Текст книги "Мой нищий принц (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Мой нищий принц

ГЛАВА 1

В прошлой жизни я была старшей дочерью богатого рода. Красивой, образованной, воспитанной. С детства меня учили, что счастье женщины состоит в удачном замужестве.

Что муж будет опорой и защитой, а любовь придёт после свадьбы, если быть хорошей женой.

Я верила.

Я мечтала о тёплых вечерах, о шёпоте в темноте, о том, как он будет смотреть на меня, как на любимую женщину. Я представляла его руки, такие нежные, ласковые. Его тихий голос, полный обещаний.

Я ошибалась.

В первую брачную ночь мой муж вошёл в мою опочивальню пьяным.

Я сидела неподвижно на кровати в красном свадебном платье с вышитыми золотыми фениксами.

На столиках горели десятки золотистых огоньков красных праздничных свечей. Я так ждала его, да, со страхом, но и с надеждой.

Мои пальцы дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Я нервно поправила шпильки в волосах, одёрнула рукав.

Он войдёт. Посмотрит на меня, увидит, как я красива и улыбнётся. Скажет что-то ласковое.

Он вошёл, шатаясь. Красные мутные глаза встретились с моими испуганными, когда он небрежно откинул с лица мое покрывало. От него пахло перегаром, резким, удушающим запахом, он бросил лишь один взгляд и больше не смотрел на меня.

Снял пояс, бросил на пол и металл громко звякнул о каменные плиты, заставляя меня вздрогнуть.

– Раздевайся, – его голос был ровным, мне даже показалось безразличным.

Я опустила глаза.

– Господин, – я сглотнула, провела языком по пересохшим губам. – Я не...

– Я сказал – раздевайся!

Теперь я отчетливо услышала резкие, злые нотки... мне не показалось. Я вдохнула судорожно.

Но он не ждал пока я переборю свою робость перед первой близостью, шагнул ко мне.

Пальцы вцепились в ворот платья нетерпеливо. Ткань треснула по швам. Я вскрикнул от неожиданности, от того, что он рвёт то, что шили для меня три месяца.

Он зажал мне рот ладонью.

– Тихо, – прошептал он, и я почувствовала его кислое, горячее дыхание. – Не позорь меня перед слугами. Я устыдилась своей реакции, он теперь мой муж, он в праве так поступать.

Он толкнул меня на кровать. Свадебные покрывала сбились подо мной. Я лежала и смотрела в потолок на резные балки, на тени от свечей, которые плясали, как призраки, не зная, чего ожидать и стыдясь своей неопытности.

Он приподнял мое платье, грубые руки шарили по моему окаменевшему телу.

Я лежала, боясь пошевелиться, боясь сделать что-то не так, только слушала его быстрое дыхание и пыталась не вздрагивать, когда руки слишком сильно сжимали мою грудь.

Он навис надо мной, большой, сильный мужчина, я чувствовала себя маленькой и хрупкой рядом с ним, мне хотелось сжаться в комочек и попросить его уйти. Но я понимала, что теперь принадлежу ему, что не могу опозорить свою семью недостойным поведением.

Он вошёл в меня грубо. Без поцелуя. Без единого слова, которое можно было бы назвать нежным. Резко наполняя собой.

Сухо. Больно. Унизительно.

Я закусила губу, чтобы не закричать. Сжала простыни так, что побелели пальцы. Внутри всё горело огнём стыда.

– Ты холодна, – сказал он, двигаясь во мне. – Как дохлая рыба.

Я не ответила. Что я могла на это сказать?

Я терпела, а он продолжал двигаться, причиняя мне боль, но я знала, так и должно быть, первый раз не бывает приятным, но почему тогда на душе так гадко и тяжело?

Я терпела и мечтала о миге, когда он насытится моим телом. И вот, наконец, он застонал, изливаясь, опустился, придавливая меня собой.

А потом лег рядом, молча отвернулся к стене и заснул, уже через минуту его дыхание стало ровным.

