Текст книги "Михаил Петров (ЛП)"

Автор книги: Элль Мальдонадо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Лия больше часа не произносила ни слова. И я намеренно держался на расстоянии. Я знаю, что она расстроена, но чего она ожидала? Она появляется здесь спустя четыре года только для того, чтобы поиздеваться надо мной и перевернуть все с ног на голову. Этим утром я бы сказал, что был в лучшем настроении относительно девушки, которую мне пришлось отпустить… потому что так и должно было быть.

Так должно и оставаться.

Но сейчас… Сейчас мои руки гудят от желания прикоснуться к ней. Посадить ее к себе на колени, держать и сделать своей.

– Сэр, – голос Бенджамина похож на скрежет чертовых гвоздей по классной доске. Я подавляю желание обхватить рукой его тощее маленькое горло и выдавить гребаную жизнь из его глаз. Наглый ублюдок.

Не глядя в его сторону, я делаю знак рукой, чтобы он переходил к делу.

– Капитан говорит, что мы попадем в зону турбулентности. Впереди циклон.

Проходят секунды, а он, по какой-то причине, остается стоять на месте.

– Спасибо, Бенни.

Лия прерывает свое молчание. Ради гребаного Бенджамина.

– Ты не должен так с ним обращаться. Он не сделал ничего плохого, – говорит она, когда он уходит.

– Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Он выполнил свою работу и не нуждается в похлопывании по спине.

Я пристегиваю ремень безопасности и жду, что Лия сделает то же самое. Но она снова замолкает, уставившись в окно. Я прикусываю язык, чертовски хорошо зная, что, если упомяну об этом, это станет еще одним поводом для наших споров, чего мы никогда не делали в прошлом. И я ненавижу это.

Но когда первые толчки турбулентности раскачивают самолет настолько, что она соскальзывает с одного края своего сиденья на другой, я больше не могу сдерживаться.

– Пристегнись, Лия.

Она не набрасывается. Вместо этого ерзает, как будто что-то ищет.

– Черт, мой телефон. Должно быть, я оставила его в туалете.

Вскочив на ноги, она бросается бежать, но ее быстро отбрасывает назад еще один сильный толчок. Я отстегиваю ремень безопасности и делаю выпад, ловя ее прежде, чем она упадет на пол. К сожалению, моя спина ударяется о край сиденья, частично выбивая воздух из легких.

– Боже мой, Михаил. Ты в порядке?

– Черт, – стону от боли, но пока она не ранена, это стоит ушиба или сломанного ребра. – Я в порядке.

Лия пытается вырваться из моих объятий, но я крепко держу и поднимаюсь на ноги, держа ее. Нам удается без происшествий добраться до моего кресла, и я натягиваю ремень, чтобы ее тело поместилось у меня на коленях.

– Прости. Но тебе не следовало этого делать. Что, если бы ты вместо этого ударился головой? И Михаил…почему я у тебя на коленях?

– Но я не ударился головой. И ты здесь, потому что ты упрямая, и я не хочу, чтобы ты снова сбежала и пострадала.

Интересно, слышит ли она, как быстро колотится мое сердце? Это как ровный бас в моей груди.

– Урок усвоен, – бормочет она, когда я заправляю прядь волос ей за ухо.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Мой большой палец касается ее подбородка, затем скользит по губе, и, Боже, я чертовски хочу поцеловать ее.

– Takaya upryamaya i takaya krasivaya.

Ресницы Лии трепещут, когда она наклоняется навстречу моему прикосновению.

– Ya bol’she ne tvoya krasavitsa.

Мои глаза встречаются с ее.

– Ты выучила русский? – спрашиваю я.

– Da.

Мои щеки горят, и я понимаю, что это от того, что так чертовски широко улыбаюсь.

– Что заставило тебя захотеть это сделать?

Она пожимает плечами.

– Мне было скучно, и я подумала, что, если когда-нибудь увижу тебя снова, что может быть лучшей местью, чем проклинать тебя на твоем родном языке.

