Текст книги "Жажда скорости (ЛП)"

Автор книги: Элла Франк

Соавторы: Брук Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Брук Блейн, Элла Франк
«Жажда скорости»
Серия: Элита -2

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Лев (1-5 гл.), Ирина (с 6-15 гл.), Женя (с 16 гл.)

Редактор: Eva

Обложка: Роман

Оформление: Eva

ВАЖНО: Данное произведение не является пропагандой ЛГБТ-тематики и нетрадиционных отношений. Автор поднимает данные темы исключительно в рамках сюжета художественного произведения, которое имеет развлекательный характер. Перевод осуществляется исключительно в ознакомительных целях, не несет коммерческой выгоды и не ставит перед собой цели оскорбить традиционные семейные ценности. Строго для аудитории 18+.

Секретная информация

ПОЗЫВНЫЕ:

Лейтенант Грант «Пантера» Хьюз

Бесшумен, амбициозен и жесток в воздухе. Также получил позывной из-за глубоко-чёрных волос.

Лейтенант Матео «Соло» Морган

Как и Хан Соло¹, он бесстрашный, но склонен думать только о себе.

Лейтенант Пит «Гуччи» Картер

Получил свой позывной после того, как выпил слишком много шотов в вечер перед началом обучения на офицера, и его вырвало в женскую сумочку от Гуччи.

Лейтенант Билли «Гудини» Вазовский

Может впутаться и выпутаться из чего угодно – проблемы, женские трусики, плохая ситуация в небе…

Лейтенант Тиа «Хлыст» Кастанеда

Позывной получила от товарищей по обучению после того, как несколько из них получили серьёзную хлыстовую травму, засмотревшись в её сторону.

Лейтенант Пол «Юта» Вайнбергер

На офицерском обучении для всех превратил жизнь в ад.

Ю.Т.А. = Юродивый и Тупой Аморал.

Лейтенант Абсде «Алфавит» Сжабельска

В первый день обучения, никто не смог произнести его имя, так что все называли его «Алфавит». Так и осталось.

Лейтенант Дэррел «Фантом» Андерсон

Склонен исчезать, когда в нём нуждаются.

Коммандер Виктор «Полночь» Леви

Был найден спящим на скамейке со стриптизёршей по имени Полночь. До сих пор отрицает это.

Коммандер Памела «Кетчуп» Хайнц

Она будто напрашивалась, записавшись на обучение с фамилией Хайнц.

Капитан Франклин «Бритва» Хьюз

Известен самыми острыми поворотами и манёврами во время боевых учений.

Глава 1

Пантера

Я поймал его.

Пока коммандер Леви защищался, летая сквозь облака, я увидел свой шанс победить. Я подлетел к нему сзади, готовясь нацелиться на свою мишень, когда почувствовал это.

Воздух. В кабине.

Моё сердце остановилось, когда я за долю секунды понял, что должен делать. Через несколько мгновений давление воздуха упадёт, и самолёт спешно отправится в свободное падение, после которого я не смогу восстановиться.

– Воздух в кабине, – сказал я по рации. – Готовлюсь катапультироваться.

У меня не было времени думать или паниковать, пока я готовился к тому, что должен был сделать. Я никогда раньше не катапультировался, но нас всех тщательно тренировали для экстренных ситуаций, зная, как мы рискуем во время каждого полёта. Мой мозг действовал на автопилоте, и я не мог рассуждать на тему того, как опасно может быть катапультирование, особенно, когда альтернативным вариантом было рухнуть вместе с самолётом.

В этот момент приборная панель начала барахлить, самолёт падал так быстро, что я должен был действовать, прямо сейчас.

– Высота падает. Контроль утерян, – как только произнёс эти слова, я сгруппировался так, чтобы у меня был шанс выйти из всего этого живым, когда я вылечу благодаря ракетам под моим сидением.

Всё происходило так быстро. Я помню как потянулся к ручке, чтобы катапультироваться, над головой раскрылось стекло, а затем я внезапно взлетел в небо с такой силой, что казалось, сломались все кости в моём теле. Я никогда раньше не чувствовал так много боли и на мгновение задумался, насколько велики повреждения.

Когда сидение отлетело от меня, автоматически раскрылся парашют, замедляя скорость моего падения, и тогда я увидел под собой самолёт, несущийся в океан. Я не мог оторвать глаз, когда самолёт столкнулся с водой, разбиваясь на кусочки.

