Текст книги "Боготворимая вервольфом (СИ)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

4



Спустя год

Морис

Дверь «Монстр» бара открывается, и Уильям наклоняется, плотно прижимая к телу свои большие крылья, похожие на крылья летучей мыши, чтобы протиснуться внутрь. Я ухмыляюсь и киваю своему каменному другу-горгулье, пока он приближается к стойке.

– Привет, брат, я как раз собираюсь открываться. Угостить тебя чем-нибудь?

Он качает головой.

– Не, я сегодня на дежурстве, – он отодвигает мишуру, украшающую стойку, и садится на высокий табурет.

– Как насчет пива? Пиво же не считается, верно?

Он хмыкает.

– Согласно Джесси – считается.

Я смеюсь.

– А, она еще сделает из тебя современного мужчину.

Мой друг Уильям недавно был спасен от полного окаменения любовью хорошей женщины после того, как был проклят почти тысячу лет назад. Достаточно сказать, что он все еще привыкает к жизни в двадцать первом веке.

Он стонет.

– Не напоминай, – доставая телефон из кармана своих шорт – единственного предмета одежды на нем – он хмурится на экран. – Можешь снова показать, как отправить сообщение?

Я протягиваю руку, и он вручает мне телефон. Мы склоняем головы над экраном на несколько мгновений, пока я печатаю то, что он хочет отправить Джесси.

Уильям: в ЧД. Позвони, когда репетиция закончится, и я заеду за тобой.

Я возвращаю ему телефон, и он снова прячет его в карман.

Как раз в этот момент дверь бара «Монстр» снова открывается, и внутрь входит София. Миниатюрная блондинка машет нам в энергичном приветствии, побрякивая множеством браслетов на руке. Она подходит, шурша юбками своего зеленого многослойного платья.

– Привет, мальчики. Хорошие новости. Я только что подписала еще одну эскортницу. Вообще-то, технически она уже какое-то время числилась в базе, но стала доступна для бронирований только сейчас, когда вернулась в город.

Мои уши настороженно поднимаются насколько это возможно в человеческой форме. Мой волк тоже слушает. Глупо. Я просто не могу с собой ничего поделать. Может, это она? Она подписала контракт с Чудовищными Сделками в тот день, когда год назад исчезла из Хартстоуна. Изменила контактные данные и растворилась, словно ее здесь никогда и не было. С тех пор ищу хоть какие-то зацепки.

София запрыгивает на табурет у стойки и выуживает свой планшет. Она знает меня достаточно долго, чтобы чувствовать тот крайний уровень отчаяния, в котором я сейчас существую. Я даже не пытаюсь его скрыть. Я выхватываю гаджет у нее, как только экран загорается, и затем пялюсь на новое фото с открытым ртом.

Длинные черные волосы, бледная кожа, розовые губы и то самое колечко пирсинга в носу, которое я не могу забыть. На фото на ней тугой черный корсет и черные лакированные сапоги со шнуровкой до колен. Ее небольшая грудь выпирает округлыми пиками над верхним краем, а узкая талия подчеркивает чарующую пышность ее широких бедер.

Помимо моей воли, ногти удлиняются в когти. Внутри головы мой волк воет.

– Что такое? – Уильям протягивает свою большую руку, чтобы повернуть планшет к себе, и я взрываюсь. Оскалив заострившиеся зубы, о чем я не подозревал до этого момента, я издаю низкое, раскатистое рычание.

– Моя.

Мой друг поднимает обе руки ладонями наружу, а у стоящей рядом с ним Софии расширяются глаза.

Я делаю вдох.

– Я… прости. Это…

Уильям издает низкий свист.

– Твоя в смысле твоя…?

Я киваю, не доверяя голосу. Затем меня осеняет. Я поворачиваюсь к Софии.

– Она приходила на собеседование? Она еще здесь?

