Текст книги "Деньги, рынок, капитал. Краткая история экономики"

Автор книги: Эндрю Лэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Сегодня мы считаем само собой разумеющимся, что экономисты могут рассчитывать производительность экономики, но государственный баланс в его современном виде появился только в 1920–1930-х годах. Экономисты стремились получить наглядную картину производства и расходов, которая позволила бы оценивать изменение общего дохода государства. В Великобритании Артур Боули и Джозайя Стэмп сделали попытку всесторонне проанализировать экономику за один отдельный год. А. Э. Фивериер провел исследование, посвященное тому, на что тратится британский национальный доход, отдельно рассмотрев все статьи расходов, от кроликов до религиозных пожертвований. Другим пионером статистики был Колин Кларк, который сделал успешную карьеру в Кембриджском университете и безуспешную – в политике (он трижды баллотировался от Британской лейбористской партии), после чего переехал в Австралию, где опубликовал свою новаторскую систему оценки национального дохода. В США ведущую роль в систематизации сбора национальной статистики о ценах, доходах, сбережениях и прибылях сыграли Саймон Кузнец и основанное в 1920 году Национальное бюро экономических исследований. Статистика облегчала работу ученых. Политики получили возможность следить за производительностью экономики и своевременно вмешиваться, чтобы избежать рецессии.

Состояние официальной статистики при автократических режимах напоминает нам, что мы не должны воспринимать роль специалистов по статистике как нечто само собой разумеющееся. В 1937 году Иосиф Сталин объявил в Советском Союзе первую за десять с лишним лет перепись населения. Сталин хвастал, что под его руководством население быстро растет и каждый год в стране прибавляется больше людей, чем населяет всю Финляндию. Это была ложь. Его политика вызвала голод и массовую эмиграцию, а результаты переписи показали, что численность населения как минимум на 3,7 миллиона человек меньше, чем утверждал Сталин. Перепись 1937 года также показала, что большая часть населения страны оставалась религиозной, что противоречило антирелигиозной позиции руководства. Сталин приказал не публиковать результаты, а начальника переписного бюро Олимпия Квиткина расстреляли.

Сэди Александер

Первой афроамериканкой, получившей докторскую степень по экономике, стала Сэди Александер, чья мать и отец были рабами. Диссертация Александер, написанная в Пенсильванском университете, была посвящена чернокожим семьям, переехавшим на север, в Филадельфию. Опросив сотни семей, она проанализировала их уровень жизни и структуру расходов. Хотя многие, как обнаружила Александер, жили в тесноте в переполненных домах, две трети из них обходились без какой-либо посторонней помощи – особенно если покупали товары оптом, и им удавалось не платить больше из-за того, что они были чернокожими.

Закончив обучение в 1921 году, Александер не смогла найти соответствующую ее способностям работу в сфере экономики. Она вернулась в Пенн, чтобы изучать право, затем начала работать в фирме своего мужа – вместе они занимались исками о гражданских правах с целью десегрегации кинотеатров и отелей Филадельфии. Но в ее публичных выступлениях часто встречаются глубокие экономические высказывания¹⁴. В одном из них она отмечала, что политика помощи белым беднякам наносит непреднамеренный вред афроамериканцам. Когда президент Франклин Д. Рузвельт принял в 1933 году Закон о восстановлении национальной промышленности, повысивший заработную плату в некоторых отраслях, работодатели начали увольнять чернокожих рабочих и нанимать вместо них белых. Александер называла это «Законом о сокращении числа негров».

Полная занятость, утверждала Александер, крайне необходима для достижения расового равенства. Поскольку чернокожих рабочих «нанимают последними и увольняют первыми», в периоды экономического спада они страдают больше всего. Полная занятость также способна улучшить расовые взаимоотношения. По мнению Александер, полная занятость укрепляла демократию, ослабляя «страхи белых рабочих перед экономическим соперничеством». По ее словам, при сильном рынке труда политическим демагогам будет не о чем говорить. Она опередила свое время: недавние исследования показали, что экономические кризисы заметно повышают шансы на победу для правых популистов¹⁵.

