Текст книги "Счастье за доллар"

Автор книги: Эмили Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Готова попробовать шоколадный торт и допить шампанское?

От бархатного голоса Лукаса мурашки пробежали по се спине. Он на время выходил и тут же вернулся. Надя досматривала последние кадры, заснятые Тарой, и блиц-репортаж, который та вела, представляя невесту и каждого гостя.

Взглянув на маленького Ретта еще раз и ощутив ставшую уже привычной пустоту внутри, Надя решила выключить телевизор. Поднявшись, увидела Лукаса. Тот шел с подносом, на котором нес торт и бокалы с шампанским.

Неужели она все же решилась осуществить свой план?

А что, собственно, ты теряешь? Ты уже и так потеряла все.

– Не хочу ни десерта, ни шампанского, – медленно проговорила она.

Лукас прищурился. Поставив поднос на кофейный столик, он молча смотрел на нее несколько долгих секунд. С того самого дня, как они встретились, она знала, что Лукас способен распознать малейшие изменения ее настроения, как никто другой. И сейчас по его лицу она поняла, что он видит ее насквозь.

– В таком случае чего же ты хочешь, Надя? – его голос загипнотизировал ее.

Она вздохнула, медля с ответом.

– Тебя.

– Почему?

Она ждала, что он воспримет это иначе. В прошлом у них все было по-другому. Надя подошла и положила ладонь ему на грудь.

– Потому что твои поцелуи слишком возбудили меня, как и твои прикосновения.

Может быть, секс с ним рассеет пустоту внутри ее.

Пусть временно, но это все, на что она могла, надеяться.

Сердце его застучало быстрее под ее ладонью. Их взгляды встретились, и ни один не в силах был опустить глаза. Он стоял неподвижно и не произносил ни слова. Молчание – знак согласия?

Ее рука медленно скользнула вверх, обняла Лукаса за шею, потом взъерошила густые волосы на затылке. Тепло его тела грело ледяные пальцы.

– Я хочу заняться с тобой сексом, Лукас, как это было раньше, – прошептала она.

Его рука обвила ее за талию. Всего лишь одно объятие – и она готова была отдаться на волю судьбы. Как давно она не обнимала его! Каким прекрасным было его тело! И горячим. Она чувствовала каждый его напряженный мускул. Он выжидал. Чего он ждет?

Ей хотелось безумной страсти. Головокружительной похоти. И раздумывать больше не хотелось. Ошибкой это будет или нет – теперь неважно. Желание пересилило разум.

Поднявшись на цыпочки, она прижалась губами к его губам. И вскинула на него удивленный взгляд: он не сдался на первый поцелуй, как раньше. Когда-то достаточно было лишь одного легкого покусывания, чтобы он тут же загорелся. Но не в этот раз.

Он, без сомнения, желал ее. Это было слишком очевидно. И все же… не капитулировал.

Смущенная таким его могучим самоконтролем и устыдившись собственного нетерпения, она отступила на шаг.

Глаза Лукаса горели ярким пламенем, взгляд метал молнии. Желание полыхало в них огнем. Так почему же…

– Мы не подростки, чтобы заниматься сексом на диване, – услышала Надя его голос. – Какая из спален твоя?

Кровь бросилась в лицо и гулко застучала в висках. Ей хотелось закричать от восторга.

– Налево. Но… у меня нет презервативов… я не ожидала…

Учитывая тот праведный образ жизни, на который вынудил ее отец, в презервативах не было необходимости.

– Тогда идем ко мне, – предложил он и склонился за подносом. Взяв его, он как ни в чем не бывало зашагал к себе.

Что? Он вот так спокойно уходит? Надя обескураженно заморгала.

Тот Лукас, которого она знала, взял бы ее где угодно, хоть в лесу, на бревне, как нередко и бывало. Именно этого она сейчас и хотела. Помнится, она частенько бессовестно пользовалась своей властью над ним, чтобы получить удовольствие.

Этот Лукас был другим. Он научился контролировать свои желания. И это было… с одной стороны, забавно, интриговало ее. С другой стороны, немало напрягло и разочаровало. Придется постараться, чтобы завоевать его.