Он спал, а я лежала в полном смятении, чувствовала, как саднит разорванная плоть, как болит мое тело. Как по ногам течёт что-то тёплое и липкое.

Как слёзы катятся по щекам в подушку, беззвучно, чтобы не разбудить. Я боялась издать даже тихий всхлип, чтобы не разбудить его и это не началось снова.

Свечи догорали одна за другой и комната погружалась в темноту.

Я все смотрела в потолок и думала о том, что любовь не пришла после свадьбы.

И, кажется, не придёт никогда.

Муж посещал мои покои раз в седмицу, и всегда был груб и пьян. Я слышала его тяжелые шаги в коридоре и замирала, сжималась в комок.

Надеялась, что он пройдёт мимо.

Он не проходил.

– Я устала, мой господин, – говорила я, глядя в стену.

– Думаешь, меня радуют эти визиты? – он расшнуровывал халат. – Если бы твой род не был знатен и богат, ты бы сгнила в старых девах. Никто не взял бы тебя даже в наложницы.

Я не смела сказать ничего в ответ, но не понимала, зачем он приходит?

Он будто не замечал, что я дрожу от его прикосновений. Не видел, как я закрываю глаза, чтобы не смотреть на его лицо.

– Ты должна радоваться, – говорил он, нависая надо мной. – Другие жёны молятся, чтобы муж посещал их постель.

– Эта недостойная рада, господин, – шептала я, глядя в сторону.

– Не похоже, – он сжимал мои бёдра сильно, до синяков – смотри на меня! Или может, привести наложницу прямо сюда и заставить тебя смотреть на нее? Чтобы ты увидела, как женщина должна встречать мужа в своей постеле?

Я молчала, замирая от ужаса. Мне казалось, он способен и на такое. Притащить одну из этих развязных девиц сюда, в нашу постель.

Он и так уже привёл несколько наложниц в дом.

Первую я увидела на следующий день после свадьбы. Она стояла в коридоре, прислонившись к колонне, и поправляла шпильку в волосах. Молодая. Красивая. Наглая.

– Сестрица, – она поклонилась, но в её глазах не было уважения. – Я Фэн Юй. Его высочество взял меня в дом.

– Зачем? – спросила я, думая о том, что даже наложница не зовет меня в этом доме госпожой. Сестрица... Да как она смеет! Я знала, что муж выкупил ее из борделя, потому что на это пошли деньги из казны моего двора, но не посмела упрекнуть его тогда.

– Чтобы я радовала его, – она улыбнулась. – Он знал, что вы его разочаруете.

Она ушла.

Я смотрела ей вслед, мучительно подбирая слова для достойного ответа. Я не была готова к тому, что после свадьбы меня будут так унижать.

Родители баловали меня. Мужчины желали хоть одного мимолетного взгляда, я считалась красавицей и привыкла, что мою утонченность и образованность ценят все. А сейчас...

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Внутри было пусто, я не знала, как вынести такое отношение. Муж словно специально унижал меня каждый день.

Каждую ночь из покоев наложницы доносилась музыка, разговоры, смех. Стоны. Голос мужа. Не те резкие приказы, что доставались мне, а нежный, словно журчание ласкового ручья. Однажды они, кажется, занимались этим прямо перед дверью моей спальни, потому что я слышала шорохи, смешки и подошла ближе к двери.

– Тише, – шептал довольный голос мужа. – Не разбуди госпожу.

– Пусть слышит, – отвечала Фэн Юй. – Пусть знает, как надо ублажать мужа.

Я отшатнулась, и ушла от двери подальше, а потом долго лежала в темноте, прижимая подушку к ушам. Слёз не было, они кончились после третьей ночи.

Наложница заходила ко мне по утрам, после его посещений, с чаем, будто проверить, что и на этот раз он мучил меня.

С милой улыбкой, с новыми украшениями в волосах, которые он дарил ей, рассматривала мое бледное лицо и синяки под заплаканными глазами.

– Госпожа, вы не спали? – она ставила поднос на столик. – Вы плохо выглядите, у вас круги под глазами.

