Текст книги "Не бойся, я кусаюсь (СИ)"

Автор книги: Элли Лартер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

13 глава

ЯСНОРАДА

Следующим вечером я действительно возвращаюсь в клуб – но не только потому, что чувствую за собой некий долг и невыполненные обязательства. Да, мы с Киром действительно подписали договор на съемки следующего ролика, и мне совсем не хочется попасть в юридический переплет и судиться с такой неоднозначной организацией: это одновременно стыдно и просто тупо. Но если бы я чувствовала настоящую опасность или угрозу своей жизни и здоровью – я бы лучше подала ответный судебный иск, чем вернулась сюда снова. Вот только меня тянет, тянет против воли... в это место и к этому мужчине. Да, он меня обидел, да, сделал мне больно, но я ведь знала, с кем связалась, знала, что это будет непростое общение? Почему бы не попробовать разобраться во всем? Тем более что Кир явно не собирается сразу укладывать меня на лопатки, и мы сможем пообщаться в баре, прежде чем займемся съемкой второго рекламного ролика для сайта...

Я вообще не уверена пока, что готова. Зато уверена, что Кир не станет меня заставлять. Даже вчерашний эпизод власти и грубости доказал, что есть грань, черта, которую он не посмеет переступить без моего разрешения. За это я благодарна. И как бы странно это ни звучало, я ему доверяю. Если я захочу уйти – я уйду, и он не сможет меня остановить, больше нет.

Кир действительно ведет себя вежливо и сдержанно, флиртует – но в меру, приближается – но постепенно, прикасается к моей коже – но не давит. Когда он предлагает уединиться таки в игровой, я соглашаюсь.

– А как же съемка ролика? – интересуюсь как бы между прочим.

– Это подождет, – говорит мужчина мягко и чуть щурится.

– Что ты хочешь сделать? – спрашиваю я. Он точно что-то задумал.

– Увидишь, – хитрый взгляд и протянутая ладонь. Я вкладываю свои чуть подрагивающие от волнения пальцы в его, уверенные, большие и теплые, и он ведет меня вглубь клуба через неоновый коридор. Я следую за ним послушно: вчерашнее сегодня не повторится, если он действительно чувствует за собой вину, если он просит прощения, если он даже готов к наказанию...

– Что за наказание? – спрашиваю я опять, когда мы наконец переступаем порог игровой, оформленной в классических красно-черных цветах, и оказываемся вдвоем, вдали от танцпола и шума клубной тусовки.

– Для начала спрошу: нет ли у тебя самой какой-нибудь интересной идеи? – он улыбается и мягко притягивает меня к себе за талию.

– Идеи, как наказать тебя?! – я ужасаюсь, но все равно не отстраняюсь от сильного и горячего мужского тела. Его ладони ложатся на мои ягодицы, сжимают, поглаживают, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а сердце – чаще биться. Как я ни пытаюсь сопротивляться его власти – реакции тела выдают с потрохами, и мужчине это явно нравится.

– Да, – он посмеивается.

– Я даже не думала... – начинаю неуверенно, а он хмыкает:

– Подумай.

– Нет, Кир, нет, – я чувствую, что начинаю покрываться румянцем.

– Я смущаю тебя? – фыркает он насмешливо.

– Да!

– Хорошо, – Кир довольно кивает. – Потому что у меня есть идея.

– Поделишься? – спрашиваю я шепотом, боясь даже представить.

– Вчера я причинил тебе боль, войдя в твою задницу пальцем, когда ты была сухой и сжатой. Сегодня мы провернем это со мной.

Чего, блин?!

Я нервно сглатываю и не сразу соображаю, что сказать в ответ.

– Не уверена, что смогу засунуть палец в твою... в твой... – начинаю я неуверенно и с большим сомнением, но Кир меня перебивает:

– Тебе не придется, – мужчина вдруг вытаскивает откуда-то блестящую стальную анальную пробку, достаточно большую, чтобы причинить боль неразработанной заднице, а я не очень знаю, что там с задницей у Кира... Не приходилось как-то раньше о таком задумываться.

– Ого, – выдавливаю я растерянно.

– Поможешь мне поставить ее на место? – спрашивает мужчина как ни в чем не бывало.

– Угу, – я несмело киваю, а сама лихорадочно соображаю: что? как? куда? Тем временем, мужчина отстраняется от меня, расстегивает пряжку, вынимает ремень из своих кожаных штанов, спускает их вниз вместе с бельем, освобождая уже наполовину возбужденный член. Я нервно сглатываю, невольно опуская взгляд между его бедер. У меня внутри, между тем, тоже накапливается возбуждение, и я отвожу глаза.