Я наклоняю голову и смеюсь.

– Туше. И, вероятно, я это заслужил.

– Вероятно.

Вихрь эмоций бушует во мне. Я знаю, что должен отпустить ее не только в этот момент, но я не могу заставить себя сделать это. Пока нет.

– Наверное, будет безопаснее, если я сяду на свое место, – говорит она, потянувшись к защелке.

Но я хватаю ее за руку и качаю головой.

– Со мной ты всегда в безопасности, и я не могу так рисковать. В данный момент ты мой партнер.

Она закрывает глаза и глубоко вздыхает.

– Я скучала по тебе.

– Лия…

– Не хочу, чтобы ты думал, что я приехала сюда, чтобы попытаться возродить то, что у нас было. Я приехала чтобы закончить, Михаил. Потому что воспоминания о тебе все еще преследуют меня.

Я вытираю слезу с уголка ее губ.

– Раньше мы разговаривали каждый день. Ты был моим лучшим другом. А потом, в один прекрасный день, ты исчез. Так что мне пришлось уехать.

Невысказанная боль в ее глазах пронзает меня насквозь, свежая и резкая, как в тот день, когда мы попрощались.

– Черт возьми, Лия… Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но я чувствовал, что у меня связаны руки, – говорю я, обхватывая ладонями ее лицо.

– Ты позволил моему отцу, моему брату, своей семье… разлучить нас. Я хотела быть достойной, чтобы ты выбрал меня.

Я утыкаюсь лбом ей в грудь и сжимаю ее бедра.

– Krasivaya, – говорю я. – Черт возьми, правда. Вот чего ты не понимаешь. Долгое время я видел только тебя.

Тихий вздох срывается с ее губ, и прежде чем успеваю остановить себя, я целую ее так, как не мог целовать четыре гребаных года. Я притягиваю ее ближе, и этого все еще недостаточно.

– Мне нужно, чтобы ты помолчала ради меня. Ты можешь это сделать?

Лия хнычет мне в рот, когда сжимаю ее бедро и медленно поднимаюсь, пока не нахожу край колготок у нее на талии. Я дергаю тонкую ткань ее стрингов, пока они не поддаются.

– Я скучал по этому, красотка, – говорю, скользя пальцами по ее гладкому входу. Она хватается за мой воротник и прикусывает шею, когда костяшки моих пальцев обводят ее клитор.

– Я тоже.

Я отрываю защелку ремня безопасности и перемещаю ее так, чтобы она оказалась у меня на коленях, затем, не теряя ни секунды, снова погружаюсь в ее сладкую киску.

– Тебе придется вести себя потише.

Подношу свои влажные пальцы к ее губам, я засовываю их внутрь и провожу ими по ее языку. Лия стонет, растягивая свой прелестный ротик, пока не начинает давиться.

– У Бенни последнее предупреждение, и, если он еще раз так вздохнет, я выколю ему глаза.

Она качает головой, постанывая в мои пальцы.

– Это моя девушка.

Потеря моих прикосновений заставляет ее прижиматься к моему бедру.

– Прошло чертовски много времени с тех пор, как я видел, как ты распадаешься на части из-за меня.

Я выскальзываю из ее рта, хватаю низ ее блузки и срываю через голову. Самолет внезапно наклоняется, и я поспешно обнимаю ее одной рукой, в то время как другой хватаюсь за сиденье, удерживая нас на месте.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, прижимаясь губами к ее переносице, где кожа приобрела розовый оттенок.

– Я буду в порядке, как только ты снова опустишь руки на мою киску.

Посмеиваясь, спускаюсь поцелуями ниже, пока мое лицо не утыкается в ее грудь.

– Прикоснись ко мне, Михаил, – умоляет она, потираясь пиздой о мои брюки.

Я обхватываю ее задницу и провожу двумя пальцами по ее щели.

– Я хочу, чтобы ты испортила мне штаны, красотка. Как ты испортила меня.

