Текст книги "Боготворимая вервольфом (СИ)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

7



Морис

До полнолуния еще два дня.

Я повторяю это себе снова, когда моя кожа, кажется, шевелится и ползет сама по себе, а ногти заостряются в когти, и я сжимаю руль до побеления костяшек.

Кейт этого не заметила. На самом деле, она почти не смотрела на меня с тех пор, как мы покинули окраины Хартстоуна. Единственное, что мешает мне провалиться в черную пропасть отчаяния, – это запах ее маленькой киски, наполняющий машину густым мускусом, говорящий мне, что сколько бы она ни притворялась, будто ей на меня плевать, по крайней мере она хочет меня.

По крайней мере, это так.

Я думал, что смогу это сделать. Смогу отвезти ее в свой дом, остаться с ней наедине, поклоняться моей богине так тщательно, как она того заслуживает. А потом как-нибудь уговорить ее остаться со мной. В моей голове к этому моменту я бы уже немного пробился сквозь ее стены. Лед бы уже растаял.

В реальности же таять, кажется, могу только я. Я дергаю за воротник рубашки, морщась при звуке разрывающейся ткани под когтями, о появлении которых я не подозревал. Слишком уж рано для меня чувствовать это так сильно. Луна еще даже не взошла, а я уже потею.

Единственное объяснение – это вой волка внутри моей головы каждую секунду, что я не кусаю ее и не покрываю.

Я резко жму на тормоз, когда олень вылетает из подлеска у обочины шоссе и перепрыгивает дорогу прямо перед нами. Машину заносит. После визга шин по асфальту она разворачивается и останавливается посреди дороги. Двигатель глохнет, и воцаряется тишина.

Рык вырывается из моей груди, когда я наклоняюсь вперед над рулем, тяжело дыша. Я чуть не сбил того оленя. Мне не следует так вести машину. Не с моей парой в салоне. Но у меня в голове нет и тени сомнения, что мне нужно убираться из города. Быстро!

– Вылезай.

Я поворачиваюсь и вижу, как Кейт резко кивает головой в мою сторону.

– Я сказала, вылезай. Остаток пути поведу я.

– Здесь механика.

В этом проблема винтажных машин. Хотя я все равно их обожаю.

Кейт просто смотрит на меня.

– Я знаю.

Я моргаю, глядя на нее.

– Ты умеешь ездить на механике?

– Да. А теперь вылезай, или мне придется заставить тебя?

Да. Определенно влюблен.

Я поспешно вылезаю из машины и обхожу ее, чтобы попасть на ее сторону. Но я не успеваю открыть ей дверь. Взгляд, которым она меня одаривает, когда встает и смотрит на меня снизу вверх, заставляет меня жаждать опуститься на колени и вылизать ее ботинки. Будь у меня хвост, он бы вилял. Боже, как она сексуальна.

Кейт проходит к водительской стороне, пока я сажусь и пристегиваюсь. Она бросает на меня убийственный взгляд, заводит машину и включает первую передачу.

– Держи себя в руках, волчонок.

К счастью, на дороге больше никого нет. Кейт переключает передачи до пятой, и вскоре мы снова мчимся, направляясь к холмам. Облака на горизонте темно-серые, но я пока не чувствую в воздухе запаха снега. Я не могу отвести от нее взгляд больше чем на несколько секунд. Твердый изгиб ее челюсти, полные розовые губы или то, как ее темные волосы ниспадают на плечо и касаются легкой выпуклости груди.

Она бросает взгляд и замечает, что я пялюсь.

– Ты в порядке? Нам нужно остановиться, чтобы ты мог выпустить пар?

Я сглатываю.

Это вызывает образы, как я бегу по лесу, ощущая мягкое скольжение опавших листьев под лапами, ловлю ее запаха и преследую до тех пор, пока я не щелкну зубами у ее лодыжек, не попробую на вкус ее кожу и не прижму ее к земле, чтобы вонзить зубы…

– Н-нет. Нет. Я в порядке.