– Спала, – я брала чашку, пряча от нее глаза и синяки на запястьях.

– Вам нужно больше отдыхать, – она садилась рядом, поправляла очередное роскошное платье. -

Его высочество говорит, что вы слишком холодны и напряжены. Что вы не умеете расслабляться.

– Я умею, – я смотрела в чашку.

– Не похоже, – она наклонялась ближе. – Хотите, я научу вас? Как угодить мужчине? Как получать удовольствие?

– Зачем тебе это? – я подняла голову.

– Чтобы вы не страдали, – она коснулась моей руки.

– Чтобы он не наказывал вас.

Она врала. Я знала это, но я кивала. – Благодарю за заботу, – у меня не было ни сил, ни желания бороться с ней сейчас.

Муж наказывал меня за холодность.

– Ты не умеешь быть женой, – говорил он, сидя за столом, пока я стояла на коленях. Каменный пол был холодным, холод пробирался сквозь тонкую ткань платья.

– Ты не рожаешь детей и не радуешь меня в постели. Ты только управляешь домом.

– Я стараюсь, господин, – я смотрела в пол.

– Мало, – он отодвигал тарелку. – С сегодняшнего дня твоё содержание урезается наполовину. Если не исправишься – ещё наполовину, ты же сама жаловалась, что я слишком много трачу.

Муж действительно жил не по средствам, он принц, но не самый любимый, сын наложницы, а не законной жены.

– Но, господин, – я подняла голову. – Мне нужно платить слугам, покупать ткани, лекарства...

– Твои дела – не мои заботы, – он вставал. – Умей экономить или трать на это свое приданое.

Он уходил к наложницам, а я оставалась на коленях на холодном полу.

Я не исправилась, я не смогла, хоть и пыталась изо всех сил. Мне начало казаться, что мужу нравится эта извращенная игра в мое перевоспитание. Он наслаждался тем, что причинял мне боль, а может тем, что я все терпела. но приходить в мою постель, несмотря на все свои слова о моей никчемности, он не перестал.

Каждый раз, когда он касался меня, внутри всё сжималось от отвращения.

Я пыталась думать о приятном, о саде, о стихах, о детстве. О том, как отец учил меня писать иероглифы. О том, как мать расчёсывала мои волосы перед сном.

Не помогало.

– Ты холодна, как лед, – он отталкивал меня. -Бесполезная. Но я заставлю тебя стонать, не от удовольствия, так от боли.

– Как прикажет мой господин, – покорно отвечала я, и иногда он хмыкал довольно, а иногда вспыхивал злобой. А я не могла понять, что делаю не так.

Однажды ночью, когда он снова пришёл ко мне пьяным, я лежала и смотрела в потолок.

Он делал своё дело. Тяжело дышал. Ругался.

– Ты даже не стонешь, – прошипел он. – Ты – не женщина. Ты – кусок льда, как в такой может прорасти мое семя?

– Простите, господин, – прошептала я, кусая до крови губы.

– Вставай!

Я покорно поднялась с кровати.

– Встань на колени!

Я смущенно вскинула на него глаза, мое полностью обнаженное тело и так смущало меня...

– Умоляю, мой господин, не нужно, – тихо прошептала я, а на лице мужа застыло довольное сладострастное выражение. – На колени!

Я упала перед ним на пол, сгорая от стыда и унижения. Меня никогда не наказывали раньше, я была всеобщей любимицей в семье, даже просто порка не укладывалась в моей голове, а уж это...

Голая, беззащитная, я стояла перед ним в непристойной позе в ужасе от происходящего, забыв как дышать.

– Может, твое горло просто не способно издавать такие звуки? Давай проверим.

Нежную кожу спины обожгла внезапная боль, а потом еще и еще, по спине, по обнаженным ягодицам.

Стоны и всхлипы полились из меня рекой, я тряслась и умоляла его остановиться.

– Так значит ты все же можешь, – муж медленно обошел меня, остановился сзади, тяжесть его крупного тела опустилась на меня. Я вскрикнула, когда он прижался к израненной коже, а он задвигался во мне. Впервые медленно, задерживаясь каждый раз, прижимаясь так, что стоны слетали с моих губ.