Мир за пределами этого самолета не существует. Не тогда, когда мы находимся на высоте 30 000 футов. Ничто не имеет значения, кроме этой женщины, которая трется о мой член и выкрикивает мое имя.

– Черт возьми, Михаил… Я кончаю.

– Да… вот и все, – настаиваю я, хватая ее за горло, совершенно очарованный ее прекрасным лицом, когда она разлетается на кусочки.

Теплая, влажная и пульсирующая рядом со мной, Лия заставляет меня жаждать собственного освобождения, погружаться в нее до тех пор, пока мы оба не станем совершенно бесполезными.

– Моя очередь, – говорит она с усмешкой и опускается на пол на колени, освобождая мой ноющий член из этих чертовых брюк.

Когда ее губы скользят по моему члену, я сжимаю в кулаке ее волосы и откидываю голову на спинку сиденья.

Как я прожил четыре года без нее?

– Михаил, я знаю, это само собой разумеется, но остерегайся ее. Ты знаешь, что она немного сумасшедшая, и я почти уверен, что она, блядь, накачала меня наркотиками. Если мой отец узнает, что она с тобой, то насадит мою голову на пику.

Я не отвечаю. Реальность приходит за нами.

– Эй, ты меня слышал? – голос Родриго гремит у меня в ухе.

– Да, не волнуйся. Я отвезу ее домой.

Я еще долго смотрю на темный экран телефона после того, как вешаю трубку. Мои мысли в смятении.

Когда смотрю на нее спящую, у меня внутри все сжимается. Я не могу точно определить эмоции, которые таятся внутри меня.

– Привет… – ее голос хриплый от сна, когда она садится и потягивается, прежде чем коснуться моей руки. – Мне казалось, я говорила тебе не давать мне засыпать.

Она подносит костяшки моих пальцев к своим губам и оставляет на них поцелуй. Но чем дольше наши взгляды встречаются, тем больше она понимает, что что-то сломалось. Ее прекрасная улыбка исчезает, когда я не целую ее в ответ.

– Что случилось? – спрашивает она.

Вынимая свою руку из ее, я выпрямляюсь и, слегка покачав головой, говорю: – Лия, мы не можем.

Тишина охлаждает воздух между нами. Я жду, когда она переварит сказанное, скажет что-нибудь, что угодно, но она продолжает молчать.

– Союз между моей и твоей семьей слишком важен. Все, что мы построили на будущее. Я… Я не могу просто так выбросить это ради…

– Ради кого? – выпаливает она. – Ради кого-то, кто этого не стоит? Или, может быть, это потому, что я совсем не похожа на Селесту?

Я поворачиваю голову в ее сторону.

– Это чушь собачья, и ты это знаешь.

Она отстраняется от меня и почти отчаянно одергивает юбку, как будто пытается прикрыть каждый сантиметр обнаженной кожи. Возможно, это ее способ стереть то, что произошло между нами.

– Лия.

Я тянусь к ее руке, но она дергается, как будто кончики моих пальцев обожжены.

– Не надо, – ее голос слегка дрожит, и от этого у меня в груди происходят странные вещи. – Ты не только самый большой мудак из всех, кого я знаю, но и самый большой трус.

В уголках ее рта появляется хитрая усмешка.

– Долгое время я видел только тебя, – насмехается она, бросая мне мои слова обратно. – Михаил, которого, как мне казалось, я знала, был человеком, который всегда получал то, что хотел, и ни перед кем не отчитывался. Чего ты так боишься? Моего отца? Родриго?

– Страх не имеет к этому никакого отношения. Но моя семья…

– Запомни эту мысль, – ее взгляд перемещается на мои колени. – Может быть, тебе стоит пойти и позаботиться об этом.

Я слежу за ее взглядом и замечаю пятно на своих брюках. И воспоминание о ее лице, искаженном от удовольствия, обрушивается на меня тяжестью товарного поезда.

