Текст книги "Не бойся, я кусаюсь (СИ)"

Автор книги: Элли Лартер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Лучше, – признаюсь я, снова вдыхая и выдыхая, вдыхая и выдыхая...

– Вот и хорошо, – он касается пальцами раскрытого сфинктера, как раз там, где металл проникает в мое тело, и мягко массирует, а потом толкается членом в мокрое распахнутое влагалище. Теперь на меня накатывает только волна удовольствия, и я послушно выгибаюсь в пояснице, насколько позволяют цепи.

– Отвяжи меня, – прошу тихо.

– Нельзя, – мужчина улыбается.

– Пожалуйста, – умоляю я хрипло и отчаянно.

– Это не по правилам...

– Кир... – его имя вылетает из моих губ сладким шепотом, и я даже сама поражаюсь, с каким трепетом произношу его.

– Маленькая вредная Каштанка, – говорит он в ответ, но я понимаю, что я уже победила. Он отстегивает мои запястья и щиколотки, и я тут же запрокидываю руки, чтобы обнять его за шею. – Это не по сценарию, – фыркает он, тут же как будто в отместку за мою наглость толкаясь бедрами сильнее и жестче. Его член входит до предела. Но боль уже отступила, осталась только приятным, чуть ноющим отголоском где-то внутри. Теперь мне ничто не мешает: я прогибаюсь сильнее прежнего, вжимаясь обнаженным мокрым телом в обнаженное мокрое тело, а Кир кусает меня в плечо, оставляя на коже следы зубов.

– Твою мать, – хриплю я слабым голосом и двигаюсь ему навстречу, позволяя члену и крюку проникать так глубоко, как решит мужчина. Он постепенно ускоряется, набирая темп, хлюпая во влажной смазке и одновременно лаская мой клитор и целуя мои плечи и шею. Я задыхаюсь, закрываю глаза, чувствуя, что реальность снова начинает терять очертания, и на первый план выходят ощущения тела.

Мужчина легко выбивает из меня второй оргазм, так что третий, самый большой анальный крюк я принимаю уже свободно и расслабленно, точно зная, что он не причинит боли больше, чем я способна вынести. Быстрыми умелыми движениями Кир снова привязывает изогнутую металлическую игрушку к моим волосам и шее, и я задыхаюсь, чувствуя, что легким не хватает воздуха, но небольшая асфиксия только усиливает ощущения, заставляет ярче и острее чувствовать удовольствие.

В душном, насквозь пропахшем потом и сексом пространстве лихорадочно и быстро бьются сердца и тела, шлепает влажная кожа, поскрипывает деревянная конструкция, звенят цепи. Я захлебываюсь собственными стонами, закатываю глаза, чувствуя, как передавливает трахею, но вместо того, чтобы паниковать и спасаться бегством, только льну теснее и яростно долблюсь навстречу мужским бедрам, сама как можно глубже насаживаясь на твердый член. Пальцы Кира оставляют следы на моей коже, а его губы – болезненные засосы, которые расцветут завтра багровыми синяками, но мне совершенно плевать. Теперь мне не от кого скрывать эти жаркие метки. Я ничего не соображаю в плену этого лихорадочного танца обнаженных тел, и замираю, только когда бурно и громко кончаю в третий раз.

Кир ловко вытягивает из меня крюк, не причинив боли, и тут же целует ласково во влажный висок:

– Вот и все, Каштанка. А ты боялась.

– Камеры еще работают? – спрашиваю я тихо и хрипло, не в силах пошевелиться.

– Да. Хочешь, чтобы я их выключил?

– Пожалуйста, – я слабо киваю. Мужчина послушно поднимается и обходит игровую по кругу, одно за другим выключая видеоустройства, а потом возвращается ко мне:

– Иди сюда, – и поднимает меня на руки, чтобы перенести на мягкую постель.

– Я не самая плохая актриса? – улыбаюсь я, сама не понимая, откуда во мне столько нежности и тепла по отношению к этому мужчине.

– Одна из лучших, – он смеется. – И будешь самой лучшей, когда мы еще немного с тобой поработаем. Тебе не хватает только одного – опыта, – с этими словами он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, и я с удовольствием отвечаю. Мои пальцы скользят по его прессу, а его – между моих бедер. – Хочешь четвертый оргазм? – улыбается он мне в губы.