Она никогда не позволит мне этого сделать.

Я трясу головой, пытаясь изгнать соблазнительное видение, но оно не оставляет меня в покое.

– Сколько еще ехать? – спрашивает Кейт.

– Минут двадцать, – я никогда еще так не радовался, что дом не так далеко. Не уверен, сколько еще я смогу выдержать.

Я почти пропускаю поворот, потому что не могу перестать смотреть на ее бледную кожу и намек на татуировку бабочки, которая выглядывает из-под выреза ее платья. Это новая. Уверен, ее не было в прошлый раз, когда мы встречались. Я бы запомнил. Я думал, что запомнил все ее татуировки: паутину и змею на левой руке, череп, проросший розами, на правой, и листья незнакомого мне растения, словно оплетающие ее ребра.

– Здесь. Поворачивай здесь.

Она жмет на тормоз и совершает поворот, хотя я предупредил ее слишком поздно. Затем она фыркает.

– Следи за дорогой.

Но я не могу. Я могу только смотреть и гадать, не добавила ли она еще татуировок под одеждой. Надеюсь, мне удастся это выяснить.

Я встряхиваю головой, чтобы прояснить мысли.

– Через пару миль будет поворот направо. И затем до конца той дороги.

Она кивает, все еще не глядя по сторонам.

Когда мы наконец останавливаемся у моего дома, я тут же открываю дверь, вываливаюсь наружу и глубоко вдыхаю воздух, полный запахов сырой земли, дровяного дыма и холодного зимнего ветра. Пахнет несравнимо хуже, чем ее киска, но мне нужно хотя бы на минуту прочистить голову, иначе я сойду с ума.

Я опираюсь на большую сосну перед домом, делая длинные глубокие вдохи, когда осознаю ее присутствие за спиной.

– Превращайся.

– Чего? – я не смотрю на нее, иначе не уверен, что смогу сохранить контроль.

– Это поможет. Доверься мне. Превращайся.

Мой разум, затуманенный охотой, наконец осознает ее слова, или это делает волк внутри. Он уже напирает на барьер между нами, в то время как я стягиваю футболку через голову и расстегиваю ремень. Я сбрасываю джинсы и нижнее белье на кучу листьев. Дом стоит уединенно. Ближайшие соседи в милях отсюда, так что моей наготой может быть оскорблена только Кейт. Но надеюсь, она не оскорбилась.

Это последняя разумная человеческая мысль у меня на какое-то время. Я наконец отпускаю барьер. Моя кожа растягивается, тело становится больше, форма изгибаетсяя и меняется, когда волк берет верх.

Когда наконец снова обретаю власть над собой, я поворачиваюсь и вижу, что она наблюдает за мной холодным взглядом.

– Лучше?

Я трясу головой. Воздух все еще кажется удушающим, мой язык вываливается, поскольку моя волчья форма пытается остыть.

Кейт хмурится.

– Слишком рано. Возможно, тебе нужно поохотиться.

Мои уши насторожились, и, несмотря ни на что, хвост начал вилять. Я не хочу идти на охоту. Не за мясом. Я хочу охотиться на нее. Выслеживать ее наслаждение, чувствуя ее мокрую киску своим языком.

Она указывает в лес.

– Иди. И не возвращайся, пока не вкусишь крови. Тогда посмотрим, смогу ли я придумать, что еще с тобой делать.

Я издаю мягкий скулеж. Я не хочу оставлять ее. Я хочу, чтобы она пошла со мной. В этой полуволчьей-получеловеческой форме я достаточно велик, чтобы она могла оседлать меня, если захочет.

Но она не понимает меня или делает вид, что не понимает. Вместо этого она поднимает ключи.

– Какой от дома?

Со вздохом я тычусь носом в ее руку, когда она поднимает нужный ключ, сожалея, что мои пальцы в этой форме слишком неуклюжи, чтобы сделать это за нее.

