Текст книги "Боготворимая вервольфом (СИ)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

15



Кейтлин

Я стою в душе слишком долго, снова и снова оттирая лицо и руки, намыливая волосы, пытаясь смыть воспоминания.

Единственное, что работает, – это мысли о том, как Морис без колебаний бросился защищать меня. Как он буквально подставлял свое тело, чтобы уберечь меня.

И не раз.

Я выключаю воду и выхожу из душа. Со скрипом проведя рукой по запотевшему зеркалу, я разглядываю бледное лицо женщины, которую вижу перед собой. Темные круги под голубыми глазами, высокие скулы, брови, требующие коррекции.

Ничего особенного.

Неужели это всего лишь связь пары? Фишка вервольфов? Или он видит во мне что-то, чего не вижу я сама?

Я только что открыла дверь ванной, обернувшись одним полотенцем и укутав волосы другим, когда прозвенел дверной звонок. Я замешкалась. Гостевая комната находится прямо рядом с гостиной. Это маленькая квартира. Морис уже идет открывать дверь. Если я сейчас выйду в коридор, кто бы там ни был, увидит меня.

Глупая мысль, на самом деле. Я больше не прячусь. Мне не от кого скрываться, но почти десятилетие бегства – это привычка, которую трудно сломать.

Отступая обратно в ванную, я прикрываю дверь, оставив лишь небольшую щель, и настороженно прислушиваюсь.

– Рис! Мы уже начали волноваться. Ты не отвечал на звонки несколько дней, – это женский голос с австралийским акцентом.

За ним следует низкий хриплый мужской голос.

– С Рождеством, брат. Нехорошо быть одному в это время года. Особенно не… ну… мы принесли пир к тебе.

Я располагаюсь так, чтобы видеть через щель в двери.

– София тоже уже в пути. Джарра и Мел хотели прийти, но у них семейные дела. О, Рис. Ты в порядке? Охота была тяжелой в этот раз?

Через щель в двери я вижу, как красивая брюнетка обнимает Мориса за шею и крепко прижимает к себе. Это меня бесит, пока она не отпускает его, и горгулья – обладатель низкого хриплого голоса – властно обнимает ее.

– Я знаю, ты возлагал надежды, что она твоя пара, но, может, ты ошибся?

Они говорят обо мне. Они беспокоятся о своем друге, потому что думают, что я разбила ему сердце. Черт. Что, если они правы?

– Э-э… – Морис все еще выглядит ошеломленным.

Что они вообще знают? Мысль поражает меня. Разве я не говорила ему то же самое только вчера? Только теперь все изменилось.

Больше нет никаких причин, почему бы мне не попробовать.

Я как раз раздумываю, когда выйти из ванной и как сделать вид, что я не стояла здесь все это время, подслушивая их разговор обо мне, когда из гостиной раздается гудок, сопровождаемый звуком Even Flow от Pearl Jam. Мой чертов телефон.

Кто мне звонит? Мне никто никогда не звонит.

– Не обращай на нас внимания, – пара проходит мимо Мориса на кухню. – Ты не собираешься отвечать?

– Это, эм… не мой, – Морис все еще стоит у двери.

Женщина повышает голос, чтобы перекричать мой рингтон.

– Тогда чей же это телефон?

Морис ничего не отвечает. Оттуда, где я подглядываю через дверь, мне не разобрать его выражение лица.

К черту все.

– Мой, – я широко распахиваю дверь и шагаю по коридору, игнорируя тот факт, что на мне лишь два полотенца и нет ни грамма макияжа. Я забираю телефон с журнального столика в гостиной, только чтобы нахмуриться при виде неизвестного номера на экране. Смахиваю, чтобы отклонить вызов, и выпрямляюсь.

Горгулья, брюнетка и Морис – все пялятся на меня с раскрытыми ртами.

Брюнетка смотрит то на меня, то на Мориса, то снова на меня.