Сэди Александер

Вторая мировая война и Бреттон-Вудская система

На фоне усиления фашизма союзники сделали ошибку, попытавшись умиротворить Гитлера. Мюнхенское соглашение 1938 года позволило Германии аннексировать Судетскую область. Советско-германский пакт 1939 года не предотвратил вторжения Германии в Восточную Европу. Свою роль в происходящем сыграли и экономические факторы. Имперские амбиции Японии объяснялись, в числе прочего, отсутствием у нее собственных энергетических резервов. Гиперинфляция и бремя репараций после Первой мировой войны вызвали недовольство многих немцев. Вторжение Германии в Россию, по сути, было попыткой взять под контроль дополнительные запасы нефти в регионе между Черным и Каспийским морями¹.

Экономика также наводит на мысль, что с учетом основных показателей исход Второй мировой войны выглядел вполне предсказуемо. Так же, как в случае с Гражданской войной в США и Первой мировой войной, соотношение ресурсов с самого начала явно складывалось в пользу окончательного победителя. По сравнению с державами Оси (Германией, Италией, Японией и их союзниками) страны антигитлеровской коалиции имели в два с лишним раза больше людей, в семь с лишним раз большую территорию, а их совокупный доход на 40 % превышал совокупный доход противников².

Своими первыми победами Германия была во многом обязана искусству генералов, таких как Эрвин Роммель, а также тактике Blitzkrieg (молниеносная война) и Bewegungskrieg (маневренная война). Как выразился один историк экономики: «Все, кто сталкивался с нацистами – поляки, голландцы, бельгийцы, французы, югославы, греки, британцы, американцы и русские, – более или менее одинаково проигрывали им в тактическом и в оперативном отношении, как минимум в первоначальных схватках, а также в немалом количестве дальнейших сражений»³.

Однако исход Второй мировой войны решили не только сражения⁴ – Сталинград, Курск, Перл-Харбор, Мидуэй. Война была также соревнованием промышленных производств, и союзные державы имели в своем распоряжении больше ресурсов. Гитлеровская Германия аннексировала большую часть Европы, но потом в войну вступили Советский Союз и США. В 1942 году страны антигитлеровской коалиции обладали решающим преимуществом в людях, территориях и доходах. Разница хорошо видна на примере авианосцев: хотя Япония рано осознала их стратегическую ценность, ⁹/₁₀ авианосцев, произведенных во время войны, построили союзные державы.

Воюющие страны различались и тем, какую долю экономики они направляли на военные нужды⁵. Во время Второй мировой войны Италия отдавала на военные расходы не более четверти своей экономики, в то время как Япония вкладывала в войну более ³/₄ своей экономики. Великобритания и Россия смогли направить на военные нужды больше половины производственных мощностей, а США отдавали на войну ²/₅ своей экономики. В совокупности это дало союзным державам существенное преимущество. Что касается производства боеприпасов, союзные державы производили как минимум вдвое больше винтовок, танков, самолетов, минометов и военных кораблей. Странам Оси в буквальном смысле не хватало вооружения.

Экономический ущерб от Второй мировой войны намного превосходил ущерб, нанесенный Первой мировой войной, во многом потому, что за прошедшие годы технологии уничтожения противника значительно продвинулись вперед. Бипланы и дирижабли Первой мировой войны играли в воздухе относительно скромную роль, но эскадрильи бомбардировщиков Второй мировой опустошали целые города с помощью зажигательных, а под конец войны также ядерных бомб. На море во время Второй мировой войны вышли авианосцы, что позволило вести морские сражения, в которых корабли противников даже не видели друг друга. Бомбардировщики дальнего действия, реактивные истребители, самонаводящиеся торпеды и крылатые ракеты – все это появилось в ходе Второй мировой войны, которая в конечном счете унесла в три раза больше жизней, чем Первая мировая.

Помимо новых изобретений, Вторая мировая война способствовала развитию эконометрики – применению статистических методов для решения экономических задач. В частности, перед специалистами стоял практический вопрос: как усилить бомбардировщики, чтобы у них было больше шансов уцелеть под огнем противника. Наивные коллеги осмотрели нижнюю часть возвращающихся самолетов и, заметив непропорциональные повреждения в хвостовой части, предложили укреплять эти места. Но математик Абрахам Вальд, еврейский беженец из Венгрии, заявил, что они видят лишь часть картины. Ведь, несмотря на эти повреждения, бомбардировщик все-таки смог вернуться на базу. Однако среди вернувшихся бомбардировщиков не было ни одного с повреждениями носовой части, и это наводило на мысль, что дополнительного усиления требует именно эта часть. Специалисты по эконометрике продолжают использовать методы Вальда и сегодня.

