэйтан оперся одной рукой на оконную раму и выглянул за занавеску.

Раннее утро. Чистое, солнечное. Дорожку к дому, усыпанную гравием, успели разровнять, но не до конца. Гостевая паутина тщательно подметена. Однако работа, казалось, была прервана на середине, словно нечто странное заставило работников в спешке покинуть свои места. Они по-прежнему стояли на улице, и Сэйтан отчетливо уловил их возбуждение, несмотря на то что внутренние барьеры у всех были подняты. Такое чувство, словно они пытались остаться незамеченными.

Нахмурившись, Сэйтан посмотрел налево и увидел огромного белого жеребца с гривой и хвостом цвета парного молока, пасущегося на лужайке перед Залом. Нет, не просто белого. Повелитель решил, что оттенок было бы правильнее назвать кремовым.

– Откуда он взялся? – Сэйтан вопросительно посмотрел на Андульвара.

Тот только фыркнул.

– Скорее всего, из Шэваля.

– Что?! – Сэйтан снова выглянул в окно в тот самый миг, как жеребец поднял голову и повернулся к Залу. – Мать-Ночь! – прошептал он, судорожно стиснув в кулаке занавеску. – Мать-Ночь…

Посреди величественной, изящной головы рос рог цвета слоновой кости. У его основания, поблескивая в лучах утреннего солнца, крепко сидело золотое кольцо. В него был вставлен Камень – Опал.

– На твоем газоне завтракает Верховный Князь, – бесстрастным тоном сообщил Андульвар.

Сэйтан, не веря своим ушам, уставился на старого друга. Разумеется, эйрианец первым увидел жеребца, поэтому уже успел несколько свыкнуться с его неожиданным появлением, но неужели подобные чудеса так быстро перестают удивлять? В конце концов, у них на лужайке пасется единорог! Верховный Князь… родства.

Сэйтан оперся о стену.

– Огни Ада, Мать-Ночь, и пусть Тьма будет милосердна!

– Несносная девчонка уже знает о нем? – поинтересовался Андульвар.

Ответом на этот вопрос послужил восторженный визг, с которым Джанелль помчалась вперед по дорожке, посыпанной гравием, и остановилась в футе от длинного, великолепного и смертельно опасного рога.

Жеребец изогнул шею, поднял хвост, развевающийся праздничным шелковым флагом, и затанцевал вокруг нее. Наконец он опустил голову и уткнулся храпом в ее ладони.

Сэйтан благоговейно наблюдал за ними, надеясь, что ничто не испортит прелестную картину – девушка и единорог встречаются посреди яркой зелени ясным, безоблачным летним утром.

Однако чудесное видение разбилось вдребезги, когда на лужайке появился Дым.

Жеребец отпихнул Джанелль в сторону, прижал уши, опустил смертоносный рог и начал рыть копытом землю. Дым удивленно замер, а затем оскалился, принимая вызов.

Джанелль схватила единорога за гриву и выбросила другую руку вперед, чтобы остановить волка. Что бы она ни сказала, это заставило животных успокоиться.

Наконец Дым сделал осторожный шаг вперед. Единорог повторил его движение. Их морды соприкоснулись.

На лице Джанелль читалось веселье, смешанное с раздражением. Девушка ловко вскочила на спину единорога – и тут же схватилась руками за его гриву, пытаясь удержаться, когда жеребец рванул с места галопом.

Он резко остановился и вопросительно обернулся к всаднице.

Джанелль взъерошила волосы и что-то сказала.

Жеребец покачал головой.

Джанелль заговорила настойчивее, жестикулируя.

Жеребец снова покачал головой и притопнул копытом.

Наконец, раздраженная и смущенная одновременно, девушка зарылась пальцами в длинную белую гриву и устроилась поудобнее на спине единорога.

Тот направился шагом прочь от Зала, оставаясь на траве рядом с дорожкой. Когда они вновь повернули к зданию, единорог перешел на легкую трусцу. На втором круге Дым присоединился к ним.