– Рис, она… ты…

Он умоляюще смотрит на меня. Его губы беззвучно формируют слова:

– Прости.

Я смотрю прямо на симпатичную брюнетку.

– Да. И да.

К его чести, Морису удается придать лицу выражение, отличное от чистого изумления, которое он мне сначала продемонстрировал, к тому времени как его друзья снова смотрят на него.

Резко кивнув головой, чтобы показать, что он должен последовать за мной в гостевую спальню, я направляюсь в ту сторону.

– О, черт, – говорит женщина-человек, – Мы помешали?

Морис кашляет.

– Нет. То есть, оставайтесь. Просто… дайте нам минутку.

Он следует за мной. Я закрываю дверь, немедленно сбрасываю полотенца и натягиваю через голову свое эластичное черное платье. Затем поворачиваюсь к нему лицом.

Морис все еще стоит у двери, выглядит так, будто в любой момент может заблокировать мне выход.

– Ты правда? Тебе не обязательно. Тебе не нужно ничего делать.

– Знаю. Я хочу. Прости, что не сказала раньше. Просто мне потребовалось время. Со всем этим.

Он пересекает комнату двумя длинными шагами и заключает меня в объятия, приподнимая меня над полом, пока я отбиваюсь и протестую.

– Эй!

Он снова ставит меня на ноги.

– Прости. Спасибо. Ты не пожалеешь. Обещаю. Я позабочусь об этом.

Я останавливаю его, положив руку ему на плечо.

– Эй. Я просто надеюсь, что ты не пожалеешь. Я не самая простая в общении личность. Я привыкла быть одна.

– Знаю, – он ухмыляется своей широкой волчьей ухмылкой, и я не могу сдержать смеха.

– Придурок.

– Видишь, – он кладет руку на грудь, словно его ранили. – Такая злая. Но я открою тебе маленький секрет. Мне это нравится.

Прежде чем я успеваю его остановить, он стремительно заключает меня в очередные объятия, и это приятно. Он хорошо пахнет. Его сильные, длинные руки, обнимающие меня, ощущаются правильно.

Мой телефон снова начинает звонить. Я делаю отмахивающий жест.

– Иди поговори с друзьями. Я выйду через минуту.

Морис выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Я отвечаю на звонок.

– Алло?

– Кейтлин? – голос женский. Кажется знакомым, но я не могу сообразить, чей он.

– Да?

– О, это Джози. Не знаю, помнишь ли ты меня. Я звоню, потому что мы почувствовали, что кто-то открыл гримуар твоей матери. Весь клан объединился, чтобы наложить запечатывающее заклятье, и мы это почувствовали. Мы просто надеялись, что это была ты.

Молча я осознаю, что они, должно быть, все это время поддерживали заклинание, используя его, чтобы следить за мной, в некотором роде. Что я не была совсем одна.

– Д-да. Это была я.

Она слышно вздыхает.

– О, хорошо. Мы были почти уверены, но нам не нравилась мысль, что это мог быть…

– Брайан? Нет. Он не смог. Я почти уверена, что теперь уж точно никогда не сможет.

– Ты имеешь в виду…?

– Мертв, – я выплевываю слово. Он не заслуживает ничьих сожалений.

Она снова вздыхает.

– О, милая. Это теперь лежит на твоей душе?

Меня на мгновение поражает, насколько легко я себя чувствую. Я устала, конечно. Эмоционально истощена. Но моя душа не обременена его смертью. Должно быть, потому что магия, которая его убила, изначально была его. Я лишь отразила ее обратно в него.

– Нет. В конце концов, он получил то, что заслуживал.

Джози издает тихое задумчивое хмыканье. Не уверена, что она убеждена, но я не собираюсь с ней спорить.

– Что ж, мне жаль. Жаль, что тебе пришлось со всем этим разбираться. Рада, что мне удалось с тобой связаться. Я знаю о том, что случилось с твоей мамой, и просто хотела сказать, что если ты когда-нибудь захочешь вернуться в клан, мы будем рады тебя принять.

