Текст книги "Монстры с человеческим лицом: психология преступлений с предисловием Михаила Бажмина"
Автор книги: Елизавета Павлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Ростовский областной суд зачитал приговор Чикатило за 52 совершенных убийства. Верховный суд после пересмотра дела не нашел достаточных доказательств по 9 из этих убийств, оставив в деле лишь 43 доказанных эпизода. Сам Чикатило на суде объявил о 55 жертвах.
Количество убитых людей и жестокость, с которой Чикатило совершал свои преступления, сделали этого серийного убийцу печально известным по всему миру. От его преступлений кровь стынет в жилах, а личность преступника вызывает отвращение и ужас.
Жертвами Чикатило становились люди разного пола и возраста (от 7 до 45 лет), и выбор зависел не от конкретного типажа человека, а от хитроумного расчета убийцы – он выбирал тех, кто не окажет ему серьезного сопротивления.
Он охотился на своих жертв на вокзалах и просто на улице. Сначала он оценивал жертву, пытался определить сферу ее интересов и увлечений, затем подходил и заводил разговор, пытаясь заинтересовать собеседника и заманить его в укромное место (чаще всего в лесополосу).
На его кровавом пути есть несколько заметных перерывов. Один – с сентября 1984 по июль 1985 года связан с его первым арестом, когда его задержали оперативники за подозрительное поведение на пригородном вокзале Ростова-на-Дону. Тогда не было произведено должной проверки, и Чикатило был отпущен. Эта ситуация почти на год отпугнула его от совершения убийств. Второй перерыв приходится практически на весь 1986 год, когда была объявлена операция «Лесополоса». Чикатило был сильно напуган усилением надзора и затаился на время. Оба перерыва, вызванные внешними обстоятельствами, свидетельствуют о том, что Чикатило, когда ему это было необходимо, вполне мог себя контролировать и удерживать от совершения убийств. Это аргумент в копилку к спорам о его вменяемости.
Ниже приведен список жертв Андрея Чикатило. Несмотря на то, что Верховным судом были признаны доказанными не все эпизоды, я приведу этот перечень в изначальном его виде (по жертвам из обвинительного заключения):
1978 год
1. Елена Закотнова, 9 лет.
1981 год
2. Лариса Ткаченко, 17 лет.
1982 год
3. Любовь Бирюк, 13 лет.
4. Любовь Волобуева, 14 лет.
5. Олег Пожидаев, 9 лет;
6. Ольга Куприна, 16 лет.
7. Ирина Корабельникова, 19 лет.
8. Сергей Кузьмин, 15 лет.
9. Ольга Стальмаченок, 10 лет.
1983 год
10. Лора (Лаура) Саркисян, 15 лет.
11. Ирина Дуненкова, 13 лет.
12. Людмила Кушуба, 24 года.
13. Игорь Гудков, 7 лет.
14. Валентина Чучулина, 22 года.
15. Неопознанная женщина, 18–25 лет.
16. Вера Шевкун, 19 лет.
17. Сергей Марков, 14 лет.
1984 год
18. Наталья Шалапинина, 17 лет.
19. Марта Рябенко, 45 лет.
20. Дмитрий Пташников, 10 лет.
21. Татьяна Петросян, 32 года.
22. Светлана Петросян, 11 лет.
23. Елена Бакулина, 22 года.
24. Дмитрий Илларионов, 13 лет.
25. Анна Лемешева, 19 лет.
26. Светлана Цана, 20 лет.
27. Наталья Голосовская, 16 лет.
28. Людмила Алексеева, 17 лет.
29. Неопознанная женщина, 20–25 лет.
30. Акмараль Сейдалиева, 12 лет.
31. Александр Чепель, 11 лет.
32. Ирина Лучинская, 24 года.
1985 год
33. Наталья Похлистова, 18 лет.
34. Ирина (Инесса) Гуляева, 18 лет.
1987 год
35. Олег Макаренков, 13 лет.
36. Иван Биловецкий, 12 лет.
37. Юрий Терешонок, 16 лет.
1988 год
38. Неопознанная женщина, 18–25 лет.
39. Алексей Воронко, 9 лет.
40. Евгений Муратов, 15 лет.
1989 год
41. Татьяна Рыжова, 16 лет.
42. Александр Дьяконов, 8 лет.
