Текст книги "Спрячь меня в шкафу! (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Несколько секунд я молча жевала.

Мне было так вкусно, что я даже не думала про то, что мне стыдно. Потом я посмотрела на Квентина, которые подпер подбородок руками и с очень искренним участием ждет, когда я заговорю.

Я вздохнула.

Облизала пальцы. Посмотрела с сожалением на остальные эклеры.

Снова вздохнула.

– В общем, это было одно дурацкое свидание, – начала я.

Сначала я думала, что не смогу ничего рассказать. Ну, то есть, как вообще?! Это же Квентин, мой маленький кузен, с которым мы тусили в домике на дереве и пробирались на кухню воровать клубнику со сливками, которую не помню уже по какой причине от нас с ним спрятали.

Как я могу вообще вываливать на него историю про секс, да еще и такой…

Но как-то совершенно незаметно для себя я разговорилась. И выложила ему вообще все. Начиная от шкафа и заканчивая сегодняшней сценой, из-за которой меня порвало в клочья.

Квентин слушал внимательно, не перебивал. Не хихикал. И взгляд такой серьезный, что у меня как-то даже отлегло.

Я боялась, что сейчас он махнет рукой и скажет что-то типа “ха, вот ржака!” или “ну и навыдумывала ты себе, сестричка!”

Или еще хуже, поцокает языком понимающе и пожалеет.

Или…

Но ничего этого не происходило. Квентин слушал меня, не выказывая ни одной из реакций, которые я боялась от него увидеть.

Не смеялся. Не обесценивал. Не жалел.

И я прямо ощущала всей кожей, как мне становится легче. Будто я таскала на плечах тяжеленные мешки со своими переживаниями, а сейчас они с каждым моим словом становятся все легче.

– Завидую тебе, вот что! – заявил вдруг Квентин, когда фонтан моего красноречия иссяк, и я замолчала.

– Что?! – обалдело воскликнула я. – Вот уж не думала что ты…

– Эй, нет! Я не в том смысле, что сам бы хотел с твоим этим рыжим… того, – Квентин захихикал и смутился. – Просто это лучшее приключение, про которое я вообще когда-либо слышал. И этот твой Ханти тебя любит до безумия просто!

– Любит? – я похлопала ресницами. И чтобы обдумать эту мысль, потянулась за третьим по счету эклером.

– Конечно! – уверенно сказал Квентин. – Как бешеный просто! До одурения! И жутко боится, хоть и никогда не признается в этом!

– Чего он боитфа? – жуя восхитительно вкусный эклер, спросила я.

– Что ты ему откажешь! – с таким убийственно серьезным видом сказал Квентин, что я чуть не подавилась.

– В смысле?! – проглотив то, что жевала, воскликнула я. – Как он вообще может думать, что я ему откажу? Я ведь ему уже столько раз… гм… не отказала.

Тут я снова вдруг осознала, что именно я обсуждаю со своим кузеном.

Я же ему все-все рассказала, кошмар… И про то, как Блейз меня в туалете трахал, когда наша староста за дверью была. И про душевую его комнаты…

– Дороти, он же звезда! – всплеснул руками Квентин. – Староста, красавец и вообще самый-самый среди “акул”. Это если бы меня твои огненные змеючки отшили и на смех бы подняли, то ничего бы не случилось, никто бы и не удивился, даже я. Подумаешь. А для него это же катастрофа!

Я снова откусила кусок эклера. И жевала теперь, почти не чувствуя вкуса.

– Нет, если ты на него злишься, давай его проучим, конечно! – глаза Квентина сверкнули азартом. – Если что, мы с Адамом Корвином хорошие приятели. Еще с тех пор, как он пришел у отца ссуду брать на свое агентство и магазин.

