Текст книги "Герой ее романа"
Автор книги: Элла Дэниелс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Когда я разведу огонь, все будет в порядке, – пробормотал Маркус.
Мисс Грин снова рассердилась, на сей раз – от беспокойства за него.
– Мне не нужно, чтобы вы простудились, Флитвуд! Уверяю вас, я ужасная сиделка!
– Со мной все будет в порядке, поверьте, малышка.
Она фыркнула и проворчала:
– Ваши уверения – это просто самоуверенные мужские заявления.
Маркиз молча вытер лицо и шею простыней и забросил ее в угол комнаты. Затем, осмотревшись, взял старый табурет и, перевернув его, сильным ударом отломил одну ножку, затем – еще одну. Громкий треск испугал Дани, и она закричала. Маркус отреагировал мгновенно – он прыгнул на нее, увлекая на пол и защищая своим телом от любого возможного удара. Ему не приходилось делать это уже многие годы, с тех самых пор, как Каро благополучно покинула отцовский дом.
– Флитвуд, что случилось? – послышался шепот.
Он приподнял голову и осмотрелся. В углах было темно. Никакого движения. Но Маркус по опыту знал: это не означало, что опасности нет.
– Флитвуд, вы меня слышите?
Его взгляд переместился на деревянную миску. Капавшая с потолка вода переполнила ее и намочила потрепанный персидский ковер. А рядом валялась ножка табурета для растопки…
– Маркус!..
Он вдруг почувствовал какое-то давление в области груди. Посмотрел вниз – и встретился взглядом с Дани. Она выглядела удивленной и немного испуганной. Когда же он, наконец, понял, что сделал, – то вспыхнул от стыда. Если Дани раньше не считала его чудовищем, то теперь точно будет.
Маркус молчал, пытаясь придумать оправдание своему поведению. Именно поэтому он избегал толпы и публичных мест. Он никогда не знал, как отреагирует на ту или иную ситуацию.
Но чем дольше Маркус оставался над девушкой, тем дальше отступал страх. И тем острее он чувствовал мягкое тепло внизу. Их бедра идеально совмещались, а ритм ее дыхания, казалось, совпадал с его дыханием. Аромат же ее тела… он пьянил его и затуманил рассудок. И Маркус уткнулся лицом в ее шею, продлевая удовольствие. Неожиданно он понял, что боится поднять голову. Он боялся увидеть отвращение в ее глазах.
Наконец, собравшись с духом, он посмотрел на девушку, стараясь спрятать обезображенную часть своего лица. И оказалось, что в глазах Дани уже не было страха. Ее щеки покрылись очаровательным румянцем, а взгляд смягчился. Мягкие маленькие ручки покоились на его плечах, и она вдруг пошевелилась под ним, коснувшись бедром его паха.
Судорожно сглотнув, Маркус пробормотал:
– Не шевелись, малышка.
Она нахмурилась.
– Но почему?
Содрогнувшись, он прохрипел:
– Потому что ты лишаешь меня остатков самообладания.
– О-о!.. – Розовые губы раскрылись от удивления. Затем она погладила его по плечам и сообщила: – Мы в безопасности. Не нужно беспокоиться. – Она снова его погладила, потом прошептала: – Так лучше?
«Совершенно точно – нет!» – мысленно воскликнул Маркус. Его желание рвалось наружу, а от ее прикосновений он едва мог дышать.
– Э-э… немного… – пробормотал Маркус. Он вдруг заметил, что она улыбалась, и в это мгновение ему очень хотелось прочитать ее мысли.
– Маркус… – Ее голос был мягким, глубоким и низким. Ему понравилось, как она произнесла его имя. Он хотел бы слышать это каждый день.
– Да, слушаю, малышка.
Она снова улыбнулась и сказала:
– Ты довольно тяжелый. Может, ты уже поднимешься? Пожалуйста.
Стыд вернулся, и он мгновенно откатился в сторону, стараясь не смотреть на Дани. И в тот же миг Маркус понял, что ему отчаянно хотелось выпить. Господи, каким же он оказался дураком! Он не только свалил Дани на пол из-за своих проклятых нервов, но и в самом деле на мгновение решил…
Маркиз помотал головой, чтобы избавиться от нелепых фантазий, и поднялся на ноги. Дани встала следом за ним. Он старался спрятать лицо, но ее полный любопытства и задумчивости взгляд преследовал его.