43. Алексей Моисеев, 10 лет.
44. Елена Варга, 19 лет.
45. Алексей Хоботов, 10 лет.
1990 год
46. Андрей Кравченко, 11 лет.
47. Ярослав Макаров, 10 лет.
48. Любовь Зуева, 31 год.
49. Виктор Петров, 13 лет.
50. Иван Фомин, 11 лет.
51. Вадим Громов, 16 лет.
52. Виктор Тищенко, 16 лет.
53. Светлана Коростик, 22 года[22]22
Список жертв Андрея Чикатило. Мемориальная страница // URL: https://vitaextensa.narod.ru/chikatilo_victims.htm.
[Закрыть].
В формировании личности серийного убийцы Андрея Чикатило участвовал целый комплекс факторов. Голод, ужасы войны со смертями, насилием, каннибализмом и другими страшными эпизодами, свидетелем которых был маленький Чикатило, – все это реалии того времени, на которых тем не менее выросло целое поколение сильных духом, трудолюбивых, честных и добропорядочных людей, потому что в противовес страшным картинам войны были примеры подвигов, героизма и терпения, культивируемые советским обществом. Советское послевоенное общество опиралось на идеалы и ценности, которые позволяли людям верить в лучшее и не сломаться.
Однако особенности взаимоотношений в семье Чикатило, гидроцефалия, энурез, плохое зрение, рассеянность, травля со стороны одноклассников, а позднее еще и проблемы в сексуальной сфере, неудачи с противоположным полом и продолжающиеся насмешки сверстников, положили основу глубокой травматизации личности и формированию ранних дезадаптивных схем, активация которых привела к катастрофе национального масштаба.
Кошмаром Чикатило на протяжении всех лет его жизни были глумящиеся над ним сверстники, высмеивающие сначала его рассеянность, неуклюжесть и плохое зрение, а затем его половое бессилие. У него не было определенного типажа жертв, он мстил всему обществу. Он хотел лишить их того, чего не было у него – зрения (выкалывал жертвам глаза), половой состоятельности (отрезал жертвам гениталии). Он с детства мечтал отрезать язык у своих обидчиков (и воплощал свои садистские фантазии, откусывая и отрезая языки у своих жертв). Он забирал у ни в чем не повинных, случайно попавшихся ему людей то, что плохо функционировало у него самого, что являлось предметом насмешек в его адрес на протяжении всей его жизни, и чем ему так хотелось обладать.
До сих пор не угасают споры о состоянии психического здоровья Чикатило. Без должной и длительной диагностики определить психическое заболевание и степень его развития очень сложно.
Что касается ранних дезадаптивных схем, то в поведении Чикатило и по характеру травмирующих событий, известных из его биографии, можно предположить развитие у него следующих схем:
1. Схема дефективности / стыдливости. Наиболее сильно развитая схема Чикатило. Его заболевания, послужившие почвой для преследующих его всю жизнь насмешек, заставляли его чувствовать себя ущербным. Особенно остро он переживал половую дисфункцию. При совершении преступлений он отбирал у жертв то, что плохо функционировало у него самого – глаза, половые органы. Он имитировал половой акт с жертвой при помощи клинка ножа, тем самым возвращая себе ощущение полноценности. Он наслаждался моментом, когда обездвиженные, искалеченные, лишенные зрения и языка жертвы не могли насмехаться над ним, он упивался властью и доминированием и больше не чувствовал своей дефективности. В лице жертвы он уничтожал то, что мучило его, то, чего он стыдился, из-за чего считал себя неполноценным. После совершения убийства он ликовал и радовался, танцуя по лесу и разбрасывая клочья одежды жертвы. В эти моменты он переставал чувствовать себя ничтожным.
2. Схема социальной отчужденности. Вторая по силе схема Чикатило. Подвергаясь язвительным насмешкам одноклассников, он чувствовал, как мир отверг его еще в школе. На протяжении всей жизни Чикатило воспринимал мир враждебно. Об этом свидетельствует огромное количество жалоб, которые он писал в разные инстанции, будто бы все на свете было против него.