– Корвин? – переспросила я. И покраснела снова. Адам Корвин был знаменит двумя вещами – магазином магических секс-игрушек, где, я уверена, Блейз и купил симпатическое белье. И детективным агентством, специализирующимся на супружеской неверности. Пока еще никому не удалось уличить его в том, что эти две деятельности как-то связаны, хотя многие пытались… Но после скандала с судом, когда Корвина обвинили в том, что все эти непристойные штуки из его магазина могут следить за теми, кто их использует, почему-то его магазин вовсе не разорился, а стал только более популярным. Хотя, казалось бы…

– В общем, можем ему такой сюрприз устроить, что весь наш колледж до лета на ушах будет стоять, – ухмыльнулся Квентин. – Но только подумай хорошенько…

– О чем? – замерла я, уже примерно представляя себе, в чем будет вопрос.

– А ты его любишь? – спросил кузен. С той самой, невероятно-убийственной серьезностью.

Я молчала, глядя на наполовину съеденный эклер в моих пальцах. Истекающий кремом, искрящийся на изломах глазури…

Люблю ли я Блейза Хантера?

У нас все так быстро и безумно закрутилось, что ни разу не задавалась этим вопросом.

Хочу ли я стать его девушкой – да, думала.

Это же невероятно круто – стать официальной девушкой недосягаемого старосты факультета Бездны! Очень почетно и полезно для репутации, все такое.

Хочу ли… Тут вообще вопросов нет. Мое тело рядом с ним превращается в податливый пластилин, из которого Блейз может лепить что угодно вообще.

Но люблю ли…

И что такое вообще “люблю”?

Хочу ли я за него замуж? Чтобы торжественно, в белоснежном платье, похожем на торт со взбитыми сливками? Чтобы долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас?

Я представила, как говорю вот эти слова своим подружайкам. И как мы все вместе над ними ржом…

“Ну а если честно, Доротея?” – серьезно спросила я себя, заткнув ржач моих воображаемых подружаек. В конце концов, я сейчас не с ними разговариваю.

А Квентин вообще не улыбается ни разу.

– Так ты любишь Блейза Хантера, Дороти? – еще раз спросил он.

Глава 42

– Я не знаю, – буркнула я и покраснела. Сжала губы и зажмурилась. – Да! Да, люблю! Доволен теперь?

– Эй, ты чего? – обиженно засопел Квентин. – Это я просто к чему спрашиваю? Наказывать можно по-разному же. Просто если ты его любишь, то прикол нужно устраивать такой, чтобы… ну… ты понимаешь?

– Если честно, не очень, – я шмыгнула носом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не разрыдаться. Блин, ну как же тупо, а?! Я что, реально влюбилась Блейза Хантера?!

– Прикол должен быть таким, чтобы не задеть его нежные чувства, вот что! – назидательно поднял палец Квентин.

– Что-то мне не верится, что его чувства какие-то особенно нежные, – пробормотала я. Нет, мне реально было как-то сложно представить, что самоуверенный приколист, звезда колледжа и староста факультета Бездны реально что-то там из-за меня переживал.

Не укладывалось в голове.

Потому что… ну… есть нормальные люди, типа меня и моих подружаек. А есть небожители, типа того же Блейза Хантера. Ну или того же Крамера, хоть я и никогда не была фанатом спортсменов. Как они вообще могут о чем-то переживать?

– Смотри, что можно сделать! – тут глаза Квентина загорелись. – Давай прямо на бал явятся парни из Бюро Магических Аномалий и на глазах у всех его свинтят и увезут…

– Настоящие? – я даже нервно сглотнула от неожиданности. – В темных очках и с Скипетра и Покорности?

– Да ну, с ума сошла! – засмеялся Квентин. – Во-первых, настоящих за деньги не наймешь, а за попытку они ещё и по ушам надают. А во-вторых, настоящим сюда нельзя. Ну, то есть, можно пройти, но винтить никого нельзя, Индевор и наше Сити – это же юридическая автономия, у Ковена здесь крайне ограниченная власть.