Я хмурюсь. Неужели все так просто? Трудно поверить, что эта глава моей жизни завершена. Я даже не представляю, как выглядит жизнь, когда мне не нужно беспокоиться, что Брайан найдет меня.

– Да, возможно.

Но я не думаю о возвращении домой. Я думаю о том, каково было бы остаться здесь, с Морисом.

Она желает мне всего наилучшего и говорит, что я могу звонить в любое время. Я вешаю трубку и открываю дверь, чтобы выйти в гостиную. Прошло много времени с тех пор, как я участвовала в чем-то, напоминающем праздничную встречу. Я не люблю новых людей. Я вообще не очень люблю людей, как правило, но друзья Мориса настолько приветливы, что их трудно не полюбить.

Уильям, горгулья, явно относится к сильному молчаливому типу. Это я могу уважать.

Его подруга, Джесси, гораздо болтливее, но у нее приземленная, без всякой херни, манера поведения, и она мгновенно зарабатывает у меня очки.

София, хрупкая владелица Чудовищных Сделок, нравится мне меньше, но такие типажи – святее папы римского, пай-девочки – всегда действуют мне на нервы. Она, наверное, совершенно милая.

Все они явно заботятся о Морисе.

К тому времени, как он встает, чтобы разогреть пудинг, все уже разговаривают. София кричит что-то Морису через открытое пространство.

Крепко сбитый горгулья Уильям откидывается на стуле, придвигается ко мне ближе и понижает голос.

– В прошлый раз ты чуть не разбила ему сердце.

Это застает меня врасплох. Его тон не совсем враждебный, но он дает мне четкое предупреждение.

– Это была одна ночь, – огрызаюсь я защищаясь. – Я ничего не обещала.

Уильям не повышает голос.

– А в этот раз?

Мы все слышали метафору о том, что слова ранят.

Раньше я думала, что это драматизм.

Но слова Уильяма жалят во всю чертову мощь.

Я не отвечаю. Не могу. Я молчу всю оставшуюся трапезу, просто думая о своем следующем шаге.

Уильям прав. Если Морису было больно в прошлый раз после одной лишь встречи, то насколько больнее ему будет теперь, когда я в конце концов все испорчу?

У меня не было стабильных отношений ни с кем с подросткового возраста. У меня даже не было постоянного адреса. Что я буду делать? Перееду к нему?

Как это вообще будет работать?

Что еще хуже, а что, если это не конец? Брайан всегда был влиятельным. У него были последователи. Что будет, когда они узнают, что я с ним сделала? Они не купятся на мой аргумент, что он сам это с собой сделал. Что, если Морис снова пострадает из-за меня?

В конце концов остальные прощаются и уходят. Все говорят, как приятно было со мной познакомиться, но я уверена, что они, наверное, все думают то же, что Уильям имел смелость сказать мне в лицо.

Морис моет посуду. К моему стыду, я крадусь по коридору и закрываю за собой дверь гостевой спальни.

Хватая свою сумку, я начинаю отработанный танец, который проделывала много раз прежде. Ненавижу это. Ненавижу делать это с ним. Но если я останусь, то только причиню ему еще более сильную боль.

Я нащупываю на дне сумки гримуар, последние из хранящихся у меня талисманов. Мне скоро придется где-то остановиться и накопить больше магии, но сейчас у меня нет времени. Сейчас, если я попытаюсь ее призвать, это будет долг, который я не смогу вернуть. И она вернется, чтобы сжечь меня, как Брайана.

Деревянная коробка лежит у меня на коленях с обвиняющим видом. Я пытаюсь ее открыть, но крышка не поддается. То, что во мне изменилось и позволило открыть ее в прошлый раз, когда она была нужна, испарилось.