Вздохнув из-за обманутых надежд, она последовала за ним в его роскошную квартиру. По пути в спальню расстегнула пуговицы на блузке, которая упала на пол. Потом – пуговицу на брюках. Когда они тоже оказались на полу, она осталась только в черном нижнем белье. Надя очень надеялась, что выглядит в нем достаточно сексуально и Лукас не заметит ее шрам.

Он вошел в комнату первым. Она последовала за ним и остановилась в дверях. Его спальня. Посреди – широкая кровать с изогнутыми кожаными валиками, накрытая роскошным покрывалом кремового цвета. Утопая йогами в мягком ковре, Надя прошла и встала около этого пышного ложа. У окна, выходившего на веранду, в горшках на полу зеленели роскошные кусты цветов, создавая ощущение джунглей. С балкона был виден сад и патио и уголок бассейна, в котором бликами на воде играл закат.

Лукас поставил поднос и повернулся к ней. Их взгляды снова встретились. Он медленно, наслаждаясь зрелищем, смерил ее взглядом с головы до ног, пока не наткнулся на шрам. Надя едва удержалась, чтобы, как всегда, не прикрыть его рукой, Было очень трудно стоять и даже дышать, сдерживая себя. Впрочем, пусть будет все как будет.

Ни слова не говоря, он снова посмотрел ей в глаза. Медленно он потянулся к манжетам своей рубашки и отстегнул запонки: на ковер упала сначала одна, потом другая. Затем, тихо звякнув, за ними последовали часы. Гипнотизируя Надю взглядом, он, не спеша и словно дразня, продолжал обнажаться перед ней.

Тонкая рубашка, легко вспорхнув, изящно спланировала на пол, и взору Нади открылся идеальный атлетический торс. От восхищения у нее захватило дух. Да… Его тело всегда было красивым, но сейчас… Он стал более мужественным, широкоплечим, мышцы груди и живота приобрели четкий выпуклый рельеф, словно у статуи античного бога. Руки его потянулись к ремню, послышался звук расстегиваемой молнии. Он медленно опускал брюки, обнажая крепкие, мускулистые ноги, пока, наконец, не предстал передней в одних черных шелковых трусах. Вид возбужденного мужчины был красноречивее слов.

Это был уже не тот двадцатилетний юнец, которого она знала раньше. Глазам завороженной Нади открылась такая зрелая совершенная мужская красота, что у нее перехватило дыхание. Словно сам Аполлон стоял перед ней.

Кровь бросилась ей в лицо, во рту пересохло. Дыхание участилось, терпению пришел конец. Чего же он ждет? Она потянулась к застежке бюстгальтера.

– Нет.

Ее брови вскинулись в недоумении, а рука замерла на полпути. Надя почти растерянно взглянула на него, не зная, как вести себя с этим человеком, которого, как ей казалось, она знала давно. Случись это одиннадцать лет назад, Лукас непременно тут же занялся с ней любовью. Как и любой мужчина на его месте. Несмотря ни на какие шрамы, ее потрясающая фигура – итог многочасовых тренировок в спортивном зале – в сногсшибательном белье кого угодно сведет с ума.

Наконец он направился к ней. Наконец-то. Однако вместо того, чтобы заключить ее в объятия, он аккуратно убрал покрывало с кровати.

Что же, разумное решение. Она обхватила его рукой за пояс и пробежала пальцами по его спине – так, как он всегда любил. Реакция последовала незамедлительно: от удовольствия его кожа покрылась мурашками. Но тут ее рука нерешительно замерла, ощутив бугристую полоску шрама. Их взгляды перехлестнулись. Ах да, он же говорил о том, что ему пришлось пережить операции, но отчего-то она не особо запомнила это.

Сердце ее сжалось. Им обоим тогда досталось в аварии. Лукасу врачи все-таки дали надежду на будущее, вернув способность двигаться и ходить. С ней дело обстояло куда хуже. У нее надежду на будущее отняли. Наклонившись, Надя прикоснулась губами к этой грустной отметине прошлого.