– Спасибо. Тогда поторопись. Потому что я не собираюсь готовить тебе ужин.

С последним недовольным фырканьем я опускаюсь на четвереньки и бегу в лес. Вскоре я улавливаю запах чего-то маленького и пушистого и следую за ним, пока заяц не выскакивает из кустов справа.

Его сердце бешено колотится в горле, когда щелчок моих челюстей обрывает его жизнь. Кейт права. Металлический привкус крови на языке действительно немного помогает. Разум проясняется, становится более человеческим, пока я хрущу маленьким существом острыми зубами. Так что я нахожу еще одного, и еще, пока наконец не могу превратиться обратно и не бегу к хижине босыми человеческими ногами по мягкой земле. Проводя рукой по лицу, я надеюсь, что лишь отчасти выгляжу как дикий зверь, когда открываю дверь и вхожу.

Я замираю в дверном проеме, мои ноздри раздуваются, зубы заостряются, а челюсти наполняются слюной, когда ее запах снова бьет мне в лицо. Она стоит на коленях, одно колено на кровати, и затягивает замок тяжелой цепи вокруг ножки деревянной кровати.

Блять.

Ее округлая попка выглядит восхитительно в обтягивающих джинсах. Топ с длинными рукавами задрался, обнажая полоску бледной кожи, которая светится, притягивая меня, как луна.

Я не могу сдержаться. Облизывая губы, я бесшумно подкрадываюсь босиком, вынюхивая ее, пытаясь уловить намек, знает ли она, что я здесь. Она стоит ко мне спиной, ее темные волосы падают вперед на плечи.

Цепь звенит, когда она бросает ее на кровать. Я так близко, что почти чувствую силу и мягкость ее тела в своих руках, вкус соли на ее коже. Ничего, кроме дразнящего мускуса ее лона.

Место между джинсами и топом манит меня. Такая бледная кожа. Даже татуировки нет там, где округлый изгиб ее талии уходит вниз.

Мой рот открывается, чтобы попробовать.

– Даже не думай меня кусать, волчонок.

Я замираю. В груди рычит негодование от отказа.

– Ты сделал, что я велела?

– Да.

– Хороший мальчик. На кровать.

Мое сердце прыгает в груди, и член мгновенно встает по стойке смирно.

– Я хочу проверить цепи сейчас, пока ты не вошел в гон по-настоящему, на случай если они нам понадобятся.

Она заставляет меня лежать там, пока проверяет несколько разных способов приковать меня. Все, о чем я могу думать, это о том, как она приковывает и делает со мной все, что хочет. Когда она наклоняется надо мной, я бесстыдно бросаю взгляды на ее груди и поражаюсь сильному, сладкому запаху, от которого у меня текут слюни. Но я хороший мальчик. Не искушаю судьбу.

Когда она заканчивает, то велит мне отдохнуть. Как будто я смогу отдыхать, когда запах ее сочной киски так близок и так далек.

Но я ошибаюсь, потому что когда ложусь и закрываю глаза, засыпаю гораздо быстрее, чем думал.

8



Морис

Я просыпаюсь, и мое тело судорожно дрожит. Мышцы сводит, сердце колотится в груди, которая кажется на два размера меньше.

И в тот самый миг, когда я готов вылезти из собственной кожи, спазм ослабевает.

Я все еще перевожу дух, когда меня накрывает следующая конвульсия.

Я закрываю глаза, отворачиваюсь от окна, в которое льется болезненный свет полной луны, окрашивая серебристо-белым кончики шерсти, пробивающейся на моих руках.

Прохладная влажная тряпка на моем лице заставляет меня снова их открыть. Я смотрю вверх в синие глаза Кейт и замечаю тонкую морщинку, образовавшуюся между ее бровями. Она пахнет тревогой.

Это меня удивляет. В прошлый раз она была такой спокойной и уверенной. Я не думал, что мой гон будет так ее беспокоить. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы успокоить ее, но она говорит первой.