Мне требуется все самообладание, чтобы не заключить ее в объятия. Но я знаю, что поставлено на карту. Потеря нашего союза с Кастелланос обойдется в миллионы долларов в виде продукции и территории. Последствия неизбежны. Я наследник империи отца, и не могу поставить под угрозу все, что мы построили… даже если это означает потерять ее. Эта мысль подобна тысяче зазубренных ножей, вонзающихся в сердце. Но как только это падение закончится, я сохраню дистанцию и позволю времени притупить боль по этой женщине, как это было в течение четырех лет.

Словно почувствовав, к какому решению я пришел, Лия качает головой и поднимается на ноги. Глупое лицо Бенджамина вспыхивает в моем сознании, и я хватаю ее за руку, прежде чем успеваю остановиться.

– Куда ты идешь?

– Отвали.

Она пытается освободиться, но я сжимаю ее крепче и тяну обратно на место. Ее глаза полны слез и она наблюдает за мной.

– Если ты пойдешь к этому человеку, то я вышвырну его из этого проклятого самолета.

– Ты сумасшедший.

– Возможно, но я не бросаюсь пустыми угрозами.

– Я тебя не боюсь.

– Ты?

Чувствую, как выражение моего лица смягчается, когда касаюсь ее щеки, ожидая, что она набросится, но удивляюсь, когда она не реагирует и не отстраняется.

– Тебе никогда не нужно боятся меня, красотка. Но Бенни пожалеет о том дне, когда увидел тебя.

Мои слова разжигают пламя в ее глазах, и она сжимает кулаки. Я только что предоставил ей прекрасную возможность использовать свой русский.

– Сэр, мы летим в бурю. Нам необходимо приземлиться.

Похоже, Бенджамин спас наши задницы.

Видимость на дороге практически отсутствует из-за бушующей снаружи метели. Ближайшее жилье – это группа коттеджей, принадлежащих горнолыжному курорту. Шансы на то, что будет свободен номер, не говоря уже о двух, невелики. Не в это время года.

Мой взгляд скользит к зеркалу заднего вида, и я замечаю, как Михаил что-то бормочет в свой телефон. Я слышу, как он обращается к своему младшему брату Роману, но старается говорить достаточно тихо, чтобы я не могла подслушать их разговор … как будто мне не все равно. Он может идти к черту. Я покончила с ним. Как только это все закончится, я буду на самолете лететь обратно в Испанию, чтобы мне никогда не пришлось больше думать о нем.

Слезы загораются под моими ресницами, ложь настолько горька, что невеселый смех срывается с моих губ. Кого я обманываю?

Он встречается со мной взглядом в отражении, но я отвожу глаза, не позволяя ему еще больше унижать мое достоинство. Не уверена, как мы справимся с этой работой, не убив друг друга, но я никогда так сильно не сожалела о своем жизненном выборе, как сейчас.

– Я могу подождать здесь, если вы хотите проверить, нет ли свободных мест, – говорит Коннер, наш водитель, обращаясь ко мне, а не к Михаилу, который сидит на заднем сиденье.

Я позволила ему первым залезть в машину, чтобы оценить, где он сядет, и чтобы я могла быть как можно дальше от него. Знаю, что это разозлило его. Я затылком чувствовала огонь его взгляда. Полностью удовлетворенная, решила подлить масла в огонь и показала ему средний палец.

– Вы намекаете, что именно она выйдет в эту бурю? – серьезный тон Михаила заставляет мужчину рядом со мной напрячься. – Конечно, вы имели в виду, что скоро вернетесь.

Коннер без слов отстегивает ремень безопасности и выходит из машины до моего следующего вздоха.

– Это было необходимо?

– Абсолютно, – невозмутимо отвечает он, снова сосредоточившись на своем телефоне.

– Ты невыносим.

– Это не совсем то, что ты говорила сегодня, когда мои пальцы были в твоей киске.

– Пошел ты!

Ветер завывает, врываясь в салон, когда я распахиваю дверь и бегу ко входу.

– Лия, вернись в чертову машину!