Решив, что должен как-то объяснить свое поведение, Маркус пробормотал:
– Мои извинения… Даже не знаю, что со мной… Я подумал, что, может, крыша обрушилась или пол провалился. – По-прежнему избегая ее взгляда, он добавил: – Я подумал, ты в опасности, вот и… я только хотел тебя уберечь.
Краем глаза он заметил, что Дани кивнула и отошла подальше.
– Я в порядке, Маркус. Просто треск дерева удивил меня и немного напугал.
– Да, понятно, – пробормотал он.
Подняв с пола ножку табурета, Маркус продолжил свое занятие. Когда же искры превратились в маленькое пламя, Дани вновь заговорила:
– В другой раз предупреждай, что ломаешь стул. Я действительно испугалась.
Маркус был слишком потрясен, чтобы ответить. Оказалось, что Дани совершенно не сердилась из-за его непростительного и непонятного поведения.
Через несколько минут он развел в очаге бушующее пламя и прислонился спиной к окружающим камин кирпичам. Тепло распространялось по телу, высушивая одежду. Маркус с облегчением вздохнул – и вдруг понял, как ужасно устал… от всего этого. Устал от этой проклятой жизни. Ох, как бы отец обрадовался его бедственному положению.
Прошлое навалилось на него и, казалось, вот-вот раздавит. Маркуса начало трясти, а ноги уже почти его не держали. Было ясно: на него снова надвигался ад, разрывавший остатки сознания.
Шорох ткани сопровождаемый тихим топотком босых ног, обозначил приближение Дани. Закрыв глаза от головокружения, он сосредоточился на тепле, наполнявшем его тело. Он должен быть сильным. Он не может допустить, чтобы Дани стала свидетельницей его превращения в жалкое создание.
– Думаешь, они не… обидят Джинни? – послышался ее шепот.
– Нет, разумеется. За нее невредимую они получат больше денег.
Но они оба знали, что это неправда. Адмирал заплатит любые деньги за возвращение дочери в любом состоянии. Маркус мог поклясться, что слышал, как его отец издевательски хохотал в аду.
– Надеюсь, Филипп нашел помощь или укрытие, – сказала Дани.
Маркус невольно улыбнулся. Она была настолько добра, что беспокоилась даже за этого омерзительного субъекта.
– Ты устала, малышка. Не стоит волноваться за таких, как он. Такие всегда находят выход… А мы ничего не сможем предпринять до утра. Поспи, чтобы набраться сил.
Молча кивнув, Дани устроилась в нескольких футах от огня, и Маркус слышал, как ее дыхание замедлялось – она засыпала. Темные локоны рассыпались вокруг нее, и ему ужасно хотелось провести ладонью по этим густым волнам, сейчас чуть красноватым и золотистым от отблесков пламени. А шелковистое прикосновение пряди, которое он ощутил в лесу… О, эти мгновения навсегда останутся в его памяти. Грусть и отчаяние наполнили его сердце. Дани была воплощением его мечты, увы, несбыточной…
Он различал красное пятнышко у нее на щеке от удара веткой. Он ей не соврал – ветка действительно выскользнула из его рук. Вспомнив, как она разозлилась, Маркус улыбнулся уголком рта.
Он снова окинул взглядом ее восхитительную фигуру. Ох, если бы только… Если бы они встретились при других обстоятельствах! И если бы его отец не написал это завещание. Отец… Он по-прежнему контролировал его – даже спустя все эти годы. Именно из-за него, из-за отца, Маркус разрушил собственную жизнь и, возможно, жизнь Дани. И он так и не смог спасти Каро.
Уставившись на огонь, он сжал кулаки; сон ускользал от него, желудок болел от голода, но по-настоящему ему нужна была выпивка.
А черная бездна все приближалась, и… Проклятье! Он проигрывал схватку. Скоро ад поглотит его, и он часами будет заперт в ужасах прошлого. Как же ему не хватает Уэллера! Тот бы помог и все исправил, а вот Дани… Конечно, она поймет, что с ним что-то не так, однако…
Тихо застонав, маркиз закрыл глаза, и воспоминания поглотили его.
