Текст книги "Мой нищий принц (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

В большом зале уже были отец, адвокат и чиновник в тёмно-зелёной мантии с вышитым журавлём на груди, символом пятого ранга.

В руках он держал свиток, перевязанный красной лентой.

– Госпожа Линь Вэй, – чиновник поклонился, но не низко, по статусу ему полагалось кланяться только наместнику и выше. – Поздравляю. Ваше дело рассмотрено.

Он развернул свиток и начал читать. Голос его был ровным, будто он зачитывал погоду на завтра.

– По итогам расследования дела о разводе госпожи Линь Вэй и его высочества Гун Цзэ, принца четвёртого ранга, суд установил: обвинения в жестоком обращении и угрозе жизни подтверждены документально. Показания служанок, медицинские заключения лекарей, а также собственное признание наложницы Фэн Юй не оставляют сомнений в виновности ответчика.

Я замерла. Собственное признание Фэн Юй? Она призналась? Я не верила своим ушам.

Чиновник продолжал:

– Гун Цзэ лишается титула принца четвёртого ранга и всех сопутствующих привилегий. Он приговаривается к ссылке в северные земли сроком на пятнадцать лет без права возвращения в столицу. Его имущество, за исключением личных вещей, конфискуется в казну.

Мой отец выдохнул.

Я смотрела как его плечи, которые всегда были прямыми, как сосны, вдруг чуть опустились от облегчения.

– Наложница Фэн Юй, признавшаяся в приготовлении и добавлении яда, сослана в монастырь отдалённой провинции навечно. Ей запрещено покидать территорию монастыря, принимать гостей и вести переписку с миром.

Сяо Лань, стоявшая у двери, тихонько всхлипнула. Я не обернулась. Боялась, что если отведу взгляд от свитка, то проснусь и всё окажется сном.

– Наложница императора, госпожа Вэй, мать Гун Цзэ, признана соучастницей сокрытия преступления. Учитывая её статус матери наследника престола, она помещена под домашний арест в своих покоях до конца своих дней.

Чиновник сложил свиток и поднял глаза на меня.

– И последнее. Госпожа Линь Вэй, ваш брак с Гун Цзэ расторгнут. Приданое возвращается вам в полном объёме, включая всё имущество, которое было продано или подарено третьим лицам, ответчик обязан возместить стоимость в трёхкратном размере. Вы и ваши потомки не имеете никаких обязательств перед родом Гун. Вы свободны.

Вы свободны.

Два слова. Я так долго их ждала!

Я не знала, что сказать, не знала, что сделать.

Просто стояла посреди большого зала и смотрела на жёлтый свиток в руках чиновника.

– Госпожа Линь? – чиновник обеспокоенно заглянул мне в лицо. – Вам дурно?

– Нет, – я наконец нашла силы ответить, голос был хриплым и будто чужим. – Нет, спасибо, господин. Всё хорошо, всё очень хорошо!

Отец подошёл ко мне и обнял, прижал к груди, как в детстве. Меня переполняла тихая, глубокая радость, которая грела мою душу изнутри.

Чиновник кашлянул, напоминая о себе. Отец отпустил меня, и я поклонилась гостю – низко, по-женски, благодаря за труд.

– Господин, если позволите, – сказала я, – я хотела бы... я хотела бы написать письмо. Человеку, который помог мне.

Чиновник понимающе кивнул.

– Господину Хэ Ляню? Младший советник министерства уже уведомлён. Он был одним из тех, кто подписывал приговор.

Я закрыла глаза.

Он знал, знал раньше меня и он подписал приговор, который отправил Гун Цзэ в ссылку, а меня сделал свободной.

Спасибо, Хэ Лянь. Спасибо.

В тот же вечер я написала письмо.

Короткое. Только несколько строк.

«Господин Хэ, приговор огласили. Я свободна. Благодарю вас за всё, что вы сделали. Если у вас найдётся время, я буду ждать вас в доме отца. Всегда ваша, Линь Вэй».

Я свернула лист, запечатала его сургучом и отдала Сяо Лань.

– Отправь с самым быстрым посыльным.

– Конечно, госпожа.

Она ушла, а я осталась сидеть у окна, глядя на луну, которая поднималась над садом. Где-то там, в столице, в своём доме, Хэ Лянь сидит за столом, заваленным бумагами, и пьёт чай.