– Идем, – произнес Сэйтан.

Они поспешили в большой зал. Большинство слуг словно прилипли к окнам по обе стороны от входа, а Беале, приоткрыв дверь, подглядывал в щелочку.

– Открой дверь, Беале.

Удивленный и испуганный, дворецкий отшатнулся от входа.

Притворившись, будто не заметил, как Беале запоздало пытается вернуть на лицо бесстрастное выражение, подобающее человеку на столь ответственном посту, Сэйтан распахнул дверь и вышел. Андульвар остался стоять на пороге в тени.

Она казалась сейчас такой красивой, с растрепанными золотистыми волосами и личиком, освещенным неподдельным счастьем… Джанелль смотрелась очень естественно на спине единорога с волком, трусившим рядом. Сэйтан невольно ощутил сожаление, вызванное тем, что девушка скачет по тщательно подстриженному газону, а не по дикой поляне, поросшей цветами. У него возникло ощущение, что, привезя ее сюда, он каким-то образом подрезал девушке крылья, хотя Сэйтан так и не понял, прав он или нет. Затем она заметила своего приемного отца, и жеребец повернул к двери Зала.

Напомнив себе, что он тоже Верховный Князь и к тому же носит более темный Камень, Сэйтан попытался расслабиться – но не смог. Князь Крови, даже волк, спокойно принял бы его отношения с Джанелль – просто потому, что он, Верховный Князь, предъявил на нее свои права. Однако другой самец, обладающий тем же высоким статусом, вне всякого сомнения, бросит вызов, оспаривая эти права, особенно если они угрожают его собственным. И так будет продолжаться до тех пор, пока Леди не признает обоих – или одного из них.

Спускаясь по ступенькам крыльца навстречу им, Сэйтан ощутил отчетливый вызов, доносящийся с дорожки по другую сторону ментальной изгороди, требование признать право первенства. Повелитель принял вызов, открывшись ровно настолько, чтобы другой Верховный Князь почувствовал его силу. Однако он не стал отрицать право, о котором заявил жеребец.

Тот заинтересованно навострил уши.

– Папа, это Князь Кэтиен, – произнесла Джанелль, поглаживая шею единорога. – Он стал первым другом, который появился у меня в Кэйлеере.

О да, он и впрямь обладает правом первенства. К подобному сопернику нужно относиться очень и очень серьезно. На Древнем языке «кэтиен» означало «белый огонь», и Сэйтан ни на мгновение не усомнился в том, что это имя прекрасно подходило его четвероногому Брату.

– Кэтиен, – между тем произнесла Джанелль, – это Повелитель, мой отец.

Жеребец тут же попятился от Сэйтана, угрожающе прижав уши к голове и наставив на него рог.

– Нет-нет, – торопливо добавила девушка, – не тот. Это мой приемныйотец. Сэйтан был моим другом, долгое время обучал меня Ремеслу, и теперь я живу здесь с ним.

Жеребец протяжно фыркнул и расслабился.

Наблюдая за ними, Сэйтан вовремя позаботился о том, чтобы скрыть собственные чувства. Он не будет настаивать на своих правах – по крайней мере, сейчас, – однако рано или поздно им с Кэтиеном придется побеседовать о том, кто играет более важную роль в жизни Джанелль.

Единорог принялся нервно рыть копытом гравий, когда к ним осторожно приблизились два молодых конюха. Старший из них коснулся пальцами козырька форменной фуражки:

– Как вы считаете, Леди, Князь не будет возражать против отборного овса и, возможно, чистки?

Джанелль поколебалась, а затем улыбнулась, продолжая гладить единорога по шее.

– Полагаю, мне тоже не мешало бы позавтракать, – негромко произнесла она, а затем попыталась расчесать волосы пальцами и скорчила рожицу. – Да и щеткой воспользоваться тоже не повредило бы.

Кэтиен вскинул голову, и этот жест походил на согласие.