Странные звуки, похожие на всхлипывания, разбудили Дани, она, несколько раз моргнув, в страхе осмотрелась. Неужели их огонь привлек какое-то лесное животное?
Ничего не увидев, она перевернулась и подобралась поближе к очагу. Закрыв глаза, прислушалась, но услышала только шорох дождя в кронах деревьев снаружи. Этот шорох успокаивал и увлекал ее обратно в объятия сна.
Снова тот же звук! На этот раз – в сопровождении хриплого болезненного стона.
Дани приподнялась и села. Опять стон! Удивленная, она повернулась к Маркусу, чтобы разбудить его. Какой прок от такого великана, если он не отгоняет зверей?
Жуткий вопль, не похожий ни на что, слышанное ею прежде, разнесся по комнате. Дани вздрогнула, и по спине у нее пробежали мурашки. Собравшись с духом, она потянулась к Маркусу, и… Оказалось, что он корчился на узорчатом ковре. Последовал еще один болезненный хрип. Дани судорожно сглотнула, когда поняла, что эти нечеловеческие звуки издавало не животное.
Охваченная паникой, Дани подобралась к камину. Яростно помешав угли, она осмотрела Маркуса получше. Его веки подрагивали от быстрого движения глаз, щеки ввалились, и все лицо покрылось испариной. Тело же сотрясали ужасные судороги. Дани всхлипнула и прошептала:
– Лучше бы ты притворялся, Маркус Брэдли.
Она прижала ладонь к его липкому от пота лбу. Он весь горел.
Глава 11
Как ветер легкая от сна,
Вскочив, лишь солнце поднялось,
Красавица пустилась в путь.
«Красавица и Зверь»
– Маркус, я не врала, когда сказала, что я ужасная сиделка, – проговорила Дани с дрожью в голосе. Она потрясла его за плечи, пытаясь привести в чувство. – Маркус, не заставляй меня читать тебе проповеди Фордайса!
Но маркиз по-прежнему метался и стонал.
Дани в отчаянии закусила губу. Господи, что же делать?! Ему следовало снять мокрую одежду! Но нет, он заупрямился, и теперь у него жар. Она помогала Аннабель, когда Ху подхватил простуду, но ей никогда не приходилось заботиться о настоящем больном. Ей даже не приходилось иметь дело с докторами, поскольку они ей никогда не требовались. И вот теперь…
– А что бы сделала Аннабель?.. – пробормотала Дани, озираясь. Ее взгляд остановился на старой простыне. – Да, конечно! Компресс!
Осмотрев влажную ткань, она нашла самый ветхий конец и разорвала простыню. Мокрое полотно держалось крепко и поддалось не сразу. Полосу, которую удалось оторвать, Дани бросила в миску, которую выставила за приоткрытую дверь, чтобы собрать воды. Вернувшись к Маркусу, она набросила на него свое толстое покрывало, не обращая внимания на внезапный холод, охвативший ее.
– Маркус слишком болен, так что не время думать о себе, – пробормотала Дани.
Но что дальше?..
Когда Ху заболевал, Аннабель заставляла его сидеть в жаркой комнате. Тут, конечно, не удастся ликвидировать сквозняк, но она могла поддерживать огонь. Дани поискала еще дров. Она не обладала силой Маркуса, чтобы ломать мебель, так что выбор у нее был небольшой. Маркус уже наломал кучу деревяшек для камина, но она боялась, что этого не хватит. Огонь уже нуждался в большом полене.
Но снаружи по-прежнему лил холодный дождь, и она скорее тоже простудится, чем найдет сухие дрова. Дани в отчаянии посмотрела на кровать. Нет, ее ей не сломать.
Ощупав матрас, она приободрилась. Солома кололась и, следовательно, была сухая. С трудом стащив матрас с резной кровати, Дани осмотрела шов в поисках дырки, через которую можно было бы вытащить солому. Увы, поиски ничего не дали. Конечно, она могла бы разорвать матрас зубами, но ужасно не хотелось. Она ведь понятия не имела, где этот матрас побывал, и мысль о том, чтобы сунуть его в рот… Брр… отвратительно!