– Не отворачивайся, – просит он с улыбкой, переступая с ноги на ногу, разворачиваясь спиной и открывая мне обзор на свои упругие ягодицы. – Попробуй, – он протягивает мне пробку. Я несмело беру ее и верчу между пальцами:

– Что, прямо так? – спрашиваю с сомнением.

– Конечно, – говорит он уверенно.

– Без массажа? Без смазки? Без ничего?

– Верно, – мужчина кивает. – И погрубее, пожалуйста, Каштанка.

Голос у него становится хриплым, и я не понимаю: он просто очень возбужден или тоже напряжен в предчувствии боли, как и я вчера?

Я касаюсь кончиками пальцев его крепкой задницы, и он невольно вздрагивает, кожа покрывается мурашками. Я скольжу вниз, а потом обратно, задеваю копчик, ныряю внутрь, между ягодицами, чтобы нащупать узкий сфинктер. Дыхание у меня сбилось, я практически захлебываюсь воздухом, но послушно делаю то, что он велел: направляю внутрь кончик пробки. Уже в самый последний момент спрашиваю еще раз:

– Ты уверен? – на что он отвечает:

– Херачь! – и я нажимаю так сильно, как могу, заставляя узкое отверстие раскрыться и впустить внутрь металлическую игрушку. Кир коротко шипит, утыкаясь лбом в обитую кожей стену, а я постепенно вхожу в роль и в отместку за вчерашнее кусаю его больно за выступающую лопатку, одновременно загоняя в его тело холодную сталь.

– Тебе там вообще нормально? – спрашиваю я тихим дрожащим шепотом прямо в раскрасневшееся от напряжения мужское ухо, когда первая волна азарта, захлестнувшая неожиданно и сразу с головой, наконец отпускает, и мне становится даже немного страшно: вдруг я ему навредила? порвала что-нибудь там, внутри его тела? или просто ему очень больно, но он отважно терпит, наказывая сам себя слишком сильно и жестоко, сверх меры? Давайте будем честны: на самом деле, я вовсе не хочу, чтобы ему было слишком уж больно... В нашем странном тандеме это он извращенец и садист – но не я. Или мазохистские наклонности в нем тоже присутствуют?

Кир морщится и отвечает не сразу. Очевидно, его тело не может пока полностью расслабиться. Я напрягаюсь и наблюдаю внимательно за его реакциями, готовая, если придется, немедленно вытащить пробку. Хриплый мужской голос прорывается сквозь крепко сжатые зубы:

– Переживу.

– Кир... – бормочу я жалобно.

– Все в порядке, – произносит он и быстро разворачивается ко мне лицом, тут же меняя нас ролями: пробка все еще в его заднице, но он снова удав, а я – кролик. Я опускаю глаза вниз: член у него стоит торчком, несмотря на очевидную боль в заднице. – А теперь ложись.

– Ты... что ты... – начинаю было я, но мужчина опять перебивает:

– Каштанка, просто делай то, что я говорю, пожалуйста, – в его голосе нет угрозы, только просьба, почти мольба: такая, словно он просто не в силах просить снова и снова, и ему необходимо, чтобы я подчинилась сразу. И я действительно подчиняюсь: сажусь на край постели, а потом забираюсь по матрасу повыше и ложусь, послушно опуская голову на мягкую поверхность и не зная, куда деть руки: то ли за голову, то ли вдоль туловища, то ли протянуть к мужчине... На мне сарафан и трусики, но вряд ли это надолго.

Кир стягивает с меня босоножки и ласково, но сильно растирает ступни. Это одновременно и щекотно, и приятно: он знает точки, при нажатии на которые нервные окончания посылают сигналы куда-то в пах, и я сладко вздрагиваю, чувствуя нарастающее возбуждение между бедер. Между тем, его пальцы постепенно продвигаются все выше и выше: скользят вверх по ногам, касаются нежной кожи под коленками, задирают тонкую ткань сарафана, сминают обнаженные бедра, подцепляют резинку трусиков. Я закусываю нижнюю губу и смотрю на него сверху вниз взволнованно и немного смущенно, потому что начинаю понимать, что он собирается со мной сделать...

Кир медленно стягивает по моим ногам нижнее белье и заставляет широко развести бедра. Между ними уже мокро и горячо. Мужские пальцы касаются взбухших от возбуждения складочек кожи, во все стороны разбегаются мурашки, а я тихо благодарно выдыхаю, снова кусая нижнюю губу.