3. Схема привилегированности / грандиозности. Несмотря на осознание своей дефективности, Чикатило явно считал себя особенным и всегда, даже на суде, требовал к себе особенного отношения. С ним обязаны были возиться. Эту схему подкрепляло то, что долгое время он выходил сухим из воды, что в конце концов вселило в него уверенность, что он преступный гений, которого никто никогда не поймает. Схема сформировалась, возможно, с тех пор, как он начал на фоне своей дефективности чувствовать одновременно интеллектуальное превосходство над своими сверстниками. У него было три высших образования, которыми он очень гордился. Он полагал, что сумеет обмануть даже суд и избежит наказания, но глубоко ошибался.
4. Схема покинутости / нестабильности. Была развита отсутствием в его детстве теплого, ласкового обращения со стороны значимых взрослых. Суровая военная реальность, отсутствие рядом отца, мать, которая строго наказывала его за недержание мочи – все это наложило свой отпечаток на формирование личности, лишенной способности любить и сочувствовать другим.
5. Схема недоверия / ожидания жестокого обращения. В обычной жизни Чикатило был неуклюжим, забитым человеком. Коллеги его недолюбливали и сторонились, смеялись над ним практически ему в лицо. Он привык к такому обращению и не ждал от людей ничего хорошего. Он компенсировал чувство собственной беспомощности нападениями на более слабых и их истязанием.
6. Схема негативизма / пессимизма. Неизменная схема людей, страдающих от какой-либо зависимости, в том числе всех серийных убийц. Она особенно остро ощущалась Чикатило в моменты нарастания внутреннего напряжения накануне очередного убийства. Это были периоды депрессивного, дисфоричного состояния, когда он был напряжен и мрачен.
Как и многие другие серийные убийцы, Чикатило описывал свое состояние перед совершением преступления как невыносимое напряжение. Он говорил, что, убивая людей, он «разряжал свою психику». После совершения убийства, напряжение уходило, и он мог несколько дней проспать. Классический круг насилия в действии.
Рис. 7. Модель формирования тяги к совершению преступлений у Андрея Чикатило.
На вопрос, что могло бы предотвратить превращение Андрея Чикатило в жестокого серийного убийцу, ответить довольно сложно. Вероятно, это должна была быть своевременно начатая комплексная терапия группой специалистов – врачей и психотерапевтов, которые помогли бы Чикатило адаптироваться к его соматическим и психическим заболеваниям и решить психологические проблемы, связанные с полученными травмами и сформировавшимися устойчивыми дезадаптивными схемами. Это была бы длительная и сложная терапия, перестраивающая фундаментальные основы его личности и в корне меняющая его мировоззрение.
Заключение к части 1
Недавно, беседуя в СИЗО с серийным убийцей, я поймала себя на мысли, что как будто заранее знала, что он ответит на мои вопросы о детстве. Я также предвидела, как он опишет свое эмоциональное состояние до, во время и после совершения каждого убийства.
Из истории, которую он мне поведал за 3,5 часа беседы, вырисовывалась своего рода классика жанра формирования личности серийного маниакального убийцы. Та же классическая травматизация в детстве, связанная с дисфункциональными отношениями в семье (практиковалось физическое насилие, наказания, не соизмеримые с тяжестью проступков). То же проградиентное (нарастающее) развитие тяги к совершению насильственных преступлений по типу развития аддиктивного (зависимого) поведения.
Свое состояние во время совершения каждого убийства он описал в стихотворении, которое очень выразительно декламировал мне из-за решетки. Его голос звучал громко и немного распевно. Я попросила у него разрешения привести эти строки в своей книге, и он согласился, при условии, что я не стану упоминать его имя.
Что со мною происходит,
Что тогда произошло,
Что-то на меня находит, —
Покружило и ушло,
Подчинило мою душу,
Подчинило разум мой,
А когда вдруг отпустило,
Я иду уже домой.
Я уточнила у него, что он имел в виду строкой «что тогда произошло». Был ли это какой-то конкретный эпизод, который ему особенно запомнился? Он ответил, что это относится к каждому совершенному им убийству. Он не понимал, что на него «находило» в те моменты, и до сих пор, уже по прошествии долгого времени, проведенного в изоляции, не может этого понять.
Вспомнились слова Чикатило в суде: «Какая-то хрень на меня нападает». И слова Рамиреса: «Сила Сатаны меня ведет!», – а также Банди: «Во мне будто просыпается зверь».