Он обхватил ее за талию, поднял и страстным поцелуем перенес из реальной действительности в мир чувственного наслаждения. Жар его тела и вожделенные ласки привели ее в настоящее неистовство. Сердце заколотилось как сумасшедшее.

Вот, это уже больше похоже на желаемое.

Однако он не просто наслаждался ею. Он играл с ней, дразнил, соблазнял и мучил, оттягивая тот момент, которого она так желала. Она вся выгнулась, пытаясь вжаться в него всем телом, желая забыться в любовном бреду. Забыть прошлое. Настоящее. Она хотела наконец ощутить себя желанной женщиной.

Его ласки не утоляли ее жажды. Наоборот – только разжигали. Она старалась удержать его губы, рукой сжав его затылок и взъерошив волосы. Не удалось: он ускользнул от нее и прильнул к бьющейся на шее тоненькой жилке. Она выдохнула от наслаждения и нетерпения. Ей хотелось наброситься на него, вцепиться в плечи и закричать: давай же, ну, быстрее!

Его рука скользнула под ее трусики, и, обхватив упругие ягодицы, он медленно приподнял гибкое податливое тело и вдруг порывисто прижал к себе. Наде пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы удержать равновесие.

Наконец его губы раскрылись ей навстречу, и она почувствовала их нежность и волшебный вкус. Он целовал уверенно и нежно, но медленно. Слишком медленно, буквально доводя ее до безумия, которое превратилось в настоящий голод. Она всегда хотела его. Но не так, как сейчас. Это желание граничило с болью.

Она обвила его ногами за талию, сжала его виски руками и, приблизив свое лицо к нему, пылко поцеловала. Снова и снова, снова и снова. Потом потерлась о него щекой, прильнула всем телом.

Скорее ощутить прикосновение его тела к своей обнаженной коже, почувствовать его внутри себя, слиться в единое целое. Сейчас же. Немедленно. Она покрывала его лицо поцелуями, горя от нетерпения. Желание пульсировало в ней с новой силой. Словно прочитав ее мысли, Лукас расстегнул ее бюстгальтер. Спустил бретельки. Потом положил на постель и накрыл своим горячим телом, прижав ее к прохладным простыням. Прервав поцелуй, он снял наконец с нее изящный лифчик и отбросил его в сторону, любуясь идеальными пропорциями обнаженного тела, матовой белизной кожи.

Его жгучий взгляд еще сильнее распалил ее. Внизу живота сладко заныло, с губ сорвался протяжный блаженный стон. Нежность, плавно переливаясь, передавалась от него к ней.

Когда последний раз ей было так хорошо с мужчиной? Да и было ли? Нега растеклась по ее телу, расслабляя мышцы и замедляя бешеное биенье сердца. Надя провела рукой по его волосам, прося еще ласки. Но он уже сам целовал ее всю, словно не хотел пропустить ни одного сантиметра этого желанного безупречного тела. Она вдруг почувствовала, как его губы спускаются вниз – по груди, животу и ниже. При мысли о том, что он коснется шрама, у нее вспыхнули щеки. Она попыталась остановить его:

– Лукас, не надо.

– У всех у нас свои шрамы, Надя, – угадав ее страхи, произнес он. – Одни стыдятся их. Другие – нет.

Его язык все же проделал свой путь вниз, коснувшись тонкой полоски внизу живота.

Под таким чувственным натиском устоять было невозможно. После минутного колебания она сдалась и застонала от удовольствия.

Ей хотелось сказать ему все, что она чувствует, но слова вдруг исчезли, словно их и не было. Он целовал и ласкал ее до тех пор, пока она не выгнулась под ним от наслаждения, шепча:

– Лукас, пожалуйста…

Он приник к ее губам долгим поцелуем, потом, оторвавшись, повернулся и открыл ящик ночного столика. Пока он искал там презерватив, она наконец-то избавилась от трусиков и легла на спину, ожидая его.