– Я знал, что могу добиться ответа даже от такого куска льда, – самодовольно прошептал он.

Когда он ушел, я все еще лежала, уткнувшись лбом в сложенные перед собой руки.

– Кусок льда, – повторила я и рассмеялась истеричным полубезумным смехом.

В ту ночь я не спала.

Стояла у окна, смотрела на луну, гладила свой живот, в котором была только пустота. Он хотел наследника. Может быть, если я смогу зачать, он оставит меня в покое?

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Забеременеть у меня не получалось.

– Не так много времени прошло, чтобы переживать, – сказал лекарь, щупая мой пульс. – С госпожой все впорядке.

Но я все равно винила себя.

Может быть, я не могу забеременеть, потому что каждый раз, когда муж входит в меня, моё тело сжималось в комок, закрывалось, защищалось? Или я и правда просто никчемная жена?

– Прости, – шептала я пустому животу. – Прости, что не могу.

Меня отравили через пол года после нашей свадьбы.

Я не знала, кто подсыпал яд в чай. Фэн Юй? Другая наложница? Сам муж?

Мне было всё равно. Внутри давно уже было пусто, так пусто, что даже смерть казалась не концом, а просто долгожданным покоем после длинной череды унижений.

В тот день шёл дождь, капли стучали по карнизу, нервно, как пальцы нетерпеливого человека.

Ветер задувал в щели ставней и свечи на столике колебались, отбрасывая пляшущие тени на резную мебель, что стояла вдоль стен.

Я лежала на кровати.

Моя комната была большой, холодной, но впервые я не мерзла. Мое тело сгорало от жара.

Простыни были мокрыми от пота. Тело горело тупой, ноющей болью, которая разливалась от живота к груди, от груди к горлу.

Служанки, привезенные мной из родительского дома вместе с приданным, плакали в углу.

– Госпожа, – всхлипывала одна, молодая, с круглым лицом. – Госпожа, держитесь.

– Позовите лекаря, – шептала я.

– Позвали, госпожа. Он скоро будет.

Я знала, что умираю, потому, что внутри стало тихо. Как после долгой бури, когда ветер стихает и остаётся только пустота. Я больше не боялась. Не надеялась. Не жалела о своей несчастной судьбе.

Просто устала от этой жизни.

Я услышала, как распахнулась дверь, Гун Цзэ вошёл в покои не спеша, как на прогулку.

На нём был тёмно-синий халат с вышитыми драконами, что я вышивала для него.

Он встал у двери, надменно скрестив руки на груди. Его лицо показалось мне удивительно спокойным, ни жалости, ни беспокойства обо мне. Как на скучной церемонии, которую нужно перетерпеть.

– Лекарь проверил остатки чая, сказал, яд сильный. Ты не выживешь. Я отослал его, тебе уже не помочь.

Мои служанки взвыли в голос, а муж поморщился недовольно, а потом велел, – Стража, задержать их всех, они отравили свою госпожу! – В комнату вошли его стражники, встали, перекрывая проход.

Я смотрела на мужа.

На его красивое лицо, точеное, как у статуи. На его черные глаза, холодные, без единого проблеска тепла.

– Любимый господин, – я протянула руку. Пальцы дрожали. – Они...

– Не трать силы, – он не подошёл. – Говори, что хотела.

– Они не виноваты, – прошептала я. – Я не знаю, кто... но только не они, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.

Мои служанки заботились обо мне, это были самые преданные девушки из нашего дома, я не верила, что кто-то из них мог со мной так поступить.

– Это уже не важно, – он повернулся к двери. – Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства.

– Господин. – я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.

Он не дал мне сказать ни слова.

– Прощай, Линь Вэй. – Муж ушел.

Служанки выли.

Одна, самая молодая, упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.

– Госпожа, – шептала она. – Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть.

Я хотела сказать, что не в чем прощать, это я перед ними виновата, но смогла только издать тихий стон.