– А, точно, все время забываю… – рассеянно кивнула я. Вообще я про эту автономию знала, конечно. Но как-то никогда всерьез не задумывалась, что она имеет какое-то особенное значение. Ну, вот, скажем те же бюрошники. Почти всемогущая спецслужба, темные очки – не просто пафос, а вовсе даже артефакт, желающий их всех на одно лицо.Не опознаешь, кто с тобой говорил, даже если у него миллион опознавательных признаков. Не отличишь, даже толстого рыжего от тощего и смуглого. В твоей памяти останется некий абстрактный бюрошник в черном плаще и темных очках. И если такие ребята являются к тебе на порог, то у тебя есть только один вариант поведения – поднять лапки вверх и проблеять: “Слушаюсь и повинуюсь”. Потому что у них есть права сделать с тобой все. Без исключений, “но”, “если” и такого прочего. А чтобы урезонить тех, кто пожелает эти полномочия попробовать на зуб, у них с собой есть “скипетры покорности”. Что полностью может эта магическая штука, я, честно говоря, не знаю. А ещё это типа государственная тайна.

Но одно “но” в их работе, как, впрочем, и всех других организаций, ведомств, кабинетов и прочего подконтрольного Ковену, всё-таки есть. Это колледж Индевор и его окрестности. Давняя автономия, ещё с дремучих каких-то времён основания Конфедерации.

Все это пронеслось в моей голове за считанные секунды. И знала я это, потому что как-то на лекции по истории магии профессор Вильерс отобрал у меня любовный романчик, который я собиралась почитать. И пришлось слушать.

– Да не вибрируй ты, нормально всё будет! – глаза Квентина загорелись. – Здесь в Сити есть филиал отцовской конторы, которая алиби продает…

– Эээ… что продает? – удивилась я.

– Официально они праздники организуют, – засмеялся Квентин. – Но больше всего денег там делается на супружеских изменах. Ну, там, решил мужик сходить налево, а жёнушка у него гранд мастер Инферно, а ещё дочка какой-нибудь крайне серьезной аристократической фамилии. И расстраивать ее может сильно сказаться на всем. И тогда мужик устраивает все так, чтобы его отсутствие дома имело полностью легальные причины. Ну, там, привлекался свидетелем. Спасал домашнюю виверну, ещё что-то в таком духе…

– Гранд мастер Инферно и аристократка? – прищурилась я. Как раз недавно в газете читала до слез трогательную историю о том, как ее супруг спасал на ферме выводок новорожденных виверн и никак не мог никому дать знать о том, где он. – Это ты случайно не про Каролину Вейл говоришь?

– Ой, забудь! – с деланным легкомыслием махнул рукой Квентин. – Это я просто для примера из головы выдумал.Так что, устроим шоу с бюрошниками? Клянусь, парни свое дело знают! У них костюмы почти настоящие, даже темные очки с какой-то магией. И есть документы о том, что им можно в развлекательных целях выступать в таком виде. Мой отец позаботился, чтобы все чики-пуки.

Я задумалась.

Посмотрела на Квентина.

Блин, он такой простецкий и свойский, что я забываю временами, что он вообще-то из всемогущих Татстонов! И он с детства привык быть Татстоном, для которого между “хочу” и “могу” практически нет разницы.

– Ну, можно, конечно, что-то другое устроить, – Квентин задумчиво разлохматил свои и без того растрёпанные волосы. – Прислать ему в подарок коробку поющих тараканов. Или, там, тонну ясеневых слизней.

– Фу! – поморщилась я. – Они же воняют ужасно!

– Понимаешь, сестрёнка, – лицо Квентина стало вдохновенным, – устроить можно какой угодно прикол. Но ты ведь его любишь. А значит это приключение должно быть таким, которое не выставит его в таком свете, что он потом не сможет тебе простить унижения. Давай, соглашайся! Будет весело, правда-правда!

Глава 43

Не успела я ответить, как в дверь загрохотали. Кажется, и руками и ногами сразу, причем несколько человек. И кто это, мне было слышно еще до того, как я открыла.

Это явился в полном составе весь мой “гадючий клубочек”.

– Что случилось?!

– Кто тебя обидел?!

– Кого надо порвать на тряпки?!

Мика, Аша и Флора влетели в комнату, чуть не сбив меня с ног. Взбешенные, яростные, с горящими глазами.