– Ты ненормальный, – шепчу я и тут же прогибаюсь в пояснице, ощущая, как он нежно, но решительно вталкивает в меня сразу три пальца.

– Только в этот раз я тебя помучаю...

– То есть, сейчас только что ты меня не мучил?! – фыркаю я насмешливо.

– Неа, – он довольно улыбается.

– Может, не надо? – спрашиваю я жалобно.

– Надо, Каштанка, надо, – он улыбается снова и неожиданно выскальзывает наружу, заставляя меня разочарованно свести бедра. Теперь его пальцы гладят мой клитор, касаются распаленной кожи едва-едва, вызывая мелкую дрожь во всем теле, и я понимаю, что хоть и выбита из сил, не могу отказать этому соблазнительному негодяю. Я призывно раздвигаю ноги, снова приглашая его, и он вновь скользит пальцами в распахнутое и пульсирующее от возбуждения влагалище, чтобы свести меня с ума...

9 глава

ЯСНОРАДА

Четыре дня спустя, звонко процокав каблуками босоножек по блестящему мраморному полу, я сажусь напротив Кира: он пригласил меня в ресторан в самом центре Москвы и теперь смотрит на меня хитро и загадочно.

– В чем дело? – смущенно улыбаюсь я, потому что один его взгляд пробуждает во мне воспоминания о минутах, проведенных наедине и без одежды. Этот мужчина снова сводит меня с ума, хотя и не сказал пока ни слова. До сих пор не верится, что все, что между нами было, не сон, не фантазия, а реальность.

– Ну, что, Каштанка, готова увидеть на большом экране свою потрясающую актерскую игру? – он шутит, ухмыляется и разворачивает ко мне маленький серебристый ноутбук, который принес с собой. Я тут же захлопываю крышку, лихорадочно оглядываясь по сторонам с возмущенным шипением:

– Ты с ума что ли сошел?! Тут же люди! А если кто-нибудь увидит?!

– Тогда иди сюда, – Кир улыбается, хлопает ладонью по мягкому сидению и манит меня к себе пальцем. Я встаю со своего места и сажусь рядом с ним на диванчик:

– Только давай подождем, пока нам принесут меню, пожалуйста.

– Ладно, – мужчина с насмешкой закатывает глаза, но прислушивается к моей просьбе.

Когда официант принимает заказ и уходит в сторону кухни, Кир снова открывает ноутбук и одновременно протягивает мне маленький белый наушник:

– Держи.

Я послушно вставляю его в ухо и снова кошусь по сторонам:

– Следи, чтобы никто ничего не заподозрил...

Мужчина качает головой и откровенно надо мной смеется:

– Другие люди пришли сюда поесть и пообщаться, а не поглазеть по сторонам, как делаешь ты. Готов поспорить: даже если прямо сейчас я вставлю в тебя вибратор на дистанционном управлении и доведу тебя до оргазма, никто не заметит, что где-то за соседним столиком извивается от удовольствия одна очаровательная девчонка... Жаль, у меня нет с собой вибратора. Но у меня всегда есть с собой собственные пальцы, Каштанка...

– Прекрати, – ворчу я, пихая его в бок.

– Что, ты уже потекла? – он посмеивается.

– Нет, – хотя вообще-то да: между ног уже влажно и горячо, и я почти ненавижу себя за эту распущенность. Между тем, Кир с самым невозмутимым видом нажимает «плей» на клавиатуре ноутбука, и в наушниках – один у меня, другой у него, – появляется звук, а на экране – картинка. Я теснее прижимаюсь к мужчине, чтобы никто из посторонних не стал нечаянным зрителем нашего «фильма», и ролик начинается...

На экране – до боли (в прямом и переносном смысле) знакомая игровая комната, но отсюда она кажется такой маленькой и безопасной... Я невольно закусываю нижнюю губу, молча наблюдая за собой и Киром в пылу соблазнительной игры.

– Нравится? – хриплым шепотом спрашивает мужчина где-то между кадрами.

– Хорошо снято и смонтировано.

– Точно.

– Ты и сам течешь, – фыркаю я насмешливо.

– Не нарывайся, – предупреждает он.

– Что ты мне сделаешь тут? – удивляюсь я. – Мы в общественном месте, и ни в какой туалет я с тобой не пойду, даже не рассчитывай...

