Текст книги "Спрячь меня в шкафу! (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

– Конечно, профессор Бигльмайер! – отозвалась я, встала со своего места и вышла в центр, на всеобщее обозрение. Волновалась?

Ну так, не особенно.

Во-первых, сегодня лекция, значит он не будет задавать мне вопросы, чтобы проверить знания.

А во-вторых, в этом предмете я неплохо разбиралась. Так получилось, что из-за моей бурной магической манифестации, меня прямо на первом курсе принудительно отправили углубленно изучать защитку. И она неожиданно даже пришлась мне по душе. Так что если бы мне пришлось выбирать предмет, по которому нужно было бы немедленно сдавать внезапный экзамен, то защитка точно была бы в первой тройке.

Но сейчас у Бигльмайера явно были какие-то другие планы.

А вовсе не устроить мне допрос с пристрастием о типах и разновидностях ментальных щитов или, там, использования атакующих свойств контрзаклинаний…

– Преркрасно, мисс Льюис, встаньте вот здесь! – кругленький Бигльмайер вскочил со своего место и осторожненько придерживая меня за талию подвел меня к нарисованному на полу мелом кругу. – Сейчас мы с вами продемонстрируем защитное действие нескольких нетипичных приемов. Мисс Льюис, не могли бы вы начать громко и четко считать вслух?

– Считать? – переспросила я.

– Ну да, считать! – всплеснул пухлыми ручками Бигльмайер. – Один, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять… Нет-нет, про зайчика не надо. Просто считайте по порядку, хорошо?

– Долго считать? – спросила я. И народ в аудитории захихикал. А на лице Блейза появилась хитрая улыбочка. Смотрел он прямо мне в глаза. А потом взглядом указал на свою руку.

– Скажем, до ста, – сказал профессор. – Да, думаю, до ста будет достаточно!

– Хорошо, – послушно кивнула я и начала. – Один, два, три, четыре, пять, шесть…

Смотрела я в это время, понятное дело, на Блейза. Который показал мне два пальца. Указательный и средний. Его улыбка стала еще шире, а я…

Я отчетливо ощутила, как два его пальца проникают внутрь меня.

– …двенадцать… ой… – от неожиданности я покачнулась и чуть было не выскочила за пределы мелового круга.

– Что случилось, мисс Льюис? – нахмурился профессор. – Я еще не начал демонстрацию, конечно, но вам лучше все-таки оставаться в пределах круга. Ничего опасного вас не ждет, но все же…

– Простите, давайте я сначала начну, – проговорила я, надеясь, что голос не дрожит. Я посмотрела на Блейза. Тот с невозмутимым лицом двигал пальцами вперед и назад. И я ощущала, как его пальцы двигаются внутри меня, пробираясь все глубже.

“Проклятье… Это симпатическое белье…” – подумала я, ощущая, как от манипуляций Блейза я становлюсь все влажнее и влажнее. Мое предательское тело, ощутив на себе его внимание, моментально приходит в “боевую готовность” и готово раскидывать колени и выгибать спину, лишь бы Блейз его, в смысле тело, как следует оттрахал.

– Один, два, три, четыре… – я считала, изо всех сил стараясь сосредоточиться. А пальцы Блейза этому изо всех сил мешали. Скользили вдоль складочек, погружались внутрь, играли с набухшей бусиной клитора, снова скользили туда-сюда.

Я монотонно считала, уже как-то даже не отвлекаясь на это действие. Гораздо больше меня занимали пальцы Блейза…

– Как вы знаете, от примитивной ментальной магии можно защититься не вполне магическими методами, – начал свою лекцию профессор, помахивая рукой в такт моему счету, типа, чтобы я не останавливалась. – Сейчас я вам покажу на примере, как это работает. Для наглядности я сделаю ментальную магию видимой. Вот таким образом…

Профессор сделал несколько размашистых жестов, потом сложил пальцы в сложный узел. И перед ним как неровный мыльный пузырь вспухло заклинание “Очарования фея”. Магия действительно довольно безопасная. Максимум, что со мной случится, если защита не сработает, я залипну на десять минут на каком-то предмете и буду любоваться им, считая самым красивым.