– Все происходит слишком быстро. Я приковала тебя. Можешь сесть?

Я делаю, как она говорит, и оглядываю комнату, освещенную мерцающим экраном ее телефона на журнальном столике.

– Который час? – мой голос хриплый, горло сухое.

– Два.

Я смотрю рядом с собой. Постельное белье помято, но я почти уверен, что это от моих метаний. Когда я засыпал, она сидела прямо, наблюдая за мной из гостиной зоны этого просторного дома.

– Ты спала?

Она качает головой, протягивая руку, чтобы закрепить цепь петлей вокруг моей шеи – петля будет затягиваться, чем сильнее я буду тянуть.

– Нет. Еще нет.

Я хмурюсь.

– Я не причиню тебе вреда.

Она откидывается назад и поднимает руку, чтобы взъерошить мои волосы. Они выбились из хвоста, в который я их стянул.

– Не причинишь, если понимаешь, что для тебя лучше, – она поворачивается, берет со столика у кровати стакан с водой, и я на мгновение теряю из виду ее лицо.

Она все еще пахнет беспокойством.

Что-то не так.

– Выпей, – она подносит воду к моим губам и поит меня, как немощного. Я пью с благодарностью. Прошла целая вечность с тех пор, как кто-то так за мной ухаживал. Я должен помнить, что я ей плачу. Она делает это не потому, что ей не все равно.

Хотя, может быть, однажды.

Я сгибаюсь пополам, когда мышцы снова сводит спазм, и стону от боли. Когда такое случается, кажется, будто кости ломаются и перестраиваются заново прямо под кожей.

– Тебе нужно отвлечение.

Я стону.

– Расскажи, как долго ты работаешь в баре «Монстр», – она садится на кровать рядом со мной. Ее бедро так близко к моей руке, что я почти чувствую прикосновение ее гладкой кожи и тепло, исходящее от ее тела. Или, может быть, оно исходит от меня.

Блять, мне жарко. С такого расстояния райский запах ее киски взывает ко мне.

Я качаю головой.

– Не сработает. Не могу говорить, когда я в таком состоянии.

Она кивает.

– Тогда перестань с этим бороться. Выпусти зверя.

– Нет, – я рычу.

Кейт приподнимает бровь.

– Пожалуйста. Ты этого не хочешь.

Она поднимает руку, и на мгновение мне кажется, что она собирается погладить меня по лицу. Вместо этого она просовывает палец под тяжелый ошейник из цепи.

– Он удержит тебя. Я использовала чары, чтобы сделать его особо прочным.

Да, так я и знал. Она ведьма. Черт возьми, может ли она быть еще сексуальнее?

– Ты так и не заключил мир со своим волком, да?

Я вздыхаю. Думал, что заключил. В этом году я стал ближе к нему, чем когда-либо. Хотя не могу отрицать, что все еще несу в себе обиду на это проклятие. На тот урон, что оно нанесло моей жизни.

– Возможно. Не уверен, что когда-нибудь смогу. Я даже не могу по-настоящему превратиться. Не полностью. У меня есть только промежуточная форма. Чудовище.

Она хмурится.

– Нет никаких причин, почему бы ты не мог. Но иногда для этого требуется небольшая практика.

Я пожимаю плечами. Я никогда не мог этого сделать. Мне потребовалось много времени, чтобы просто обрести хоть какой-то контроль над этим. Чтобы сознательно вернуться обратно, оказавшись в форме зверя.

Кейт встает. Подойдя к изголовью кровати, она расстегивает звено, которым цепь прикреплена к кровати.

– Что ты делаешь?

– Пойдем.

– Куда…

Она дергает за цепь, так что я встаю и следую за ней к двери, чувствуя себя немного нелепо, поскольку я совершенно голый. Мы выходим из хижины, и она ведет меня на подъездную дорожку, где свет луны омывает мою кожу бледным сиянием. Мне должно быть холодно. На дворе зима. Наше дыхание вырывается изо рта и носа белыми клубами в ледяной воздух.