Я был внутри всего несколько секунд назад. Если бы замешкался, у меня не было бы времени катапультироваться...

В комнате было слишком ярко, мои глаза открывались с трудом. Белая и стерильная, с сильным запахом спирта, моя палата в больнице Мезамира поприветствовала меня снова, приятная альтернатива тому, чтобы лежать на глубине шести футов под землёй.

Уже проснувшись, я с трудом сел, но, когда ослепляющая боль пронзила мою голову, грудь и плечи, я застонал и рухнул обратно на подушку.

Насколько я был плох? Я мало что помнил после того, как оказался в воздухе. Мой мозг будто отключился, защищая от травмы. Я смутно помнил, как упал в ледяной Тихий океан, но всё остальное было размыто.

– На вашем месте я бы этого не делала.

Я открыл один глаз и увидел медсестру, закатывающую тележку. Она остановилась у моей кровати. Посмотрела на браслет на моём запястье и улыбнулась мне.

– Добро пожаловать обратно, мистер Хьюз. Как вы себя чувствуете?

– Я... – моё горло саднило и ныло, будто я проглотил гравий.

– Больно? Одну минуту, – она вышла из палаты и через минуту вернулась с пластиковым стаканчиком, полным ледяной крошки и воды. – Медленными глотками. Вы довольно долго были без сознания.

Боже, вода на вкус была лучше чего-либо другого, и от жадности я проглотил слишком много и чуть не подавился.

– Наверное, пока хватит, – сказала медсестра, поставив стаканчик на тумбочку рядом с кроватью, и только тогда я почувствовал присутствие в палате кого-то ещё. Гудини молча стоял у окон, на его лице отражалась смесь облегчения и беспокойства.

– П-привет, – прохрипел я.

Медсестра начала мерять мне давление, а Гудини подошёл вперёд и остановился возле кровати. Я увидел, что он выглядит как перегретое дерьмо – и сообщил ему об этом.

Он издал слабый смешок, а затем покачал головой.

– Не каждый день твой друг вылетает пулей из самолёта.

Я снова попробовал сесть и поморщился от движения.

– Воспользуйтесь этим, – сказала медсестра, протягивая мне пульт. Затем она нажала одну из кнопок, и кровать начала подниматься, так что я оказался в положении сидя. Было чертовски больно, но я не собирался жаловаться.

– Приятно видеть тебя в сознании, – сказал Гудини, усаживаясь на стул рядом со мной.

– Сколько я был в отключке?

– Пару дней. Но не переживай, ты ничего не пропустил. Занятия отложили минимум на две недели, пока ведётся расследование.

Чёрт побери. Я пропустил два дня? Занятия отменили?

Я немного поёрзал, и моё тело пронзила боль. Я не хотел спрашивать то, что собирался, но мне нужно было знать.

– Насколько всё плохо?

– Для Хорнета надежды никакой. Мёртв и исчез в Тихом океане. У тебя, с другой стороны, все части на месте, так что это плюс.

Я опустил взгляд и увидел, что все мои конечности действительно целы, и гипса не было.

– Если со мной всё в порядке, почему я чувствую себя так дерьмово?

– Только то, что вам не вырезали аппендикс, не значит, что вы в порядке, мистер Хьюз, – сказала медсестра, вставляя шприц с лекарством в мою капельницу. – Вы сильно ушиблись, и вам нужно расслабиться.

– Хотите сказать, что мне так больно из-за нескольких синяков?

– Не просто несколько. Посмотри, – Гудини открыл на телефоне камеру и протянул мне, и... чёрт побери. Я даже не узнал себя. Всё моё лицо украшали фиолетовые полосы, и в обоих глазах лопнули сосуды, чего было достаточно, чтобы любой побоялся смотреть в мою сторону, включая меня самого.

Заинтересовавшись тем ощущением, будто верхнюю часть моего тела сбил поезд, я опустил ворот больничного халата, а когда увидел большие чёрные синяки вдоль плеч – мог на них только смотреть.

– Я слышал, твой врач сказал, что тебе повезло обойтись без переломов ключиц от силы, с которой натянулись ремни, когда ты катапультировался, – сказал Гудини.