Мой собеседник описал и свое состояние до и после совершения убийств. Сначала появлялось сильное внутреннее напряжение, которое заставляло его выходить из дома и бесцельно бродить по улицам, затем он присматривал жертву, нападал и совершал убийство, после этого напряжение уходило, он чувствовал сильную слабость, возвращался домой и крепко засыпал.
Нельзя не заметить очевидное сходство в жизненных событиях раннего детства, в специфике поведения и мировосприятия, а также в эмоциональном состоянии до, после и во время совершения преступлений у большинства серийных убийц. Подобное сходство позволяет производить определенную типологизацию особенностей поведения таких преступников и причинно-следственных связей их поведения. Возможность моделирования и типологизации формирования личности серийного убийцы вселяет уверенность в том, что у превентивной терапии склонности к насилию и гомицидомании действительно есть будущее. Принимая во внимание сходство в биографических данных, характерологических и психофизиологических особенностях серийных убийц, можно разработать профилактическую программу психологической помощи людям, входящим в группу риска формирования склонности к насилию и садизму. Своевременное оказание помощи таким людям поможет предотвратить совершение ими преступлений.
Уже сейчас в нашей стране существует несколько центров, которые предлагают терапевтическую помощь пациентам со склонностью к садизму, насилию и убийствам. Я считаю, что при более глубоком изучении феномена образования таких склонностей, программы помощи могут быть усовершенствованы.
Мой анализ трех личностей известных серийных убийц – это лишь поверхностный взгляд, оперирование имеющимися в доступных ресурсах фактами. Это, конечно же, не глубокий и не детальный анализ, который мог бы получиться при работе с живым человеком с подобными проблемами. В нем только приблизительные данные, гипотезы и интерпретации, которые без участия в этом процессе самих анализируемых лиц, очевидно, могут быть лишь условным вспомогательным материалом для разбора подобных случаев. Но и эти, пусть и весьма схематичные, примеры помогают увидеть некоторые закономерности и наметить пути разработки профилактических и превентивных терапевтических программ по работе с подобной проблематикой. Именно на это направлена книга.
Если говорить об общих возможных шагах такой терапии, то она безусловно будет требовать основательного, комплексного подхода и включать в себя, как минимум, следующие этапы:
1. Ознакомление с существующими проблемами человека (например, склонность к садизму, желание убивать).
2. Поиск причинно-следственных связей формирования таких склонностей:
● анализ отношений со значимыми взрослыми в детстве;
● анализ модели родительской семьи: отношения между близкими людьми в родительском доме;
● наличие ощущения безопасности в семье;
● анализ ситуаций в детстве, вызвавших наиболее сильные эмоциональные реакции;
● анализ первых шагов социализации в ранние годы: детский сад, школа, отношения со сверстниками.
3. Осмысление связи событий детства с эмоциональными переживаниями, возникающими во взрослом возрасте.
4. Осознание иррациональности детских представлений о мире в применении к представлениям о мире во взрослом возрасте.
5. Осознание иррациональности стратегий совладания с травмирующими ситуациями, основанными на детском представлении об устройстве мира.
6. Осознание иррациональности распространения уровня взаимоотношений со значимыми взрослыми в детстве на взаимоотношения с другими людьми во взрослом возрасте.
7. Перестройка ранних дезадаптивных схем – самый длительный и многоуровневый этап, включающий работу с переигрыванием детских сценариев и моделированием новой реальности, работу с самооценкой и формирование опоры в себе, перенаправление агрессивных импульсов в созидательное русло, социализацию, поиск новых смыслов, построенных на новом, конструктивном мировосприятии и т. д.
Такая терапия должна быть направлена на перестройку базовых основ личности, поэтому она предполагает длительное течение (не один год), и последующее постоянное наблюдение. Чем-то принципы этой терапии напоминают лечение химических зависимостей, хотя по своей сути это и есть лечение зависимости.
Часть 2
Ранние дезадаптивные схемы массовых убийц
Внутренний ребенок видит мир застывшим; ему недоступно восприятие взрослого. Взрослый, живущий здесь и сейчас, в действительности загипнотизирован схемами раненого внутреннего ребенка, и его реакции стали автоматическими.