Я чуть снова не разрыдалась.

Какие же они классные у меня! Язвительные, недобрые, всегда друг дружку поддевающие. Но в случае чего, реально кого угодно порвут. Как и я за любую из них!

– Квентин, что с ней?!

– Кто обидел нашу Дори?!

Ураган моих подружек бушевал еще несколько минут, наверное. Они меня обнимали, тискали, задавали вопросы, не дожидаясь на них ответов. Снова кидались обнимать и обещать, что сожгут все отсюда и до горизонта, только бы я не плакала.

И я все-таки снова разрыдалась, но теперь уже от умиления от всего этого.

По ходу дела сообразив, что произошло. Вильгельмине, видимо, мало показалось одного Квентина. Потом она встретила Флору и поделилась с ней беспокойством. Мол, кто-то меня обидел, я вся в слезах и соплях. Ну и мои подружайки, ожидаемо, тут же сорвались с занятий и примчались меня утешать.

Как умели.

Понятно, что накал страстей поугас, как только они сообразили, что опасность миновала. И что я тут не собираюсь вешаться на поясе от чулок.

– Раз уж мы все равно прогуляли, объявляю сегодня внеплановый девичник, – заявила Мика. И мои “змеючки”, прищурившись, уставились на притихшего Квентина.

– Я же свой… – попытался сказать он, но быстро понял, что фигню сморозил и примирительно поднял руки. – Все-все-все, я понял, ухожу-ухожу!

“Потом поговорим!” – одними губами прошептал он мне и просочился к выходу. Бросив многозначительный взгляд в сторону тумбочки.

Я проследила за его взглядом и похолодела.

Блин! Долбаные фиолетовые кружева!

– “Ванильная история”... Ооо, это прямо настоящие?! – воскликнула Аша, хватая бисквит с шоколадной крошкой. – Можно есть и не толстеть?!

– Они же стоят каких-то бешеных денег! – подхватила Флора, нацеливаясь на шоколадный трюфель. – Твой братец же нам жаловался, что его папа за бездарность лишил его карманных денег!

– Лишить карманных денег для Татстона, видимо, не то же самое, что для нас, – фыркнула я, метнувшись к тумбочку. Быстро села сверху и смахнула фиолетовый кружевной лифчик с прорезями для сосков в щель у стены.

С облегчением перевела дух.

Явись мои подружайки первыми, может я и рассказала бы им про Блейза.

Но сейчас…

Но первым явился Квентин и восстановил мою “броню”. И я поняла, что все еще не готова откровенничать. Рвать в клочья за любую из них – да. Сплетничать до рассвета – сколько угодно. Но обсуждать мои отношения с Блейзом…

Нет, не смогу.

Особенно если верить Квентину, и он действительно меня любит.

– А вы слышали, Милли Калахан на бал идет с Бартлби Блэком! – выпалила Аша, облизывая пальцы от подтаявшего шоколада.

– Да ладно! – недоверчиво нахмурилась Флора. – Калахан? Она компромат какой-то на Блэка нашла?

– Приворотное зелье сварила! – засмеялась Мики. – Не зря же она наседала на Лурье, чтобы та ей растолковала разницу между амор-лафрор и амор-фарфор.

– Ой, не смешите! – скривилась Флора. – Калахан и зелья нельзя даже на одной странице писать. Если бы она сварила что-то из приворотного, то Блэк бы от нее по всему колледжу убегал. А он ее на бал пригласил. Причем по всей форме так, в холле, куча народу видела.

– Проспорил, – уверенно заявила Аша.

– Или накосячил, а Калахан его покрывает, – Флора забрала из коробочки последний шоколадный трюфель.

– Ну, тебе лучше знать, это же ты с ним встречалась, – Мика толкнула Флору в плечо.

– Ой, не напоминай… – фыркнула Флора.

И мы все засмеялись.

– Слушайте, а что мы просто так сидим?! – вдруг спохватилась Аша. – Дора, показывай платье!