Было ощущение, что я увижу такие же следы на своих рёбрах, так как было больно сделать нормальный вдох, но я решил посмотреть позже. Я был жив, это и имело значение.

Я молчал, пока медсестра заканчивала свои дела, а затем она ушла сообщить доктору, что я очнулся.

– Хочешь поговорить об этом? – произнёс Гудини, как только мы остались одни.

– Всё произошло так быстро... – я взял стакан и сделал маленький глоток воды, и это простое движение потребовало больших усилий.

– Мы все наблюдали. Чуть с инфарктом все не слегли, когда ты сообщил о той проблеме. Боже, не думаю, что я когда-нибудь раньше видел, чтобы Соло так сходил с ума.

– Соло? Почему? Что случилось?

– Ну, поначалу мы тебя не видели, и я не знаю, что случилось. Он съехал с катушек, пытался выйти из зала, будто сам собирался тебя спасать.

– Это сумасшествие.

Гудини кивнул.

– Знаю. Но спасатели быстро до тебя добрались. И практически все приходили сюда, пока ты был в отключке, отсюда и всё это.

Я окинул взглядом палату, замечая больше дюжины шариков с надписями «выздоравливай» и в форме боевых самолётов, которые висели под потолком, а ещё на тумбочке рядом со мной стоял один большой букет тюльпанов.

– От кого цветы?

Гудини потянулся к записке, а когда открыл её, обе его брови взлетели вверх.

– Что? От родителей?

– Нет, они принесли вон те розы, когда приходили.

– Тогда от кого?

Гудини не сказал ни слова, переворачивая открытку.

«Пантера,

Я был бы рад, если бы ты сильнее старался не убиться. Я не смогу победить тебя, если ты умрёшь.

– Соло»

Я рассмеялся, от вибрации грудь пронзило болью, но я не мог ничего поделать. Эта открытка была такой же сентиментальной, какую получил бы от Соло любой, но отчасти это и привлекало меня в нём, так ведь?

– Полагаю, он почувствовал себя виноватым из-за того, что не приходил.

– Он не приходил?

– Нет. Забавно, что он так сильно истерил, а затем даже не потрудился зайти тебя проведать. Наверное, в этом весь Соло.

Ха. В этом заявлении было что-то личное, и если бы мои мысли не начали путаться из-за подействовавших лекарств, может, я смог бы это понять. Но я медленно уплывал, глаза закрывались, пока Гудини продолжал ворчать о нашем товарище по стажировке.

Прямо перед тем, как я отключился, в моих мыслях задержался один вопрос: почему Соло не пришёл меня навестить?

Глава 2

Соло

Удивительно, каким длинны может казаться день, когда тебе больше нечего делать, кроме как смотреть на часы. Но последние два дня именно это я и делал.

Сидел. Смотрел. И ждал.

На самом деле, я стал грёбаным экспертом по ожиданию. С тех пор, как голос Пантеры раздался из динамиков, заявляя, что в кабину попал воздух, и ему придётся катапультироваться, моя жизнь будто сменила передачу. С быстрого темпа, когда всё происходило на ходу, стало медленно, ничего не происходило, и я остался в этом диком режиме ожидания, от которого меня не мог спасти даже сон. Я находился в кошмаре наяву, и этот кошмар будто был намерен тянуться дальше и дальше, и дальше.

Я смотрел на стену своей комнаты, которая была смежной с комнатой Пантеры, и бросал теннисный мячик, который бился о пол, отскакивал от стены и возвращался ко мне, сидящему на полу. Это было не самое продуктивное дело, которым я мог заняться, но, эй, по крайней мере, я хоть что-то делал.

Ритмичный стук мяча напоминал, что я всё ещё жив, что я всё ещё здесь. А учитывая, что мы все увидели два дня назад, для меня это казалось самым безопасным вариантом.

Вечером того дня, когда Пантера упал, некоторые парни решили сходить в бар недалеко от базы. Но я был не в настроении сидеть и анализировать одно из самых ужасающих зрелищ, которые только видел в своей жизни.

Я был сокрушён, наблюдая, как Пантера катапультировался из своего самолёта, который упал в океан. Конечно, мы все тренировались для этого. Для того момента, когда всё летит к чертям, и тебе приходится принимать жизненно важное решение, не зная, спасёт ли тебя выбор жизни. Но когда стоишь в безопасности и беспомощно на земле, становясь свидетелем того, как чья-то жизнь оказывается на волоске, чертовски быстро осознаёшь опасность движений.