– Она только что ушла…

Я уже выскальзываю из-за стойки и направляюсь к двери, когда Уильям встает передо мной. Если бы это был кто-то другой, мои зубы уже впились бы ему в руку, но Уильям крепкий ублюдок и мой друг. Я сжимаю кулаки.

– Уйди с дороги.

– Постой, брат. Подумай. Что она сделает, если ты помчишься за ней вот так? Она же сбежала от тебя в прошлый раз, да? Ты думаешь, это способ ее заполучить?

Я вздыхаю. Он, конечно, прав. Но заставить зверя внутри себя слушаться сложнее, чем можно подумать. Он рычит, требуя свободы, чтобы выследить ее и заявить свои права.

– Почему бы тебе не заказать ее? По крайней мере, это даст тебе шанс поговорить с ней и сказать, что она твоя пара.

Слова Софии звучат так разумно. Я знаю, что она права. Только вот Лин – или Кейт, или как там ее имя – преследует мои сны с той самой ночи, когда она встретила меня посреди охоты.

С той самой ночи, когда мой волк признал ее своей.

– Ты что-то почувствовала? Какое-то предвидение?

София печально качает головой.

– Ничего. Меньше чем ничего. Я даже не могла почувствовать ее ауру. Если бы она не стояла прямо передо мной, я поклялась бы, что ее не существует.

Я выпускаю долгий выдох. Это лишь подтверждает мои давние подозрения. Она тоже сверхъестественная или ведьма. Должно быть, какая-то магия мешает мне найти ее. Потому что иначе я выследил бы ее давным-давно.

– Ладно. Ты права. Просто, пожалуйста, попроси ее встретиться со мной сегодня. Или завтра. Не думаю, что смогу ждать дольше.

Уильям похлопывает меня по руке, а София кивает.

– Я сделаю все возможное, хорошо?

Я волочу ноги обратно за стойку и как-то дорабатываю свою смену. Даже улыбки и болтовня моих постоянных клиентов или перспектива свидания с Лин не могут меня взбодрить.

Интересно, как ее настоящее имя. Сомневаюсь, что Лин. Сомневаюсь, что и Кейт – имя, которое она использовала при регистрации в Чудовищных Сделках. Интересно, как я вообще смогу заставить ее опустить доспехи достаточно, чтобы впустить меня.

5



Кейтлин

Проклятые рождественские гимны играют в каждом магазине города. «Feliz Navidad»⁴ оглушительно бьет по ушам из динамика в углу, когда я вытаскиваю наушник, потому что кассирша в Хартстоун Маркетхаб пытается со мной заговорить. Я хмурюсь.

– Я спросила, не хотите ли пожертвовать на нашу акцию «Зимняя одежда для нуждающихся»? Вы можете округлить сумму до доллара.

– Нет, – я засовываю наушник обратно и игнорирую шокированный взгляд кассирши, вызванный моим прямым ответом. Я делаю ежегодные пожертвования в Amnesty International⁵, ясно? Я не сволочь. Я просто ненавижу Рождество.

Кассирша поспешно запихивает мои покупки в бумажный пакет и подталкивает его ко мне, избегая зрительного контакта. Наверное, так и лучше. У меня сегодня скверное настроение.

Я пытаюсь убедить себя, что дело только в этих гимнах.

Но это не так.

Я пребываю в кислом расположении духа с того самого дня, как вернулась в Хартстоун на автобусе, и меня накрыли воспоминания: мощное тело подо мной, его толстый узел, наполняющий меня, и полные эмоций волчьи глаза, смотрящие на меня снизу вверх, будто я повесила на небо луну.

Блять!

Мне не следовало сюда возвращаться. У меня нет на это времени. Только большой город казался лучшим местом, чтобы потеряться.

Может, если повторю это себе еще сотню раз, мне удастся стереть из памяти образ моего дурацкого влюбленного потерянного оборотня.

Нет, не моего. Он не может быть моим. Потому что быть связанным со мной – опасно.