Чего не хватало в статистике? Всех сбитых самолетов

Мир, установившийся после Второй мировой войны, оказался более прочным в том числе и потому, что страны хорошо усвоили уроки предыдущего конфликта. В рамках плана Маршалла США выделили Западной Европе $13 млрд, что равнялось примерно 3 % годовой производительности экономики этого региона⁶. В Германии и Японии оккупационные державы уделяли много внимания восстановлению, в результате чего обе страны в течение одного поколения стали крупными индустриальными державами.

Экономисты сыграли ключевую роль в создании международной экономической архитектуры, которой предстояло далее поддерживать мир. В 1944 году на конференцию в Бреттон-Вудсе, штат Нью-Гэмпшир, собрались представители всех 44 стран-союзниц. Это было довольно любопытное собрание. Соединенное Королевство представлял Кейнс, надеявшийся избежать экономических ошибок, допущенных после Первой мировой войны. Соединенные Штаты представлял Гарри Декстер Уайт, который, по слухам, был русским шпионом. Францию представлял Пьер Мендес-Франс (что, вероятно, сильно облегчило работу тем, кто печатал для него визитки).

В результате этой необычной встречи стороны договорились о прекращении экономического изоляционизма и признали, что торговля и движение капитала могут сделать мир более богатым и стабильным. Бреттон-Вудские переговоры привели к созданию Всемирного банка, направленного на повышение уровня жизни в беднейших странах, и Международного валютного фонда, помогающего странам избежать финансовых кризисов. Бреттон-Вудское соглашение частично восстановило золотой стандарт: один доллар США был приравнен к ¹/₃₅ унции золота, а валюты других стран были привязаны к доллару США. Однако возможность конвертировать банкноты в золото ограничивалась лишь официальными международными транзакциями и на практике происходила крайне редко.

В послевоенные годы макроэкономисты продолжали опираться на работы Кейнса. Одной из выдающихся фигур того времени был Билл Филлипс. Родившийся на молочной ферме в Новой Зеландии, Филлипс успел поработать менеджером в кинотеатре, золотодобытчиком и охотником на крокодилов, затем получил инженерное образование и во время Второй мировой войны поступил на военную службу, после чего провел три года в японском концлагере. В лагере Филлипс при помощи других заключенных выучил китайский язык и помог им тайно собрать радиоприемник. После войны он поступил в Лондонскую школу экономики на факультет социологии, но вскоре переключился на изучение экономики. В 1949 году в гараже у своей домовладелицы Филлипс построил из водяных насосов гидравлическую модель экономики⁷. Изначально задуманная как учебное пособие, машина оказалась хорошим симулятором последствий политических решений, наглядно показывая, как изменение правительственных расходов и налогов влияет на «круговое течение» доходов. Всего было построено около дюжины таких машин – в том числе та, что хранится в Кембриджском университете и по сей день продолжает работать.

Билл Филлипс со своим аналоговым компьютером MONIAC, показывающим изменения в национальной экономике

Выводы Кейнса получили дальнейшее развитие в работе Пола Самуэльсона из Массачусетского технологического института. Согласно «прагматическому кейнсианству» Самуэльсона, негибкие цены и твердая зарплата не позволяют достичь полной занятости исключительно за счет рынка и делают экономически оправданным вмешательство государства в периоды кризиса. Хотя экономисты, как правило, излагают свои взгляды в виде статей, а не книг, они признают, что учебники тоже важны, а учебник Самуэльсона 1948 года является среди них одним из самых важных. Самуэльсон называл книгу Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» работой гения, впрочем, одновременно признавая, что она пронизана противоречиями и плохо написана. Наиболее естественным для экономики языком Самуэльсон считал математику и поэтому занимался математической формализацией идей Кейнса, попутно помогая перевести экономику от нарративов к уравнениям. Как с удовлетворением заметил Самуэльсон: «Меня не волнует, кто пишет законы страны, лишь бы я мог писать для нее учебники».