Добавьте тот факт, что мой брат погиб, выполняя точно такой же манёвр, и я стал избегать чувств и эмоций к Пантере, которые ещё не определил. Внезапно, тот момент, к которому я тренировался, стал последним, с чем я мог справиться ментально.

Так что я сделал? Ничего. С того момента, как Пантера упал в воду, и до того, как его высвободили, и нам сказали, что он жив, но без сознания. Я каким-то образом высидел обсуждение, отправился обратно в свою комнату и с тех пор не выходил.

Несколько парней, включая Гуччи, заходили и пытались убедить меня поехать и повидать Пантеру. Но я всё ещё не мог найти смелость увидеть его лично.

«Чёрт. Почему он?» Нет, это было неправильно, потому что я не пожелал бы такого никому. Но от мысли о том, что сильное, бойкое тело Пантеры лежит на какой-то больничной койке, у меня крутило желудок. Особенно, когда я думал о том, когда видел его растянутым на матрасе последний раз.

Бах, бах, бах.

Громкий стук в дверь заставил меня посмотреть в её сторону, но я не сдвинулся. Я был не в настроении с кем-то сегодня видеться. Поэтому, если человек за дверью не пришёл сказать, что здание горит, он мог там и остаться. Я довольствовался тем, что упивался собственным несчастьем – в одиночку.

– Соло! Эй, Соло?

Гуччи.

– Ты там? Открывай, чувак.

«Нет. Этого не будет. Не сегодня». Затем всё затихло, и как раз когда я подумал, что он ушёл, стук начался снова.

– Давай, Соло. Открой чёртову дверь. Он очнулся.

«А? Подождите... что?»

– Пантера очнулся. Ты где?

Когда слова Гуччи проникли сквозь дверь и начали впитываться, я бросил мяч на пол и вскочил на ноги. Не прошло и секунды, как я открыл дверь, и, увидев меня, Гуччи нахмурил лоб.

– Ладно, выглядишь ты дерьмово.

Я поморщился от солнечного света, мои глаза пытались привыкнуть к нему после того, как я просидел в своей комнате последние сколько-то часов, закрыв занавески.

– Что ты только что сказал?

– Выглядишь хреново.

– Нет, до этого, идиот.

– Ах, да. Пантера очнулся.

Пока мой мозг пытался уловить информацию, я стоял и держался за дверь, потому что услышать эти три слова было будто бы сном – или кошмаром, если я всё ещё спал, и это было не по-настоящему.

– Он очнулся?

– Да, – кивнул Гуччи, а затем открыл шире дверь в мою комнату и прошёл внутрь. – Где-то час назад. Врачи хотели его проверить, прежде чем говорить всем нам. Подумали, что мы захотим примчаться туда и потребуем лично посмотреть, что золотой мальчик вернулся в игру.

Всё ещё не веря своим ушам, я повернулся и увидел, как Гуччи подошёл к занавескам. Он отодвинул одну, а затем другую. Ногой закрыв за собой дверь, я произнёс:

– Как... Как он?

– Достаточно покорёжен, – он развернулся лицом ко мне и скрестил руки, прислоняясь к окну. – Ты бы это знал, если бы пришёл навестить его за последние несколько дней.

– Не начинай снова.

– Я не начинаю.

– Тогда как бы ты это назвал?

Гуччи почесал пальцы о свою щетину.

– Констатирование факта.

– Да? Что ж, можешь взять свой факт и засунуть себе в...

– Эй, эй, – Гуччи поднял руки. – Расслабься, ладно? Ты со мной говоришь. Я знаю, из-за чего всё это, но тебе нужно с этим справиться, приятель. Нужно справиться с этим и пойти навестить его.

Я сжимаю зубы, заставляя себя проглотить побольше воздуха. Хотелось бы мне, чтобы всё было так просто, чтобы я мог просто оттолкнуть эту тревогу, которая охватывала меня каждый раз, когда я представлял, как Пантера вылетает из своего самолёта и несётся в сторону Тихого океана. Но всё было не просто, и его ужасающая авария пробудила убийственное воспоминание, которое я так хорошо закопал.