Телефон гудит в кармане, когда я выхожу из магазина, и я выдыхаю клубящееся белое облачко в зимний воздух. Я буквально только что надела перчатки, но стягиваю одну зубами и достаю телефон, зная, что это могут быть Чудовищные Сделки. Мне нужна эта работа.

Подрабатывать эскортом для монстров – это своего рода роскошь по сравнению с уборкой туалетов или раскладкой товара на полках. И это одна из главных причин моего возвращения в Хартстоун.

Конечно, это никак не связано с моим потерянным волком. Ни капли.

Я разблокирую телефон и, конечно же, вижу уведомление от приложения ЧС.

Новый запрос на бронирование.

Однако вместо профиля клиента там сообщение от Софии, миниатюрной блондинки-владелицы, с которой я вчера познакомилась на собеседовании. Я хмурюсь.

София: этот клиент – мой особый друг. Так как он сотрудник Чудовищных Сделок, у него нет профиля, но я абсолютно ручаюсь за него в плане безопасности и уважения. Он опытный саб, ищет доминантную партнершу с определенными требованиями. Однако он предпочел бы обсудить их лично, если вы не против.

Я закатываю глаза. Еще одна снежинка, который думает, что его босс шерстит интернет в попытках его вычислить. Хотя стоп, София и есть его босс, так в чем же дело?

В любом случае, работа мне нужна, так что я отвечаю.

Кейт: могу встретиться с ним сегодня вечером, но у меня есть только 30 минут. Никаких игр.

Ответ Софии приходит быстрее, чем я ожидала.

София: спасибо.

И все. Я остаюсь в недоумении, почему этот ее друг просто не заведет профиль и не пройдет обычную процедуру бронирования, о которой она мне сегодня рассказывала.

Я понимаю почему, как только вхожу в бар.

Высокий белокурый оборотень выглядит немного похудевшим, немного более ранимым, когда он отталкивается от стойки и спешит ко мне, едва я переступаю порог. Рис мог бы вилять хвостом и прыгать вокруг, судя по тому, как загорелись его голубые глаза и как растянулось в улыбке его прелестное лицо.

– Нет, – я качаю головой. Затем разворачиваюсь, выхожу обратно за дверь и поднимаюсь по ступенькам. Мне это не нужно. Именно поэтому я в прошлый раз позаботилась, чтобы исчезнуть, не оставив ему возможности со мной связаться.

– Подожди! – он выскакивает из двери, взбегает по лестнице на улицу и останавливается, поскользнувшись на обледенелом тротуаре. – Пожалуйста!

Я вздыхаю.

– Просто оставь это. Поверь мне. Тебе будет лучше, если ты просто оставишь меня.

– Я не могу.

Я ускоряю шаг, но он просто бежит рысцой рядом, легко сохраняя темп. Он даже не надел пальто, шарф или что-нибудь еще. Его обнаженные мускулистые руки под закатанными рукавами рубашки должны вызывать у меня ощущение холода в эту снежную погоду. Но вид рельефных предплечий напротив, вызывает отчетливое чувство тепла.

Я отвожу взгляд. Почему он должен быть таким милым и в зверином, и в человеческом облике?

– Что значит «не могу»? – хмурюсь я, утыкаясь подбородком в свой теплый шарф. – Это просто. Просто развернись и возвращайся в бар «Монстр».

– Не могу.

Я резко оборачиваюсь и сверлю его взглядом.

– Это нелепо.

Его щенячьи глаза слишком соблазнительны для моего здравомыслия.

– Гон. Полнолуние. Становится хуже. Ты единственная, кто когда-либо помогал мне пройти через него так легко. Просто проведи меня через этот месяц. Пожалуйста? Я заплачу, сколько ты попросишь.

Мне нужны деньги. Но это плохая идея. Он уже так привязан!

– Ну же, сейчас Рождество. Разве это не значит хоть что-то?