Со вздохом я засовываю ее обратно в сумку. Затем мой взгляд падает на серебряную цепочку от ожерелья. Сила амулета бесполезна, но металл хорошо хранит магию. Особенно серебро. А Морис связан с этой цепочкой столькими воспоминаниями. Я не планировала этого намеренно, но когда мои пальцы касаются прохладного серебра, его оказывается ровно столько, сколько нужно. Я накидываю на себя магическую маскировку, как капюшон. Затем как можно тише перекидываю сумку через плечо и выбираюсь из квартиры Мориса.

16



Морис

Меня охватывает дурное предчувствие, когда она замолкает за ужином. Я пытаюсь списать это на неловкость в окружении моих друзей, но ее запах другой. Затем я слышу, как она крадется, когда думает, что я повернулся спиной.

От нее пахнет тревогой. Ненавижу этот горький запах. Ненавижу, что, кажется, я слишком часто ощущал его на ней с тех пор, как мы встретились. Она никогда не должна так пахнуть.

На легких ногах я спешу по коридору в свою комнату. Я прислушиваюсь к ее движениям, пока собираю несколько вещей и засовываю зубную щетку на всякий случай. Черт побери, но в этот раз она не бросит меня.

Я понимаю, что что-то не так, как только открываю дверь спальни. Мои ноздри должны быть наполнены ее насыщенном ароматом. Ее сладость витает в воздухе, но ее самой здесь нет.

Как она проскользнула мимо меня? Ее амулет сломан. Не может быть, чтобы это был он, но это должно быть какое-то заклинание.

Я принюхиваюсь к воздуху, но вся квартира полна ее следов. Это мне не поможет. Я спешу к двери, с каждым шагом след становится сильнее. Но когда я выскакиваю из парадной двери моего здания, ее запах смешивается с знакомыми ароматами моих друзей. Немного свежее и гораздо более аппетитный, поэтому мне не составляет труда отсечь другие запахи и сосредоточиться на ней.

Только вот мы в центре оживленного города. Затхлый запах канализации Хартстоуна поднимается из люка вместе с запахом выхлопных газов, ларька с хот-догами и сотен, сотен человеческих тел, их духов, ароматизированных лосьонов, того, что они ели на ужин.

Я рычу от досады. Срывая с себя рубашку, я грубо превращаюсь, насильно проходя через звериную форму в волка. Я даже не останавливаюсь, чтобы поразиться тому, как легко могу это сделать. Словно волк ждал там все это время. Ради нее.

Как только я превращаюсь, запахи бьют мне в нос. Мне приходится выдохнуть, чтобы прочистить чувства. Когда я делаю следующий вдох, это похоже на то, как будто кто-то выключил беззвучный режим на видео. Мощь тысячи нюансов запахов ошеломляет.

Сладость, покрытая горечью, и металлический привкус крови.

После этого я не могу думать ясно.

С запахом крови Кейтлин в ноздрях я удивляюсь, что мне удается пробежать по улице и свернуть в темный переулок, не разорвав кому-нибудь глотку.

Женщина с ребенком оказывается передо мной, и рычание, которое я издаю, заставляет ее взвизгнуть. Она хватает ребенка и убегает. И правильно.

Я не буду сдерживаться, когда выясню, кто ответственен за пролитую кровь. Мне плевать, даже если это гребаный порез на ее мизинце, я заставлю их страдать.

Что-то подсказывает мне, что это гораздо больше, чем порез на мизинце.

Сумка с ее вещами, спрятанная за мусорным контейнером, говорит мне то, что нужно знать.

Сначала, когда запах разделяется, я иду по более сильному. Затем я колеблюсь. Более слабый след заканчивается неподалеку. Это может быть подсказка.

Мой нос ведет меня к знакомой рыжей сумке, зажатой между стеной и разрисованным граффити синим мусорным контейнером. Я вытягиваю ее зубами, и она с глухим стуком падает на землю. Если только у нее там не три пары обуви, такой вес может означать только одно.