– Ты нарываешься, – снова говорит он, и я нервно сглатываю, но продолжаю упрямо гнуть свою линию:

– Это ресторан, Кир, чертов ресторан, что ты...

Договорить я не успеваю, потому что он, воспользовавшись нашей физической близостью, за пару секунд добирается до моих трусиков, быстро засунув ладонь под подол летнего сарафана. Я дергаюсь, пытаясь встать, но его вторая рука уже крепко держит меня за предплечье:

– Не надо было меня провоцировать и проверять, – говорит он сухо, и у меня по телу пробегают мурашки:

– Ладно, прости, блин...

– Поздно, – рыкает он. – Смотри чертов ролик.

Я послушно поворачиваюсь к экрану, а его пальцы беспардонно сдвигают полоску трусиков и касаются обнаженного клитора. Я напрягаюсь, боясь себя выдать, и вцепляюсь в его колено.

– Ты извращенец.

– Сама виновата.

– С тобой всегда нужно держать дистанцию, – шиплю я.

– Уже слишком поздно, Каштанка, я же сказал...

Он не дает мне дойти до конца. Как только я приближаюсь к оргазму и вцепляюсь побелевшими пальцами в крышку стола, он убирает руку. Между тем, на экране ноутбука я бурно кончаю, а еще через несколько мгновений уже появляются титры. В них нет никаких реальных имен – только Господин и Рабыня. И пока мое тело в ролике блаженно расслабляется, мое тело в реальности напряжено до предела и изнывает от болезненного возбуждения.

– Уверена, что не хочешь сходить со мной в уборную? – ухмыляется Кир, искоса глядя на меня хитрыми глазами и медленно облизывая пальцы, испачканные моим соком.

– Уверена, – огрызаюсь я. Обойдется. Кончу дома, сама с собой, без его помощи. Не хочу покоряться ему всегда и во всем.

– Как скажешь.

У него и у самого стояк. Это меня радует. Пусть тоже мучается.

Я встаю с диванчика и, быстро поправив подол, сажусь напротив мужчины, не отрывая глаз от его лица:

– Хороший ролик получился, мне нравится.

– Согласен. Второй снимаем через три дня.

– И что там будет? – интересуюсь я.

– Анальные и вагинальные бусы, электрошокер, плети и «аист».

Я нервно сглатываю:

– Что такое «аист»?

– Это птичка, которая приносит новорожденных детей, – раздается вдруг, и я вздрагиваю, поднимая голову. Возле нашего столика стоит Игорь – лучший друг Майкла. Этого еще не хватало...

– Привет, – говорю я растерянно.

– Привет. А что это за мужик рядом с тобой? – Игорь хмурится, кивая на Кира.

– Мой... друг.

– Друг, значит! А как же Майкл, позволь спросить?

– Мы расстались, вообще-то, – признаюсь я. – Он разве не сказал тебе?

– Нет, – Игорь поджимает губы. – Хотя я давно говорил ему, что ты шлюха... А теперь об этом узнает весь университет.

Внутри тут же предательски нарастает паника. От ужаса и стыда мои щеки покрываются лихорадочным румянцем: он что, и вправду все слышал?! Про анальные бусы, и электрошокер, и плети?! Это – просто крест на моем обучении в университете! Естественно, официально это никак не сможет повлиять, но на самом деле... Меня же просто вытравят оттуда! Ребята, преподаватели, администрация! Есть ли теперь вообще смысл возвращаться на учебу грядущей осенью?! Кажется, место потеряет не только моя мама...

Игорь смотрит на меня пристально ледяными глазами, словно ждет каких-то объяснений, а Кир между тем смотрит такими же глазами на Игоря и вдруг спрашивает у него совершенно спокойно и невозмутимо, словно это задушевный разговор двух закадычных друзей в пивном баре:

– Ты предпочитаешь быть сверху или снизу?

– Чего, блять?! – морщится Игорь.

– Простой вопрос: сверху или снизу? – повторяет Кир, и я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, искренне не понимая, что задумал мой опасный любовник. Игорь тоже не понимает, но в конце концов отвечает:

– Предположим, сверху, но какого хера...

– А почему вдруг? – снова резко перебивает его Кир. – Ты когда-нибудь задумывался, почему именно так?