Тут раздался новый вопль Маркуса. И, казалось, его трясло еще сильнее.
Дани в отчаянии впилась зубами в матрас.
Она кое-как перегрызла нитку. Ткань на вкус оказалась ужасно противной. Было так гадко, что Дани ненадолго остановилась. Почему она так старалась спасти человека, превратившего ее в преступницу?
Лгать было бесполезно. Она точно знала, почему хотела помочь Маркусу. Дани посмотрела на него, и сердце ее наполнилось болью. Она верила, что он – хороший человек. Да, конечно, со своими недостатками и неизвестным ей темным прошлым, по-прежнему терзавшим его. Он постоянно изводил ее своими выходками, но следовало признать, что ей это даже нравилось. Маркус заставлял ее чувствовать себя… живой. После стольких лет отцовского пренебрежения ей было необходимо хоть какое-то внимание. Разве не по этой причине она собиралась принять брачное предложение лорда Хемзуэрта?
Но Маркус был совсем другой, и ей очень хотелось узнать, что он за человек; она чувствовала, что ей просто необходимо это знать.
Дани с силой потянула за нитку, и та с треском порвалась. Расширив дыру, она просунула внутрь кулак и вытащила клок хрустящей соломы. Затем подтащила матрас поближе к очагу и бросила в пламя несколько пригоршней. Огонь вспыхнул и быстро превратил золотистые стебли в черные. Было ясно, что надолго не хватит, но если она будет чередовать солому и дерево, то, наверно, сможет продержаться, пока не кончится дождь.
Вернувшись к двери, Дани достала миску. Ткань насквозь промокла, а на дне собралась прохладная вода. Прекрасно! Опустившись возле Маркуса, Дани тщательно закутала его покрывалом, потом взяла за руку, чтобы он не чувствовал себя в одиночестве. Его губы шевелились, произнося беззвучные слова. Дани низко склонилась над ним в надежде, что он скажет хоть что-нибудь внятное.
– …Каролина. Должен спасти… – бормотал маркиз.
Ошеломленная, Дани отпрянула. Кто такая Каролина? Возлюбленная? А может, ей удастся сделать так, чтобы они с Маркусом были вместе? Может, тогда он забудет о Джинни?
При мысли о Маркусе с другой женщиной у Дани перехватило горло. Но она тут же подумала: «Да что со мной такое? Ведь я помолвлена! Ну… почти».
Дани попыталась вспомнить, у кого из ее знакомых в «свете» может быть это имя. Она постаралась не обращать внимания на чувство облегчения, которое испытала, вспомнив, что так звали сестру Маркуса. Если память ее не подводила, та жила у почтенного и довольно эксцентричного семейства Сент-Лайонов. Но зачем ее спасать? От чего?
Дани снова склонилась над маркизом и стала прислушиваться.
– Нет-нет, – застонал он, сжимая ее руку. – Пожалуйста, отец… не кнутом. Пожалуйста…
Дани вновь отпрянула. Господи, что ему привиделось в бреду? Его отчаянный шепот вселял ужас в ее сердце.
«Дыши глубже, – сказала себе Дани. – Ты слишком волнуешься. Он болен, а ты раньше никогда не ухаживала за больными».
Она выхватила из миски одну из мокрых тряпок, отжала ее и поместила Маркусу на лоб. Другой же протерла ему лицо и шею, надеясь, что это охладит его. Внезапно зеленые глаза маркиза широко распахнулись. Они лихорадочно горели, а белки были… красными.
Дани в ужасе замерла. Это был просто лихорадочный бред? Или какая-то душевная болезнь? Как бы то ни было, она хотела узнать о нем как можно больше.
Дани снова взяла маркиза за руку, стараясь своим присутствием успокоить его. Рука у него была ужасно горячая, – наверное, более горячая, чем пламя в очаге. Конечно, ему нужен был доктор, но Дани не знала, где его найти.
– Я здесь, Маркус, – прошептала она.
Он вздрогнул и вдруг мягким хрипловатым голосом проговорил:
– Да, малышка, знаю.
Сердце Дани наполнилось радостью. Ей ужасно не нравилось, когда он так ее называл, но сейчас она действительно была рада. Значит, он знал, что она рядом.