Оглянувшись, я превращаюсь обратно в человека, чтобы использовать руки и расстегнуть сумку. Я ругаюсь, обнаруживая прямоугольную форму гримуара. Есть только одна причина, по которой она могла бы выбросить его. Если бы она думала, что за ней гонится Брайан.

Только он же умер в лесу. Разве нет?

Поспешно я засовываю гримуар обратно в сумку и возвращаю ее вещи в укрытие. Я пытаюсь уловить запах того мужчины, который напал на нее в лесу, но не могу. Почему-то это не приносит мне облегчения.

Затем запах обожженной магией кожи в воздухе заставляет мою шерсть встать дыбом.

Я превращаюсь на бегу. На этот раз в зверя. Мне нужна вся сила, если придется защищать свою пару.

Я не знаю, что произошло, но каждый мой инстинкт кричит, что это нехорошо.

Но я не могу ее найти.

Я чувствую ее запах в воздухе. Резкий, едкий страх и кипящий перечный гнев и отчаяние, но я не могу ее найти. Я, должно быть, обежал один и тот же квартал пять раз, прежде чем осознал, что моя голова затуманена.

Я трясу ею, пытаясь прояснить мысли, но не могу.

Когда я присматриваюсь, стены разных зданий, кажется, сливаются друг с другом, пока не остается переулков, только бесконечный круг, который вообще ведет меня не туда, куда нужно.

Еще магия!

Не хорошая. А та, которая трахнет твой мозг.

Как мне с ней бороться?

Я поднимаю морду и вою на небо от досады. Затем делаю еще один круг, потому что что еще я могу сделать?

Запах гари становится сильнее.

Я даже не замечаю тяжелый удар по бетону позади меня, я так сосредоточен на поисках своей пары. Хриплый голос Уильяма вырывает меня из неистовства.

– В чем дело?

Я поворачиваюсь, сначала удивленный, что он подкрался, пока не понимаю, что он, должно быть, подлетел и приземлился позади меня. Он убирает свои большие, как у летучей мыши, крылья.

Я тяжело дышу. Формировать слова в звериной форме тяжело.

– Кейтлин. Пропала.

Его хмурый вид превращается в недовольную гримасу. Я чувствую, как подозрение исходит от него, как дым от сигареты курильщика.

– Пропала или свалила?

Низкое рычание прокатывается по переулку. Уильям поднимает руки.

– Я говорю это, потому что больше никто не скажет. Потому что не хочу снова видеть тебя раненым, брат.

Раздраженный, я поворачиваюсь обратно к странному, бесконечному углу квартала.

– Смотри.

Уильям смотрит через мое плечо и хмыкает. Он делает шаг ближе и останавливается.

– Ловушка? Она ведь ведьма.

Я качаю головой.

– Чую ее страх. Не ее.

Он проводит большой рукой по трещине-шраму, идущему по левой стороне его лица.

– Дай-ка я посмотрю с воздуха.

Он не тратит лишних слов. Подпрыгнув, он взмахивает крыльями и медленно поднимается над зданиями. Ветер от движения крыльев взъерошивает мою шерсть и поднимает пыль в переулке и пластиковые обертки у моих ног.

Я скулю от досады, мысленно подгоняя его. За грудиной возникает тянущее ощущение, которого я никогда раньше не чувствовал. Такое, будто мое сердце вырывают из груди. Я отчаянно пытаюсь подавить панику, что это значит для моей пары.

– Там! – Уильям указывает в сторону места, где здания, кажется, странным образом сливаются. Я мчусь к нему, надеясь, что это сработает, желая, чтобы мои лапы несли меня быстрее по цементу.

Удар!

Я врезаюсь в размытые стены с силой, которая кажется невероятно несоразмерной, учитывая, что я знаю, что здесь действует иллюзорная магия.

Пошатываясь, я падаю на землю, тряся головой, пытаясь прояснить зрение.

– Проклятие! – Уильям летит ниже, проносясь над моей головой и сквозь образ здания. – Используй его.

Что?