– Тридцать шесть, тридцать семь… – медленно считала я. И с ужасом поняла, что начинаю двигаться в такт с ласкающей меня рукой Блейза. И судя по затуманенным глазам нескольких парней с первых парт, эти плавные движения моих бедер действовали на них гипнотически.

Я с каким-то успехом призвала тело к порядку, продолжая считать. Ну, как-то.

Я уже не была уверена, назвала ли я число сорок два, например.

– …и если сейчас мисс Льюис не собьется… – проговорил профессор.

Переливающийся пузырь заклинания плыл по воздуху в моем направлении и завис строго у меня над головой.

– …то мы сможем наблюдать очень эффектное явление, которое в ментальной магии называется… – продолжил профессор.

Все уставились на меня.

Я завороженно смотрела на Блейза, который, несмотря на ответственный момент, даже не подумал остановить движение своих пальцев. Даже наоборот…

Только сейчас он не улыбался. Он смотрел на меня, не отрываясь. И его губы что-то шептали, жалко, мне было не слышно, что именно.

А может и хорошо, что не было слышно.

– Пятьдесят шесть, пятьдесят семь… – произнесла я, и почувствовала, как пульсирующий жар в низу моего живота взрывается и затапливает все тело сладко-жаркой волной.

– Пятьдесят… пятьдесят… аххх… – я сбилась, разумеется. И переливающийся над моей головой пузырь тут же лопнул, вылив на мою голову свое светящееся бледно-фиолетовым магическое содержимое.

Глава 38

Вот тут мои ноги уже не выдержали нагрузки, и я рухнула на пол.

Но меня в этот момент не волновало вообще ничего, кроме лица Блейза. В тот момент, когда заклинание “пролилось” мне на голову, я смотрела именно на него.

А “очарованная фея” сделала его похожим на сказочное божество.

Он как будто заполнил весь мой мир сразу, глаза его лучились льдисто-голубым светом, волосы струились, подобно языкам пламени по широким плечам. А его руки…

– Блейз, ты такой красивый, такой удивительный… – помимо моей воли начала бормотать я.

Краем уха услышала, что в аудитории сдержанно так засмеялись.

– Определенно, это крайне странный эффект “очарованной феи”, – озадаченно проговорил профессор Бигльмайер.

Где-то очень далеко проговорил. Потому что Блейз, мой удивительный и невероятно красивый Блейз, в этот момент бросился ко мне. И я почувствовала, как его сильные руки поднимают меня с пола.

И все стало вообще неважно…

Я обвила руками его шею, а губы расплылись, наверное, в самой идиотской улыбке. Но поделать с этим я ничего не могла.

– Мистер Хантер, не сочтете ли вы за труд… Раз уж так вышло, что вы оказались объектом… – смущенно заговорил Бигльмайер. – Возможно, у мисс Льюис нестандартная реакция на эту простую чару… В общем, не могли бы вы…

– Я отнесу мисс Льюис в медицинский блок, – сказал Блейз.

И от звука его голоса у меня в голове и теле прямо-таки фанфары затрубили.

Какой у него восхитительно-красивый голос!

Почему я раньше не замечала, что у его голоса какой-то уникальный и удивительный тембр? Который хочется слушать и слушать. Слушать и слушать… Слушать и…

Блейз вынес меня на руках из аудитории.

Грохнула, захлопываясь, дверь.

И я сделала то, что хотела сделать еще в аудитории – притянула к себе его голову и впилась в его губы страстным поцелуем.

Язык Блейза тут же с готовностью скользнул в мой рот.

А руки как-то очень ловко меня развернули, что я оказалась между ним и стеной коридора.