Но мне не холодно. Жар поднимается в теле, пока не начинает казаться, что я свечусь изнутри.

Кейт вздрагивает и кутается в свой свитер.

– Выпусти его, – Она снимает цепь с моей шеи, так что та теперь просто висит на моих плечах.

Я смотрю на луну. Сосредоточившись на мгновение на ощущении жара внутри и мысли об острых зубах и длинной морде, о хвосте, шерсти и когтях, я отпускаю напряжение, с которым удерживаю человеческую форму.

Мое тело мгновенно начинает меняться. Кости хрустят, и жгучая боль на мгновение перехватывает дыхание. Конечности удлиняются. Я сгибаюсь вперед. Вскоре я уже свернулся рядом с ней в массивной звериной форме, к которой уже почти привык.

Я оглядываюсь и вижу, что она наблюдает за мной. Она делает шаг вперед, кладет руку мне на голову между ушей.

– Хорошо. А теперь полностью. Перестань бороться.

Я закрываю глаза. Это не сработает.

– Я не борюсь.

Рука Кейт движется по моей голове с удивительной нежностью.

– Борешься. Но это часть тебя. Эта форма, и волк, и человек.

Я рычу. Не должна. Моя жизнь не должна была сложиться так.

– Она прекрасна.

Ее слова вырывают меня из надвигающегося ментального ступора. Я резко вдыхаю.

– Бьюсь об заклад, твой волк тоже прекрасен.

Она считает меня прекрасным? В таком виде?

Этого не может быть. Просто я инстинктивно знаю, что она не стала бы лгать. Если она может находить меня прекрасным в таком виде, то уж наверняка полюбит и моего волка. Если он у меня есть. Впервые в жизни это кажется возможным. Если сосредоточиться, я чувствую его ожидание под поверхностью. Возможно, он ждал все это время.

– Чувствуешь его?

Я киваю. Уходя внутрь себя, я вызываю внутреннего волка. Существо, которое меньше моего нынешнего размера и грациозно сложено. Это превращение иное. Это скольжение в другую форму. Когда я открываю глаза, я смотрю на Кейт с нового угла.

Она улыбается мне.

– Вот.

Твою мать.

В этой форме мой нос находится на уровне ее живота. Если я опущу голову…

Я тычусь носом в ее киску еще до того, как осознаю, что делаю. Это инстинкт. Ее запах – совершенство. Он зовет меня. Моя пасть приоткрывается, и я провожу языком по шву ее джинсов, пытаясь получить больше.

– Лежать, мальчик.

Я не могу остановиться. Я лижу ее, подталкиваю, почти сбиваю с ног.

– Я сказала, хватит!

Из меня вырывается рык. Моя кожа дрожит. Тело сковывает. Следующее, что я понимаю, моя новая форма разрывается, и я снова возвышаюсь над ней в форме чудовища.

9



Кейтлин

Одно мгновение я отталкиваю серую морду прекрасного волка, тычущуюся мне в промежность, и вот уже я на спине, прижатая к земле восьмифутовым рычащим человеком-волком.

– Моя, – его губы оттягиваются от челюстей, обнажая острые зубы. Слово, сказанное рычанием, резонирует вдоль позвоночника и проникает в самую глубь, отчего я становлюсь настолько мокрой, и знаю – он это чувствует.

Я хватаю цепь, волочащуюся по земле рядом, и дергаю ее со всей силы, достаточно, чтобы активировать скрытую магию, которую я в нее ранее вложила. Она сжимается вокруг его шеи.

Рис взвизгивает.

– О, нет, так не пойдет, – я ухмыляюсь. Вот он, зверь, которого я помню. Тот, с кем – я не могу это отрицать – хотела поиграть снова. – Если уж на то пошло, ты мой.

Используя цепь, я выбираюсь из-под него и меняю наши позиции так, что теперь стою над ним.