Я уже почти снова завываю, пока не соображаю, что он имеет в виду. Мы оба прокляты. Магия проклятия теперь такая же часть нас, как и наши человеческие сущности. Он превращен в камень как горгулья, а я – в волка. Призывая волка в сознание, я собираюсь превратиться. Как только я это делаю, иллюзия рассеивается, и я вижу переулок между зданиями и какой-то дым вдали.

– Кейтлин!

Каким-то образом мне удается удержать магию достаточно долго, чтобы пройти сквозь барьер.

То, что я вижу, когда преодолеваю его, вырывает из моей глотки рев ярости.

17



Кейтлин

Я почти сразу пожалела о том, что ушла из квартиры Риса, как только дверь захлопнулась за мной, отрезав любой шанс проскользнуть обратно и сделать вид, что ничего не было.

А затем многолетняя привычка понесла мои ноги по тротуару, даже без ясного понимания, куда я иду.

Вокзал. Автобусная остановка.

Я найду способ убраться из Хартстоуна.

Что будет дальше – сложнее. Только один раз в жизни я чувствовала, что оставляю что-то позади. Что-то, что было мне дорого. И тогда это было всего лишь воспоминание.

Я кутаюсь в свитер и мрачно смотрю на брусчатку, исчезающую у меня под ногами, будто это как-то сотрет вину, поднимающуюся в горле, вздымающуюся, пока не захочется ее выплюнуть.

Грубая рука на моем плече заставляет меня дернуться.

Я оборачиваюсь и смотрю в лицо, которое узнаю. Лицо, которое я бы заметила на улице, если бы не зациклилась на том, чего не могу иметь.

Блять.

Я выскальзываю из его хватки, бросаясь за угол.

Я продолжаю бежать. Вскоре дыхание начинает жечь горло. Я петляю от угла к углу, пытаясь оторваться.

Если Джимми здесь, у него есть подмога. И нет никаких сомнений, что они связаны с Брайаном. Они были его самыми ярыми последователями. Они жаждут мести или гримуара? Или и того, и другого.

Моя сумка глухо стучит по спине, и я понимаю, что должна сделать.

Я не вынесу, если они получат его в свои руки, даже если он сейчас практически бесполезен.

Я замедляюсь до быстрого шага, скидывая сумку с плеча и лихорадочно оглядываясь.

Там!

Я запихиваю ее за мусорный контейнер как можно быстрее и продолжаю двигаться.

Может, я о них оторвалась.

Пустая банка отскакивает от моей ноги и со стуком ударяется о стену, когда я оглядываюсь назад.

Черт.

Я прижимаюсь спиной к стене в полосе тени, когда еще один звук заставляет меня подпрыгнуть.

Я не могу попасться здесь. Не с гримуаром, спрятанным так близко.

Я несусь по переулку и в более широкое пространство между зданиями. Передо мной пожарная лестница с наружным пролетом, ведущим к открытому окну.

Она слишком высоко, чтобы я могла достать. И это слишком рискованно. Потребуется время, чтобы забраться.

С почти опустошенными запасами магии я не могу защитить себя. Спрятаться – лучший вариант.

Я перебегаю и становлюсь под лестницу. Затем я тянусь разумом и рукой, чувствуя, насколько слаба. Дешевый трюк, но он работает. Обманывает мой разум, заставляя думать, что я это делаю.

Это больше похоже на выдавливание последних капель жидкости из почти пустой бутылки. Магия вялая, прилипает к душе, не желая подчиняться.

С усилием я закрываю глаза и представляю невидимую нить к лестнице. Ровно столько, чтобы помочь гравитации сделать свое дело.

К сожалению, у меня не хватает сил, чтобы помешать ей с грохотом опуститься вниз. Жаль. Но сейчас нет времени переживать. Я подпрыгиваю, хватаюсь за нижнюю ступеньку и подтягиваюсь.