Интересно, попрошайничество как-то вшито в его собачью ДНК?

Внутри меня будто поворачивается маленький ножик при воспоминании о последнем Рождестве, которое что-то значило. Я отмахиваюсь от мысли о лице мамы, не дав ей добраться до моего сердца. Я не позволяла себе думать о ней уже много лет.

– Я ненавижу Рождество.

Он выглядит по-настоящему ошеломленным.

– Никто не ненавидит Рождество.

Я пожимаю плечами.

– Видимо, я никто.

Рис встряхивается.

– Зачем ты тогда зарегистрировалась, если не хочешь работу? Давай же, нам обоим это нужно. Ты же знаешь, я буду хорошим мальчиком, – улыбка, расплывающаяся по его лицу, обнажает слегка заостренные клыки и делает с моим нижним бельем нечто совершенно неуместное.

Богиня, чтоб его!

Я рычу.

– Ладно, но только этот гон. И все. После этого ты сам по себе. И ты должен согласиться не пытаться найти меня потом.

– Это ты нашла меня.

Я открываю рот, чтобы возразить, но, похоже, я по неосторожности устроилась эскортом на его же рабочее место, так что, получается, вроде бы нашла. Я просто качаю головой. Воздух на улице холодный. Кончик носа начинает пощипывать.

– Тебе не холодно?

Рис ухмыляется.

– Не-а. Одно из преимуществ укуса, наверное. Холод больше не чувствую. Пойдем, вернемся внутрь, и ты расскажешь мне все правила, которые мне нужно соблюдать.

Я скрещиваю руки на груди.

– С чего ты взял, что я вообще собираюсь устанавливать правила?

– Да ладно. Так ведь это работает?

Я не могу сдержать улыбки, что сама собой появляется в ответ.

– А, так ты думаешь, что знаешь, как это работает? Может, я заставлю тебя помучаться в неведении подольше.

Я делаю вид, что не замечаю, как его лицо озаряется абсолютным восторгом, когда я разворачиваюсь и иду обратно по тротуару, возвращаясь к бару «Монстр».

Тепло внутри после уличного холода кажется удушающим. Я снимаю шарф, пальто и перчатки, и Рис протягивает руки, чтобы взять их. Я игнорирую его и перекидываю вещи через спинку стула, садясь.

– Я еще ни на что не согласилась, – говорю я. – Чтобы ты знал. Тебе лучше рассказать мне точно, что ты хочешь, чтобы я делала.

Он вытягивает стул с другой стороны стола и переворачивает его, чтобы сесть, сложив руки на спинке и глядя на меня.

– Полнолуние через три дня. Поехали со мной завтра вечером в мой дом в лесу и побудь со мной, пока гон не пройдет. Все остальное – на твое усмотрение. Пока ты сможешь удерживать меня в хижине подальше от ничего не подозревающих людей, я сделаю все, что скажешь.

Я откидываюсь на спинку стула, разглядывая его через стол.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в твой дом?

– Не волнуйся. Я верну тебя как раз к Рождеству.

Я фыркаю. Как будто меня это волнует.

Он ухмыляется.

– Мы оба знаем, что со мной ты в безопасности. Пожалуйста. Не заставляй меня снова умолять.

Я вздыхаю.

– Хорошо.

Не последнюю роль играет и то, что хижина в лесу должна сделать меня практически неуловимой. Безопасное место на несколько дней может означать, что я наконец-то смогу поспать больше пары часов подряд. Почти комично, что для этого потребуется полудикий оборотень в гоне.

6



Кейтлин

Он забирает меня на самом вычурном, нелепом винтажном автомобиле, который я когда-либо видела. Его ужасающая оранжевая краска и угловатая решетка радиатора меркнут перед кичем разрывающейся из динамиков музыки в стиле рокабилли. Я закатываю глаза, что остается совершенно незамеченным, когда Рис выскакивает из машины и одним легким движением сгребает с тротуара оба моих здоровенных рюкзака. Он забрасывает их на левое плечо, насвистывая, открывает багажник, чтобы уложить их.