– Ты ебнутый что ли?! Похоже, что я собираюсь с тобой беседы вести?! Тем более на такие темы?! – взрывается Игорь, нервно размахивая руками.

– А почему нет? – хмыкает Кир. – Ты ведь сам подошел к нам, сам хотел поговорить, я просто поддерживаю разговор, интересуюсь вот...

– Я был за соседним столиком! – возмущается тот.

– Или следил за нами по просьбе своего друга?

– Еще чего не хватало! Мне что, заняться больше нечем?!

– Понятия не имею, это ты мне лучше скажи, – Кир пожимает плечами. – Но если бы тебе было чем заняться, ты не отрывался бы от своего столика и своей спутницы... ну или кто там с тобой? Так что, ты все-таки ответишь мне? Почему тебе больше нравится быть сверху, мачо?

– Все мужики любят быть сверху, – в конце концов, мерзко огрызается Игорь. – Это инстинкт. Мужская природа, ясно?!

– Именно поэтому ты сейчас унижаешь девушку и угрожаешь ей разоблачением? – хмыкает мой любовник насмешливо. – Тебе нравится быть сверху не только физически, но и морально, чувствовать власть, верно? Поверь мне, я прекрасно знаю, что такое власть. Ты можешь трахать сколько угодно баб и при этом оставаться в глазах своих друзей героем, самцом и ловеласом. А ей достаточно было бросить твоего лучшего друга, такого же говнюка, как ты сам, чтобы неожиданно стать в твоих глазах шлюхой? Как-то не сочетается одно с другим. Равноправие полов и все такое... или тебе это незнакомо? – Игорь так опешивает, что ничего не может сказать в ответ, а Кир тем временем невозмутимо продолжает: – Или тебя напрягло упоминание плеток? Разве ты, как истинный мачо, не должен был одобрить это? Если она шлюха – ее надо пороть, разве нет? Ты противоречишь сам себе, придурок. Эти чертовы двойные стандарты – как же они бесят! Мужчине можно все! А женщине достаточно надеть юбку покороче – и она шлюха! А уж если у нее есть собственные желания... Чертова шалава!

– Я и до этого знал, что она шлюха, – рыкает наконец Игорь, но азарта у него явно поубавилось, и меня это не может не радовать.

– Почему это? – интересуется мой защитник.

– Потому что... черт, да какая...

– Большая! – опять перебивает его Кир. – Ты ведь просто сам хотел ее трахнуть, правда? А вышло так, что она выбрала твоего лучшего друга. А теперь меня. Ты в пролете – а виновата она. Может, это не она шлюха, а ты сморщенный стручок, если она не обращает на тебя внимания? – тут он щелкает пальцами, предотвращая дальнейшие споры и возможную драку: – Охрана! Этот человек угрожал нам. Пожалуйста, выведите его из ресторана...

– Сука! – успевает прорычать Игорь то ли в мой адрес, то ли в адрес Кира, прежде чем охранники утаскивают его прочь.

– Ого, – говорю я, когда мы с Киром снова остаемся вдвоем. –  Да у тебя настоящий талант защищать меня от тупых нападок.

– А у тебя настоящий талант связываться со всякими придурками.

– Тут ты прав, – я вздыхаю. – Но все равно спасибо!

– Главное, чтобы это сработало, – мужчина пожимает плечами.

– В сентябре узнаем, – я киваю. – А пока... – я снова устраиваюсь на диванчике рядом с ним и теперь уже сама решительно накрываю ладонью его ширинку: – Могу я отблагодарить тебя за твой пламенный монолог?

– Он тебя так сильно возбудил? – улыбается Кир.

– Чертовски, – признаюсь я.

– Ах ты маленькая шлюшка, – насмешливо произносит он мне в губы, и я чувствую, что истекаю соком в ответ на это сладкое ругательство.

– Идем, – я встаю и сама тяну его в уборную, чтобы там встать перед ним на колени и дернуть молнию на мужских брюках...

Вкус его члена кажется таким приятным, словно я беру в рот леденец, а не мужскую плоть... Кир затыкает сам себе рот ладонью, чтобы не застонать, а я сразу начинаю двигаться губами вдоль по напряженному стволу, чтобы мой смелый защитник кончил быстро и бурно.