Массовые убийцы. Общий обзор
Массовые убийцы отличаются от серийных маниакальных убийц и характером совершаемых преступлений, и особенностями психики. По типу личности и психологической травматизации они больше близки к людям с суицидальными наклонностями.
Хочу еще раз отметить, что в этой части речь пойдет не о военных и политических террористах, а о не относящихся ни к каким группировкам солирующих массовых убийцах.
У большинства таких преступников можно наблюдать следующие особенности поведения и личности, проявляющиеся при их жизнедеятельности до совершения преступления:
1. Зацикленность на обидах, мстительность, злопамятство. Они могут месяцами продумывать план мести тем, кто их случайно обидел или сказал резкое слово. Когда большинство людей уже забывают о неприятном, конфликтном инциденте, они продолжают помнить об этом и испытывать такой же сильный гнев.
2. Неспособность к близким отношениям. Они почти никогда не испытывают эмоциональную близость с другими людьми, даже с родственниками.
3. Полное отсутствие эмпатии. Если у маниакальных серийных убийц при отсутствии умения сопереживать или сочувствовать другим людям, наблюдается отличная способность видеть слабые, уязвимые места, точки, на которые можно надавить, чтобы успешно манипулировать человеком и взять его под свой контроль, то у массовых убийц такая «чуткость» напрочь отсутствует. Они полностью лишены эмоционального интеллекта, не умеют распознавать и интерпретировать точку зрения, мысли, реакции и эмоции не только других людей, но и свои собственные.
4. Замкнутость, отстраненность, уход в себя. Массовые убийцы никогда не утруждаются изображать из себя «славных парней». Замкнутость и отстраненность, отчужденность от мира социальных норм и человеческих взаимоотношений – это их истинное лицо, которое они не хотят (да и не способны) скрывать. Некоторые из них могут предпринимать попытки стать частью общества, но они, как правило, не увенчиваются успехом, и провал в этих начинаниях усугубляет внутреннюю травматизацию и навсегда отвращает их от социума, со всеми его стандартами, нормами и отношениями. Они уходят от всего мира в собственную реальность, и любая необходимость выхода из этого мира (взаимодействие с другими людьми, соблюдение общественных норм и правил, необходимость ходить в школу или на работу и быть частью коллектива, даже просто выход из дома) причиняет им невыносимую боль.
5. Странный юмор, непонятные высказывания, неожиданные реакции на некоторые события, чрезмерная гневливость, импульсивность или смех в ситуациях, где никому не смешно. При этом шутки других людей они не понимают.
6. Частое упоминание смерти – в шутках, высказываниях, стихах, рисунках. Повышенный интерес к темам, связанным с суицидом, убийствами, катастрофами.
7. Чрезмерная погруженность в компьютерные игры (особенно стрелялки). Вообще компьютер, в котором они, кстати сказать, разбираются обычно гораздо лучше большинства своих сверстников, полностью заменяет им реальный мир.
8. Маниакальная приверженность определенному порядку, изменения в котором приводят их в ярость: выбирают одни и те же маршруты, ходят в один и тот же супермаркет, где набирают один и тот же состав продуктов.
9. Интеллект выше среднего. Богатая лексикой и часто витиеватая речь, начитанность, нестандартность мышления.
10. Узость и странная специфика интересов, но при этом чрезмерно глубокое в них погружение. Например, они могут погрузиться в создание электронной музыки, часами записывая мелодии и затем сутками прослушивая и совершенствуя их. Или увлечься коллекционированием каких-то предметов, впадая в эйфорию от поиска новых экземпляров для коллекции и с готовностью отправиться за ними хоть на край света.
11. Категоричность и шаблонность мышления, максимализм, черно-белое восприятие мира: «Все люди – зло», «Все представители этого класса не достойны жить», «Никто меня не любит, но и я ненавижу всех» и т. д.
12. Вспышки гнева буквально на пустом месте, поражающие своей интенсивностью тех, кто становится их свидетелем.
Все эти признаки начинают проявляться в массовых убийцах с раннего детства и их родными часто воспринимаются лишь как чудачество и уникальность ребенка. С возрастом эти особенности становятся еще более очевидными, и к ним присовокупляются возрастание частоты агрессивных реакций на малозначительные события, приводящие в замешательство и пугающие их родных.
Есть общее и в биографии массовых убийц:
1. Часто они растут в неполных семьях. Являются свидетелями ухода из семьи отца и развода родителей.