Не обращая на него внимания, тащусь по полуметровому снегу к высоким стеклянным двойным дверям и закрываю лицо, прячась от ледяного зимнего холода, который кусает мои щеки и проникает в легкие.

Черт, как холодно.

До меня доносится сердитый рев Михаила, когда я переступаю порог и вхожу в уютное фойе, где приглушенный свет и рождественский декор обрамляют длинный коридор. Я замечаю нашего водителя, стоящего у стойки регистрации и занятого, похоже, жаркой перепалкой с клерком.

– Пожалуйста, нам нужен номер. У тебя должно быть что-то, чувак.

– У нас все занято. До Рождества осталось пять дней. То, о чем ты просишь, невозможно.

Коннер ругается себе под нос. Бедняга. Он скорее продаст душу, чем встретится с Михаилом. Сильная рука внезапно хватает меня за запястье и разворачивает к себе.

– Ты ведешь себя по-детски.

Это слово что-то заводит во мне, и я отвешиваю ему пощечину, прежде чем успеваю остановиться.

Его ноздри раздуваются, изо рта вырывается тяжелое дыхание, он засовывает руку в карман, а другой потирает покрасневшее пятно на щеке.

– Лия, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы. – Нам нужно поговорить. Но не прямо сейчас и не так.

Я проглатываю комок в горле.

– Ты прав. Не сейчас и не завтра.

Поворачиваюсь и подхожу к двум мужчинам, которые смотрят на нас с настороженным выражением лица.

– Может быть, я свяжусь с тобой, когда вернусь в Барселону… Или нет.

Он снова зовет меня по имени, но я не оборачиваюсь.

– С вами все в порядке, мисс? – спрашивает пожилой мужчина за стойкой.

Я киваю, раздраженная тем, что мы спорим на публике.

– Я в порядке.

Прежде чем успеваю сказать еще хоть слово, вокруг нас раздается хор предупреждений, и совершенно синхронно мы все хватаемся за свои мобильные телефоны.

Из-за метели обязательный комендантский час по всей округе действует до 6 утра, и только тогда я замечаю, как ветер со скрежетом бьется в стекла заведения, сильнее и неистовее, чем это было всего десять минут назад.

Мы застряли. Нам не только перенесли рейс, но теперь мы застряли на курорте, где нет свободных мест.

Я вздыхаю и потираю виски. Все, чего хочу, это горячий душ и время для себя. Время вдали от Михаила.

– Найди комнату, – я слышу, как он угрожает у меня за спиной.

– Я … мы не можем, – заикается клерк. – У нас нет свободных номеров, сэр.

– Я уверен, что есть. Посмотри еще раз.

Часть меня чувствует себя ужасно из-за того, что бедному клерку приходится подвергаться гневу Михаила, но я также не могу отрицать, что в моих интересах найти какую-нибудь зарезервированную комнату, где смогу принять душ и расслабиться. Кто-то должен был попасть в эту бурю, не сумев добраться до забронированного номера. Возможно, это эгоистично, но если кто-то и может заключить сделку с самим дьяволом, то это Петров.

– Хорошо, хорошо. Есть свободный номер, но если его обитатели появятся утром …

– Тогда ты скажешь им, что они лишились своей комнаты.

Рот мужчины дважды открывается и закрывается, прежде чем он решает, что лучше не спорить с очень крупным и пугающим Михаилом Петровым.

– Это номер для новобрачных. Включает в себя все удобства.

Михаил кладет черную карточку на стойку.

– Мы берем его.

Номер для новобрачных. Означает ли это то, о чем я думаю? Там должен быть раскладной диван. Если нет, я уверена, он сможет уютно устроиться в ванне.

Наивная, сексуально обделенная девушка из сегодняшнего утра подпрыгивает при мысли о таком затруднительном положении с мужчиной, по которому она тосковала последние четыре года. Но взбешенная до чертиков и сексуально неудовлетворенная Лия из самолета хочет кричать.

– Мисс, хотите, я заберу ваши сумки из машины?