И мне не хотелось понимать, как именно он меня повернул. Мне хотелось, чтобы…

Все вместе вдруг перемешалось в моей голове в цветную карусель, реальность закружилась, складываясь в замысловатые узоры, как в калейдоскопе.

И я снова чуть не упала.

Точнее, упала бы, если бы Блейз меня не держал.

– Что с тобой? – чуть испуганно спросил он, разрывая поцелуй.

И его лицо снова попало в мое поле зрения. И снова засветилось волшебным светом, заполняя собой всю реальность.

“Очарованная фея” продолжала действовать.

– Пожалуй, надо и правда доставить тебя к медикам, – покачал головой Блейз.

– Нет, – пробормотала я. – Это скоро пройдет…

Несмотря на то, что мой мозг и вообще я вся была затуманена, заторможена и очарована, до меня стало доходить, что это такое случилось.

И почему меня так накрыло простым созерцательным заклинанием, будто это какое-то тяжеловесное “Доминанта Альфа” или вообще темное “Крыло похоти”.

Просто так совпало.

Магия пролилась на меня как раз в тот момент, когда Блейз довел меня до оргазма. Я сбилась со счета, у меня внутри взорвался фонтан наслаждения, я смотрела на Блейза, а тут еще и “фея”. Все вместе срезонировало, и в результате…

– Лучше отнеси меня в какое-нибудь тихое местечко… – пробормотала я, запуская пальцы в его волосы. – Ммм, Блейз, у тебя такие восхитительные волосы… Они похожи на пламя в камине! Ты как будто саламандра, воплощенная в человеке… Как ты попал на факультет Бездны, тебе нужно возглавлять огненный факультет. Ведь ты похож на огонь. На невероятный, удивительный огонь, которому я готова отдаваться снова и снова…

Тут он накрыл мой рот ладонью, чтобы прервать этот внезапно прорвавшийся фонтан красноречия.

– Давай мы все-таки немного подождем, хорошо? – прошептал он мне на ухо. – Это очень соблазнительно отнести тебя сейчас в тихое место и хорошенько там оттрахать. Но я предпочитаю делать это, когда ты в здравом рассудке, моя маленькая шалунья…

Я слушала его голос, и мне было совершенно неважно, что он говорит.

Восторг вызывал и тембр, и тональность, и то, как он касается губами моего уха, когда шепчет.

“Кошмар… – подумала та часть мозга, которая сейчас никак не управляла ни телом, ни эмоциями. – Вот позорище-то, будто я в какой-то из похотливых привороток ванну приняла, не меньше…”

Я снова попыталась заговорить, но Блейз продолжал закрывать мне рот ладонью.

– Милая, ты находишься под действием магии, – терпеливо говорил Блейз. – Это очень простое заклинание, скоро оно пройдет, и мы с тобой обязательно отправимся в какое-нибудь тихое местечко и отлично там пошалим.

Кажется, он сообразил, что когда он говорит, то я начинаю завороженно слушать его голос и прекращаю попытки расстегнуть пуговицы на рубашке, чтобы раздеться прямо здесь, рядом с дверью в аудиторию, из которой он только что меня вынес.

Он навалился на меня всем телом, чтобы помешать рукам прорваться к рубашке.

И продолжал что-то успокаивающе мурлыкать мне в ухо.

– Дороти? – раздался вдруг удивленный голос того, про кого я вообще уже и думать забыла. – Хантер? Интересно будет послушать, как вы это объясните…

Блейз чуть отстранился. И я увидела Стефана, который тащил по коридору объемную деревянную коробку.

Лицо его было недоуменным, сердитым и обиженным одновременно.

Проклятье…

Глава 39

– Споки-доки, дружище! – жизнерадостно оскалился Блейз. – Детка словила “очарованную фею”, когда смотрела на меня. Пришлось спасать, сам понимаешь!