Он вернулся и снова начал с ней любовную игру, исследуя губами и пальцами каждый изгиб ее тела. Положив ладонь на теплую упругую грудь, он круговыми движениями нежно погладил оба ее полушария. Потом, дотронувшись до соска губами, слегка куснул и поласкал языком. Изнывая от нетерпения, Надя вся изгибалась и стонала под ним, пытаясь привстать, чтобы, притянув к себе, немедленно слиться с ним. Лукас нежно отстранил ее, не позволяя торопить события.

Он склонился над ней и поцеловал ее полусогнутое колено, потом она ощутила его губы в самом чувствительном месте – с внутренней стороны бедра. Ощущая их возбуждающие прикосновения вверх по ноге к самому сокровенному уголку ее тела, она ласкала его волосы и плечи рукой, постанывая от наслаждения. Казалось, вынести это сладостное испытание не было больше сил. Ее желание было так велико, что она едва не задыхалась. Он знал это и, ведя ее к пику чувственного удовольствия, намеренно медлил. Лукас явно наслаждался ее сладострастными муками.

Словно и не было этих одиннадцати лет разлуки. Он по-прежнему знал, как доставить ей наслаждение. Глаза Нади горели от счастья. Его имя сорвалось с ее губ, и тело вздрагивало. Она приподнималась и опускалась в такт восторгу.

Когда последний миг ее экстаза прошел, Лукас приподнялся и навис над ней своим могучим, сильным телом, словно тантрический бог. Глаза потемнели, лучась силой желания. Приблизившись, он стал целовать ее, и она с наслаждением отвечала ему, ощущая, как удовольствие обволакивает их теплой волной и уносит с собой. Снова и снова их губы сливались в жгучем неистовом поцелуе, в котором словно таяли границы разума, и оба, они растворялись в бесконечном поле вселенной. Наде до боли в висках хотелось завладеть этим новым прекрасным Лукасом, и ее объятия вдруг обрели несвойственную им силу.

Когда он медленно вошел в нее, наполнив своей плотью до самых краев, она впилась пальцами в его спину, понуждая поторопиться, но он не спешил. Каждое движение туда и обратно наполняло ее жутким нетерпением и жаждой большего. Быстрее же, быстрее!

Она приподнимала ягодицы, желая встретить каждый его толчок внутри ее, и когда он, наконец, дошел до высшей точки, она застонала, прикрыв глаза. В свою очередь его глаза потемнели, словно любовный голод поглотил их обоих. Она жадно вдыхала аромат его тела, смешанный с ее собственным. И, бессознательно цепляясь руками за него, поглаживала его спину, ягодицы, грудь. Поглаживания заставили его задрожать.

Странно. Все было по-другому. Даже то, что он молчал. Раньше бы он точно заговорил после того, как они занимались любовью. И непременно восторженно сообщил бы ей, как она прекрасна. И как ему тепло и уютно с ней. Наде не хватало этих признаний, этих теплых слов. Но на этот раз его глаза выражали больше, чем можно было бы сказать вслух.

Впервые за долгое время каждая клеточка ее тела была расслаблена и удовлетворена движением. Она чувствовала себя желанной женщиной. В его ласке было столько любви!

Казалось, он наполнил ее всю, окружил заботой, самим собой, своей нежностью, передал столько энергии! Подаренное им наслаждение смешало все мысли, оставив за собой хаос. Это ощущение захватило ее без остатка. Все было так не похоже на тот простой юношеский секс, который случался с ними раньше, в молодые годы. Нет. Теперь их чувства и ощущения были обострены, усилены в десятки раз. Оба они стали другими, и понимали это.

И все же…

Было ли это ошибкой?

Рискнет ли она дать ему второй шанс, чтобы он снова перевернул всю ее жизнь и поставил с ног на голову?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Слишком хорошо!

Совсем с ума сошел? Да, хорошо. Но где, кто и когда жаловался на то, что секс слишком хорош?

Лукас отодвинулся от Нади, желая прийти в себя и разобраться в своих чувствах. У него были важные дела, и в его планы все это не вписывалось. Секс слишком затуманивал мозги.