Он смотрит на меня снизу вверх, но не пытается снова одолеть.

– Да, – его уши насторожились, а хвост слегка вильнул.

Я фыркаю.

– Тогда возьми себя в руки и превратись обратно в человека, и, может быть, ты получишь право вылизать мою киску.

Его пасть раскрывается, и наружу свешивается длинный язык. Настолько длинный и толстый, что меня искушает сказать ему не беспокоиться о превращении, но мне нужно отстоять свою позицию. У него больше контроля, чем он думает.

Рис скулит. Затем его кожа перекатывается волнами, а тело сжимается. В следующий миг передо мной на коленях стоит стройный мускулистый голый мужчина.

– Ты это серьезно?

Я сверлю его взглядом.

– Думаешь, я бы иначе это сказала?

Он усмехается.

– Нет, мэм, – он бросается на меня и поднимает через плечо, прежде чем я успеваю сообразить, что он делает.

Я собираюсь отчитать его. Обычно я терпеть не могу, когда со мной так обращаются. Но что-то в его мальчишеском энтузиазме очаровательно, и мне не противны его руки на мне. На самом деле, мне не противно ничего из этого.

Он врывается в хижину, ногой захлопывает дверь за собой и швыряет меня на кровать.

Я смеюсь, сама не зная над чем, пока он проворно справляется с ширинкой моих джинсов.

Я даже приподнимаю бедра, чтобы помочь ему стянуть их.

Он не утруждает себя тем, чтобы снять мои ботинки. Просто стаскивает джинсы до лодыжек, ныряет под них и с глухим стоном погружает лицо в мою киску.

Я задыхаюсь, пока он пожирает меня. Инстинктивно я направляю его голову руками, ведя к нужному месту. О, как же я люблю, что у него длинные волосы, за которые можно тянуть. Еще одна вещь в нем, которая мне нравится, хотя не должна. Таких вещей уже слишком много.

Я стараюсь не думать о волчьей ухмылке, озаряющей лицо этого мужчины, или о огромном лохматом существе внутри него, которое смотрит на меня как на свой последний ужин.

Блять.

Его язык скользит по клитору. Он посасывает его, покусывает и целует, уделяя внимание всей моей киске. Затем я возвращаю его к сладкому месту над клитором.

Я слаба рядом с ним. Слишком сильно опускаю свою защиту. Мы оба тяжело дышим. Моя пизда сжимается. Я уже слишком близко к краю, и это тревожит.

Внезапно мне становится страшно от того, что произойдет, если я снова позволю ему довести меня до оргазма.

Отдергивая его голову, я останавливаю его.

– Достаточно.

– Еще!

Я грубо беру его лицо в руку, слегка вонзая в щеки короткие черные ногти.

– Я сказала, достаточно. Теперь я хочу, чтобы ты лег лицом в матрас и раздвинул для меня эту задницу.

– О, да, – его короткий вдох и тихий смешок заставляют мое нутро сжаться.

Послушно он взбирается на кровать и подставляет мне свою задницу.

Вся картина слишком мила. Уютная хижина, открытый огонь, зимний лес за окном. И этот великолепный оборотень, согнувшийся для меня.

Черт его побери, даже его задница симпатичная. Подтянутая и округлая, и даже ухоженная. Он, может, и зверь, но побрил яйца, что не остается незамеченным, пока я пытаюсь оторвать взгляд от его тугой мошонки и длинного твердого члена, свисающего между бедер.

Я выползаю из джинсов, оставляя на себе футболку и носки – здесь, блять, холодно. В камине догорают угли, и в хижине нет другого отопления. Я не решилась разжечь его посильнее раньше. Рис, казалось, был так близок к краю.

– Не двигайся.

Легонько шлепнув его по заднице, я размышляю, насколько много я могу с ним сделать. Я хочу снова оседлать этого зверя. Я мечтала о том, чтобы быть наполненной его толстым узлом, с той самой ночи нашей первой встречи.