Моих рыдающих служанок оттащили от меня, забрали люди мужа и увели во двор.

Я умерла через час в одиночестве и забвении, с тяжким грузом на сердце от того, что не смогла позаботиться ни о себе, ни о своих служанках.

Но... вместо темноты, почувствовала лёгкость и долгожданную свободу.

Мой дух поднялся к потолку. Я видела своё неподвижное тело на постели. Волосы разметались по подушке, лицо заострилось, губы посинели на бледном лице.

Я парила и видела Фэн Юй и мою свекровь, пришедших удостовериться в моей смерти.

Фэн стояла в дверях, прижимая руки к груди. На ней снова было красивое платье цвета утренней зари с вышитыми пионами.

Муж подарил ей его месяц назад, когда окончательно лишил содержания мой двор, я помнила, как она кружилась перед зеркалом, рассматривая себя. Сейчас она пыталась изображать скорбь.

– Бедная госпожа, – громко причитала она, подходя к моему телу. – Такая молодая. Такая красивая.

Она опустилась на колени у моего смертного ложа, в её позе была скорбь. Но в глазах, когда я подлетела ближе, пряталось торжество.

Она опустила глаза, скромно, печально, приложила платок к сухим глазам, делая вид, что утирает выступившие слезы.

– Мы будем молиться за упокой вашей души, госпожа, – её голос дрогнул – искусно, почти правдоподобно.

Она наклонилась ближе, – Наконец-то ты сдохла, теперь он будет мой! Он не давал мне сделать это раньше только потому, что не хотел возвращать твоему отцу приданое, но я все уладила.

На ее лице мелькнула самодовольная усмешка, она осмотрела с презрением мое мертвое тело, – Не понимаю, зачем он вообще ходил к тебе, наследника от тебя иметь он не собирался, пил отвар, чтобы ты не могла понести, – прошипела эта змея и в ее глазах промелькнула ревность.

Я смотрела на неё и внутри умирало безразличие, мне хотелось ударить ее. Закричать, но я могла только смотреть и слушать. Он пил отвар? И растрачивал мое приданое? А когда все забрал, позволил ей меня убить...

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

– Глупая, избалованная кукла, так до конца и не поняла, что он взял тебя, только чтобы забрать твое богатое приданое и получить поддержку твоей семьи.

Она подняла глаза. Улыбнулась довольно уголками губ, быстро, чтобы никто не заметил.

– Прощайте, никчемная госпожа, – прошептала одними губами.

Я почувствовала, как в груди становится горячо и больно. Мой дух беспокойно заметался, понесся искать того, кто позволил мне умереть.

Муж сидел в своём кабинете, просторной комнате с высокими потолками и стенами, заставленными шкафами со свитками.

На столе нефритовая чернильница, подарок императора, на стене меч, который он никогда не использовал.

Он пил вино, разбирал какие-то бумаги.

К нему зашёл слуга, – Молодая госпожа умерла, мой господин.

– Хорошо, – муж даже не поднял головы. -Организуй похороны.

– Будет ли панихида?

– Минимальная, – он отпил вина. – Не хочу лишних расходов.

– Господин, ее семья... может, стоит...

– Пошел вон, пес!.

Слуга попятился, вышел.

Гун Цзэ допил вино, отодвинул от себя чашу. Взялся за следующую бумагу.

Ни слезинки, ни вздоха по мне, ни одной слезинки не было в его жестоких глазах.

Я смотрела на него и не узнавала человека, за которого выходила замуж, ведь он, как и все, жаждал привлечь мое внимание, был ласков и учтив. как я могла так ошибиться? Как могла не увидеть в нем все это зло?

Я взлетела выше и меня понес мягкий поток, я парила над столицей.

С высоты город показался мне еще огромней. Крыши домов, изогнутые, как крылья птиц, улочки, петляющие между стен, на которых один за другим зажигались фонари.

Вдалеке виднелся императорский дворец.