– Да, раз не хочешь говорить, кто тебя обидел, давай сделаем так, чтобы он сдох на месте, когда тебя увидит! – подхватила Мика.

– Ослеп от сияния! – подключилась Флора.

Пришлось слезать с тумбочки и лезть за платьем. И куда, я, интересно, в порыве ярости зашвырнула трусики от этого злополучного комплекта?

А на следующий день нам за прогул вставили по самое не могу. Потому что мы с моими “змеючками” умудрились пропустить за один день столько всего важного, что, кажется, все профессора разом решили спустить на нас всех собак.

Сначала нас отправили драить лабораторию в качестве компенсации за прогул практикума по зельеварению. Потом Вильерс, предсказуемо, вытащил нас всех четверых в центр аудитории и вместо половины лекции по истмагу нам рассказывали, какие мы необязательные, легкомысленные и ветреные. И потом еще сверху Вильерс нагрузил нас заданием написать дополнительное эссе.

А потом еще и Малкаски на ритуалистике обнаружила, что у нас четверых накопилось как-то много прогулов и заставила нас семь раз перечерчивать ритуальный круг, потому что с ее точки зрения он был недостаточно ровным. А остальные на нас тоже окрысились. Потому что принципиальная Малкаски решила задержать всех остальных, пока мы не справимся.

И когда мы прибежали в столовую, нас погнали в конец очереди, потому что это из-за нас сегодня вся эта фигня случилась.

Мы огрызались, конечно. А как иначе?

Но не особо, потому что сами знали, что вся фигня из-за нас. Не в драку же лезть, не хватало еще перед балом синяков наполучать.

Достаточно того, что утром перед балом придется тащиться в библиотеку, чтобы эссе это дурацкое писать…

Глава 44

На самом деле, в этом даже было что-то забавное – идти по пустым коридорам колледжа ранним утром, когда все перед балом отсыпаются. Шаги такие гулкие, будто вокруг не привычные до последней трещинки галереи, переходы, холлы и закутки. А что-то такое таинственное, загадочное, незнакомое.

“Неужели здесь вообще никого, кроме меня?” – подумала я.

И мне показалось, что даже мысль от стен эхом отражается.

На самом деле – вполне возможно, что и правда так.

В смысле, что я реально одна такая.

Во-первых, потому что до завтрака еще два с половиной часа. У нас и в обычные-то дни настолько рано просыпаются только спортсмены, чтобы на пробежку успеть сгонять и зарядку сделать. Хотя нет, не настолько рано, все-таки попозже…

А мне сегодня просто не спалось. Всю ночь мне снились какие-то мутные кошмары. Я там сначала складывала друг на друга большие деревянные ящики, а потом мне было нужно открыть только один. И угадать правильно, иначе… Что-то.

Я проснулась, потому что была уверена, что не угадала, и обязательно случится что-то плохое.

Засыпать обратно мне не хотелось, вот я и подумала, что будет отличным решением – написать это треклятое эссе, пока все спят. Все равно не сплю.

Тогда я тихонько оделась, чтобы не разбудить Вильгельмину, и выскользнула из комнаты.

И пока что за всю дорогу от комнаты к библиотеке я не встретила ни единой души.

Библиотека была открыта, разумеется.

Она была круглосуточно открыта, хотя этот с этого пункта много у кого бомбит.

Мол, неправильно это, что хранилище знаний так неконтролируемо используется, надо бы следить за тем, кто туда ходит и зачем.

А то всякие несознательные личности ночью повадились тут устраивать всякие непотребства.

Лично я ничего такого в библиотеке не устраивала.

“Ну, если не считать того раза с Блейзом…” – непрошенно влезла в голову мысль.

Я скрипнула зубами и сжала пальцы.

Вообще у меня даже получалось не думать про рыжего старосту. Во всяком случае, вчера за весь день я про него вспомнила всего раза три. Ну, может, четыре. И разок погрустила, когда мельком его огненную шевелюру в столовой увидела.

А сегодня вообще не хотелось бы греть себе голову.

А то еще расплачусь, будут на балу глаза красные.