– Все хорошо, Каштанка? – ласковым шепотом спрашивает Кир, хотя это мне бы впору задавать ему такой вопрос: это у него задница заткнута большой стальной пробкой, а не у меня. Теперь мне окончательно ясно, в чем суть его наказания для самого себя: он собирается быть медленным и нежным со мной, а себя измучить болезненным возбуждением и стояком. Ну что же, я совсем не против такой игры на грани...

Его язык касается моей кожи, зубы кусают внутреннюю сторону бедер, я вцепляюсь пальцами в его волосы и непроизвольно притягиваю его еще ближе, заставляя уткнуться лицом между моих ног.

– Да... – шепчу тихо в ответ и прогибаюсь в пояснице.

– Хорошо, – он усмехается и первый раз касается языком горошины клитора. Мое тело отзывается мурашками и пульсацией. Я шире раздвигаю ноги, инстинктивно желая чувствовать его ближе, теснее, глубже, а он как будто слышит мои мысли и чувствует мои желания, вкручиваясь кончиком языка в дрожащее, бьющееся бешеным пульсом горячее лоно.

Я не сдерживаю эмоций и стонов, когда он начинает вылизывать меня, медленно, нежно, а потом крепко и часто, посасывать, покусывать, погружать внутрь один палец, потом два, три... Другая его ладонь гладит мои бедра, задницу, потом оказывается между ягодицами, и я чувствую, как влажный, скользкий мизинец на одну фалангу входит в узкое отверстие. Всего на секунду я напрягаюсь, предчувствуя вчерашнюю боль, но ничего подобного не происходит: напротив, мне приятно и чертовски хорошо.

Убедившись, что я полностью расслаблена, Кир вкручивается одновременно спереди и сзади, сводя и разводя пальцы внутри моего тела, так что я практически чувствую тонкую перегородку между влагалищем и задним проходом. Клитор вздрагивает и истекает соком в плену его губ, я мечусь по постели с громкими гортанными стонами и инстинктивно пытаюсь вырваться, но мужчина держит меня крепко и продолжает ласкать медленно, нежно, неумолимо...

Мне даже представить трудно, каково сейчас ему самому. В какой-то момент я крепко хватаю его за волосы  и тяну к себе. Он поддается, его лицо оказывается на уровне моего и мы целуемся в губы, так что я чувствую свой собственный вкус, а потом тихо прошу:

– Войди в меня, пожалуйста.

– Тебе недостаточно моих пальцев? – спрашивает Кир с улыбкой.

– Недостаточно.

– Ты врешь, – он качает головой и, вгоняя в меня три пальца разом, начинает двигаться быстрее и крепче. Я тут же оставляю попытки почувствовать внутри его член – если он не собирается этого делать, просить совершенно бесполезно, – и всего через пару минут бурно кончаю, заливая простыни вязкой влагой. Мужчина чмокает меня в уголок губ, а я шепчу:

– Ты ненормальный... Я не устану повторять это снова и снова...

– Почему же ненормальный? – он удивляется.

– Потому что... – я не сразу понимаю, как озвучить свою мысль. – Потому что – а как же ты?

– Я сегодня обойдусь.

– Давай я возьму его в рот? – предлагаю я. И я действительно хочу, я согласна, я готова, я уже предвкушаю соль его вязкой влаги на своем языке, но Кир с улыбкой качает головой:

– Не сегодня, Каштанка.

14 глава

ЯСНОРАДА

Он доводит меня до оргазма еще дважды или трижды – я теряю счет, – и он действует так сладко и неумолимо, а я так послушно выгибаюсь в его руках, мечусь по постели, цепляюсь дрожащими пальцами за мятые влажные простыни и выкрикиваю его имя снова и снова, что время останавливается, а окружающий мир меркнет под натиском ярких эмоций... Мы в клубе, в игровой комнате, в окружении опасного вида конструкций, вибраторов и плеток, но он не использует ничего, кроме своих пальцев, языка и губ, и мне этого более чем достаточно: он так хорош в своем деле, что ему не нужны никакие дополнительные инструменты, чтобы свести девушку с ума.

– Пожалуйста, хватит, – умоляю я, когда он снова пробирается пальцами вниз по моему животу и касается влажных волосков на лобке.

– Устала? – мужчина улыбается и притягивается ближе, чтобы чмокнуть меня в губы. Я с удовольствием отвечаю и киваю:

– Ужасно... Неужели ты не устал тоже? Как ты себя чувствуешь?