– Я не могу, – слова были чёткими и окончательными, но это будто ни черта не значило для Гуччи. Он оттолкнулся от окна и подошёл ко мне, а затем взял меня за бицепсы и крепко сжал.

– Слушая, я знаю, то, что произошло с Пантерой несколько дней назад, повлияло на тебя больше, чем на любого из нас. Но он в порядке, и тебе нужно сходить и увидеть это собственными глазами.

Я знал, что Гуччи прав, но в то же время не мог остановить панику, из-за которой у меня потели ладони и ускорялся пульс.

– Эй? – Гуччи осторожно потряс меня, чтобы сосредоточить на своих словах. – Давай ты быстро примешь душ, а я подожду и поеду с тобой.

Я хотел сказать ему «нет», что я съезжу, когда буду готов. Но у меня было ощущение, что если решение останется за мной, я буду постоянно избегать встречи с Пантерой.

– Соло?

– Да, хорошо, – наконец произнёс я, и когда Гуччи отпустил меня, я пошёл в сторону ванной. – Вернусь через несколько минут.

Я чувствовал на себе взгляд Гуччи, пока заходил в ванную, а после того, как зашёл внутрь и закрыл за собой дверь, я посмотрел в зеркало.

Мужчина, который смотрел на меня в ответ, напоминал лишь собственную тень. Тёмные круги под глазами, печальный оттенок желтоватой кожи. Недостаток сна сказался на мне, и я знал, что Гуччи прав. Если у меня и была надежда выбраться из этого состояния, снова сосредоточиться на причинах, по которым я нахожусь здесь – первой причиной было желание победить – мне нужно было преодолеть это. Нужно было протолкнуться сквозь ужас, сквозь страх, и не позволить старый призракам поглотить меня, потому что если это произойдёт, они съедят меня заживо.

Пришло время столкнуться со своими демонами – и с Пантерой – лицом к лицу.

Глава 3

Пантера

– Самое время тебе очнуться. Всё это «я без сознания» уже устарело, и я не хотел бы прославиться как парень, который выиграл, победив инвалида.

От звука знакомого голоса Соло, я повернул голову на подушке и увидел, что он прислонился к дверному косяку и выглядел лучше, чем кто-либо имел право выглядеть. В поношенных джинсах, которые липли к его телу словно вторая кожа и в обтягивающей футболке с напечатанной надписью «ВМФ», он выглядел мускулистым, сексуальным и именно таким, каким я его помнил. Жаль, то же самое нельзя было сказать обо мне.

Он оттолкнулся от двери и осмотрел пустую палату, будто проверяя, есть ли здесь кто-то ещё. Затем он остановился возле кровати, окинул меня взглядом и сказал:

– Должен сказать, я больше предпочитал то, как ты выглядел в прошлый раз, когда я видел тебя в кровати.

Мои губы неосознанно дёрнулись, и когда щёки подвинулись в ответ, у меня вырвалось шипение из-за возникшей боли.

– Чёрт, – я потянулся к своему лицу, но когда это причинило такую же боль, я вместо этого выдохнул. – Привет.

Соло сунул руки в карманы, будто ему нужно было их как-то занять, а затем улыбнулся кривой улыбкой, которую я так хорошо знал.

– Привет. Я бы сказал что-нибудь вроде «не ожидал тебя здесь встретить», но...

Я наполовину рассмеялся, наполовину закашлялся и переместился, пытаясь немного присесть.

– Да уж, в тот первый вечер ты говорил немного банально.

– Правда?

Я кивнул, а он пожал плечами.

– Ай, какая разница? – произнёс он, тёмные глаза блестели озорством. – Это сработало. Так что, не ожидал тебя здесь встретить.

И вот так мой день стал немного ярче.

Соло бросил взгляд через плечо, и я понял, что он проверяет, не стоит ли за дверью кто-нибудь из наших знакомых, собираясь войти в палату. И показавшись радостным от того, что горизонт чист, он положил руку на перила моей кровати и наклонился ближе ко мне.

Я чувствовал запах его одеколона, который вился вокруг меня и сменил спирт, который уже стал нормой. А затем его взгляд стал серьёзным, и он сказал:

– Если ещё когда-нибудь так меня напугаешь, я выслежу тебя и сам убью к чёртовой матери. Ты это понял, лейтенант?