Зачем портить бал красными глазами?

Я потянула тяжелую дверь библиотеки на себя и быстро просочилась в образовавшуюся щель.

И стало как будто еще тише. Здесь в библиотеке не было гулкости коридоров. Как будто в комке ваты оказалась…

Никого не было.

Я перевела дух и почувствовала облегчение. Почему-то именно сегодня и сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать. А хотелось написать это дурацкое эссе и отдать этому дурацкому Вильерсу. Прямо на завтраке.

Так что я решительно направилась к стеллажам с книжками по истории и с некоторой тоской осмотрела корешки книг.

“Опять читать…” – подумала я. Сняла с полки томик “Антология боевых приемов времен Второй некромансерской войны” Мастерса. Не нашего Мастерса, который тактические полеты преподает, а другого, его деда.

Потом подумала и взяла еще одну книжку. “Исторический процесс через призму зельеварения и алхимии” какого-то Грэма Костичера.

И достаточно. А теперь нужно поиграть в занимательную мозаику…

Мы этот метод написания эссе придумали уже давно. И применяли в тех случаях, когда особо напрягать мозг не хотелось. Суть была в следующем – нужно было взять две или три книжки и открывать на случайных страницах.

Открываешь.

Кладешь обе раскрытые книги перед собой.

Читаешь.

Придумываешь важную философскую мысль, которая могла бы объединить эти два текста между собой.

Переписываешь своими словами.

Профит.

Может, получится и не особо гениально, но все равно возникнет иллюзия, что ты во-первых, читал хотя бы эти две книжки. А во-вторых – умеешь думать своей головой, даже если выводы сделал какие-то дурацкие.

А времяпотери минимальны – прочитать две страницы текста и сыграть с ними в чепуху.

Я открыла “боевые приемы” на случайной странице. Открыла “зельеварение и алхимию”.

Так, что тут у нас?

“Так называемые “орды нежити” в других исторических источниках превращаются в “группы”. Но давайте допустим… бла-бла-бла… масштабирование некромантических практик… бла-бла… сочетание чар и ритуалов…”

Ага, примерно поняла, о чем он.

Теперь что там пишет Грэм Костичер… Интересно, автор мужчина или женщина? Имя “Грэм” может носить кто угодно, а Костичер… Незнакомая какая-то фамилия…

“...таким образом, мы легко сложим эти загадочные два плюс два, если примем за аксиому, что на переговорах имело место примененное зелье. Иным способом… бла-бла… историческая загадка перестает быть загадочной… бла-бла… Однако не стоит сбрасывать со счетов… бла–бла… согласно шестому закону алхимической свадьбы…”

Ага, тоже, в принципе, ясно. Грэм топит за то, что исход очень многих исторических процессов был бы другим, если бы не скрытое влияние зелий. А конкретно на этой странице рассматривает шестой закон алхимической свадьбы, а это что-то про жребий. Точно не помню, но что жребий всегда кажется неуместным или что-то в этом роде.

Хм… Теперь надо как-то это все увязать в одну кучу – масштабирование при помощи ритуала и жребий, который в начале выглядит какой-то фигней… Если я правильно помню этот закон, конечно…

Тут внешняя дверь библиотеки скрипнула.

Да блин!

Я же почти все придумала, а тут кто-то явился. От входа мой стол было не видно, я забралась в довольно темный угол. Но и мне не видно было, кто там пришел.

– Я же говорила, что тут никого нет! – прошептал женский голос. Только я не поняла пока что, чей.

– Тогда давай запрем дверь, – прошептал второй голос, мужской. И тоже я пока не поняла, чей.

– Ты дурак? Нельзя закрывать библиотеку по правилам! – зашипела девушка.

Дальше началась какая-то возня. Недвусмысленная такая.

Кажется, кто-то пришел в библиотеку как раз затем, чтобы заняться тем самым непотребством, из-за которого то и дело вспыхивают скандалы в попечительском совете.

Интересно, кто на этот раз? Я выбралась из-под стола на четвереньках и посмотрела в щель поверх книг.