– Лучше всех! – уверяет Кир. Возбуждение у него только-только начало спадать, и я недоверчиво кошусь на его член:

– Ты действительно псих.

– Неправда, – он смеется.

– Можно мне вытащить твою пробку?

– Лучше я сам, – он качает головой, наконец отлепляя от меня свое тяжелое горячее тело, чмокает ласково напоследок, а затем встает на ноги и шагает на противоположную сторону игровой комнаты, где за красной бархатной ширмой спрятаны унитаз и ванна. Там мужчина включает воду и довольно быстро справляется со своей пробкой, тут же хорошенько ее отмывая и обрабатывая специальным дезинфицирующим средством.

Я все это время лежу на кровати и просто слушаю шум воды, раскинув в разные стороны ослабевшие после долгой сладкой пытки руки и ноги. Тело все еще ловит томные отголоски удовольствия, и вставать совсем не хочется, хочется нежиться в постели до утра...

Вот только у Кира явно есть на меня какие-то планы. Выходя из-за ширмы через несколько минут, он бодро сообщает:

– Мы идем гулять!

– Чего, блин?! – я удивленно распахиваю глаза. – Ночь на дворе!

– И что? – задает мужчина резонный вопрос. – Я наговорил тебе много неприятных вещей, – поясняет он, и его голос вдруг становится приглушенным и виноватым. – Я сказал, что ты никто... пойми меня: я и вправду думал, что мы никто друг другу. Ты не моя нижняя, мы не в отношениях, мы даже не друзья... Но я ошибся, я чертовски сильно ошибся, Каштанка. Ты стала дорога мне за эти пару месяцев, и я не имею права отрицать это. Не знаю, что будет дальше, но прости мне мою вспыльчивость. Я наказал себя, как умел... и ты можешь наказать меня еще, если захочешь и найдешь способ, – тут он наконец улыбается. – А теперь просто хочу погулять с тобой по ночному городу. Не как мастер, а как... – мужчина напрягается и морщится, не зная, как лучше выразиться. Да я и сама не понимаю: кто мы теперь друг для друга? Точно не никто – я рада, что он признал это и попросил прощения. Только сейчас меня наконец полностью отпускает, и я чувствую только тепло, нежность и доверие. Это даже откровенно смущает, так что я заливаюсь румянцем и невольно опускаю глаза, отвечая на его неожиданную тираду:

– Как друг? – предлагаю вариант.

– Друзья не трахаются, – с улыбкой возражает Кир.

Я хмыкаю:

– Тогда не знаю.

– Я тоже, – он кивает. – Давай просто не думать об этом... по крайней мере, сегодня ночью и завтра утром. Давай просто наслаждаться тем, что есть. Совсем не обязательно давать отношениям какое-то определение. Достаточно того, что это отношения, определенная близость, и явно не только физическая... Ты ведь согласна со мной, Каштанка?

– Да, – я киваю: мне хорошо и комфортно рядом с ним, и размышлять о чем-то совсем уж серьезном и глубоком правда не хочется. Я подумаю об этом завтра – так говорила знаменитая Скарлетт О`Хара. Пускай это будет и моим девизом на сегодняшнюю ночь.

Кир отправляется в душ, следом иду я. Горячая вода еще сильнее расслабляет и без того уставшее тело, зато свежесть летней ночной Москвы сразу приводит меня в тонус: я хорошенько кутаюсь в выданный Киром шерстяной кардиган и покрепче прижимаюсь к мужскому плечу.

– Мерзнешь? – спрашивает мой спутник, тут же обнимая за плечи.

– Да нет, просто... просто устала, – признаюсь я.

– Тебе нужен горячий кофе, – решает Кир. – Причем срочно.

– Тогда идем искать кофе, – киваю я.

– Незачем искать: я знаю одну круглосуточную кофейню тут поблизости...

– Водишь туда своих нижних? – я не могу удержаться от язвительного комментария. Неужели я его ревную? Ужасно...

– Водил пару раз... – отвечает Кир осторожно. – Но обычно я бывал там один, подкреплялся после клуба, прежде чем отправиться на дневную работу.

– Кем ты там работаешь, напомни? – спрашиваю я.

– Финансовый аналитик в крупной фирме.

– Точно!

– А на кого ты там учишься, напомни? – передразнивает мужчина.

– Дурак! Я знаю, что ты прекрасно помнишь сам!