Достаточно ли он смел, чтобы посвататься ко мне второй раз? Или испугается слухов? Или решит, что теперь, когда я свободна, между нами всё кончилось?

Я не знала, но я знала одно: теперь у меня было время ждать его. И теперь я хотела не просто жить, я хотела жить с ним.

В первые недели после приговора в дом отца хлынули гости, соседи, знакомые, даже те, кто раньше не смотрел в мою сторону.

Все хотели поздравить, принести подарки, выразить сочувствие. Я принимала их с вежливой улыбкой, пила чай, кивала, но в душе оставалась пустой.

А потом, однажды утром, Сяо Лань вбежала в мою комнату с перекошенным от волнения лицом.

– Госпожа! Госпожа, он здесь!

Я выронила кисть, чёрные чернила разлились по бумаге, но я не смотрела на них.

– Кто?

– Господин Хэ! Его карета у ворот!

Я вскочила, но тут же села обратно, ноги не держали, сердце колотилось где-то в горле, и я не могла дышать.

– Скажи... скажи, что я сейчас выйду. Нет, подожди. Скажи, что я принимаю. Нет, проводи его в малый зал. Я сейчас буду. Я только.

– Госпожа, – Сяо Лань улыбнулась, и в её глазах блестели слёзы. – Вы прекрасны. Идите. Я доложу.

Я выдохнула, поправила волосы, провела ладонями по ханьфу с вышивкой пионов и пошла в малый зал.

И, когда открыла дверь, увидела его.

Хэ Лянь стоял у окна, спиной ко мне, рассматривая сад, засыпанный первым снегом. Услышав шаги, он обернулся, прямой, строгий, с лицом, которое научилось не выражать ничего.

Но глаза... в глазах горел огонь, который я помнила, холодный снаружи, но такой тёплый внутри.

– Здравствуй, Линь Вэй, – сказал он тихо.

– Здравствуй, Хэ Лянь, – ответила я.

И поняла, что наконец-то дождалась его.

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Свадьба была тихой.

Отец хотел позвать весь город, чтобы все видели, что его дочь не сломлена разводом, что она счастлива, что её выбрал человек, которого боятся даже князья. Но я попросила не шуметь.

– Только самые близкие, – сказала я. – И без фейерверков, отец, я устала быть зрелищем.

Он вздохнул, но согласился.

И вот мы стоим в малом зале, я в красном ханьфу с золотыми фениксами, Хэ Лянь в чёрном с алыми вставками, перед нами стол с дарами, зажжённые свечи и аромат благовоний кружит мне голову также, как его присутствие рядом.

Старый жрец читает благословение, и каждое его слово падает в тишину, как капля в глубокий пруд.

Я смотрю на Хэ Ляня, а он не отводит взгляда от меня...

После церемонии был праздничный ужин, отец произносил тост, Сяо Лань плакала в уголке, а старый друг Хэ Ляня из министерства хлопнул его по плечу и прошептал что-то неприличное, от чего Хэ Лянь покраснел до корней волос, а я сделала вид, что не слышу.

Все это пронеслось как в тумане и вот я уже сижу в спальне и жду его, своего мужа, красные свечи в

высоких подсвечниках, аромат сандала. На столике кувшин с вином и две крошечные чашки.

Когда он поднял покрывало с моего лица и посмотрел так, словно до конца не верил, что под ним и вправду именно я.

– Линь Вэй, – в его голосе вдруг появилось что-то, чего я раньше не замечала, робость, словно он собрался признаться в чём-то постыдном. – Я должен тебе кое-что рассказать.

– Что?

Он долго молчал, смотрел на свои руки, сжимая и разжимая пальцы.

– Я видел тебя во снах, – выдохнул он наконец.

Я замерла удивленно, неужели?

– Месяцами, – продолжал он, не поднимая глаз. -Каждую ночь. Я словно проживал вторую жизнь и мечтал о том, чтобы не проснуться. – Он провел ладонью по лицу, будто стер свои страхи и воспоминания. – Я думал, я схожу с ума, думал, боги посылают мне видения о другой жизни, чтобы мучить.

У меня перехватило дыхание, а он продолжал торопливо говорить, словно боялся, что я рассмеюсь или не поверю.

– Скажи, что я не сумасшедший, скажи, что ты веришь мне.

