Текст книги "Белые медведи навсегда (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Прайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Эрин бросила взгляд на массивного мужчину рядом с ней. Он не сказал ей ни слова с тех пор, как они вышли из конференц-зала, и, честно говоря, её это устраивало. Чем меньше она говорила, тем меньше могла выставить себя дурой.
Он не смотрел на неё; во всяком случае, его внимание было решительно направлено прямо перед ним, когда он вёз их к месту назначения. Где бы это ни было, он все равно не соизволил ей сказать. Но было ли это её воображением, или напряжение между ними аж трещало?
Здоровяк был напряжён; в этом нет никаких сомнений, но разве это не перебор? По словам Эйвери, он не хотел, чтобы она была здесь, и это нормально – правда, Эрин этого ожидала. Но он обращался с ней безмолвно, и его тело, казалось, отталкивало одна лишь её близость. Разве это не слишком?
Она была его новым товарищем по команде, и, хотя она была уверена, что разочаровала, не должен ли Ганнер просто быть профессионалом в этом вопросе?
– Когда мы приедем, позволь мне говорить, – грубо приказал он.
Слова были настолько неожиданными, что Эрин вздрогнула и ударилась головой о пассажирское окно. Наконец, он взглянул на неё. Наверное, интересно, как ему удалось попасть в машину с сумасшедшей.
– Всё в порядке?
Эрин быстро кивнула.
– Конечно, ты будешь говорить.
– Нет, я имел в виду, твоя голова в порядке?
«Слишком много надеяться, что он этого не заметит».
– Ничего серьёзного, ты просто… мм-м… напугал меня.
Он хмыкнул.
– Тебе следует подумать о ношении плоской обуви.
– Ой! – Её щеки горели ярко-красным. – Прости.
Ганнер пожал массивными плечами.
– Ничего страшного, но ты, скорее всего, будешь много ходить и, возможно, немного бегать.
– Да, конечно, я не подумала. – О, чёрт побери, бег.
– У тебя нет проблем с этим, правда?
– Нет, совсем нет, я могу… бегать. – Когда она это делала, Эрин была похожа на жирафа, участвующего в беге на трёх ногах, но она могла бегать.
– Ну, мы будем действовать медленно. Прямо сейчас мы направляемся на место преступления. Может, у тебя будет, ну, я не знаю...
– Видение?
Ганнер глубоко вздохнул.
– Да, видение. Не волнуйся, тела уже нет.
Эрин фыркнула, но рассмеялась, увидев его приподнятую бровь. Почему она не могла нормально себя вести?
– Извини, я не смеюсь над ситуацией. Просто у меня были видения мёртвых тел с детства; они меня больше не пугают.
– Мне жаль это слышать, – пробормотал он.
Эрин наморщила лоб.
– Что они меня не пугают?
Уголок его рта дёрнулся в почти улыбке.
– Нет, насчёт видений, я бы не пожелал этого ни одному ребёнку.
Она выглянула в окно.
– К чему угодно можно привыкнуть, – пробормотала она.
Они продолжали молча. Эрин сжала бёдра вместе, пытаясь утолить жгучую потребность, решившую обрушиться на неё в тот момент, когда она встретила скрытного человека-гору, сидящего рядом с ней. Даже его безразличие не помогло ей остыть. Господи, двадцать восемь лет, и ей пришлось выбрать именно этот момент, чтобы разжечь сексуальный аппетит. Совсем не вовремя.
Эрин обернулась, чтобы посмотреть на Ганнера; движение не осталось для него незамеченным. У неё возник вопрос, и её первым побуждением было выпалить его ему, но, столкнувшись с мужским холодным вопрошающим лицом, она потеряла самообладание и прикусила губу.
– Что? – нетерпеливо спросил он.
«Блин».
– Я… мм-м... я просто хотела кое-что у тебя спросить.
– Так спрашивай, – прошипел он, но затем немного расслабился. – Я не кусаюсь.
Его слова напомнили ей слова Эйвери ранее, только она была бы не против, если бы он захотел её укусить. «Нет, прекрати», – ей нужно что-то сделать с этим сверхактивным воображением.