Я пытаюсь двигаться быстрее, когда мои ноги оказываются на металлических перекладинах, добираюсь до второго этажа, открытое окно уже в поле зрения.

Затем невидимая рука смыкается вокруг моего горла, и ноги отрываются от перекладин лестницы, я цепляюсь обеими руками, чтобы меня не стащили прямиком на землю.

Удушающая хватка сжимается. Я пытаюсь вдохнуть, но получаю лишь маленький глоток необходимого воздуха.

Я тянусь к горлу, хотя это бесполезно. Магия неосязаема, против нее нет защиты.

Никакой, кроме собственной магии, к которой я не могу получить доступ. Даже другого живого существа поблизости нет. Никого, чью душу я могла бы позаимствовать. Поступок, который я бы даже никогда не рассматривала.

Я не опущусь так низко.

– Где он? – мне не нужно смотреть, чтобы узнать этот голос. Голос задиры из моего детства безжалостно узнаваем спустя все эти годы. Глубже и еще более высокомерный. Я все равно узнаю Джимми Хиткоута.

– Где ее шавка? – второй голос я не узнаю. Я прижата, болезненно изогнувшись назад через перила пожарной лестницы, металл впивается в позвоночник. Я не могу повернуть голову достаточно, чтобы увидеть, кто говорит.

Неважно.

Я должна радоваться, что Мориса здесь нет. Несомненно, они нашли бы способ ранить и его.

Никогда еще я не желала так сильно могучего присутствия его большого лохматого тела. Грудь ноет. Вой прорезает шум оживленного города, и остатки воздуха покидают мои легкие.

– Блять!

– Он не должен был суметь пройти сквозь барьер, – Джимми.

– Ты уверен в этом?

Внезапно меня сильнее перетягивают через перила. Я отчаянно цепляюсь за них, мои пальцы скребутся, пытаясь найти опору на ржавом металле. Но это лишь сильнее тянет мою шею.

В глазах начинает темнеть.

Я почти не слышу, что они кричат внизу.

Затем крик. Глухой удар. Магическая петля исчезает с моей шеи, и я, задыхаясь, падаю назад. Мне удается удержаться за перила одной рукой. Плечо выворачивает, ноги болтаются. Пальцы покалывает, они уже немеют. Я продержусь недолго, и у меня точно нет сил, чтобы забраться обратно.

Снизу раздается крик.

– Блять! С ним еще и гребаная горгулья! Ты не упоминал о… – еще один крик и глухой звук удара плоти о плоть. Я не знаю, что чувствовать по поводу того, что угрюмый друг-горгулья Риса пришел мне на выручку.

Я все еще пытаюсь сообразить, сколько костей сломаю, если упаду.

Затем огромная когтистая рука смыкается вокруг моего запястья, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть моего великолепного оборотня, который втягивает меня в свои объятия.

Наверное, это адреналин. Ощущение близкой смерти. Я на мгновение зарываюсь лицом в его мохнатую грудь и жалею о том, что вообще пыталась от него сбежать.

Он скулит.

Снизу раздается треск. Я вовремя вспоминаю, что нужно беспокоиться о двух колдунах, и поворачиваюсь, чтобы увидеть Уильяма, держащего Джимми за горло и поднявшего его над землей. Ноги Джимми бесполезно болтаются в воздухе, а лицо краснеет.

Худощавый мужчина в выцветшем черном худи протягивает руку снизу. Слишком поздно я вижу, как волна энергии исходит от него, искажая и скручивая воздух, направляясь прямиком к Уильяму.

Уильям бросает Джимми на землю, его тело сковывает судорогой, крылья наполовину расправлены. Затем он застывает, замерший под невозможным углом, теплый серый оттенок его кожи полностью меняется холодным оттенком камня. Наступает ужасный миг, когда статуя начинает падать. Затем еще один хруст, когда одно крыло, похожее на крыло летучей мыши, раскалывается пополам при неуклюжем приземлении. Худощавый мужчина откатывается в сторону, бросая на нас взгляд. Его глаза широко раскрыты от страха, и мне не нужно быть оборотнем, чтобы учуять его панику.