– Ты ожидаешь, что я поеду на этом музейном экспонате?

– Эй, полегче, – он похлопывает по крышке багажника, издавая успокаивающий звук. – Не слушай ее, малышка. Ты прекрасна.

Я качаю головой.

– Ты разговариваешь со своей машиной?

Прежде чем я успеваю сделать это сама, он проворно оказывается передо мной и распахивает дверь. Я гордо поднимаю подбородок и сажусь, не признавая его жест. Я не хочу, чтобы он знал, что мне это понравилось. С какой стати я буду упрощать ему задачу?

Зачем я на это согласилась? Это явно плохая идея.

Я поворачиваюсь лицом к окну, пока он садится, чтобы не поддаться соблазну любоваться его высокими скулами и тем, как выразительная линия его челюсти каким-то образом не дает его красоте выглядеть женственной.

– Так почему ты на самом деле согласилась?

Я резко поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, но он смотрит не на меня. Вместо этого он следит за дорогой, выезжая с парковочного места у хостела, положив один локоть на окно, а другую руку на руль.

Его вопрос настолько выбивает меня из колеи, что я на мгновение теряюсь, что ответить.

Он бросает на меня взгляд с волчьей ухмылкой.

– Значит, я был так хорош в прошлый раз, да? Надеюсь. Ты точно перевернула мой мир с ног на голову.

Он снова смотрит на дорогу, а я фыркаю от смеха и облегчения. Я, наверное, схожу с ума. Не могу поверить, что на секунду подумала, будто проговорилась.

– Продолжай мечтать, волчонок. Мне нужны деньги. Вот и все.

Рис переключает музыку, но этого недостаточно, чтобы заглушить долгий вздох, который он испускает. Этого хватает, чтобы я почувствовала легкую вину. Правда в том, что он был довольно хорош. С тренировками он мог бы стать еще лучше, но я не переставала думать о той ночи, когда мы встретились, что для меня необычно.

Я скрещиваю руки на груди.

– Чтож, расскажи мне о себе.

Рис пожимает плечами.

– Что ты хочешь знать?

Я закатываю глаза.

– Ну, я не знаю о тебе ничего, кроме того, что ты работаешь барменом в Чудовищных Сделках и у тебя ужасный музыкальный вкус, так что выбирай.

– Ужасный! Что значит ужасный?

Я машу рукой в сторону автомагнитолы.

– Что это за дерьмо?

– Чтобы ты знала, это Литл Ричард.

– Окей, бумер.

Он смеется. Это теплый, бархатистый звук, и я, против воли, улыбаюсь.

– А что слушаешь ты? Нет, нет, дай угадаю, – он постукивает пальцем по рулю, будто обдумывая. – Alice in Chains?

Я фыркаю.

– Нет.

– Да, слушаешь. Гранж девяностых. Бьюсь об заклад, твой плейлист в топе забит Pearl Jam и Nirvana, да?

Я с раздражением выдыхаю, не желая признавать, что он попал в десятку с первого раза.

– Нет.

Он лишь снова смеется, берет свой телефон с центральной консоли и протягивает мне.

– Ну, если тебе не нравится этот плейлист, почему бы не выбрать что-нибудь другое? Давай. Все в твоих руках.

Я смотрю на него через салон, моргая. Парни не отдают управление музыкой в машине так просто. По крайней мере, те, с кем стоит общаться. Я листаю его плейлисты некоторое время, пока не нахожу Mud Honey. Вообще-то, тут есть куча классного. Не только это дерьмо пятидесятых и рок-н-ролл. У него тут есть довольно малоизвестные исполнители, местные маленькие группы, плюс классические альбомы. Я выбираю If I Think и нажимаю воспроизведение посреди его песни. Рис даже глазом не моргнул. Он просто ухмыльнулся.