– Мне просто интересно, к какому виду ты относишься.
Ганнер расхохотался, и она попыталась выпрямится на сидении. Способ заставить её почувствовать себя на дюйм выше.
– Это не смешно, – проворчала она.
Эрин не знала, существуют ли в этом отношении правила!
– Нет, не смешно, – ответил Ганнер, но его плечи всё ещё дрожали. – Я белый медведь.
– О! – воскликнула она. Неудивительно, что он такой большой!
– О?
– О, – повторила она.
– Точно «О»! – пробормотал он.
– А Джесси? Она тоже перевёртыш?
Ганнер ухмыльнулся.
– Ага, она белка.
Эрин хихикнула, прежде чем зажала рот ладонью.
– Извини, пожалуйста, не говори ей, что я смеялась.
– Я сомневаюсь, что она будет против. Помяни чёрта.
Ганнер нажал кнопку ответа на своём телефоне.
– Джесси, ты на громкой связи.
– Привет! – отозвалась весёлая белка. – Привет, Эрин, как дела?
– Мм-м, хорошо, спасибо, как у тебя дела?
Голос усмехнулся.
– Превосходно, Ганнер хорошо с тобой обращается?
– Ближе к делу, Джесси, – прорычал Ганнер.
Белка цокнула языком.
– Хорошо, немного информации для вас, жертву номер четыре звали Хильда Биллингтон. Она была бобром-перевёртышем и работала домработницей в стае Самуэльсона у альфы и его семьи.
– Чёрт, волки, – выдохнул Ганнер.
– Она работала на него около десяти лет, с тех пор как ей исполнилось восемнадцать, и она жила в бунгало в его имении. Она была вдовой, у неё не было парня. Я проверяю её прошлое, но пока не могу найти ничего, что могло бы связать её с каким-либо отчётом полиции.
– Спасибо, Джесси, продолжай искать.
– Хорошо, пока…
Ганнер сбросил вызов, и Эрин приподняла брови.
Он поймал взгляд и пожал плечами.
– Если позволишь, она тебе ухо отговорит. Кроме того, мы на месте.
Эрин подняла взгляд, и, конечно же, они оказались возле яркого и роскошного поместья. Семейный дом альфы волчьей стаи Самуэльсонов, который, похоже, был смоделирован по образцу Парфенона (прим. пер.: памятник античной архитектуры, древнегреческий храм, расположенный на афинском Акрополе, главный храм в древних Афинах, посвящённый покровительнице этого города и всей Аттики, богине Афине-Девственнице).
Ганнер высунулся из окна и сообщил службе безопасности, кто он такой; секунды спустя ворота распахнулись, чтобы позволить им въехать.
Прежде чем въехать, он повернулся к Эрин, и у неё перехватило дыхание.
– Ещё раз, позволь мне говорить.
Она кивнула, и, довольный, он поехал к дому.
***
Эрин упёрлась руками в бёдра, не зная, с чего начать.
Ганнер обменялся несколькими словами с работодателями их жертвы Хильды. Пара альфы, казалось, заботилась о потере своей экономки, но альфа, казалось, находил её смерть неудобной. Она могла сказать, что белый медведь-перевёртыш с трудом сдерживал свой гнев на них, но ему это удалось. Эрин была менее взволнована тем фактом, что оба волка смотрели на неё так, будто она была их следующей трапезой.
Но после нескольких вопросов они направились на место преступления. Ганнер отправился на поиски людей, с которыми Хильда тесно сотрудничала, таких как горничные и садовники. Эрин была предоставлена самой себе в домике Хильды.
Чем больше времени Эрин проводила там, тем хуже себя чувствовала. Дом Хильды был маленьким, но уютным. Он был заполнен безделушками, фотографиями семьи и друзей – это было всё, чем должен быть дом. И знать, что кто-то его нарушил, и что они сделали… это было отвратительно.
Она должна помочь найти этого психопата. Она должна убедиться, что он никогда не сделает этого с другой женщиной. Эрин не любила это делать; от этого ей стало страшно, но она начала прикасаться к вещам Хильды в надежде, что они могут что-то спровоцировать.