– Помню, – он с улыбкой кивает и важным тоном сообщает: – Филфак, четвертый курс. И еще подрабатываешь спасателем.

– Вообще-то, я уже перешла на пятый курс! – возмущаюсь я шутливо.

– Значит, почти выпускница?

– Именно так!

– Отлично, – Кир кивает. – Скоро будешь писать диплом и все такое...

– А кто твои родители? – вдруг спрашиваю я, переводя тему и сама удивляясь своей смелости. – Ты никогда не рассказывал о них.

– Как-то повода не было, – он пожимает плечами. – Но я могу рассказать. И про родителей, и про сестру, и даже про свою собаку...

– А тебя есть собака?! – взвизгиваю я радостно, как маленький ребенок. Что поделать: я ужасно люблю животных!

– Да, ирландский сеттер Дина, – он снова улыбается. – Но сначала давай возьмем кофе и какие-нибудь пончики... ты же не против? Не хочу, чтобы ты уснула посреди свидания...

«Так значит, это свидание?!» – проносится в моей голове.

Я не решаюсь переспрашивать у мужчины про свидание: просто принимаю это как данность. Зато наши с Киром и без того непонятные отношения становятся для меня еще более запутанными. Уже не друзья – но еще не пара. Любовники, которые хорошо общаются, занимаются сексом и время от времени ходят друг с другом на свидания? Да, пожалуй, такой вариант вполне уместен.

И вообще: я же пообещала ему – и себе самой! – не задумываться об этом, по крайней мере, какое-то время. Надо попытаться.

И я пытаюсь. Честно, искренне. Изо всех сил.

Но ненужные мысли все равно проскальзывают в голове.

Кто же мы друг для друга?

– Залипла на чем-то? – улыбается Кир, когда распахивает передо мной дверь круглосуточной кофейни, а я на несколько мгновений застываю на пороге, не в силах полноценно вынырнуть из своих мыслей.

– Ага, – рассеянно киваю. В нос ударяет запах крепкого кофе и свежей выпечки, и я наконец возвращаюсь в реальность. – Очень уютное местечко, кажется. Что тут самое вкусное?

– Латте с карамелью и орехами, – отзывается мужчина.

– Тогда нам два латте с карамелью и орехами! – обращаюсь я к сонному бармену. Молодой парень смотрит на меня удивленно: наверное, я кажусь ему слишом живой и бодрой для двух часов ночи.

– И две корзиночки с малиной, – добавляет Кир с улыбкой.

Мы усаживаемся за столик друг напротив друга – кроме нас, посетителей в кофейне нет, – и терпеливо дожидаемся свой заказ, держась за руки и болтая вполголоса.

– Не думала, что ты любишь латте, да еще и с карамелью, – фыркаю я насмешливо, а мужчина удивляется:

– Почему?

– Девчачий какой-то напиток.

– Что за гендерные стереотипы? – возмущается Кир. – Что же я тогда должен пить, по-твоему?

– Американо, – тут же заявляю я. – Без молока и без сахара.

– Черный, как моя душа? – он смеется.

– Да, и очень крепкий.

– И горячий.

– Точно.

Ягодное пирожное и вправду оказывается безумно вкусным: хрустящая вафля, нежный сливочный крем и свежие ягоды. Я съедаю свое, а потом лезу ложкой в соседнюю тарелочку. Кир снова смеется и большим пальцем вытирает сливки, оставшиеся у меня на нижней губе:

– Сладко тебе, Каштанка?

– Это восхитительно! – громко восторгаюсь я.

– Я рад, что тебе понравилось, – улыбается мужчина, а потом поднимается с места и берет недопитый стаканчик кофе: – А теперь идем.

– Идем! – я послушно следую его примеру, и мы выходим обратно в уютную и прохладную летнюю ночь.

Он рассказывает мне о своих родителях. Отец – финансовый аналитик, как и он сам. Мать – врач-хирург в областном онкологическом центре. Вырезает опухоли, спасает жизни. Младшая сестра Лея только что доучилась на журналиста и переехала в Санкт-Петербург строить карьеру.

– Мне кажется, в Москве больше возможностей, – хмыкаю я.

– Смотря в какой сфере, – возражает Кир. – Она собирается писать об искусстве: кино, театр, выставки. Болеет, грезит всем этим. А в Питере культурная жизнь богаче и разнообразнее. К тому же, у нее там жених. Зимой планируют пожениться, вроде бы... точно не знаю, если честно. Дату еще не объявляли, по крайней мере.

– Ого! – я почему-то удивляюсь. – А сколько ей лет вообще?