– “Очарованную фею”? – переспросил Стефан и посмотрел на меня. – Это правда, Дороти?

– Можешь сейчас зайти в аудиторию и спросить, – Блейз передвинул меня ближе к Стефану, держа за талию. Как куклу какую-то. Я злилась, но все равно не могла отвести от него обожающего взгляда. Его волосы, кожа и глаза продолжали излучать сияние, от которого у меня сносило крышу. Как будто в у мозга был такой продолжительный оргазм на минималках все это время.

– Это будет глупо как-то выглядеть, да? – озадачанно спросил Стефан.

– Как знаешь, дружище! – Блейз, тем временем, придвинул меня почти вплотную к Стефану и убрал от меня руки. – Лично я бы мне не доверял и спросил.

Рыжий староста хитро подмигнул и сделал шаг назад.

– На самом деле, скоро действие должно пройти, – сказал он. – Так что присмотри за ней, чтобы она глупостей не наделала. А я пойду.

– Хорошо, – сказал Стефан и попытался положить руки мне на талию.

– Не наделай глупостей, лапуля, поняла? – Блейз типа шутливо щелкнул меня по носу, развернулся и стремительно помчал по коридору. По каким-то своим несуществующим делам. Унося сказочное сияние, которое меня так завораживало.

И от этого я чуть не разрыдалась.

То есть, не чуть.

Я как раз разрыдалась. Глаза моментально набухли слезами и хлынули настоящим водопадом. Я не бросилась следом только потому… Потому… Не знаю, почему. Наверное, все-таки где-то в глубине души у меня остались какие-то крохи самоуважения.

“Надо все это немедленно прекратить!” – подумала я, безвольно всхлипывая в плечо Стефана.

Мне станет стыдно через три… две… одну…

Туманящая мозги магия отпустила разом. Будто коготки заклинания не разжались, а просто исчезли бесследно. И вся вот эта картина – я стою посреди коридора и рыдаю в три ручья из-за того, что Блейз меня оставил Стефану, чтобы тот, типа, обо мне позаботился, – встала передо мной без прикрас и в полный рост. И мне захотелось тут же провалиться сквозь землю.

Я молча оттолкнула Стефана, который осторожно гладил меня по волосам, придерживая рукой за талию.

– Дороти, прости! – сказал он, снова шагая ко мне.

– За что тебя простить? – буркнула я. – Ты в чем-то передо мной провинился, а я не в курсе?

– Нет, я… – опешил Стефан.

А у меня свело зубы от его правильности. Какой он весь замечательный и положительный. Отличный надежный парень, чей крохотный недостаток – это некоторая бесхитростность. Из-за которой я оказалась в том проклятом шкафу, и теперь реву тут посреди коридора, как… как…

– Мне надо идти, – буркнула я и отвернулась.

– Дороти, мы ведь все еще идем вместе на бал? – осторожно спросил Стефан, поднимая с пола коробку, которую я не помню, когда он туда поставил.

– Конечно! – сказала я. Или скорее рыкнула.

Бал этот еще дурацкий.

Все вообще дурацкое. Дурацкие подруги, внезапно готовые хоть по очереди, хоть вместе лечь под моего дурацкого кузена Квентина. У которого дурацкая извращенная фантазия. Дурацкий Стефан. Со своим дурацким балом.

А главное – дурацкая я. Которая ни разу не смогла стукнуть рыжего наглеца по рукам, а не выгибать спинку так, чтобы его член оказался поглубже.

– Надо все это прекращать! – сквозь зубы и сквозь слезы прошипела я сама себе.

И прежде всего надо снять с себя это кошмарное белье.

Я мчалась по коридорам колледжа, как огненный ураган. Быстро и еще быстрее, только бы никто не успел разглядеть моего зареванного лица.

А дурацкие слезы все лились и лились. И в голове все прокручивалась и прокручивалась вот эта обидная сцена, как Блейз отодвигает меня от себя, как куклу. И вид у него такой, что, мол, не подумал же ты, дружище Стефан, что между мной и Льюис в принципе может быть что-то общее?!