«Хм-м-м, не повезло».
Эрин пробралась в спальню, где произошло нападение. Она вздрогнула от пятна крови на ковре. Слава богу, она не была брезгливой, иначе ей бы стало плохо.
Эрин осторожно опустилась на пол на колени. Она прижала пальцы к пятну и сделала вдох и выдох.
– Я бы не стала беспокоиться; его уже вычистили.
Эрин взвизгнула от удивления и попятилась по полу, пока не ударилась головой о дверь туалета. Она прижала ладонь к сердцу и посмотрела на привидение, стоявшее у окна.
– Ты напугала меня, – мягко прошептала Эрин, как только взяла себя в руки.
Хильда слегка улыбнулась.
– Думаю, я должна привыкать пугать людей.
– Большинство людей не увидят тебя, – грустно признала Эрин. – Мне очень жаль, что с тобой такое случилось.
Хильда замерцала, проходя прямо через кровать.
– Это так странно; я должна злиться или сожалеть, но это не так. Фактически, я ничего не чувствую, все мои воспоминания, мои мысли, чувства – все они действительно нечёткие. Я просто... мм-м, как это сказать?
– Онемевшая? – предложила Эрин.
Призрак покачала головой.
– Нет, я чувствую себя спокойно. Теперь, когда я умерла, ничего не имеет значения. Как я уже сказала – странно. Что со мной сейчас происходит?
– Извини, я не знаю. Насколько мне известно, призраки остаются около дня после смерти или дольше, когда у них есть что-то, что они хотят передать живым. В противном случае они уходят, но я понятия не имею, что дальше.
Хильда склонила голову набок.
– Как ты можешь меня видеть?
– Просто могу. Ты хочешь, чтобы я что-то передала от тебя? Есть ли какие-нибудь сообщения, которые ты хочешь, чтобы я кому-нибудь передала?
Эрин ужасно хотелось спросить, кто её убил, но у неё были свои приоритеты. Хильда была любимой женщиной, и, если Эрин могла оказать хоть какую-то помощь её близким, она хотела.
Хильда обдумала это.
– Не могла бы ты сказать моим родителям, что я люблю их и что теперь я с Дэнни?
– Конечно.
– О, и я хочу, чтобы на моих похоронах сыграли песню «Яд» Элиса Купера. Это абсолютно необходимо.
Эрин кивнула и прикусила щеку, размышляя, как сформулировать свой деликатный вопрос.
– Хильда, ты знаешь, кто тебя убил?
Призрак нахмурила брови.
– Не уверена. Он напал на меня сзади. Я не видела лица. Но это был мужчина, в этом я уверена. И он был ниже меня; у него были тощие руки, но они были очень сильными. К тому же я видела его часы. Это были модные дайверские часы с красным циферблатом, и они выглядели действительно знакомы, я знаю, что видела их раньше, но не могу точно сказать, где. Это поможет?
– Да, спасибо.
Хильда улыбнулась ей.
– Думаю, мне тогда надо идти.
Эрин посмотрела вниз, отталкиваясь от пола, и в ту же секунду Хильда исчезла. Она уложила в память всё, что сказала Хильда, в частности обещания, которые она дала, и отправилась на поиски Ганнера.
***
Эрин бродила по территории более получаса, прежде чем прекратила поиски своего БПБ. Вместо этого она прошла на кухню главного дома.
Она была поражена, обнаружив подростка, роющегося в холодильнике. Он поднял глаза и принюхался, прежде чем обернулся и взглянул на неё янтарными глазами.
«Блин». Он, вероятно, был в родстве с альфой, и для него она вторглась.
– Извини, – выпалила Эрин. Нет, хватит извиняться за себя, у тебя есть полное право быть там. – Я из АСР, мы здесь по поводу Хильды.
Он кивнул ей настороженными глазами, всё ещё держа одну руку в холодильнике.
Эрин выпрямилась и заметила, что на каблуках она на самом деле выше, чем мальчик, что необычно для волка-перевёртыша, он был короче и долговязый. Мужчины в его возрасте, как правило, уже превышали рост не менее пяти футов десяти дюймов, и у них были толстые мускулы.