Она сжала его руку, потом подбросила в огонь соломы. Тут по телу Маркиза снова пробежала судорога, глаза наполовину закрылись, а с губ сорвался очередной стон.
– Не бросай меня, малышка, – прохрипел он.
Дани судорожно сглотнула, и глаза ее наполнились слезами.
– Нет, Маркус, никогда. – И она говорила сейчас вполне искренне.
В эти мгновения душу ее наполнила яростная решимость, какой она никогда прежде не испытывала. Да, конечно, она почти ничего не знала об этом человеке, но в одном была уверена: она заставит его понять, что жизнь не должна проходить в тени прошлого.
Подобравшись к нему поближе, Дани положила его голову себе на колени. Поддавшись искушению и стараясь успокоить его, она погладила маркиза по волосам. Он издал очередной хрип, но немного успокоился. Откинув волосы с его лба, Дани, не в силах противиться соблазну, снова провела пальцами по завиткам. Маркус тотчас расслабился, и его дыхание сделалось более ровным. А она принялась водить пальцами по его лбу, разглаживая морщины. Щеки Дани горели от стыда, но чуть пониже живота растекалось другое тепло, необыкновенно приятное и волнующее.
Такие же ощущения охватили ее ненадолго в тот момент, когда Маркус прижал ее к полу. Испуг и удивление от внезапного «нападения» быстро сменились совсем другими чувствами. Когда же она узнала, что он пытался защитить ее… О, мысль об этом рассеяла все страхи и опасения, вызванные его странным поведением.
Ее пальцы поглаживали шрам, рассекавший левую бровь Маркуса, и тут ей вдруг пришло в голову, что, возможно, не стоило прикасаться к его шрамам. Ведь не зря же он отворачивался, пряча лицо, когда она слишком уж пристально на него смотрела. Что, если он даже в таком состоянии почувствует ее прикосновения и разозлится из-за этого?
В конце концов Дани решила, что выдержит его гнев. Этот человек завораживал ее, и ей хотелось узнать о нем как можно больше. Но откуда же взялись эти шрамы?.. Он получил их в драке? Или, может быть, в детстве с ним произошел несчастный случай?
Она провела пальцем по удивительно гладкому шраму возле глаза, затем прикоснулась к самому большому, с правой стороны лица. И тут Маркус, уже заснувший, уткнулся лицом ей в ладонь, так что теперь его дыхание согревало ее запястье. Сердце Дани затрепетало, и тепло внизу живота распространилось пониже и стало почти обжигающим.
Взглянув на длинный шрам, идущий от подбородка к нижней губе Маркуса, Дани провела по нему пальцами и затаила дыхание – ей вдруг вспомнилась его улыбка, при которой на губе появлялась ямочка. Сейчас ямочки не было, – но интересно, будет ли она чувствоваться, если он поцелует ее? И будет ли ощущение другим, не таким, как при том целомудренном поцелуе, которым они однажды обменялись с графом?
«Ох, о чем я только думаю?!» – мысленно воскликнула Дани, чувствуя, что лицо ее горит от этих постыдных мыслей. Она не должна так к нему прикасаться! И не должна думать об этом человеке как о страстном любовнике.
Дани отстранилась от маркиза, но тут же, не удержавшись, провела пальцами по его колючему подбородку. От этого прикосновения по телу ее тотчас же прокатилась горячая волна, и Дани, чтобы заглушить вздох, до боли прикусила губу.
Треск в очаге разрушил наваждение, и Дани, чуть приподнявшись, подбросила в огонь очередную деревяшку. Сверху набросала еще соломы. После чего сделала несколько глубоких вдохов, чтобы очистить голову. Нет, нельзя предаваться подобным фантазиям! Она не должна забывать, что этот человек хладнокровно организовал похищение невинной девушки, которую по-прежнему собирался принудить к браку с целью завладеть ее состоянием – не важно по какой причине. И он считал ее, Дани, мошенницей, охотницей за деньгами, обманывавшей юных наследниц и помогавшей им сбежать из дома. И ее нежные чувства к нему ничего не стоили перед лицом суровой реальности.