Когда мы возвращаемся за столик ресторана, нас уже давно ждет принесенный официантом заказ, и мы с Киром сразу принимаемся за еду. Аппетит у меня отменный. Мужчина смотрит искоса и с улыбкой:

– Я думал, ты уже наелась, – намекая на то, что всего несколько минут назад я без тени смущения проглотила его семя.

– Тьфу на тебя, грязный извращенец! – ворчу я и шутливо пихаю его рукой через весь столик.

Он смеется, я тоже, и некоторое время мы так и сидим в этом уютном ресторанчике, уплетая вкусную еду, перебрасываясь пошлостями и шутками, и явно кажемся со стороны влюбленной парочкой. Как ни странно – я не против, хотя наши отношения очень далеки от классических. Да и вообще – нет никаких отношений, мы же это обозначили. А потом раздается телефонный звонок, и Кир неожиданно мрачнеет:

– Это моя нижняя.

– Ника? – удивляюсь я. – Ответь, – говорю тихо.

Мужчина нажимает на кнопку вызова, принимая звонок:

– Слушаю тебя, Ника... Что? Здравствуйте. Да, это Кирилл Андреевич. А что случилось? – между бровей у мужчины пролегает глубокая складка, и я внимательно слежу за выражением его лица: что-то явно не так... – Да, конечно. Да. Да. Нет, я не знал. Я немедленно приеду. Какая больница? Ага, спасибо. Благодарю за информацию. Скоро буду.

Он отключается, и я смотрю на него вопросительно, не решаясь спросить, что произошло. Он говорит сам:

– Она попала в аварию. Серьезные травмы. Придется ехать к ней.

10 глава

КИР

– Если хочешь, я могу поехать с тобой, – тихо и нерешительно произносит Каштанка, поджимая губы и сразу как будто отстраняясь от меня, физически и эмоционально. Я вижу в ее темно-карих глазах ревность и напряжение. Еще бы: оказавшись в больнице, Ника невольно, автоматически вырывает меня из объятий другой женщины, заставляет переключить все внимание и заботу только на нее... Интересно, это намеренно? Естественно, я переживаю, мы не чужие друг другу люди, мы знакомы почти полгода и много раз бывали на грани на шелковых простынях игровых комнат... Но вместе с тем я испытываю раздражение. Сейчас мое тело и мой разум зациклены только на Яснораде, и мне не хочется выныривать из этого кайфа, не хочется отвлекаться на ту, что уже не интересна мне... Но придется.

– Думаю, это плохая идея, – я качаю головой. – Ты не нравишься ей, а она не нравится тебе. Так что вам совсем не обязательно встречаться.

– С чего ты взял, что она мне не нравится?! – вспыхивает Каштанка.

– Ты ревнуешь, – я грустно улыбаюсь.

– Ты ведь сам говорил, что между вами нет отношений, – говорит девушка. – И между нами с тобой тоже. Какой мне смысл ревновать?!

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Но это факт.

– И что, ты просто оставишь меня здесь? – она разводит руками, меняя тему разговора.

– Нет, довезу тебя до дома, а потом поеду в больницу.

– Давай наоборот, – просит Яснорада.

– То есть? – я хмурюсь.

– Я побуду в салоне, пока ты ее навещаешь. Потом ты хотя бы расскажешь мне, что произошло...

– А тебя правда беспокоит ее здоровье? – хмыкаю я, искренне не понимая ее мотивов, но девушка неожиданно кивает:

– Да, она попала в беду, и мне жаль ее, в любом случае... В конце концов, она просто человек, такой же, как ты или я. А еще больше меня беспокоит, как тебе будет с этим. Я переживаю.

– Ладно, – я киваю. – Поехали, – и киваю официанту, чтобы оплатить счет. В конце концов, это неплохая возможность побыть с ней еще немного.

Паркуясь на автостоянке возле больницы, я спрашиваю в последний раз:

– Уверена, что не хочешь поехать домой и будешь ждать?

– Да, – решительно говорит Яснорада.

– Окей, – я тянусь чмокнуть ее в висок, а потом выхожу из автомобиля, направляясь к больничному корпусу. Девушка остается ждать. Я издали машу ей рукой, а потом заворачиваю за угол здания и останавливаюсь, чтобы вытащить пачку сигарет и покурить. Нервы на пределе.