Тем не менее, возможно, он мог быть полезен.
Эрин сделала пару шагов к нему.
– Ты здесь живёшь?
Его губы изогнулись вверх, и он снова посмотрел на еду.
– Да, я Билли, сын альфы, – холодно ответил он.
– Итак, ты хорошо знал Хильду?
Он напрягся, но попытался небрежно пожать плечами.
– Она работала на моих родителей. Я видел её в доме.
Эрин закусила губу. «Что-то не так». Ей не нужно быть перевёртышем, чтобы знать, что с ним что-то не так. Но одной догадки было недостаточно.
– Я хочу поговорить с парнем Хильды...
Билли захлопнул дверцу холодильника и обнажил клыки.
– У Хильды не было парня.
Его глаза и острые зубы пугали, но больше всего Эрин пугало то, что было у него на запястье. Дайверские часы с красным циферблатом. Возможно, совпадение. Но каждый кричащий инстинкт внутри неё говорил ей, что это не так.
С опозданием она вспомнила, что оставила сумочку с пистолетом в машине Ганнера. Там было много полезного.
Билли прищурился, когда увидел, что она смотрит на его часы. Он не мог знать, что она в курсе о часах, но его подозрения были очевидны.
Ей нужно выбраться оттуда и найти Ганнера, она расскажет ему то, что знает, и тогда они вместе решат, что делать дальше. Она пробормотала извинения и направилась к двери, но подозрительный волк уже кинулся на неё.
С задушенным визгом её повалили на пол, и молодой волк-перевёртыш был на ней, его сильные руки обвились вокруг её шеи. Она пыталась царапать и стряхнуть его руки; она пыталась пнуть его ногой, но безуспешно. Он был слишком силён. Это случится; она умрёт от рук юного волка в свой первый рабочий день. Смутно она подумала, придёт ли Ганнер на её похороны.
Но нет, подождите, она была спасена!
Огромный рёв сотряс весь корпус МакМансиона. Мальчик, пытавшийся выжать из неё жизнь, взвыл и отпрыгнул от неё. Эрин закашлялась и задыхалась, пытаясь втянуть воздух в свои лишённые лёгкие.
Её зрение поплыло, когда перед ней появился ангел. У него были светлые волосы, поразительные бледно-голубые глаза и самое красивое лицо, которое она когда-либо видела. Почему ангел кричит на неё?
– Эрин! Чёрт возьми!
О, её ангелом был Ганнер. И божечки он выглядел разозлённым.
Он осторожно приподнял её тело и прижал к мускулистой руке. Она закашлялась и уткнулась лицом ему в плечо. Да, так хорошо, так правильно. О, она могла просто заснуть прямо здесь, в объятиях этого великолепного мужчины.
«Нет», – кричала её совесть, – «а что насчёт Хильды?»
Эрин резко открыла глаза и увидела ярость и беспокойство, омрачающие красивое лицо Ганнера.
– Этот мальчик, – прохрипела она, – он убил Хильду.
Ганнер напрягся и посмотрел в ту сторону, где исчез волк. Он разрывался между тем, чтобы остаться с ней и пойти за ним. Она упростила его выбор, уговорив последовать за ним.
– Оставайся здесь, – приказал Ганнер и ворвался в дом, подняв пистолет.
Как будто у неё был выбор. Ох, поглядите-ка, Ганнер не забыл взять с собой пистолет.
Эрин задремала, откинув голову на кухонный шкаф. «Ух, так устала». Её глаза поднялись, когда она услышала поразительный хруст металла, за которым последовали крики и визг. В этот момент она сдалась и упала в обморок.
Глава 4
Бип… бип… доктора Смита вызывают в акушерское отделение… бип… бип…
Эрин проснулась и сразу же пожалела об этом. У неё чертовски болела голова. «Какого чёрта?»
Стерильные белые стены, хрустящее, зудящее бельё, отвратительный запах отбеливателя – ох, она в больнице. Ей нужно немедленно уйти отсюда.