Хотя с Рисом я должна быть тверда. Учить его, что он может контролировать превращение, даже в полнолуние.

Я не хочу рисковать, позволив ему снова довести меня до оргазма.

Но я хочу продолжать играть.

Определенно, немного веселья не повредит.

Крадусь босиком в носках по деревянному полу, хватаю кое-что из своей сумки и раскладываю на кровати. Смазываю пальцы и провожу ими по его тугой маленькой дырочке.

Рис стонет и тут же насаживается на меня.

– Охренеть, женщина, я сейчас с ума сойду.

Я убираю смазанные пальцы и даю ему два быстрых шлепка.

– Для тебя – госпожа, волчонок. Теперь лежи смирно, иначе не получишь ничего.

Он тут же замирает.

Я снова дразню его анус и ласкаю яйца другой рукой. Он постанывает, но остается неподвижен. Одна его рука сжимает простыню у бедра.

Я улыбаюсь.

– Хороший мальчик. А теперь покажи мне, сколько ты можешь принять.

Я легко ввожу один палец и добавляю второй, когда он расслабляется вокруг меня. Двигая пальцами внутрь и наружу, я вскоре могу добавить и третий. Рис лежит абсолютно неподвижно. Лишь хватка, с которой он вцепился в простыни, выдает, каких усилий ему это стоит.

Когда я увеличиваю темп, он издает долгий стон. Его задница снова сжимается вокруг моих пальцев, а яйца подтягиваются ближе к телу.

– В чем дело, мальчик? Ты ведь не собираешься кончать, да?

Он смеется. Он утыкается лицом в матрас, так что слова звучат приглушенно, но я понимаю.

– Нет. Конечно нет. Продолжай.

Я тут же вынимаю пальцы.

Рис давится ругательством.

– Что это было? – я держу кончики пальцев прижатыми к его отверстию, напоминая ему, чего он лишился.

– Пожалуйста! Пожалуйста, продолжай, госпожа Кейт. Я сделаю все что угодно.

Меня не должно это волновать. Богиня знает, я ему ничего не должна, но меня задевает, что он не знает моего полного имени. Не по-настоящему. Хотя в каком-то смысле я дала его ему. По кусочкам, примерно так же, как я рисковала бы отдать свое сердце, если бы оставалась рядом слишком надолго.

Отбросив эту мысль, я снова ввожу в него пальцы, и он вздыхает.

– Тогда будь хорошим мальчиком и не кончай пока. Я собираюсь оседлать этот член, пока ты не завяжешь во мне узел, а я еще и близко не закончила, слышишь меня?

Рис издает долгий низкий рык. Но он держится неподвижно, пока я работаю с ним, пока не решаю, что он готов. Вынув пальцы, я слезаю с кровати, чтобы надеть страпон и вставить толстый черный дилдо в кольцо. Он слишком велик для его человеческой формы. Даже при всей его тренированности. Я привезла его не просто так.

– Перевернись, – говорю я ему.

Рис повинуется. Его глаза расширяются, когда он видит меня стоящей над ним на краю кровати с толстым дилдо, оттягивающим мою руку. Он облизывает губы.

Его собственный член подпрыгивает к животу.

– Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел, – его взгляд скользит по мне. Затем он качает головой. – Эта штука разорвет мою задницу, но если ты этого хочешь…

Я улыбаюсь ему.

– Тогда обернись, чтобы принять его. Давай. Будь хорошим мальчиком и приготовь для меня свой узел.

Рис сглатывает.

– Ты хочешь чудовище?

Я киваю.

– Да.

Мгновение спустя его тело вытягивается и растет. Кожа темнеет, покрываясь серо-коричневой шерстью, а челюсть удлиняется в волчью морду. Я не могу сдержать легкого толчка возбуждения, когда вижу, что превращение делает с его членом. Он и раньше был длинным и идеальной формы, с легким изгибом, с венами вдоль ствола и пропорциональной головкой.