Одной из центральных идей в учебнике Самуэльсона было сравнительное преимущество, принцип которого более ста лет назад сформулировал Давид Рикардо. Концепция сравнительного преимущества показывает, что когда две страны торгуют друг с другом, обе получают от этого выгоду. Именно разница делает торговый обмен эффективным. Страны торгуют, потому что некоторые культуры лучше растут в разных частях света, потому что некоторые страны добились лучших результатов в производстве определенных товаров, или потому, что более низкие зарплаты рабочих позволяют удешевить производство трудоемких товаров. Бразильский кофе, швейцарские часы и бангладешский текстиль – примеры разницы, воплощенной в экспорте. Позднее Самуэльсон описывал сравнительное преимущество как лучший в социальных науках пример утверждения, одновременно верного и неочевидного.

Многие политики забыли об этом в 1930-х годах, когда закон Смута – Хоули о пошлинах спровоцировал рост протекционизма и падение объемов торговли. Но после Второй мировой войны торговля снова начала расти. В 1947 году страны, на которые приходилось более ⁴/₅ мировой торговли, подписали Генеральное соглашение по тарифам и торговле. Они договорились между собой снизить 45 000 пошлин, что увеличило оборот мировой торговли на $10 млрд.

Вторая мировая война послужила мощным стимулом для развития социального государства. Правительства подняли налоги, ввели нормированную выдачу продуктов питания и одежды и обеспечили выплаты семьям. Воспоминания о Великой депрессии и тяготах войны убедили многих в том, что после наступления мира необходимо строить более справедливое общество. В Великобритании в 1942 году экономисты Джанет и Уильям Беверидж подготовили доклад, в котором обозначили пять главных бед общества: нищета, неграмотность, нужда, отсутствие занятости и болезни – и предложили национальную схему страхования, способную обеспечить потребности безработных, больных и пожилых людей. Философия, лежавшая в основе доклада Бевериджей, отличалась от той, на которую опирались реформы Бисмарка: если Бисмарк рассчитывал в основном на индивидуальные вклады граждан, то Бевериджи подразумевали существование универсальной правительственной программы. Спрос на такого рода социальную программу был настолько велик, что британский народ в 1945 году отстранил от власти правительство Черчилля и избрал лейбористское правительство, обещавшее учредить систему социальной защиты, которая будет обеспечивать граждан «от колыбели до могилы».

Расширение социальной системы государства происходило параллельно с увеличением роли государства в экономике. В развитых странах доля государства в экономике выросла в среднем с 24 % в 1937 году до 28 % в 1960 году⁸. После окончания Второй мировой войны Великобритания национализировала свои железные дороги, угольные шахты, предприятия электроэнергетики, большую часть металлургического сектора и Банк Англии. Франция национализировала автомобильную компанию Renault, во время войны сотрудничавшую с нацистскими оккупантами, а также газовую и электроэнергетическую промышленность и большую часть банковского и страхового секторов. Новая Зеландия национализировала Банк Новой Зеландии. Швеция завершила процесс национализации своих железных дорог.

Во всех развитых странах возрастающая роль государства в экономике отразилась в повышении налогов. До Второй мировой войны средний рабочий во многих странах не платил подоходный налог. Во время Второй мировой войны подоходные налоги были расширены и теперь затрагивали большинство рабочих. Этому способствовало введение системы сбора налогов по мере поступления доходов, требовавшей, чтобы работодатели сами вычитали у работников подоходный налог и перечисляли его правительству. Работники всегда могли выяснить, сколько налогов они уплатили, но они с меньшей долей вероятности начали бы возмущаться потерей денег, если изначально их не видели.

Славное тридцатилетие?

Одна из поразительных особенностей жизни заключается в том, как много в ней зависит от удачи. Когда ваши родители встретились, шансы, что между собой соединятся именно тот сперматозоид и та яйцеклетка, которые создадут вас, составляли менее одного на миллион. Во всем мире разница в доходах определяется главным образом тем, в какой стране родился человек, и социальным положением его родителей¹. Это – если только вы не считаете, что можете сами выбирать себе родителей – тоже зависит от удачи.