Лукас ушел в ванную, сполоснул лицо холодной водой. Ну вот, он получил то, чего хотел: свою жену в постель. Она доверилась ему, открылась. Еще немного, и она ответит на все его вопросы, ответы на которые нужны ему для того, чтобы спланировать атаку на ее компанию.

Но не появится ли теперь в его идеальном плане брешь? Да, им было слишком хорошо. Чертовски хорошо. Но в этом и состоит вся проблема.

Надо немедленно завязывать с сантиментами и сосредоточиться на бизнесе. Впрочем, сейчас он не был уверен в том, что сделает это легко и просто.

Лукас накинул халат и вернулся в спальню. Надя сидела на постели, набросив на плечи его рубашку и положив свои длинные безупречные ноги на край ночного столика. Он невольно залюбовался их стройностью и матовой белизной ее кожи. Потом подошел к ночному столику и, взяв поднос с тортом и шампанским, сел рядом с ней на кровать. Наполнил бокалы и один предложил ей:

– Готова к десерту? Помнится, после секса у тебя всегда разыгрывался аппетит.

Она покрутила бокал в руках, едва не уронив его, и отвела глаза. Неужели покраснела? Разве та прежняя Надя когда-нибудь смущалась? Нет. Она всегда была смелой, наглой и агрессивной. И на всё сто была уверена в том, чего хочет. Ее девиз всегда был: живых в плен не брать!

Его тронула эта неожиданная робость в ней.

– Полагаю, кое-что изменилось. – Она так и не решилась встретиться с его взглядом. Взяв десертный нож, Надя отрезала кусочек торта.

Потом положила в рот и стала медленно жевать. На ее нижнюю губу прилипла крошка. Лукас едва поборол в себе желание дотронуться и смахнуть ее. Тут же припомнился вкус Надиных губ. Он запил его шампанским.

Ее глаза загадочно поблескивали сквозь полуопущенные ресницы.

– Почему ты взял деньги, Лукас? – вдруг спросила она.

Он резко выдохнул и едва не захлебнулся напитком. Что за черт? К чему опять об этом?

– Потому что я не хотел стать обузой для своей семьи. Твой отец ясно дал понять, в какие долги я влезаю, оставаясь каждый следующий день в больнице. Мне были необходимы дорогостоящие операции. Ни одной из них я не смог бы оплатить без медицинской страховки: ведь твой отец уволил меня, а устроиться на новую работу было немыслимо: кто возьмет истекавшего кровью инвалида?

Он помолчал, сделав глоток из бокала. Потом, сделав усилие, продолжил:

– Для меня это был единственный шанс когда-нибудь встать на ноги. На тот момент мы с матерью еле сводили концы с концами. А потом стало понятно, что я не смогу работать еще очень долго. Предложение твоего отца в то время для нашей семьи было единственной возможностью выжить.

Надя судорожно вздохнула. Виновато кивнула. Ее лицо смягчилось.

– Да, понятно, ты думал не только о себе. Для тебя всегда семья была на первом месте. Твои девчонки, как ты их называл.

Когда-то и она была одной из них. Всегда сияла, когда он ее так называл.

– Твои братья на моем месте сделали бы то же самое.

– Не сомневаюсь в этом. Именно поэтому я и стараюсь ради них теперь. Долг платежом красен.

Он поставил пустой бокал на поднос и спросил:

– Что же произошло тогда, Надя?

Она крутила в пальцах вилку с десертом, но так и не притронулась к нему. Тишина длилась слишком долго, и он уже не ожидал получить ответ на свой вопрос.

– Я потеряла нашего сына и… возможность когда-нибудь иметь детей. Они удалили матку, чтобы остановить кровотечение и спасти мне жизнь.

Их сын.

Боль в груди вырвала его из какого-то небытия. Тоска? Слишком поздно горевать. Он никогда не тратил понапрасну энергию или эмоции на то, что уже не изменить.

До свадьбы они с Надей так часто обсуждали, сколько у них будет детей. У них должно было быть много детей! У обоих были большие семьи. Надя мечтала, чтобы их дети были ровесниками, погодками, чтобы им было весело играть и общаться друг с другом.