Она села и попыталась заставить свои вялые конечности двигаться. «Почему всё так сложно?» Ей нужно выбраться отсюда; она не хотела проводить ни секунды в больнице. Она свесила ноги с кровати, и они тут же стали подкашиваться. Вместо того, чтобы удариться о пол, она обнаружила, что её схватили две тёплые утешающие руки. О нет…
– Угомонись, – пробормотал Ганнер.
– Сам угомонись, – проворчала она.
Эрин подняла взгляд и увидела удивление на его лице; он не ожидал от такой – по общему признанию, глупышки – дерзости. Она не могла понять, подёргивались ли его губы от смеха или от раздражения.
– Ради меня, угомонись.
Он поднял её на кровать, как будто она весила не больше, чем пакет картофельных чипсов. И она знала, что весит значительно больше этого.
Эрин провела руками по своей одежде. По крайней мере, её не переодели. Никаких смущающих возможностей блеснуть своей внушительной задницей в нелестном больничном халате без спинки.
Она осторожно потёрла шею. «Проклятый волк-перевёртыш». Глаза Ганнера были прикрыты, и он скрестил свои огромные руки на груди. «Чертовски сексуальный белый мишка».
– Что случилось? – неуверенно спросила она, пытаясь отвлечь сексуально озабоченную часть своего мозга. Удачи с этим…
– Где твой пистолет, Эрин?
Она нахмурилась, когда он уклонился от её вопроса.
– В сумочке, которую я оставила в машине…
Она подпрыгнула на фут, когда он ударил кулаком по стене.
– Б**!
В дверь ворвалась медсестра; её лицо пылало яростью, которая потускнела, как только она увидела его.
– Агент Кристиансен, пожалуйста, воздержитесь от разрушения наших стен, я не думаю, что они выдержат вашу атаку.
– Простите.
Медсестра кивнула и хихикнула, прежде чем вышла из палаты. Эрин нахмурилась, почувствовав волну ревности. Черт возьми, женщина была достаточно взрослой, чтобы быть его матерью.
Его раскаяние исчезло в тот момент, когда он снова посмотрел на Эрин. Он подошёл к ней и наклонился, его раскрасневшееся лицо находилось в нескольких дюймах от её.
– Ты могла пострадать.
Он оттолкнулся от неё и потёр лицо руками.
– Почему ты вообще хочешь быть полевым агентом?
– Чтобы помогать людям… – неубедительно ответила Эрин. Ладно, хорошо, она не совсем следовала процедуре...
– Помогло ли то, что ты сделала сегодня? Этот волк, Билли Самуэльсон, сказал, что ты обвинила его в убийстве Хильды, и когда он попытался уйти, ты напала на него.
– Что? Я… ну... я... это совсем не так! Он убил Хильду.
Ганнер впился в неё взглядом.
– Ты знаешь это наверняка?
– Что ж, мне так сказал призрак, – неубедительно призналась она. – Точнее, по крайней мере, она рассказала мне о его часах…
Белый медведь-перевёртыш выглядел так, будто вот-вот взорвётся; его глаза мерцали до темно-коричневого цвета его зверя.
– Часы? Чёртовы часы?
Эрин скрестила руки на груди, совершенно раздражённая тем, к чему идёт этот разговор.
– Я знаю, что это он. Хильда сказала мне, что у нападавшего были дайверские часы, такие же, как у Билли. Когда я разговаривала с Билли, я подумала, что что-то не так, поэтому попыталась уйти, и тогда он напал на меня. Я ни в чём его не обвиняла и уж точно не пыталась броситься на него. Я всего лишь жалкий человечишка, помнишь? Тот, что недостаточно хорош, чтобы быть в твоей команде. Я бы точно не стала делать что-то безумное, например, попытаться сразиться с волком-перевёртышем. Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, на самом деле я не склонна к суициду.
Его ноздри раздулись, а губы сжались в мрачную линию. Неужели она зашла слишком далеко?
«Продолжим…»
– Что случилось после того, как ты вышел из кухни?
Ганнер глубоко вздохнул.
– Я побежал за мальчиком; он перепрыгнул отцовский «Порш» и собирался убежать, но влетел в машину своей матери. Похоже, он не осознал, что произошло. Он тоже здесь в больнице.