В звериной форме член Риса еще толще. Кожа более темного цвета – почти фиолетовая. Головка уже остальной части, но то, как он расширяется у основания, заставляет мои слюнки течь, и это еще до того, как его узел набух.

Я поднимаю взгляд и вижу, как он ухмыляется мне. Между его ног виляет лохматый хвост, и он берет в ладонь свой член, с кончика которого скатывается капля влаги.

– Готов? – спрашиваю я его.

Он кивает.

Продвигаясь между его бедер, я смазываю дилдо и провожу им по его заднице. Он стонет. Я снова проверяю его пальцем, затем двумя. Наконец, я берусь за страпон и очень медленно ввожу его в его тугую дырочку.

Рис держится неподвижно, пока я ввожу и вывожу дилдо, продвигаясь каждый раз чуть дальше. К тому моменту, как я достигаю середины, его дыхание учащается, и он кряхтит с каждым неглубоким толчком.

Я никогда раньше не использовала этот дилдо. Он всегда был слишком велик для всех, с кем я играла. Это была глупая импульсивная покупка поздней ночью. Одна из многих, когда я не могла уснуть. Когда он наконец входит до конца и основание страпона касается его тугой мошонки, я смотрю на него сверху вниз. И внезапно не испытываю ни капли сожаления об этой покупке.

Это восхитительно. Этот монстр мог бы одолеть меня в мгновение ока, если бы захотел. Даже со всеми известными мне магическими чарами и заклинаниями, он быстр. Гораздо быстрее, чем была бы я, защищаясь.

Мне это нравится.

Мне нравится чувство доминирования над таким существом. Мне нравится яростная преданность в его глазах, когда он смотрит на меня снизу вверх, и доверчивый способ, которым он без вопросов отдает свое тело мне.

Я усердно работаю бедрами. Мне нравится, как его член подпрыгивает и сочится, пока я трахаю его задницу. Рис ругается сквозь рычание, и его живот втягивается.

Я качаю головой.

– Не смей кончать.

– Не буду. Буду хорошим.

Он и правда хорош, пока я довожу его до самого края. Он так послушен для меня, когда я беру его пульсирующий член в руку, чтобы ощутить, насколько сильно он в этом нуждается.

Он даже сдерживается, когда я прижимаю его колени к груди и по-настоящему трахаю его. Когда я наконец останавливаюсь, он издает победный вой.

– Хороший мальчик. Ты готов к моей киске?

В ответ он скулит, облизывая свои грозные челюсти.

Я снимаю страпон, отбрасываю его в сторону и взбираюсь на него. Рис поднимает свои огромные лапы к моим бедрам, замирая, пока я не киваю, давая ему понять, что он может касаться меня. Он помогает мне опуститься на его чудовищный член, и я благодарна за поддержку. Мои ноги дрожат от того, как я его трахала, и от того, насколько влажной и жаждущей чувствует себя моя киска.

Я не осознавала, насколько сильно это на меня повлияет, но, принимая его внутрь себя, я не могу отрицать пробежавшую по мне волну удовольствия. В клиторе начинается теплая пульсация, и, покачивая бедрами, я задаюсь вопросом, смогу ли я сдержаться.

Я говорю себе, что это неважно. Я заслуживаю получить от него удовольствие так же, как обычно. Но когда мы вместе приближаемся к этой точке, все, о чем я могу думать, – это о том, как его когти впиваются в мою талию и как его тело движется в идеальном ритме с моим.

Удовольствие нарастает. Я поднимаюсь и опускаюсь, потираюсь и скачу на нем до точки, находящейся за гранью моего контроля. В последний момент ясности, когда оргазм разрывает мое тело, я наклоняюсь вперед и закручиваю его сосок.

Рис стонет.

Моя киска сжимает его крепче.

– Кончай для меня. Дай мне этот узел.

С воем он взрывается удовольствием. Затем его плоть растет, расширяясь внутри меня, пока я не взрываюсь от наслаждения.