Кинкейд уволил Лукаса за то, что тот отказался порвать с Надей отношения. Ее отец сделал так, чтобы ни на одном предприятии его не трудоустраивали. Наконец с великим трудом Лукас нашел работу по ландшафтному дизайну. Но это были далеко не те заработки.

На эти средства нереально было содержать жену и детей, но он знал, что они как-нибудь справятся. Ведь у его матери это получалось.

– Мне жаль нашего сына, – только и нашел он что сказать.

Надя пожала плечами, словно это теперь не имело никакого значения, однако все же сморгнула выступившие на глазах слезы.

– Благодаря пластической операции шрам стал почти незаметен. Но… разве можно вернуть то, что они у меня забрали?

Как Лукасу ни хотелось знать все подробности, онпонимал, что для Нади это слишком больная тема. Он потом потихоньку расспросит обо всем, не сразу. Дверца ее души приоткрывалась медленно.

Помолчав, он осторожно спросил:

– Поэтому ты решила больше не выходить замуж? Потому что у тебя не может быть детей?

– И поэтому тоже. Есть еще кое-что. У меня плохая наследственность. Моя мать…Ta авария, в которой она погибла, была не случайной. Свою спортивную машину, подаренную ей отцом, она намеренно направила в дерево. Покончила жизнь самоубийством. Сделать это оказалось проще, чем жить дальше и заботиться о тех, кто нуждался в ней.

От ее слов по спине Лукаса пробежал холодок.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Моя мать страдала прогрессирующей маниакальной депрессией, если выражаться языком медицинских терминов. Доктора предполагают, что это передается по наследству. Отец нанял всех светил психиатрии, чтобы провести тщательное обследование меня. В итоге они пришли к выводу, что хоть я и здорова, однако один процент вероятности все же остается. Я никогда не выйду замуж, никогда не усыновлю детей, никогда не позволю, никому зависеть от меня.

Новость шокировала его, но вместе с тем стали понятны многочисленные Надины эксцентричные выходки, о которых с утра до ночи кричали газеты. Она жила так, словно ей нечего было терять.

Она заерзала на постели, сверкнув глазами. В нем снова поднялось желание. Кажется, он еще не насытился ею. Никогда бы ее не отпускал.

Но дела зовут. Придется оставить ее на целые сутки. Пока…

– Поехали со мной в Сингапур?

– Что? – подбородок ее дернулся вверх.

– Мне нужно быть там в понедельник утром, чтобы завершить одну сделку.

Надя, закусила губу и уставила глаза в пустой бокал.

– Не могу.

– Ты вполне можешь работать для своего проекта с ноутбука, через Интернет.

Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но промолчала. Вздохнула.

– Мне нельзя уезжать из Далласа. Такова последняя воля отца. Хоть и глупо. Теперь весь год придется провести в этом пентхаусе, безвылазно.

Да, теперь понятно, отчего она так злилась на своего отца. Эверетт Кинкейд не давал легких задачек своей любимой доченьке. Одиннадцать лет назад Лукас его предупреждал, что с таким-то отношением тот рискует потерять свою дочь. Вот тогда-то Кинкейд уволил его.

– А если не выполнишь эти условия?

– Уже говорила. Мы не получим денег. Отец каждому дал свое задание, И если кто-то из нас не сделает того, что он велел, наследство не получит никто. А компанию продадут за доллар самому лютому нашему конкуренту. Митч и Рэнд как раз выполняют свою часть задания. Я, как предполагается, самое слабое звено. Все ожидают моего поражения. Но я не подведу. Ставки слишком высоки.

Вот это новость так новость. Получается, добыча может уплыть прямо у него из-под носа.

– Конкуренту, говоришь?

– Что за отец мог так поступить, а? – воскликнула она, не отвечая на его вопрос.

«Такой, как мой», – подумал Лукас. Он никогда не рассказывал ей о том парне, который женился на Лилу Стоун, не сказав, что уже женат, а потом бросил ее с детьми, и ушел без слов. Лукас говорил, что отец их оставил.А Надя поняла это как то, что он умер, и Лукас не стал уточнять. Ее голос вывел его из задумчивости:

– …Я хотела сказать, это смешно. Он отнесся ко мне как к непослушному подростку, наказав и поставив в угол.