Он навис надо мной, и как раз когда я собирался ответить, он легонько провёл пальцами по моему покрытому ссадинами лицу.

– А я думал, что это я плохо выгляжу...

Я сглотнул, моё сердце колотилось так сильно, что я был шокирован отсутствием дикого писка монитора. Не слышно было никакого звука, кроме его дыхания и моего, я облизнул сухие губы и сказал:

– Ты выглядишь идеально.

Губы Соло медленно изогнулись в усмешке, когда он выпрямился.

– Сколько в тебе сейчас лекарств?

Я моргнул, собираясь сказать ему, что недостаточно, когда в коридоре зазвенел смех, и до палаты донеслась знакомая речь Гудини. Как ребёнок, с застрявшей в банке с печеньем рукой, Соло быстро сделал шаг назад и взял под контроль черты своего лица, и через секунду, когда Гудини вошёл в палату вместе с Гуччи, мне было тяжело найти мужчину, который только что был ко мне так близко, что я мог его поцеловать.

– Ну и ну, сам Соло пришёл осчастливить тебя своим присутствием, – произнёс Гудини, проходя мимо Соло и ударяясь с ним плечом. – Самое время тебе показаться. Последние пару дней у тебя были дела поважнее?

– Укуси меня, – огрызнулся Соло, и когда я уже подумал, что они могут накинуться друг на друга, Гуччи вошёл в палату и встал между ними двумя.

– Итак, Пантера, – сказал он, обвивая рукой Соло и подходя вместе с ним к кровати – подальше от Гудини. – Тебе сказали, когда предположительно отпустят домой? Тебе придётся уйти с курса?

Когда Гуччи поиграл бровями, я не смог сдержаться и хохотнул.

– Уходить с курса не надо, нет.

– Оу, что ж, я хочу сказать, что не хотел, чтобы ты уходил. Я просто подумал, что может тебе придётся это сделать, – Гуччи похлопал Соло по груди и добавил: – Плюс, никто не хочет застрять с этим парнем, так что нам нужно, чтобы ты вернулся.

– Понадобится больше нескольких синяков, чтобы меня выбить.

– Полагаю, выглядишь ты хуже, чем себя чувствуешь, так? – Гуччи рассмеялся, пока Соло не ударил его в грудь в ответ. – Ау. Что? Ему ведь не надо в зеркало смотреться.

– Заткнись к чёртовой матери, Гуч.

– Тёмные синяки, красные глаза. Он отчасти похож на одержимого...

Соло заткнул его, обхватывая рукой шею Гуччи и сжимая, пока Гуччи не согнулся и не выкашлял извинение.

– Что ты там сказал? Повторишь ещё раз?

– Я сказал «прости», – когда Соло отпустил его, Гуччи бросил мрачный взгляд на своего друга и потёр шею. – Это была шутка.

Гудини хохотнул.

– Знаешь, тебе стоит только обвить один из этих монстро-бицепсов вокруг Соло, и у него оторвётся голова. Давай. Ты сделаешь нам всем одолжение.

– Вы будете по мне скучать, – сказал Соло. – Признай это. Я добавляю интереса.

– Нет, ты только отводишь от нас всех огонь, ведя себя как дурак, – Гудини наклонил голову. – Но если подумать, может быть, мы тебя всё-таки оставим.

Пока они продолжали перекидываться оскорблениями, я откинулся на подушку и усмехнулся. Меня успокаивал тот факт, что мало что изменилось, пока я был в отключке. Или изменилось? Конечно, я сказал парням, что вернусь в академию и в строй, но будет ли это на самом деле? Я пока не говорил ни с кем из АВМА, и то, что я разбил самолёт стоимостью семьдесят миллионов долларов, не заслужит мне ничьей похвалы, не важно, был я виноват или нет. Кто знал, каким будет исход расследования? В дополнение ко всему, по одному взгляду на разбитое к чертям тело у меня складывалось ощущение, что им не понравится то, что они увидят.

Будто почувствовав перемены в моём настроении, Соло посмотрел на меня и приподнял бровь, а я покачал головой. Я не хотел об этом думать, не сейчас, и уж точно не хотел говорить об этом в присутствии других.

Чёрт. Что, если АВМА не разрешит мне вернуться?