На рынке труда удача окружает нас повсюду. Молодому человеку, окончившему среднюю школу в период рецессии, будет нелегко найти работу, и подобный травмирующий эффект рецессии может сохраняться более десяти лет. Некоторые работники выбирают для себя многообещающую профессию, но через некоторое время обнаруживают, что технологии сделали их безработными. Когда в маленьком городе разоряется крупная фирма, невозможно ожидать, что все ее бывшие сотрудники найдут себе новую работу в этом же районе. Такое несчастье, как инвалидность, начиная с врожденных аномалий и заканчивая травмами, полученными на рабочем месте, может помешать человеку достаточно зарабатывать, чтобы прокормить себя. Также есть вероятность, что человек проживет так долго, что ему уже не хватит сбережений – долголетие можно считать удачей, если оно позволяет дольше наслаждаться жизнью, и неудачей, если человек живет в обществе, где не заботятся о пожилых людях.

В послевоенную эпоху перераспределение средств от тех, кому повезло больше, к тем, кому повезло меньше, происходило через систему социального обеспечения и налогообложения. Подоходный налог был в высшей степени прогрессивным – это означало, что люди с самыми высокими доходами платили больше всего налогов. В песне The Beatles «Taxman» сборщик налогов оставляет «один тебе» и забирает «девятнадцать себе». Это не преувеличение – в то время музыканты «Битлз» относились к высшей налоговой категории и облагались 95 %-процентным сверхналогом. На этом уровне девятнадцать долларов из каждых двадцати, заработанных группой, уходили на налоги. Несколько лет спустя Rolling Stones покинули Великобританию, чтобы избежать налогов, и назвали записанный после этого альбом Exile on Main St.

В сфере занятости все более мощной силой становились профсоюзы, влиявшие практически на все аспекты трудовой жизни. Методы работы профсоюзов могли быть совершенно разными. В Швеции федерации профсоюзов вели с центральными организациями работодателей переговоры и заключали соглашения об общенациональном уровне заработной платы. В Австралии профсоюзы участвовали в разборе дел о заработной плате в промышленных трибуналах. В Соединенных Штатах профсоюзы вели переговоры напрямую с руководством компаний. В странах, еще остававшихся под властью колониальных держав, профсоюзы часто находились в авангарде национально-освободительных движений и возглавляли кампании за усиление местного контроля. Во всем мире отпуска по болезни, временные отпуска, выплаты по выходным, стандарты безопасности, законы против дискриминации, гарантии трудоустройства и сама оплата труда – все это определялось профсоюзами. Неважно, являетесь вы членом профсоюза или нет – если бы профсоюзов никогда не существовало, ваша работа, вполне вероятно, выглядела бы совсем иначе.

В послевоенные десятилетия профсоюзное движение во многих развитых странах заметно окрепло. В 1970-х годах каждый третий работник в развитых странах ОЭСР был членом профсоюза (для сравнения: сегодня в профсоюзах состоит менее ¹/₆ работников)². Сила профсоюзов в послевоенную эпоху отчасти определялась самой структурой экономики. Мы можем представить процесс профсоюзного объединения как соревнование между работниками, стремившимися действовать сообща у себя на рабочем месте, и работодателями, стремившимися создать новые рабочие места. Это помогает объяснить, почему вовлеченность в профсоюзы, как правило, намного выше на фабриках и в государственном секторе, чем в молодых частных компаниях. Во многих странах сильный производственный сектор оказался благодатной средой для развития профсоюзных организаций, что, в свою очередь, обеспечило хорошую заработную плату работникам этих предприятий. В 1950-х и 1960-х годах промышленность открывала для рабочих с низким уровнем формального образования путь к среднему классу.

Профсоюзы выступали за повышение заработной платы, более безопасные условия труда и принятие законов против дискриминации

Вместе с тем многие рабочие в этот период активно стремились получить формальное образование: увеличивался процент выпускников средних школ, все более распространенным становилось высшее образование. Это послужило основным фактором сокращения неравенства во многих развитых странах в послевоенные десятилетия. Согласно одной теории, в основе неравенства лежит несоответствие скорости развития образования и скорости развития технологий³. Если образование стагнирует, а технологии развиваются, неравенство в обществе, как правило, растет. Когда уровень образования повышается быстрее, чем появляются новые технологии, в обществе наблюдается больше равенства. Согласно этой теории, лучший способ уменьшить неравенство – обеспечить каждому хорошее образование.