– Хороший выбор.

Как будто он ожидал, что я выберу именно это.

Мы какое-то время едем молча. Я смотрю на дорогу, исчезающую под нами, потом на пригородные дома с зелеными газонами и аккуратными заборами, которые мы проезжаем, покидая город. Интересно, каково это – жить такой жизнью. Опрятной и чистенькой, как эти ухоженные палисадники, которые кричат мне о воскресных утрах с покосом травы и смертельной скуке. Хотя, полагаю, некоторым это должно нравиться.

– Ремесленный стиль или Тюдор? – спрашивает меня Рис.

Я щурюсь на него.

– Чего? – Он вообще по-английски говорит?

– Дома. Ты предпочитаешь ремесленный стиль или Тюдор⁶? Лично мне нравится ремесленный. Открытые деревянные балки. Крыльцо. Обожаю крыльцо, – он резким движением головы указывает на проносящийся за окном мимо дом. – Вот как это.

Я качаю головой.

– Ты и впрямь странный, знаешь? Винтажные машины, музыка и архитектура. Следующее, что ты скажешь – коллекционируешь антиквариат и вяжешь крючком одеяла.

Он усмехается.

– Только одно из этого правда. Предоставлю тебе угадать, какое.

– Господи Иисусе. Ты уверен, что тебе законно меня нанимать? Я могу оказаться твоей внучкой.

Рис снова смеется, и я рискую подсесть на то, как его улыбка образует морщинки в уголках глаз, и на то, как этот глубокий смех согревает мне грудь.

– Серьезно, а где твоя семья? Такой парень… Такой волк, – поправляюсь я, – обычно живет в стае. Где твоя стая?

Рис сворачивает на шоссе, уходя налево на Т-образном перекрестке. Домов теперь мало, и голые серые ветви деревьев кое-где разрывают линию горизонта между открытыми пространствами земли.

Он бросает на меня взгляд.

– У меня нет стаи.

Я хмурюсь. Это необычно. Насколько я знала, у всех оборотней есть стая, или они создают ее.

– Почему нет?

– Меня укусили, я не рожден таким. Я бы присоединился к местной стае, но они меня отвергли.

Вот черт. Неудивительно, что он едва знает, что делать с собой в полнолуние. Укушенным волкам всегда тяжелее. По крайней мере, так я читала. Возможно, потому что они не растут с пониманием того, как этим управлять. Поэтому это и незаконно. Современные сверхъестественные и человеческие законы строго запрещают создавать новых оборотней.

– И ты поймал ту суку, которая это сделала?

Рис пожимает плечами.

– Она была парой альфы. Стая распалась, когда альфа отказался выдать ее человеческим властям. Поэтому они и не взяли меня. Одна из местных семей приютила меня на время, обучила основам. Думаю, им было меня жаль. Мои родители не захотели иметь со мной ничего общего. Как только узнали. А я хреново хранил все в тайне, пока еще учился контролировать превращение.

Я качаю головой. Грустная история. Я не могу сдержать горькой злости, поднимающейся в горле при этих словах. Это бьет слишком близко к сердцу. Иметь место, которому ты принадлежишь, только чтобы все это вырвали у тебя из-под ног? Да, я знаю, каково это. Никогда никуда толком не вписываться? Это я тоже знаю.

Я молчу до конца поездки, просто переваривая то, что он мне рассказал. Ненавижу, что не могу перестать об этом думать, хочу задать еще вопросы, даже размышляю над заклинанием, которое могло бы помочь, пока не вспоминаю, что ничто не обладает достаточной силой, чтобы побороть магию оборотня, которая создала его.

В любом случае, он не мой, чтобы о нем беспокоиться. Глупо чувствовать вину за то, что я снова собираюсь сбежать от него, как только почую хоть намек на то, что Брайан вышел на мой след.