Я не могла говорить, только смотрела на него полными слез глазами

– Ты не сумасшедший, – прошептала все же. – Я тоже видела такие сны.

И тогда он меня поцеловал.

Глубоко и жадно, как человек, который очень долго этого хотел и вдруг понял, что теперь уже можно.

Я отвечала ему со страстью, проводя пальцами по его волосам, шее и плечам, одновременно раздевая, нетерпеливо, почти грубо дергая дорогую ткань.

– Я так ждал, – шептал он мне в губы. – Так надеялся. Каждую ночь я просыпался и чувствовал твоё тепло, но тебя не было рядом, не хочу больше ждать.

– Я тоже.

Он целовал каждый участок моего быстро обнажавшегося тела, раздевая меня.

Каждая деталь одежды, которую он снимал – один поцелуй. Он целовал плечо, когда сполз ворот, ключицу, когда расстегнул верхнюю застёжку.

Грудь через тонкую ткань нижнего платья, а я вздрагивала, немного смущенно, но радостно чувствуя на себе его горячие губы и нетерпеливый влажный язык.

Это был уже не тот робкий мужчина из прошлого, который боялся сделать больно.

Я провела ладонями по его груди, по гладкому животу и ниже. Он перехватил мою руку, прижал к постели.

– Нет, – сказал хрипло. – Сначала я.

Он провел языком по моей шее, спустился к ключицам, задержавшись на впадинке между ними вдыхая запах, потом опустился ниже, к груди.

Не торопясь, целуя, покусывая, пока я не начала выгибаться и постанывать, вцепившись в простыни.

– Ты стонала так же в моих снах, – прошептал он, отрываясь на мгновение. – Тогда я думал, это самое сладкое, что я когда-либо слышал, пока не услышал наяву.

Я хотела ответить, но он спустился ниже, целуя мой живот, положив ладони на внутреннюю сторону бедер.

Я чувствовала его дыхание там, где ещё никто не целовал меня.

– Хэ Лянь, – вздохнула прерывисто.

– Просто позволь мне, – ответил он.

Его ласки доводили меня до исступления, заставляя, забыв о скромности, просить еще и еще.

А потом было медленное проникновение, он словно хотел растянуть это мгновение, как и я. Чувствуя его, горячего и живого, мне казалось, что я тоже ждала этого момента всю жизнь, или несколько жизней...

Он двигался, издавая тихие хриплые стоны в мою шею.

– Линь, моя Линь – все шептал и шептал он.

А я отвечала, – Да, твоя, только твоя.

Мне нравилось каждое его прикосновение, каждое движение и поцелуй, звук его дыхания и свой собственный голос, полный теперь такого желания, которого я никогда в себе не знала.

Мы замерли достигнув пика, он задрожал, сдавленно, сквозь зубы выпустив воздух, я с тонким криком, которого не смогла сдержать, хотя в доме было полно слуг, и Сяо Лань наверняка подслушивала у двери.

Мне было всё равно.

Мы лежали в кровати, переплетясь телами, потные, уставшие, и я слушала его сердце.

– Ты веришь в судьбу? – спросила я.

– Раньше – нет, не верил, до того как встретил тебя, – он погладил меня по спине, лениво и сыто. -Теперь – да.

– А в прошлые жизни?

– Я думаю, все возможно в этом мире.

Я подняла голову и посмотрела на него.

– В этой жизни я больше тебя не потеряю, -поклялась я.

Он улыбнулся устало, но счастливо, и поцеловал меня в висок.

– В этой жизни я сам тебя никуда не отпущу.

Мы заснули обнявшись, сбив одеяло в комок, не в силах разжать руки, а утром я проснулась от того, что он гладил мои волосы.

Серый рассвет лился в окно, свечи догорели, и в этом бледном свете его лицо казалось прекрасным и безмятежным.

– Ты уже не спишь?

– Боялся, что все это сон, – он улыбнулся. -Проснулся среди ночи и смотрел, но потом ты захрапела, и я понял – это реальность.

– Я не храплю! – возмутилась я и толкнула его в плечо.

– Конечно, нет, – он засмеялся, притянул меня к себе, так что я почувствовала его тепло и запах, его уверенность. – Просто тихонько посапываешь, как полевка в норе.

За окном вставало солнце нового дня нашей жизни и в его еще робких лучах и уверенных объятиях моего мужа, я наконец-то поверила, что все это не сон.