Еще одна масштабная теория неравенства (не противоречащая концепции отставания технологий от образования и наоборот) опирается на разницу между темпами экономического роста (g) и уровнем доходности капиталовложений (r). Капитальные активы, такие как земля и корпоративный капитал, как правило, перераспределены в пользу самых богатых (10 % богатейших людей сегодня владеют 76 % мирового богатства), поэтому высокая доходность капитала приносит самым богатым непропорциональную выгоду⁴. В своей книге «Капитал в XXI веке» французский экономист Тома Пикетти предположил, что при r > g неравенство возрастает. Но таково, по его мнению, нормальное состояние человеческих дел.

Для сравнения: в послевоенные десятилетия норма прибыли на капитал во многих развитых странах была значительно ниже долгосрочного среднего показателя, в то время как темпы экономического роста значительно превышали исторический средний показатель. При r < g неравенство во многих странах с высоким уровнем дохода снизилось. Во всех развитых странах было много рабочих мест, заработная плата росла быстрее, чем прибыль, и в заводских цехах можно было заработать больше, чем в кабинетах с большими окнами.

Эти тенденции наблюдались во многих странах, но каждая страна гордилась собственным успехом. Французы прозвали три послевоенных десятилетия les Trente Glorieuses. Итальянцы отмечали у себя il boom economico. Испанцы называли происходящее el milagro económico español (испанское экономическое чудо). Немцы говорили о das Wunder am Rhein (рейнское чудо). Мое собственное исследование показывает, что избиратели чаще переизбирают правительства, обеспечившие высокий экономический рост, но при этом не очень хорошо различают, какому правительству просто посчастливилось занимать свои посты в период подъема мировой экономики, а какое проявило достаточно мастерства, чтобы превзойти средние мировые показатели⁵.

Славные десятилетия породили не только удачливых политиков. Это была эпоха, когда у многих европейцев впервые появился собственный автомобиль, а многие американцы купили свой первый холодильник. Во многих домах появились телевизоры и проигрыватели грампластинок. Одной из главных движущих сил в выравнивании благосостояния стало распространение домовладения. К окончанию Первой мировой войны только 23 % британского жилищного фонда было занято собственниками. К концу 1970-х эта цифра выросла почти до 58 %⁶. В послевоенные десятилетия также наблюдался массовый выход женщин на оплачиваемую работу. Не экономисты часто объясняют это изменением социальных норм. Но экономисты также указывают на роль технологий и политики. Электрические плиты, пылесосы, водопровод, холодильники и стиральные машины упростили работу по дому, изменив жизнь многих женщин. Противозачаточные таблетки позволили женщинам выбирать, когда заводить детей. Как отмечают экономисты (например, Клаудия Голдин), это, в свою очередь, создало для женщин более сильный стимул вкладывать средства в образование.

В сфере предпринимательства франчайзинг породил новый гибрид – нечто среднее между открытием независимого малого бизнеса и покупкой акций крупной фирмы. В 1953 году Ричард и Морис Макдональды продали свою первую франшизу в Фениксе, штат Аризона. В следующем году амбициозный бизнесмен Рэй Крок начал развивать бренд McDonald’s на основе франчайзинга, в конечном итоге превратив его в крупнейшую сеть ресторанов в мире.

К числу крупных пользователей франчайзинга также принадлежат отели, супермаркеты и агентства недвижимости. Эта модель позволяет торговым точкам с выгодой для себя пользоваться национальными рекламными кампаниями и стандартизированными производственными процессами, но при этом возлагает немало рисков на мелких франчайзи, которые могут оказаться в невыгодном положении при переговорах с крупным франчайзером.

Один из первых ресторанов McDonald’s, 1950-е годы

Внедрение новых технологий порой имело неожиданные последствия. В 1955 году только в 50 домах в США были кондиционеры. К 1980 году кондиционеры имелись в большинстве домов. Технология кондиционирования воздуха быстро распространилась по всему миру (сейчас в мире насчитывается более двух миллиардов кондиционеров). Именно она сделала возможной массовую миграцию по направлению к экватору во многих развитых странах. Американцы переезжали во Флориду. Австралийцы переезжали в Квинсленд. Экваториальные и пустынные города, такие как Сингапур, Дубай и Доха, переживали расцвет. Кондиционеры буквально изменили мир⁷.