– Вероника Александровна Стрелецкая, двадцать три года, перелом трех ребер, внутреннее кровотечение, закрытый перелом правой ноги, закрытый и открытый переломы правой руки, множественные ушибы и гематомы, сотрясение мозга, – холодным равнодушным голосом сообщает мне девушка-администратор за стойкой приемного покоя. – Состояние тяжелое, но ей уже сделали операцию, так что сейчас ее жизнь вне опасности.

– Звучит все равно не очень, – признаюсь я мрачно. – К ней можно?

– А вы, собственно, кем приходитесь пациентке? – спрашивает девушка. – Родственник или супруг?

– Близкий друг, – без зазрения совести вру я. – Мне позвонила медсестра с ее телефона. Вероника сама хотела меня видеть.

– Ясно, – девушка кивает. – Тогда проходите. Палата номер двести двенадцать. Не забудьте про бахилы, халат и маску. И недолго, пожалуйста, минут пятнадцать или двадцать. Она еще очень слаба и не полностью отошла от наркоза.

– Хорошо, спасибо.

Оказываясь в палате, я нерешительно подхожу к постели, на которой дремлет Ника. Выглядит она ужасно, вся в бинтах и гипсах, лицо – один сплошной синяк, под больничную сорочку тянутся проводки и капельницы. Однако от моих тяжелых шагов она почти сразу просыпается и, с большим трудом повернув голову, смотрит на меня затуманенным взглядом, а потом протягивает мне навстречу здоровую руку и тихо, хрипло шепчет:

– Я так рада, что ты пришел...

– А я вот совсем не рад видеть тебя такой, Ника. Как тебя угораздило?! Ты же отлично водишь!

– Не хочу об этом, – девушка хмурится.

– Мне сказали, что у тебя серьезные травмы.

– Да, но жить буду и полностью восстановлюсь.

– Это хорошо.

Я кладу на постель букет цветов, который купил по дороге. Вообще-то, я не планировал: это Яснорада настояла.

– Какие красивые! – восхищается Ника. – Спасибо!

– Да не за что, – это странно, но я почти смущаюсь. Я же не хотел покупать эти чертовы цветы. Давайте честно: я вообще не особенно хотел сюда ехать, просто пришлось, был обязан, она попросила...

– Ты хороший друг, – говорит она.

«Мы не друзья», – так и хочется сказать мне, но я сдерживаюсь. Она все-таки попала в аварию, можно быть более милосердным.

– Точно не хочешь рассказать, что произошло? – спрашиваю я еще раз, а Ника качает головой:

– Случайность, – но голос ее звучит как-то странно... неискренне, так что через пятнадцать минут, попрощавшись с ней и выйдя из палаты, я отправляюсь на поиски ее лечащего врача: он-то должен знать обстоятельства аварии?!

– Она была в состоянии алкогольного опьянения, – говорит мне доктор.

– О боже! – офигеваю я. – Кто-то еще пострадал?!

– Только она. По предварительным данным полицейского отчета, она села за руль трезвой и выехала на загородную трассу. Там припарковалась на обочине и пила... водку, кажется. В салоне нашли две бутылки... точнее, то, что от них осталось. А когда собралась обратно, она практически сразу не справилась с управлением и улетела под откос. Машина перевернулась на бок. Если бы в этот момент мимо не проезжал другой автомобилист, который вытащил ее из салона и вызвал скорую помощь, неизвестно, выжила бы она или нет. Крови потеряла очень много.

– Но почему... почему она пила?!

– Вы это у меня спрашиваете, серьезно? – хмыкает врач. – Это потом будут выяснять полицейские и психологи. Моя задача – разобраться с ее физическим здоровьем. Но если вы знаете, в чем может быть причина такого поведения, то свяжитесь со следователем.

– Да, спасибо...

Ни хрена. Никакой полиции. Пока нет. Я не готов.

Из больницы я выхожу в пришибленном состоянии. Рассеянно курю еще две сигареты, потом добираюсь до своего автомобиля, сажусь за руль. Яснорада смотрит на меня и быстро понимает, что что-то не так...

– Все плохо? – ее вопрос звучит в тишине, как приговор.

– Да, – говорю я. – И это моя вина. Она напилась и то ли совсем отключила мозги, то ли хотела навредить себе, то ли вообще планировала совершить самоубийство... Пока не знаю. Но с этим придется разбираться. Может быть, даже в полиции.