Мне хотелось побиться головой об стену, сунуть голову в холодильник или под ледяную воду, только бы как-то избавиться от этой застрявшей там сцены.

“Никогда ты не станешь его девушкой, неужели неясно? – твердил внутренний голос. – Он просто играет с тобой, дурочка. А ты и рада ноги раздвигать!”

Глаза начало жечь еще сильнее, хотя куда уж…

Я сцепила зубы и до боли сжала кулаки.

– Хватит! – прорычала-прошипела я, уже подходя к двери своей комнаты.

Распахнула дверь и влетела внутрь, чуть не сбив с ног Вильгельмину.

– Дора? – начала она.

– Все потом, – отмахнулась я. – Ты шла на занятия? Вот и иди!

– Что у тебя случилось? – спросила сестра, разумеется, тут же передумав куда-то уходить. – Ты плакала?

– Блин, Мина, ты можешь вот сейчас ко мне не лезть, пожалуйста?! – воскликнула я. Меня даже затрясло от ярости. Я рванула дверцу шкафа и попыталась найти на своей полке трусики и бюстгальтер. Но трясущиеся руки плоховато слушались, так что я просто вывалила все содержимое на пол.

– Дора, ты же понимаешь, что это ненормально… – сказала Вильгельмина.

Я сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладошки. Мысленно сосчитала до пяти. И повернулась к сестре.

– Мина, – медленно сказала я, сдерживаясь прямо-таки нечеловеческим каким-то усилием. Потому что мне не хотелось говорить. Мне хотелось плакать, кричать, рычать и бить кулаками в стены. Яростный огненный темперамент бесновался внутри, как лесной пожар. – Мина. Я. Не. Хочу. Об. Этом. Говорить. Это понятно?

Долгая пауза. Не знаю, что там увидела сестра в моих глазах, но, кажется, до нее что-то дошло.

– Ладно, – отступилась она. – Я тогда пойду. Но если что, знай, что ты можешь все мне рассказать.

И сестра спиной вперед покинула комнату и прикрыла дверь.

– “Можешь все мне рассказать…” – кривляясь, передразнила я. – Да ты тогда мне весь мозг сожрешь. Кофейной ложкой…

Я выхватила из кучи белья красные трусики и красный же бюстгальтер. Трусики остались чуть ли не последние вообще. Стараниями одного рыжего…

– Нет! – рыкнула я на саму себя и принялась яростно срывать с себя одежду. Стараясь при этом не смотреть в зеркало, чтобы не видеть на себе это жуткое, вульгарное, пошлое фиолетово-черное белье.

Сорвала его с себя, швырнула в угол.

Вдох. Выдох.

Замерла, стоя абсолютно голая посреди комнаты.

И именно в этот момент, разумеется, кто-то постучал в дверь.

Глава 40

Я сорвала с вешалки халат, натянула его на себя и как-то запахнула. Замерла в ожидании. Вдруг этот некто просто совершенно самостоятельно пойдет на фиг, не дожидаясь, когда я открою дверь и сообщу ему направление и адрес голосом.

Но стук повторился.

Уже более настойчивый.

Я одним прыжком оказалась у двери, грохнула щеколдой и распахнула ее.

– Что?! – рявкнула я, еще не успев сообразить, кто за дверью.

– Тихо, тихо, это всего лишь я… – Квентин отступил на шаг назад, прикрываясь как щитом картонной коробкой из “Ванильной истории”, дорогущей кондитерской, хозяйка которой утверждала, что все ее волшебные пирожные, тортики, конфеты и прочие сладости можно есть безо всякого вреда для фигуры. Скорее всего, не обманывает. Только у меня никогда не было денег, чтобы покупать там сладости.

– Заходи, – буркнула я, отступая вглубь комнаты.