Эрин сглотнула и потрогала шею.
– Но не рядом со мной, правда?
Ганнер выглядел оскорблённым.
– Нет, на другом конце больницы, и за ним наблюдают Каттер и Эйвери.
Уф, она ни за что не хотела повторять их предыдущую встречу.
– Его родители угрожают подать на нас в суд. Директор сходит с ума.
Эрин почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Смущающие, непрофессиональные слёзы.
– Мне очень жаль, но я уверена, что это он. Бьюсь об заклад, если бы мы обыскали его комнату, мы нашли бы...
– Мы ничего не будем делать. Как только врач тебя выпишет, ты отправишься домой немного отдохнуть.
– Но…
– Никаких «но», Эрин, – отрезал он. – То, что произошло сегодня, недопустимо. Забудь о том, что на нас вот-вот подаст в суд один из самых могущественных альф в Лос-Лобос, ты могла серьёзно пострадать, и всё потому, что забыла свой грёбаный пистолет. Как ты можешь быть такой безрассудной?
Она открыла рот, чтобы возразить, но передумала.
– Извини, что ты хочешь, чтобы я сделала?
Ганнер пристально смотрел на неё несколько секунд.
– Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я хочу, чтобы ты оправилась домой. Уэйн отвезёт тебя.
Да, он хотел, чтобы она была дома, подальше от дороги, где она не сможет причинить никакого вреда.
– Хорошо, – тихо сказала она.
– Вот и славненько.
Ганнер подошёл к двери, но остановился, приблизившись к ней. Он повернулся и посмотрел на Эрин с болью. Она затаила дыхание, её глупое щебечущее сердце, надеялось, что он скажет ей что-нибудь милое, но мужчина ничего не сказал. Он покачал головой и ушёл.
«Блин».
***
Эрин уныло уставилась на свою квартиру. Это было не лучшее место, но достаточно приличное, и оно было меблировано.
В больнице хотели, чтобы она осталась на ночь, но после множества уговоров, нытья и явных жалоб раздражённый врач уступил и разрешил ей подписать форму отказа от госпитализации. Если она умрёт дома, это будет полностью её вина. Её это устраивало. В самый упадок сил Эрин задавалась вопросом, сколько людей на самом деле будет заботить её смерть. Может быть, её сестру, но кого ещё? Взволнует ли это Ганнера?
Ей нужно перестать думать о нём. Очевидно, она доставляет ему неудобства. В этом есть доля неловкости.
Уэйн старательно отвёз её домой. Слава богу, он говорил мало, но, по крайней мере, она не заметила гнева и неодобрения, очевидных в поведении Ганнера. Когда они приехали, Уэйн действительно спросил её, нужно ли ей что-нибудь. Нет, Эрин просто хотелось свернуться калачиком и поплакать. Для этого ей ничего не требовалось.
Она повторяла события дня снова и снова, и, конечно же, Ганнер слишком остро реагировал. Хорошо, она забыла свой пистолет, и это было категорически запрещено, но не её вина, что волк-перевёртыш напал на неё. Она правда не пыталась подстрекать его. Ганнер вёл себя так, как будто она совершила тяжкое преступление, подвергшись нападению – как будто у неё был выбор!
Эрин подошла к холодильнику и вытащила кусок сыра, чтобы откусить его. Непрошено ей было видение, как устанавливают холодильник. Хозяин кричал на курьеров о том, что они пытаются его ограбить.
«Отлично, это будет одна из тех ночей». Иногда у неё были самые случайные и бессмысленные видения. Просто маленькие вспышки воспоминаний, которые не служили никакой другой цели, кроме как довести её до безумия.
Эрин действительно не хотела этого, не в эту ночь. Она устала и хотела принять душ, поэтому прибегла к единственному способу, который знала, как притупить видения. Она взяла пиво и пошла в душ. Ага, успокаивающий душ и пиво помогали постоянно.
***
Стук не прекращался.
Неохотно Эрин поднялась на ноги и, шаркая, подошла к двери. Она выпила две кружки пива и, к счастью, начала немного оцепеневать, но при этом стала немного смелее, чем обычно.