Яростно растирая бренди, Дани словно пыталась стереть свои фантазии. Они с маркизом были союзниками лишь до тех пор, пока не найдут Джинни. А как только найдут ее – перемирие закончится. И тогда они снова станут врагами.
Склонившись к матрасу на полу, Дани повернулась к огню. Какое-то время она наблюдала за игрой теней и языков пламени. Но потом Маркуса снова начало трясти, и он опять бредил – молил о пощаде и о помощи. Дани зажмурилась и заткнула ладонями уши – она старалась не видеть и не слышать все это. «Не подходи к нему, оставь его, оставь его…» – говорила она себе. Наконец, не выдержав, Дани присела с ним рядом, оправдывая свои действия обычным человеческим состраданием, а вовсе не нежными чувствами. Едва лишь она взяла его за руку, как он успокоился. А Дани, устроившись поудобнее, зевнула и опустила голову на вытянутую руку маркиза. И вскоре глаза ее стали медленно закрываться.
Солнечный свет проникал сквозь веки, создавая красные и желтые пятна. И слышался утренний птичий щебет. В комнату же задувал прохладный свежий ветерок. Прекрасное утро!
А вот Маркус чувствовал себя ужасно. Но, слава богу, все закончилось. Он пережил эту ночь, как переживал до этого тысячи других ночей. Но ему нужно выпить. Очень нужно. Потому что все тело ныло и болело. Болели мышцы, кости и даже зубы.
Тяжко вдохнув, Маркус чуть повернулся – и вдруг почувствовал уже хорошо знакомый аромат роз. Открыв глаза, он обнаружил лежавшую рядом Дани. Она прильнула к нему, уткнувшись лицом ему в шею, и ее дыхание ласкало его кожу. Он не знал, как она здесь оказалась, но было ясно, что ей не следовало тут оставаться. Она ведь будет в ярости, если проснется совсем рядом с ним…
Осмотревшись, Маркус заметил, что некоторые вещи не на месте. Разорванный матрас валялся рядом с огнем, причем соломы в нем явно не хватало. Дрова, которые он сложил возле очага, исчезли, содержимое камина превратилось в пепел, а в миске, из которой они пили воду, лежала мокрая тряпка. И еще он заметил, что они с Дани накрыты одеялом и толстым покрывалом с кровати.
Но что же Дани видела этой ночью?.. Невольно застонав, Маркус перекатился на спину. Проклятье, она видела его худшую сторону! Раньше она видела только жуткое лицо, а теперь увидела и ужасную душу.
Маркус попытался приподнять голову девушки, чтобы убрать ее со своей руки. И тут же с губ Дани сорвался тихий протестующий стон. Боясь разбудить ее, Маркус замер. Дани же пошевелилась, прижимаясь к нему еще крепче, и он едва не застонал от удовольствия. Ох, когда же он в последний раз спал с женщиной? Нет, когда в последний раз просыпался рядом с ней? Увы, никогда.
Тут накатили горькие воспоминания, и он невольно стиснул зубы. Тихий вздох Дани вернул его из прошлого в настоящее, и он снова взглянул на девушку. Лицо ее, казалось, светились в лучах утреннего солнца. Она посапывала во сне и дышала с чуть приоткрытым ртом. Маркус улыбнулся. Невероятно, но она выглядела так, словно хотела быть рядом с ним.
А как она оказалась здесь, в его объятиях? Может, хотела успокоить его? Очевидно, она пыталась о нем позаботиться. Но какие тайны ей открылись? Что заставило ее остаться рядом с ним, а не бежать ночью за помощью? Она и в самом деле была настоящим чудом.
Незнакомое чувство нежности охватило Маркуса. Подавив стон – каждое движение давалось с болью, – он осторожно отвел прядь волос с подбородка Дани. Она прижалась к его руке губами, и Маркус, стиснув зубы, заставил себя оставаться джентльменом. Ведь даже эти мгновения с Дани казались волшебной сказкой, и он не смел надеяться на большее.
Ее бедра вдруг задвигались, задевая его восставшую плоть, и теперь боль в суставах и мышцах отступала перед мучительным желанием обладать этой женщиной. Поддавшись искушению, он обнял Дани за талию, прижимая ее податливое тело к своему. Словно почувствовав его желание, она во сне приподняла голову. Зверь внутри него требовал взять ее, но джентльмен сопротивлялся.