– Твою мать, – тихо говорит Яснорада, поджимая губы, и тут же замолкает, просто сочувственно глядя на меня сбоку. Но тут нечего обсуждать: это моя проблема, и решать ее придется именно мне. Хотя я прекрасно понимаю, что Яснорада тоже чувствует за собой вину, хоть это и абсолютно несправедливо: если Ника действительно пыталась совершить самоубийство или даже просто вела себя как безответственная влюбленная малолетка – это от ревности, мы оба это осознаем.

Ревность – паршивое чувство, гнилое, разъедающее изнутри. Ему подвержены почти все люди – но особенно те, чья самооценка зависит от других, неуверенные в себе, потерянные. А Ника только на первый взгляд самоуверенная гордая стерва – я, как и положено ее верхнему, прекрасно знаю ее истинный характер, ее страхи и комплексы. Не напрасно я решил, что это она послала Каштанке то сообщение с угрозами. С тех пор я не изменил своего мнения, напротив – утвердился в нем еще больше. Наверняка это была именно она! Других вариантов у меня действительно нет. Бывший Яснорады – слишком очевидно, он и так выследил ее и оскорбил прямо в клубе, какой ему смысл угрожать ей снова? Тут ведь можно и в суд подать. Кроме того, негодяи вроде него предпочитают вершить свою месть иначе – через публичное унижение. Будет ли оно – узнаем осенью. А пока...

– Я не успел поговорить с Никой, – признаюсь я. – И это очень плохо.

– Думаешь, ты мог бы предотвратить этот кошмар? – спрашивает девушка недоверчиво.

– Возможно, – я киваю. – Но мне не хотелось показывать ей, что это важно и что мы действительно напуганы...

– Я и не была напугана.

– Вот именно, – я развожу руками. – Я надеялся, что она поймет, что ее угроза для нас – пустой звук, и просто прекратит этот глупый спектакль. Кто же знал, что она решит набухаться водки и улететь под откос.

– Может, это все-таки не из-за тебя... не из-за меня, точнее? – спрашивает Яснорада с надеждой.

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Но завтра я поеду к ней снова и поговорю. Сегодня она отказалась рассказывать хоть что-нибудь – но завтра придется. Я должен знать правду, иначе не смогу ей помочь.

– Помочь? – удивляется моя собеседница. – Как именно?

– Посмотрим. Но тебе не о чем волноваться... и ревновать, – я наклоняюсь к ней и чмокаю в спинку носа. Каштанка очаровательно морщится. Она и вправду чертовски нравится мне. Кто бы мог подумать! Давненько я так не залипал. Зато теперь – полный комплект: страсть, нежность, желание заботиться и защищать... Я не придаю этому слишком большое значение: я эмпат, я редко бываю равнодушен к людям. Даже Ника выбивает меня из колеи своим дурацким поступком, хотя я не испытываю к ней никаких глубоких чувств и, по сути, не несу за нее ответственности. Но я не придаю и слишком маленькое значение своим эмоциям: может быть, это начало чего-то нового, настоящего и глубокого? Почему нет. Я не исключаю, что однажды влюблюсь и уйду нахрен из клуба, чтобы практиковать свои кровавые техники на одной единственной и неповторимой. Ха-ха. Будет ли это Каштанка – покажет время. Но точно, блять, не Ника...

На следующий день Ника выглядит уже немного лучше: лицо больше не кажется одной сплошной распухшей фиолетовой гематомой, синяки немного посветлели, заплывшие глаза раскрылись, стало видно нос и губы. Но я все равно смотрю на нее с болезненным состраданием, хотя одновременно и с раздражением. Неужели обязательно было все так усложнять?! Неужели нельзя было поговорить, просто поговорить?! Мое настроение в полной заднице.

– Как ты сегодня себя чувствуешь? – спрашиваю я, осторожно устраиваясь на краю больничной постели и отодвигая край смятого одеяла. Ника с трудом разъединяет слипшиеся от кровавых корочек губы и пытается улыбнуться, хотя со стороны это выглядит жутковато:

– Намного лучше, спасибо, что пришел.

– Врач мне все рассказал, – говорю я прямо и без обиняков, не желая ходить вокруг да около.