Ух, наверное, это её извращенец домовладелец пришёл за оплатой. Она встречалась с ним дважды, и оба раза он открыто пялился на неё. Она предполагала, что он делал то же самое со всеми своими арендаторами-женщинами, и готова была поспорить, что он пришёл поздно, чтобы застать её в пижаме.
Что ж, его ждало угощение, потому что сейчас она была одета в голубую пижаму с белыми медведями на ней. Подарок на день рождения от родителей, которые понятия не имели о её симпатиях и антипатиях. Хотя она не могла отрицать тот факт, что белые медведи внезапно стали более привлекательными.
Она распахнула дверь, готовая отругать домовладельца за то, что он так поздно пришёл. Вместо этого она чуть не упала в обморок при виде перед собой. Ганнер.
Эрин открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, что-то очаровательное, чёрт возьми, вообще что-то, но не издала ни звука.
– Могу я войти? – тихо спросил он, поскольку было очевидно, что в тот момент она была способна только на безмолвие.
Эрин кивнула, и вместо того, чтобы проскользнуть мимо неё, он пошёл прямо к ней, заставляя её отступить. Он закрыл за собой дверь и сделал вид, что закрывает и запирает дверь.
Его глаза сразу же обратились к её шее, и суровый взгляд промелькнул по его чертам. Это крошечное изменение пугало. К счастью, он немного расслабился, Ганнер осмотрел её с головы до ног, прежде чем приподнял бровь, глядя на её пижаму. Она почувствовала, как жар приливает к её щекам. «Убейте меня сейчас же».
– У тебя нет дверного глазка, – произнёс он задумчиво, проводя рукой по её двери.
«Везучая дверь» – шутливо подумала Эрин.
– Мм-м, нет.
– Ты всегда должна спрашивать, кто стоит у двери, прежде чем открывать, – легкомысленно упрекнул он её.
– Честно говоря, такие хлипкие двери не остановят большинство перевёртышей.
Она сказала это в шутку, но Ганнер только согласно кивнул.
– Тебе действительно следует жить в здании, где есть домофон. Это немного, но, по крайней мере, это остановит любого, кто бродит по твоим коридорам.
«Но это остановило бы тебя».
– Ты пришёл сюда, чтобы обсудить мою ужасную безопасность? Или есть другая причина?
– Ты плакала, – обвиняюще сказал Ганнер.
Эрин не могла этого отрицать. Она плакала из-за мёртвой женщины, она плакала из-за того факта, что могла ошибиться в отношении мальчика, и она жалостливо плакала из-за того, какой беспорядок учинила в свой первый рабочий день. Праздник жалости к себе!
– Я волновалась, что ты можешь быть прав в отношении мальчика. Боюсь, что ошибалась...
– Ты не ошиблась, – отрывисто заявил он.
– Что?
Он глубоко вздохнул.
– Когда мы обыскали его комнату, обнаружили фотографии женщин, которых он явно преследовал, и трое из этих женщин те на которых напали. Мы нашли его рулон изоленты; на нём были пятна крови третьей жертвы с того момента, когда он её ударил. Это был он. Когда мы допросили его, он наконец признал это. Первыми тремя жертвами стали девушки, отвергнувшие его. Но он не сдержался с Хильдой; очевидно, он любил её годами, но, опасаясь, что она никогда не полюбит его в ответ, убил её.
Эрин всхлипнула, и почувствовала, как её ноги подкосились. В мгновение ока её обняли сильные и тёплые руки, и вскоре её положили на диван. Ганнер не отодвинулся, как она ожидала, нет, он парил над ней, на его красивом лице было видно беспокойство.
– Хочешь, я принесу тебе стакан воды?
– Нет! Нет, спасибо, просто не оставляй меня... Мне просто нужно несколько минут.
Как она могла сказать: «Мне нравится, что ты так близко ко мне?» Как она могла выразить чувства, которых даже сама не понимала?
Ганнер, казалось, удовлетворился её ответом и устроился на кушетке рядом с ней плечом к плечу. А точнее плечом к бицепсу. Он действительно был большим. Пьяная часть её разума задавалась вопросом, соразмерен ли он, знаете ли, во всех областях, но Эрин быстро отругала себя: «Сейчас не время!» А другой раз будет?