2. Часто превалирует тревожно-гиперопекающий тип воспитания с лишением автономности. Также нередко мать и отец проявляют полярно разный подход к воспитанию ребенка (например, мать все разрешает, а отец все запрещает, мать все спускает с рук, а отец наказывает, мать хвалит, а отец критикует);
3. Часто один из значимых взрослых страдает от зависимостей, депрессии, тревожности, панических атак или нарциссического расстройства личности.
4. Почти у всех массовых убийц зафиксировано какое-то психическое расстройство, либо органическое заболевание головного мозга. Одними из самых распространенных заболеваний являются энцефалопатия как последствие родовых или прижизненных травм, и заболевания аутистического спектра (синдром Аспергера). Многие из них страдают от сильных головных болей.
5. Часто за свою «непохожесть» на других детей и отстраненность, подвергаются буллингу в школе, подтруниванию и насмешкам.
Основой для образования детских психологических травм становятся конфликты в семье, потеря значимого близкого (уход отца из семьи, развод родителей), гиперопека, нарциссическая холодность (чаще матери), непохожесть на других, травля в школе.
Доминирующими ранними дезадаптивными схемами на почве травматизации становятся:
● Схема социальной отчужденности. Ощущение изолированности от всего мира доходит у массовых убийц до катастрофических масштабов. Оно формируется на почве имеющихся заболеваний, очевидного отличия от большинства сверстников, нарушения автономности и независимого функционирования, снижения самооценки.
● Схема дефективности / стыдливости. Массовые убийцы часто ощущают себя плохими, неполноценными, не такими как все, вызывающими у других чувство презрения и брезгливости. Такое искаженное самовосприятие формируется обычно на почве имеющихся заболеваний, отличия от большинства сверстников, постоянной критики со стороны значимых взрослых, а также травли в школе.
● Схема величия / грандиозности. Массовые убийцы ощущают себя выше других людей, считают, что из-за их уникальности и непохожести на других они наделены особым правом не соблюдать нормы поведения, принятые в обществе. Схема величия / грандиозности формируется у них как защитная реакция, попытка объяснить свою оторванность от социума и компенсировать болезненное чувство собственной неполноценности.
● Схема неразвитой идентичности. Массовые убийцы часто испытывают сложности с определением своих личных границ, им трудно понимать собственные эмоции и осознавать свое место в отторгнувшем их мире. Такая схема может сформироваться на почве тревожной гиперопеки, а также на почве полярно разного подхода к воспитанию у отца и матери.
● Схема негативизма / пессимизма. Массовые убийцы всегда сфокусированы на отрицательных сторонах жизни. Такое восприятие жизни вырастает из депрессивных, тревожных настроений значимого взрослого, которые перенимает ребенок.
Из всего вышеперечисленного я бы особо выделила три ранние дезадаптивные схемы, которые почти всегда присутствуют у массовых убийц и являются основополагающими в их мировосприятии. Это, если так можно выразиться, дезадаптивная триада массового убийцы: социальная отчужденность – дефективность / стыдливость – величие / грандиозность. Причем замыкающая схема этой триады всегда выполняет функцию компенсации болезненных переживаний, возникающих на основе предшествующих двух схем.
Предотвратить развитие в ребенке склонности к формированию личности массового убийцы может своевременное признание родителями того факта, что странное поведение ребенка – это не просто чудачество. Основываясь на своей практике, могу сказать, что довольно сложно бывает открыть родителям глаза на то, что с их чадом действительно что-то не так и что нужно незамедлительно предпринимать меры для оказания ему помощи.
Методы, направленные на коррекцию склонности к массовому уничтожению и суициду, включают в себя следующие этапы (но не исчерпываются ими):
● Работа со специалистами (психолог-дефектолог) для приобретения основных социальных навыков для более эффективных межличностных взаимодействий;
● Работа с когнитивно-поведенческим терапевтом для обучения навыкам управления стрессом, тревогой и состояниями неконтролируемой агрессии и снижения интенсивности навязчивых влечений и зависимости от тесных рамок установленного порядка вещей;
● Медикаментозное лечение – при необходимости и постановке определенных диагнозов (например, расстройств аутистического спектра, биполярного расстройства или депрессивных эпизодов).