Джанелль спрыгнула с его спины и легко взбежала по ступенькам крыльца. Затем она неожиданно обернулась, уперев руки в бока, и возмущенно посмотрела на единорога:

– Я не упала! Я просто не успела как следует сесть!

Кэтиен взглянул на нее и протяжно фыркнул.

– И ноги у меня не слабые! Я нормально держусь в седле и буду очень тебе благодарна, если ты продолжишь и впредь держать морду в собственной кормушке, не суясь в чужие! Я лично так и делаю, поэтому ешь молча! Следуй моему примеру! – Она взглянула на Сэйтана: – Я ведь права? – Не получив ответа, девушка угрожающе прищурилась. – Я права?

Прекрасно зная, что промолчать безопаснее всего, Сэйтан предпочел оставить свое мнение при себе.

Джанелль опасно сузила глаза и прорычала:

– Мужчины…

Довольный собой, Кэтиен направился вслед за грумами к конюшне.

Что-то бормоча себе под нос, Джанелль вихрем пронеслась мимо Андульвара и Беале, направляясь в столовую.

Весело фыркнув, Дым тоже отправился по своим делам.

– Он специально едва ее не сбросил, – произнес Андульвар, стоя в дверях.

– Мне тоже так показалось, – со смешком согласился Сэйтан. Они медленно направились в столовую вслед за девушкой. – Однако согласись, очень приятно знать, что некоторые из наших Братьев обнаруживают удивительный талант сбивать ее с толку.

– Я бы сказал, этот конкретный Брат чрезвычайно умен и наверняка даже знает, какое расстояние по человеческим меркам он может покрыть за час, если пустится в галоп.

Сэйтан улыбнулся:

– Полагаю, они оба это знают.

Джанелль сидела в одиночестве за столом, яростно кромсая кусок тоста.

Сэйтан осторожно опустился на стул напротив нее, налил себе чашку чаю, а затем невольно ощутил благодарность за то, что под горячую руку угодил только поджаренный хлеб.

– Огромное спасибо, что поддержал меня, – едко заметила она.

– Ты же не хотела бы, чтобы я отважился солгать в глаза другому Верховному Князю, верно?

Джанелль негодующе посмотрела на него:

– Я успела забыть, как Кэтиен любит всеми командовать.

– Он ничего не может с этим поделать, – успокаивающим тоном произнес Сэйтан. – Это часть его природы.

– Но ведь не все единороги так себя ведут!

– Я говорил о Верховных Князьях.

Джанелль была поражена этим уточнением, но быстро оправилась и улыбнулась.

– Тебе лучше знать. – Она потянулась за другим куском хлеба и принялась кромсать уже его, но настроение девушки определенно изменилось. Теперь она казалась печальной. – Папа… а ты на самом деле думаешь, что они бы хотели прийти ко мне?

Его рука дрогнула, но Сэйтан заставил себя донести чашку до рта.

– Твои друзья из числа людей? – невозмутимо уточнил он.

Джанелль кивнула.

Сэйтан наклонился над столом и накрыл ее беспокойные руки своими.

– Есть только один способ выяснить это, ведьмочка. Ты пишешь приглашения, а я слежу за тем, чтобы их доставили по назначению.

Джанелль вытерла пальчики о салфетку.

– Мне нужно пойти проводить Кэтиена.

Сэйтан некоторое время без особого аппетита ковырялся в тарелке с мясом, выпил еще одну чашку чаю и в конце концов сдался. Повелителю было необходимо поговорить с кем-то, разделить охватившее его чувство восторга и возбуждения. Разумеется, он обо всем расскажет Кассандре, однако их общение всегда было слишком формальным, а ему сейчас требовалось совсем не это. Сэйтану хотелось орать во все горло от радости и гоняться за собственным хвостом, как дворовой шавке. Сильвия? Нет, конечно, она успела привязаться к Джанелль, однако еще слишком рано для официального визита.

Это не оставляло Повелителю другого выбора.

Сэйтан ухмыльнулся.

Андульвар, наверное, как раз успел задремать. Хороший удар в плечо пойдет ему на пользу.