– Двадцать пять.

– А Лея – это в честь принцессы из «Звездных войн»?

– Ага, – Кир смеется. – Мама фанатела от них, когда была беременна мелкой. А когда была беременна мной – думала только о токсикозе и о том, как страшно рожать. Первая беременность тяжело протекала, я выстраданный ребенок. А с Леей она порхала, как бабочка. Может, потому и Лея. Воздушное, легкое имя. Впрочем, понятия не имею, зачем тебе вообще вся эта информация...

– Нет, мне правда интересно! – уверяю я и перехватываю его ладонь. – А про собаку что можешь рассказать?

– Что это ирландский сеттер и что ее зовут Дина, – Кир пожимает плечами и добавляет: – Ей три года. Отец взял ее в племенном питомнике и таскает по выставкам. Вроде бы, даже медали и кубки имеются. Что тут еще скажешь? Я вас как-нибудь обязательно познакомлю.

Он и вправду знакомит нас – уже через неделю. И с родителями тоже. Это получается случайно: они просят его приехать помочь с покупками ровно в тот момент, когда мы гуляем неподалеку.

– Поедешь со мной? – спрашивает Кир.

– Ну... – я смотрю на него растерянно. – Если можно...

– Конечно, можно! Мама вечно готовит что-нибудь вкусненькое, я и сам буду рад остаться у них поужинать. Никакая ресторанная еда не заменит мамин суп... ну или что она там сегодня сделала.

– Это точно, – я соглашаюсь, хотя затея и кажется мне странной. Я снова задаюсь своими извечными сакральными вопросами: какие у нас с ним отношения? кто мы друг другу? друзья? любовники? пара?

 Нет, последний вариант – точно нет.

Хотя мы вот уже неделю видимся ежедневно, гуляем, ходим в кино и занимаемся сексом у него дома – без всяких наручников и плеток.

В клубе начались какие-то кадровые перестановки – нас попросили немного подождать с возобновлением съемок рекламных роликов.

И мы терпеливо ждем.

И едем к родителям Кира. С ума сойти можно.

Его мама и папа оказываются чудесными людьми, вот только когда разговор заходит обо мне, Кир старательно пресекает все материнские попытки узнать о наших отношениях, а меня представляет близкой подругой. Мы ужинаем и очень мило и непринужденно общаемся, а потом Кир вызывается проводить меня домой.

– Значит, близкая подруга? – хмыкаю я, когда мы с ним выходим из квартиры в подъезд и начинаем спускаться по лестнице вниз.

– Это оптимальный вариант, – Кир кивает. – Ты ведь не против?

– Нет, конечно.

– Мы сами еще не знаем толком, что между нами, а мама уже ждет не дождется, когда я наконец женюсь и заведу детей, – он шутливо закатывает глаза, но я понимаю, что эта тема по-настоящему его беспокоит. – Не хочу обнадеживать ее раньше времени, а то она, глазом моргнуть не успеешь, начнет подготовку к нашей свадьбе.

– Ого! – я смеюсь. Если он мне об этом рассказывает – между нами и вправду все серьезнее, чем можно бы было подумать? Или... наоборот?

– Такие дела.

– А с Никой твои родители знакомы? – спрашиваю я.

– Нет, – мужчина морщится. – Зачем это?

– Вы с ней были близки.

– Только физически... ну, то есть, не только, но... как господин и его нижняя, не более. Мы общались только в пределах клуба.

– А что отличает меня от Ники? – спрашиваю я вдруг. – Мы ведь... мы ближе, или мне только кажется?

– Ближе, – мужчина без промедления кивает. – Это был глупый вопрос.

– Прости, – я смущаюсь. – Но... можно я спрошу?

– Конечно.

– Почему я ближе? Чем я зацепила тебя? – ответ на этот вопрос волнует меня не меньше, чем на тот, кто мы друг другу. В этот раз Кир задумывается, а потом отвечает:

– Потому что ты далека от Темы, но в то же время ты пришла в клуб, точно зная, что тебе нужно. Это было восхитительно. И ты... ты не зависишь от меня, как все – ну, окей, почти все! – девчонки, приходящие в клуб с целью уложить меня на лопатки. Твой интерес – искренний. Это не азарт БДСМ-тусовки. Это подкупает. С тобой ново и необычно.

– Ладно, – я киваю, примерно понимая суть.

– Но с Никой мне все равно еще предстоит разобраться... через месяц ее выпишут – и она вернется со всеми своими приколами и угрозами...