– Уильям! – Рис спрыгивает с пожарной лестницы, его огромная звериная форма вполне способна выдержать удар при приземлении. Он издает рык, приземляясь, и набрасывается на молодого колдуна. – Нет!

Я вижу ужас в глазах мужчины. Он поднимает руки, и я просто знаю.

Что бы он ни собирался сделать, для Риса это плохо кончится. И я могу это сделать. Еще раз.

Из меня вырывается крик. Я выбрасываю руку перед собой. Я погружаюсь глубоко внутрь и собираю всю магию, что осталась в моей душе. Затем черпаю еще. Из мира вокруг, из моего будущего, воруя, когда мои собственные запасы иссякают.

Никогда еще не было так больно владеть силой, и я знаю, что это потому, что я дико вышла из равновесия. Я буду расплачиваться за это очень долго.

Но это стоит каждой секунды мучительной боли, пока магия рвется сквозь меня, сжигая на своем пути. Взрыв на мгновение заливает белым светом все в переулке.

Я оседаю на землю.

Проходят минуты, прежде чем я вообще могу поднять голову, но когда это получается, кажется, что прошли часы.

Рис снова рядом. Его шерсть пахнет гарью, но он, кажется, невредим. Он помогает мне сесть.

– Что случилось? – он откидывает волосы с моего лица.

– Я… одолжила.

Взгляд, которым он меня одаривает, полон непонимания, но у меня сейчас нет сил объяснять. Я смутно осознаю, что он в человеческой форме.

– Уильям?

– Окаменел, – ему не нужно говорить больше. В его тоне – вся горечь страха за друга.

Со стоном я поднимаюсь на ноги.

– Дай мне взглянуть на него. Возможно, это не навсегда.

Услышав это, Рис поднимает меня на руки и несет к лестнице.

– Сможешь спуститься?

Я с сомнением смотрю на семь перекладин.

– Я спущусь первым и поймаю тебя, если упадешь.

Я киваю.

Рис спускается по лестнице и ждет внизу, с тревогой глядя на меня. Каким-то образом я борюсь с дрожью в конечностях достаточно, чтобы спуститься на четыре перекладины. На пятой я соскальзываю, и вот я снова в его руках, прижата к его мощной груди, и он аккуратно ставит меня на ноги.

– Ты молодец.

Я, пошатываясь, иду к его другу, опрокинутому на бок и застывшему в камне. Левое крыло выглядит ужасно. Трещина расколола его прямо посередине, и камень осыпается вокруг раны. Его лицо замерло в выражении чистой агонии, и у меня возникает впечатление, что он чувствует все, даже если не может кричать.

Бедный парень.

Я протягиваю руку и осторожно кладу ее ему на плечо. Мгновенно на меня обрушивается мириада образов. Мрачные британские пустоши, его красивая брюнетка-пара, кожаный мешочек с древними монетами. Я отдергиваю руку, слишком уставшая, чтобы расшифровать что-либо из этого.

– Он все еще там.

Рис издает облегченный хриплый звук.

– Думаю, мы могли бы освободить его, может, даже исцелить крыло, но нам нужно доставить его к его паре.

– Будет сделано, – Рис встает, быстрее, чем я когда-либо видела, превращается в звериную форму и наклоняется, чтобы поднять огромную глыбу камня.

– Подожди, – я подбираюсь туда, где на земле лежат два колдуна. Худощавый мужчина, чьего имени я не знаю, сильно обожжен. Я этого боялась. Однако, когда я проверяю, пульс у него все еще есть. Как и у Джимми. Я обшариваю их карманы, пока не нахожу телефон, и набираю 911.

Затем Рис поднимает застывшую форму своего друга, и каким-то образом мне удается поднять сломанный кусок крыла, и мы относим Уильяма обратно в квартиру Риса.