Вежливый вопрос Коннера разрушает мое внутреннее смятение, и я благодарно улыбаюсь ему и киваю, но он не отвечает на жест. Его взгляд устремлен за мою спину, затем опускается, когда он ерзает. Если оставить в стороне задумчивого мафиозного мудака, я объясняю его неуверенность юным возрастом. Коннер красив и высок, и, возможно, однажды он научится держаться немного прямее.

– Не обязательно; я уже принес их внутрь, – говорит Михаил, кладя руку мне на поясницу, чтобы увести меня. Но я меняю позу и поворачиваюсь к Коннеру.

– А как насчет тебя? Где ты остановился?

Он пожимает плечами: – Собираюсь переждать здесь, в вестибюле.

– Лия, – то, как Михаил произносит мое имя, никогда не перестанет вызывать у меня мурашки по коже, как бы я ни была расстроена, как бы это ни было трогательно.

– Нам все еще придется идти в бушующей вьюге, чтобы добраться до нашего домика. Лучше уйти, пока не стало еще хуже.

Не обращая на него внимания, я киваю Коннеру на прощание и направляюсь по другому коридору в соединяющий двор, где расположен наш номер. Я на несколько шагов впереди Михаила, поскольку ему приходится вернуться и взять наши сумки, прежде чем последовать за мной.

– Почему ты пытаешься меня спровоцировать?

Я издаю циничный смешок … дерзость.

– Это интересный способ раскручивать события.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Бенни, а теперь этот мудак.

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь, но этого движения он не ожидает, и почти опрокидывает меня, большие руки опускают металлические ручки и хватают меня за талию. Он поддерживает меня, но не отпускает. Желание растаять в его объятиях настолько непреодолимо, что мне приходится задержать дыхание и отвести взгляд.

– Кто кого провоцирует? Микки, это не я здесь играю в игры.

Оттолкнув его, я продолжаю идти по коридору.

– Ты ясно дал понять о своем решении и не диктуй, с кем я могу разговаривать, а с кем нет.

– Этот парень не мог отвести от тебя глаз. Ему повезло, что он все еще…

Уперев выставленный палец ему в грудь, я снова смотрю ему в лицо.

– Я не твоя собственность. Ты не можешь отвергать меня, а потом злиться, когда я дышу в непосредственной близости от другого мужчины. Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

Его челюсть сжимается, а зеленые глаза устремлены на меня.

– Ты сестра Родриго, и он попросил меня присматривать за тобой.

Я усмехаюсь и увеличиваю дистанцию между нами, давая ему еще несколько драгоценных моментов жизни, потому что то, как я хочу избить его своим чемоданом, совершенно нездорово.

– Во-первых, мне не нужно, чтобы кто-то прикрывал мою спину. И ты имеешь в виду сестру, чье высвобождение все еще у тебя на штанах? Интересно, что бы он подумал об этой маленькой детали.

Михаил закрывает глаза и стискивает зубы.

– Хватит, Лия.

Усмешка растягивает мои губы, когда кажется, что я нахожу слабость.

– Ты хочешь играть в игры, притворяться, что можешь сопротивляться тому, чтобы быть со мной, но ты сам в этом признался.

Я подхожу ближе.

– Я знаю, что заставляю тебя чувствовать.

Мой палец скользит вниз по его груди.

– Я знаю, каким твердым становится твой член для меня, Михаил, точно так же, как это было много лет назад.

Приподнимаясь на цыпочки, я касаюсь губами щетины на его подбородке.

– То, как ты заставлял меня кончать с тобой…

– Лия…

Его руки сжимают мою талию.

– Что ты чувствуешь, когда я выкрикиваю твое имя? – хватка Михаила становится восхитительно болезненной. – Тебе не терпится услышать это снова, не так ли?

Наши взгляды встречаются, и я знаю, что дверь в его сердце приоткрыта, но не хочу быть той, кто переступит порог и снова разочаруется. Он должен показать мне, что хочет этого и готов бороться за нас.

А пока я буду развлекаться.