– Да, это сурово, – согласился Лукас. Впрочем, неудивительно. В стиле Кинкейда. Странно вообще, что дети с ним общались. – А кто его конкурент?

Она пристально смотрела на пего какое-то мгновение, а потом улыбнулась и потянулась к нему. Ее ладонь легла на его щеку, потом, скользнув по шее, медленно двинулась вниз, отчего сердце Лукаса забилось сильнее. Едва его обоняние уловило ее аромат, как желание с новой силой забурлило в крови. Лукас поцеловал ее пальцы, и с трудом заставил себя противостоять этому колдовству.

– Давай не будем сейчас говорить о моем суровом батюшке, – мягко произнесла она. – Может, лучше опять займемся любовью? Мне очень понравилось на этот раз, Лукас. Ты помог мне забыть все дурное в моей жизни.

Надо было срочно это прекратить, но сделать этого он никак не смог. К тому же появился отличный способ выяснить кое-что весьма любопытное. Кто же он, этот суровый и страшный конкурент «ККЛ»?

– Если ты не сможешь поехать со мной в Сингапур, тогда подари ночь воскресенья.

– А как же дела благотворительного фонда?

– Кстати, как там идут дела? – поинтересовался он.

– У нас будет аукцион. На этой неделе мне надо назначить призы и выпустить материалы промо-акции.

– Если ты проведешь субботу и воскресенье со мной, подарю тебе список фирм и личных электронных адресов весьма влиятельных лиц Далласа, которые смогут пожертвовать приличную сумму.

Она склонила голову, изучающе глядя на него.

– Ты уверен?

Кажется, она дразнила его. Несомненно, в ее словах был подтекст.

– Абсолютно. Я смогу дать тебе все, в чем ты нуждаешься.

Она задумчиво покусала край соблазнительных губ, и в ее зеленых глазах зажглись лукавые огоньки.

– Ловлю тебя на слове. А я в свою очередь попрошу Рэнда и Митча устроить благотворительный круиз… то есть, если конечно к тому времени бизнес еще будет нашим.

Эта фраза быстро охладила его любовный пыл, вернув на грешную землю к делам.

– Безусловно, у твоего отца было множество врагов. Но… кому бы он мог оставить все свое состояние?

Она вздохнула и, брезгливо скривившись, проговорила:

– «Марди Грас Круиз».

То, что он был шокирован, – это еще слабо сказано. Хорошо, что Надя как раз отвернулась в сторону и не видела выражения его лица. Но первое, что пришло Лукасу в голову, было: значит, Эверетт Кинкейд следил за ним все эти годы? Но… каким образом? И почему?

Лукас всегда считал, что врага надо знать в лицо. Должно быть, той же тактики придерживался и Кинкейд. Или в этом есть какой-то подвох?

Вот это и надо выяснить.

– А почему именно «Марди Грас»?

Она округлила глаза и махнула рукой:

– Не знаю. Они конкурируют уже много лет, и по силам равны. Эта компания вконец достала отца.

Лукас лично знал руководителя этой фирмы. Это был еще тот оторва. Но именно поэтому он его и нанял. Парень был жадным до власти и готов порвать всех конкурентов в клочья.

Внезапно Лукасу в голову пришла светлая мысль.

«ККЛ» и так может стать его компанией.

Ему лишь оставалось склонить Надю покинуть Даллас.

Он взвесил все аргументы. Однако… получается, используя полученную информацию, он совершит обман. Принесет ли это ему радость?

– Закрой глаза.

Надя перевела взгляд с прекрасной лилии на Лукаса.

– Зачем?

– Просто закрой.

Раньше он так не командовал. И раньше она бы точно поставила его на место, но не теперь. Отец научил ее многому.

Он сдвинул свои черные очки наверх, лукаво блеснув своими голубыми глазами, в которые она сразу влюбилась когда-то. Да и сегодня рисковала утонуть в их глубине.