Дани удовлетворенно вздохнула, и «зверь» победил. Впрочем, Маркус решил, что только поцелует ее. Один раз. Ведь он заслужил это, не так ли? Хотя… А что, если Дани проснется?
Но Маркус уже не мог остановиться. Образы Дани, выгибающейся под ним от страсти, затопили сознание. Воображение рисовало самые соблазнительные картины, и он все сильнее возбуждался.
Тут с губ ее сорвался очередной вздох, похожий на стон, и Маркус сказал себе: «Всего один поцелуй» – и опустив голову, он прикоснулся к ее губам, и это прикосновение ошеломило его. Чуть помедлив, он провел по ним языком, осторожно раздвигая их и углубляя поцелуй. Потом он вдруг отстранился, прекрасно понимая, что должен довольствоваться малым.
Внезапно Дани открыла свои карамельные глаза и уставилась на него. Маркус в ужасе замер. Проклятье, его поймали! Он приготовился к упрекам, воплям и даже – не дай бог! – обмороку. Но он должен был знать, что это – Дани. Дани, всегда поступавшая неожиданно.
– Ах, Маркус! – выдохнула она, заглянув ему в глаза.
На несколько мгновений Дани замерла в нерешительности, потом ее взгляд переместился на его нижнюю губу, и, немного поколебавшись, она приподняла голову и прижалась губами к его губам.
Такого Маркус никак не ожидал. В голове у него помутилось, и он решил, что ему это привиделось.
Но нет, не привиделось. Она поцеловала его. Его!..
Кровь застучала у него в висках, и он снова накрыл ее губы своими. Ее руки тотчас обвили его шею, и она привлекла его еще ближе к себе. У него не было сил отодвинуться, да он и не хотел. Взяв лицо девушки в ладони, он пропустил сквозь пальцы ее шелковые пряди и удерживал так довольно долго – боялся, что она вырвется и в ужасе убежит.
Чем больше времени они проводили вместе, тем больше он ею восхищался. Дани была загадкой, на решение которой Маркус с радостью бы потратил всю жизнь. Она предпочитала настоящую любовь привычному браку по расчету. Она зарабатывала на жизнь трудом – не важно, каким именно, – но часто походила на настоящую светскую леди. И она никогда не скрывала своего мнения и была к тому же поразительно упряма. А еще она заставляла его смеяться и исцеляла от прошлого. Для нее он был не «Зверем», а обычным человеком. Даже не верилось, что встретил такую…
А поцелуй их все длился и длился, и Маркус, вкушая его сладость, мечтал о том, чтобы он никогда не прекращался. Аромат роз, исходивший от Дани, сводил его с ума, и жар страсти с каждым мгновением усиливался. О, эта женщина была создана для того, чтобы наслаждаться ею, чтобы тонуть в ней. При этой мысли Маркус содрогнулся и застонал, невольно прерывая поцелуй, но его губы тотчас заскользили по ее шее, и в этот момент ему почему-то вдруг вспомнилась Дани, стоящая под дождем, вся насквозь мокрая. Но теперь-то на ней уже была сухая сорочка, и Маркус сжал ее грудь через тонкую ткань.
Дани тотчас замерла, и он, решив, что зашел слишком далеко, поспешно отодвинулся, создавая между ними расстояние и пытаясь взять себя в руки, восстановить контроль над своими действиями.
Взглянув на Дани, Маркус обнаружил, что она смотрела на него широко раскрытыми глазами, прижимая ладони к губам. Ее тонкая сорочка соблазнительно собралась вокруг изящных ног, и одна бретелька съехала с плеча, открыв манящие выпуклости груди. Волосы же разметалась по плечам, а щеки пылали.
Глядя на нее, Маркус не смел дышать; он ждал, он безмолвно умолял ее сказать, что все хорошо, что все в порядке и она на него не сердится.
– Почему ты меня поцеловал? – прошептала Дани сквозь пальцы.
Вопрос этот озадачил его. Хм… а почему бы и нет? Ведь Дани очень красивая женщина. Но вот почему она поцеловала такое чудовище?..
– Это я должен задать тебе подобный вопрос, – пробормотал Маркус.