– Так быстро поймать этого парня было настоящим подарком, Эрин. Хорошо, что ты там была.
Она чувствовала удовольствие от его слов, расцветающих в ней. Актуальная похвала!
– Но то, как ты вела себя сегодня… – он глубоко вздохнул. – Всё могло быть намного хуже. Нам повезло найти эту кровь на клейкой ленте. Если бы мы этого не сделали, он мог бы утверждать, что это косвенные улики. И, что хуже всего, ты могла серьёзно пострадать. Нет, тебя могли убить.
– Мне очень жаль, – захныкала она.
– Пожалуйста, перестань извиняться, – простонал Ганнер.
– Я...
Она взяла себя в руки, прежде чем скажет это снова.
– Послушай, я пришёл сюда, чтобы сказать «молодец», но также и отругать тебя за оружие. Считай, что тебя официально отчитали.
– Ладно.
Эрин пощипала кожу на руке, и он с любопытством наблюдал за ней.
Ганнер повернулся и испытующе посмотрел на неё.
– Серьёзно, как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами.
– На самом деле у меня болит шея.
Он провёл пальцем по растущим синякам, и Эрин вздрогнула от его прикосновения. Она сжала ноги вместе, чувствуя, как её киска увлажняется. Его нужно арестовать за то, что он заставляет её чувствовать. Она задалась вопросом, вызывает ли он одинаковую реакцию у всех женщин? В ней вспыхнула искра гнева. Она не хотела, чтобы другие женщины думали о нём так. Только она.
Палец Ганнера остановился, когда достиг её ключицы, и, чёрт возьми, Эрин почти умоляла его двигаться дальше, пока он не дотронется до её ноющих сосков. Её сексуальная жизнь всегда была похожа на то, чтобы спустить штаны, через две минуты всё было кончено, своего рода сделка. Она не могла припомнить, чтобы один мужчина хоть раз удосужился прикоснуться к её груди, но вот она здесь, пылает от прикосновения этого мужчины. Стремясь почувствовать его большие грубые руки на себе. Даже если Эрин не знала, чего хотела, её тело точно знало.
Эрин облизнула губы, и он фактически придвинулся к ней на дюйм ближе. На мгновение ей показалось, что он собирается её поцеловать.
Вместо этого он пробормотал слово:
– Выпьем.
Момент был разрушен.
– А?
Ганнер откинулся назад, и она почти мяукнула от потери тепла от его большого тела.
– Команда всегда идёт выпить после того, как мы закрываем дело, или, когда мы застряли в нём, или, когда мы просто хотим выпить. Нам не нужен повод, чтобы выпить. Присоединяйся.
Эрин испытывала искушение, сильное искушение, что угодно, чтобы продлить её время с этим мужчиной, этим перевёртышем, который пробуждал в ней такие чувства. Но ей было не до общения с другими людьми. Другими осуждающими людьми.
– Я немного устала, и уже выпила пару бутылок пива.
Его челюсть дёрнулась.
– В следующий раз.
– Да, – без энтузиазма согласилась она.
– Я лучше пойду.
Ганнер кинулся к её двери и начал тянуть за замки и цепи, как будто не мог выбраться оттуда достаточно быстро. Он сделал паузу, прежде чем уйти.
– Ты будешь на работе завтра, да?
– Конечно.
– Хорошо, тогда увидимся. Убедись, что заперла за мной дверь.
С этим он ушёл. Эрин уставилась на дверь, прежде чем бросилась запирать её; она не хотела давать ему повод снова наказать её.
Он её босс или её отец? Прямо сейчас было трудно сказать, кем Ганнер пытался быть. Почему она так смущается рядом с ним? Почему ей кажется, что он еле сдерживается рядом с ней?
Как бы то ни было, ей не терпелось увидеть его снова. Ой, его не было и минуты, а она уже скучала по его компании.
Так ли все относились к своей первой любви? Если это так, то это было чудо, что кому-либо удавалось выполнить какую-либо работу!
О, она облажалась.