– Ну ясно, разумеется, – девушка поджимает обиженно губы. – Это было ожидаемо. И что теперь будет?

– Это ты мне скажи, что теперь будет?! – фыркаю я рассержено. Сдерживать свои эмоции становится все сложнее и сложнее. – Это ты написала Яснораде сообщение с угрозами?! – Ника молчит в ответ на вопрос, и я закатываю глаза: – Ну конечно, я был прав! Зачем, позволь спросить?! Ты ведь отлично знаешь, какие у нас с тобой отношения!

– Никаких...

– Вот именно!

– А с ней у тебя есть отношения? – я слышу в ее голосе ревность.

– Это тебя не касается. Так с какой стати ты решила меня присвоить?!

– Простите, мастер, – говорит она неожиданно покорно. Вздумала поиграть со мной?! Охренеть как вовремя. Это вызывает у меня еще большее раздражение:

– Хочешь, чтобы я наказал тебя?!

Она нервно сглатывает и, кажется, даже немного заводится, невзирая на свое состояние:

– Как вы посчитаете нужным, господин.

– Значит, тебя ждет хорошая порка, – говорю я, уже точно зная, как именно проучу ее, когда она поправится. – Но сначала ты расскажешь мне, почему напилась за рулем и как произошла авария.

– Тебе же уже все сказали, – усмехается девушка.

– Хочу послушать твою версию.

– Я просто хотела расслабиться и немного не рассчитала дозу алкоголя.

– Неужели?! – фыркаю я сердито.

– Ага.

– И под откос улетела тоже ради своего удовольствия?! – я уже откровенно злюсь. – Я знал, что ты мазохистка, но чтобы настолько...

– Там дорога была плохая, – оправдывается девчонка.

– Не пизди мне, – я закатываю глаза. – Ты хороший водитель.

– Видимо, недостаточно.

– Ника, – я обращаюсь к ней по имени. – Я не хочу стать причиной, из-за которой ты решишь покончить жизнь самоубийством. И Яснорада тоже не хочет. Нам не нужна эта ответственность. А тебе... тебе нужен психолог. И я найду тебе хорошего. А ты пообещаешь мне ходить к нему.

– Окей, – девушка пожимает плечами.

– Хорошо. И мы еще вернемся к этому разговору. А пока поправляйся и восстанавливай силы. И учти: если это была попытка мной манипулировать – она с треском провалилась. Я не поведусь на твои дешевые трюки. Я несу за тебя ответственность, только когда ты находишься со мной в игровой комнате. Во все остальное время ты – свободный и совершенно самостоятельный взрослый человек, ты меня понимаешь?

– Ага.

– Что-то не похоже.

– Я понимаю, – повторяет Ника.

– И я больше не буду тебя навещать, – предупреждаю я строго. – Потому что я не твой друг. Не твой любовник. Не твой парень. У нас нет никаких отношений за пределами клуба, ясно?

Ника морщится, но кивает:

– Окей.

– Вот и отлично. Отдыхай, – я наконец ставлю точку в этом неприятном для меня разговоре и торопливо выхожу из палаты, потому что мне нужно немедленно покурить и перевести дух. Я даже не думал, что эта девушка будет меня так сильно раздражать.

Двадцать третьего июня мы с Яснорадой снова встречаемся в клубе: на сегодняшний вечер назначена съемка второго ролика для сайта. Накануне я тщательно готовлю все необходимые инструменты: выбираю анальные и вагинальные бусы, пробую на себе новенький электрошокер, тщательно проверяя и регулируя силу заряда, достаю плеть с маленькими бусинами и аккуратного, подходящего Яснораде по размерам «аиста».

«Аист» – один из моих любимейших способов фиксации во время клубных сессий. Одной мысленной фантазии о том, что Каштанка будет закована в него в новом видео, вполне хватает, чтобы в штанах начал набухать член. Я не сдерживаюсь и дрочу, быстро кончая под жаркие воспоминания нашей предыдущей встречи: мне просто необходимо снять напряжение, расслабиться и подготовить себя физически и морально, ведь завтра во время сессии мне нужно будет оставаться терпеливым и не терять самообладание... Потом я крепко засыпаю, и мне снится Яснорада: обнаженная, с широко разведенными бедрами, мокрая, горячая и умоляющая взять ее...