К этому периоду также относится проникновение экономики в другие дисциплины. Однажды экономист Гэри Беккер опаздывал на встречу⁸. Он понял, что если будет искать разрешенное место для парковки, то опоздает. Но если он оставит машину там, где это запрещено, то сможет прибыть на встречу вовремя. Беккер подсчитал, какова вероятность быть пойманным, умножил ее на размер штрафа и решил, что ожидаемые затраты будут меньше, чем ожидаемая выгода в случае, если он явится на встречу без опоздания. Этот опыт побудил его написать судьбоносную статью: «Преступление и наказание: экономический подход»⁹. Вместо того чтобы считать преступников глупыми, рассуждал Беккер, почему бы не представить, как они вели бы себя, если бы стремились, как и все остальные люди, максимально увеличить свое благополучие? Один из выводов его работы гласит, что сдерживающие меры зависят как от наказания, так и от шансов обнаружения преступника. Если потенциальные преступники не придают значения долгосрочной перспективе, то удвоение полицейских патрулей может оказаться более экономически эффективным способом снижения уличной преступности, чем удвоение сроков тюремного заключения.

Работа Беккера также привнесла экономические методы в изучение вопросов дискриминации¹⁰. Работодатели-расисты, рассуждал он, в конечном итоге будут вынуждены платить своим работникам больше. Отказываясь принимать на работу кандидатов из числа меньшинств, работодатели-расисты сужают круг людей, которых они готовы нанимать. Таким образом, чтобы получить сотрудников с такими же компетенциями, им в итоге придется платить больше, чем работодателям, свободным от расовых предрассудков. На конкурентном рынке, где клиенты не разделяют предубеждений работодателя-расиста, он может столкнуться со снижением прибыли. Беккер считает, что в условиях активной конкуренции работодатели-расисты испытывают экономическое давление, и у них появляется экономический стимул выбрать для работы лучшего кандидата. То же самое относится к другим формам дискриминации, в том числе в отношении женщин, пожилых работников, религиозных меньшинств, людей с ограниченными возможностями и представителей сексуальных меньшинств. Сама по себе конкуренция не устраняет дискриминацию, но может сыграть в этом процессе положительную роль.

В этот период также продолжала развиваться прикладная экономика. Одной из ее ключевых тем стало разделение корреляции и причинной зависимости. Люди с большим размером обуви, как правило, выше ростом, но если вы будете носить обувь большого размера, это не заставит вас вырасти. Люди, которые едят мороженое, чаще получают солнечные ожоги, но отказ от холодного лакомства в жаркий день не защитит вас от рака кожи. В экономике сложно достоверно определить степень влияния иностранной помощи на экономический рост (поскольку помощь часто направляется странам, находящимся в бедственном положении) или разобраться, как экспорт влияет на результаты деятельности компаний (поскольку фирмы с лучше организованным управлением нередко имеют более глобальный взгляд на вещи).

Транспортный контейнер

В начале 1950-х годов доки были завалены разномастными ящиками, бочками и картонными коробами. На корабль могли одновременно грузить мотки стальной проволоки, бревна, тюки хлопка и бочки оливок. Груз регулярно получал повреждения. Рабочие часто получали травмы и даже гибли. Погрузка могла продолжаться несколько дней. Расходы на погрузку и разгрузку судов иногда составляли половину общих транспортных расходов. О международной торговле многими товарами не могло быть и речи.

Современный морской контейнер изобрел американский предприниматель-грузоперевозчик Малкольм Маклин. 26 апреля 1956 года Маклин погрузил 58 контейнеров на борт парового судна Ideal X и отправил их из Нью-Джерси в Техас. Его контейнеры имели в каждом углу механизм поворотного зажима, что позволяло легко перемещать их с помощью кранов. В следующие десятилетия Маклин и другие представители транспортной отрасли обсудили подробности и, наконец, выработали общий стандарт. Сегодня большинство морских контейнеров в мире имеют длину 12,2 м, ширину 2,4 м и высоту 2,6 м. Каждый такой контейнер вмещает 30 тонн. Современные контейнеровозы достигают сотен метров в длину и перевозят тысячи контейнеров. Погрузка или разгрузка занимает несколько часов и проходит под наблюдением компьютерных систем, которые обеспечивают устойчивость корабля в течение всего процесса.

Стандартизированный транспортный контейнер настолько сократил транспортные расходы, что теперь они практически не учитываются в расчетах. Стандартизированная стальная коробка объединила мир.

Самые большие корабли могут перевозить более 10 000 контейнеров