Ее золотистые глаза затуманились, и она тихо сказала:
– Я не знаю, почему это сделала, вернее… Я просто не могу ответить на твой вопрос.
Маркус долго молчал, потом, наконец, пробормотал:
– Дани, я… – Он внезапно умолк, потому что головная боль вернулась. Да и что он мог ей сказать? К тому же… Едва ли ее мог привлекать такой человек, как он.
В конце концов Маркус решил, что Дани поцеловала его из жалости. Он всегда оказывался в дураках. И не стоило обманывать себя: он просто не может понравиться женщине. На него снова нахлынули мучительные воспоминания. Вот если бы у него был другой отец, который бы его любил и не изувечил… Интересно, тогда бы она его не отвергла?
Гнев выплеснулся из него, и Маркус, едва сдерживаясь, проговорил:
– Ты проснулась и поцеловала меня. Зачем?! Зачем ты меня поцеловала?!
Зачем? Вопрос этот эхом звучал у нее в ушах, когда она выскочила из хижины. Зачем, зачем, зачем?..
Дани понятия не имела, почему это сделала.
Лицо жгло от ударов подлеска и мокрых веток, но Дани все бежала, хотя уже начала задыхаться. От мокрой после дождя листвы рубашка тоже промокла, и она то и дело спотыкалась. Когда же ушибла пальцы босых ног, то лишь вскрикнула – и побежала дальше.
И, конечно же, она лгала себе: она точно знала, почему поцеловала его. Открыв глаза, она увидела его чудесные зеленые глаза, смотревшие на нее с нежностью, и ей показалось, что она заглянула ему в душу.
О, это было прекрасно!
Сердце ее заныло от желания утонуть в этих зеленых глубинах, и она забыла обо всем на свете. Забыла о том, что должна найти Джинни, а затем благополучно вернуться к отцу, жениху и будущей жизни в приличном обществе. В эти мгновения она действовала инстинктивно, и ничего, кроме Маркуса, для нее не существовало.
От первого же прикосновения к его губам Дани словно вспыхнула, и все тело затопило восхитительное тепло, от которого по животу и бедрам то и дело пробегали горячие мурашки. А его нижняя губа… О, она почувствовала то небольшое углубление, прикосновение которого доставляло необыкновенное удовольствие, волнующее и ни с чем не сравнимое. Кровь же ревела у нее в ушах, заглушая голос разума, – никогда еще она не испытывала ничего подобного. Более того, ей даже в голову не приходило, что можно испытывать такие чувства. Да, она слышала, что акт любви между мужчиной и женщиной доставляет удовольствие, – но чтобы настолько острое… И никогда она не чувствовала ничего подобного в присутствии лорда Хемзуэрта за недолгий период его ухаживаний.
Дани замедлила свой безумный бег и попыталась взять себя в руки. Пальцы прижались к припухшим губам, все еще горевшим от поцелуя Маркуса. А его руки… Ей казалось, что они по-прежнему ее обнимали. И если бы он не дотронулся до ее груди, то она, наверное, еще очень долго оставалась в его страстных объятиях. Он совершенно сводил ее с ума, однако…
Теперь-то Дани поняла, что он вовсе не был злобным и коварным охотником за приданым. Прошедшей ночью из его лихорадочного бреда она узнала: что-то заставляло его совершать отвратительные поступки. И если бы причина была ей известна, то она, возможно, могла бы понять его. Но это ничего не меняло: он был совсем не тем человеком, с которым стоило связываться, и он совершенно не годился ей в мужья – рассудком она прекрасно это понимала, а вот чувствами… Ох, никогда еще она не была в таком смятении.
«Нет, не думай об этом, – сказала себе Дани. – Ты должна сосредоточиться на благополучном возвращении Джинни домой, к родителям». Тогда она, Дани, тоже отправится домой, примет предложение графа и наконец-то сделает отца снова счастливым. Увы, после смерти мамы он был так несчастен… Но Дани помнила его прежнюю радостную улыбку и прекрасно знала, что, если она исполнит его желание, он непременно изменится к лучшему. А то, что произошло между ней и Маркусом… Это ничего не меняло.
Увы, она знала, что лжет себе. Потому что произошедшее между ними меняло все.