– Ты говоришь, что научилась готовить. Посмотрим, какие специи тебе известны.

Он достал из кармана джинсов носовой платок и сложил его сначала треугольником, потом свернул в длинную полоску.

От егоприкосновения пульс ее участился, а во рту пересохло.

– Ты хочешь сыграть в жмурки?

– Да.

Ну и фантазия. Такого она от него не ожидала. Неужели он собирается заняться с ней сексом в людном месте?

Впрочем, после прошлой ночи Надя теперь тоже готова на многое.

– Позади тебя находятся ароматные сады, которые изначально были созданы для людей, лишенных зрения, – объяснил он, завязывая ей глаза. – Не подглядывай.

– Хорошо, хорошо. Но только никаких запретных игр.

– Ты мне не доверяешь, Надя?

Ну и вопрос. А может ли она доверять новому Лукасу? Можно сказать, что она его и не знает. Ответа не было. И не могло быть. После недолгих раздумий она произнесла:

– Ладно. Давай.

Он встал у нее за спиной. Лишившись возможности видеть, что происходит вокруг, она должна была теперь полагаться только на свои ощущения и чувства, которые обострились до предела.

Но пока она чувствовала только аромат того самогоодеколона, смешанного с терпким запахом здорового мужского тела. Надя облизнула губы и склонила голову к его плечу.

Он сжал ее запястье и прошептал на ухо:

– Готова?

От ощущения его теплого дыхания на своей шее у Нади сладко заныло в груди. Она кивнула. Да на что угодно!

– Отлично.

И он, взяв ее за плечи, развернул и провел несколько шагов вперед. Потом остановил, коснувшись ее плеч. От этого легкого касания по ее телу прошла томительная дрожь. Взяв ее руку, он помог Наде ощутить шершавость острого по форме листа ближайшего дерева. Потом поднес лист к ее носу.

– Угадай, что это такое.

– Розмарин, – ответила она.

– Отлично. Но это было слишком просто.

Они прошли еще немного вперед. Через пять шагов он остановил ее. На этот раз он вложил ей в руку длинный лист. С внешней стороны тот был гладким, а с внутренней – шершавым. Она потерла лист пальцами, а Лукас в это время нежно сжал ее руку. Желание взорвалось в ней с новой силой.

– Мята.

– Неплохо. – Его губы почти коснулись мочки ее уха.

Надя чуть не застонала. Однако нельзя забываться, они находились в людном месте. Но это лишь подстегивало их желание и нетерпение.

Они сделали шаг к следующей загадке и остановились. Надя чувствовала, как он прижался к ней бедрами. От ощущения его возбужденной плоти под одеждой жаркая волна окатила ее с головы до ног.

На этот раз его ладони легли не в ее руки, он обнял Надю за талию, в какое-то мгновение коснувшись ее груди. Она вздрогнула, дыхание сбилось.

– Протяни руку влево, – проговорил он хриплым голосом. – Чуть дальше.

Мысли ее смешались. Сердце забилось в ее груди большой птицей. Наконец она нащупала край нужного листа.

– Что ты чувствуешь?

Его… Она ощущаете кругом только его запах. Цветы и солнце мешали ей узнать запах.

– Чабрец?

Его объятия усилились, и тут же он отпустил ее. Сразу стало его не хватать. Но тут теплая ладонь легла ей на щеку, заставив повернуть голову влево. Она ощутила его губы на своих губах.

Наконец он снял повязку с ее глаз.

– У тебя есть выбор. Либо мы продолжаем экскурсию по саду. Либо возвращаемся в квартиру.

Страсть горела в его глазах, и Надя перевела дыхание. Снова это восхитительное чувство. Кажется, придется подчиниться его желанию. Тем более что выбора все равно не было.

Или был?

Он провел пальцами по ее губам, отчего голова у Нади сладко закружилась. Нет. Нет у нее никакого выбора. Она не выстоит слишком долго. Несмотря на ее попытку возненавидеть его, приходится признать свое полное поражение: она все еще любит своего мужа.