Я пролетела над рынком, где когда-то покупала ткани. Над храмом, где молилась о детях и над садом, где гуляла с матерью в детстве.

Я нашла свой дом.

Он стоял в восточной части города – большой, с резными воротами и черепичной крышей.

Родители плакали.

Отец сидел в своём кабинете, сжимая кулаки. Его лицо было красным от гнева. Мать лежала на кровати, прижимая к груди моё старое платье.

– Дочка, – шептала она. – Доченька.

Я хотела обнять их и не могла.

Я улетела, не в силах смотреть на их горе и парила над городом всю ночь.

Видела, как зажигаются и гаснут огни. Как закрываются лавки. Как расходятся гуляки. Как стража меняется у ворот. Я не знала, сколько времени прошло: час, день, неделя.

А потом я увидела его....

Он стоял у стены загородного храма, где меня должны были хоронить. Храм был старым, с облупившейся краской и покосившимися воротами.

В красивой одежде, не роскошной, как у моего мужа, но изящной и подчеркивающий его мужественный силует. Тёмно-синий халат, подпоясанный кожаным ремнём. Волосы собраны в низкий пучок. Лицо закрыто тенью.

Я не узнала его сначала, мне стало любопытно, кто этот незнакомец, что пришел попрощаться со мной.

А потом он поднял голову.

Хэ Лянь.

Мой нищий студентик. Я встретила его на улице голодного, грязного, с глазами, полными отчаяния. Он сидел у стены, прижимая к груди потрёпанную книгу. Одежда висела лохмотьями, лицо было бледным, губы потрескались.

Мне было скучно. Я возвращалась от портнихи с корзиной шёлка. Он посмотрел на меня не прося, не надеясь. Просто смотрел.

Я замерла, рассматривая его некрасивое лицо, а потом устыдилась своего поведения и бросила ему вок и несколько монеток.

– На, – сказала я, и мои губы изогнулись в усмешке.

– Поешь. Может, станешь красивее.

Он смотрел на меня странным взглядом, медленно поклонился, и поднял булочку и монетки.

Я забыла о нём в тот же день.

А он не забыл.

Через месяц он пришел ко мне свататься. Выставил себя посмешищем перед всем моим домом, перед матерью, перед отцом, перед слугами, что смеялись не таясь, разглядывая бедного студента.

Он смотрел только на меня, все насмешки и злые шутки словно не задевали его. Тогда его прогнали из моего дома, а теперь... он стоял у стен храма и плакал.

Слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их. Он смотрел на мой закрытый гроб. Гроб был совсем простым, без украшений, муж не захотел тратиться на ту, что больше не нужна или решил унизить меня напоследок еще раз.

– Ты не знала меня, – шептал мой студент и его голос дрожал. – Но я полюбил тебя с первого взгляда.

Он устало провёл рукой по лицу. Пальцы задержались на подбородке, потом скользнули вверх, откидывая волосы со лба.

– Я бы все отдал, чтобы тебя вернуть. – Он горько усмехнулся. – Я бы сделал все, чтобы ты была счастлива.

Он замолчал. Посмотрел на небо, на луну, которая висела низко, желтая, как старый нефрит.

– Я предлагал тебе выйти за меня, – его голос стал тише. – Ты рассмеялась. Сказала: «Нищий? Никогда». Ты была права. Я был никем.

Он поднял голову.

– Но я любил тебя и никогда бы не обидел. И буду любить всегда. Надеюсь, мы встретимся в следующей жизни.

Он повернулся и ушёл, его шаги уже затихли в темноте, а я все смотрела ему вслед.

И впервые за долгое время я почувствовала желание жить.

Я думала о нём, о Хэ Ляне, о нищем студенте, который пришел когда-то свататься ко мне, и все говорили, что он глупец, раз хочет возвыситься с помощью женитьбы.

Прилепиться к моему знатному дому, без выкупа для семьи, забрать самую красивую жемчужину с богатым приданым.

Тогда я думала так же. А сейчас...

– Если бы я могла всё исправить, – прошептала я.

Мир дрогнул и я провалилась в темноту.