– Я встретил Вильгельмину, – сообщил Квентин, тщательно закрывая дверь на щеколду. – Она сказала, что беспокоится о тебе…

Я больно прикусила губу.

Блин.

Какая идиотская все-таки ситуация.

Кажется вот прямо сейчас я понимаю Ханну-Сью, которая внезапно вывалила на меня в библиотеке свою историю. А не пошла с ней к той же Марте.

Я тогда удивилась, а сейчас кааааак поняла. Желание как-то проораться и с кем-то поделиться своими проблемами было просто невыносимым. Но при мысли о том, что я расскажу о том, как Блейз трахнул меня в шкафу “медведей”, а потом еще на подоконнике, в женском туалете, в своем душе, в примерочной кабинке… И вообще при всех через дурацкое симпатическое белье!

А я не просто ни разу ему не отказала, я еще и сама радовалась!

Я представила лица своих змеючек-подружек, и мне тут же захотелось грохнуться в обморок, чтобы даже близко не думать в этом направлении.

Поговорить с сестрой?

О нет-нет-нет!

Только не чопорная и правильная до мозга костей Вильгельмина! С нее станется взять меня за руку и пойти устраивать старосте “акул” прилюдные разборки. Вот же позорище будет…

А Квентин…

– Тебя обидел этот рыжий придурок? – спросил он. – Ну, с которым я тебя тогда на подоконнике видел?

“А Квентин какой-то слишком умный для того пухлощекого пацана, каким я его помню!” – подумала я.

Но как же мне стало легче, когда он сам мне сказал!

Прямо как будто камень с души!

И тут же из глаз полились новые потоки слез.

– Дороти, Дороти, что случилось?! – Квентин поставил коробку на стол, отечески так меня обнял и принялся гладить по голове. – Скажи, кто тебя обидел, и мы придумаем, как вывалить на его голову миллион неприятностей! Сестренка, мы же отличная команда, ты что, забыла?

На мое счастье этот приступ слезливости оказался коротким.

– В коробке правда то, что написано? – буркнула я.

– На самом деле, я это для твоих девчонок купил, – доверительно сообщил мне Квентин. – Но когда меня Вильгельмина поймала, я понял, что тебе нужнее. Обойдутся твои подружки! Потом новые куплю. Может быть.

Говоря все это, Квентин открыл коробку и принялся сервировать стол. Запах был такой одуряющий, что просто крышу сносило.

На столе появились семь разноцветных эклеров, поблескивающих свеженькой глазурью разных цветов.

Прозрачный пакет с шоколадными ракушками.

Четыре пышных бисквита с серебристым кремовым узором, посыпанным шоколадной крошкой.

Совершенно незнакомая мне сладость, похожая на слоеное цветное желе.

Упаковка шоколадных трюфелей.

И бумажный пакет, из которого аппетитно выглядывали румяные бока свеженьких булочек.

Прямо идеальный набор “расти-жопа”.

– Можешь не переживать, – сказал Квентин, с такой гордостью обводя рукой все это сладкое роскошество, это из настоящей “Ванильной истории”, не подделка. Мара Крейг – хорошая подруга моего отца. И у нее все честно, никакого обмана. Это самые настоящие свежие сладости. Но ты можешь съесть их сколько угодно и ни капельки не потолстеешь.

– Сейчас уже вообще неважно, – буркнула я и схватила эклер. – Даже было бы лучше, если бы до завтрашнего бала у меня получилось отрастить жопу, как у бегемота. И чтобы щеки из-за спины шевелились…

Эклер был невероятен. Таял во рту, взрывался всеми оттенками маслянистой сладости, был головокружительно ароматным и свежим…

Я чуть снова не расплакалась. В этот раз от вкусового удовольствия.

– Скажи, магия, а? – подмигнул Квентин. – А теперь давай, рассказывай! И будем с тобой строить коварный план мести твоему… этому… Кто там тебя обидел?