Текст книги "Чистый свет любви"

Автор книги: Элизабет Хардвик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Она мысленно пожелала сестре удачи. Джинни слегка завидовала Кэтрин. Хотя она провела весь вечер с Гилбертом, который старался не отходить от нее ни на шаг, Джинни была уверена, что она не интересует его как женщина. И ей было горько осознавать это.

Вспомнив, как печально чета Рейли смотрела на Дороти, Джинни тяжело вздохнула. Джеймс и Джойс прекрасно понимали, что их дочь не ожидает ничего хорошего, если она выйдет замуж за Энтони Рочестера.

– Мне жаль Джеймса и его жену, – сказала Джинни. – Они понимают, что Дороти совершает роковую ошибку. Неужели она не видит, как переживают ее родители и как настороженно они относятся к Энтони?

– Джеймс не стал препятствовать помолвке дочери, опасаясь, что его запреты только сыграют на руку Энтони и ускорят свадьбу, – объяснил Гилберт. – Дороти при всей ее доброте и мягкости иногда бывает и строптивой, и своенравной. Джеймс надеется на чудо, на прозрение дочери.

Джинни усмехнулась. Уличные фонари и огни рекламы бросали на ее лицо разноцветные отсветы.

– Он опасается, что Дороти сбежит из дому?

– Что-то вроде этого.

Впрочем, в подобном повороте событий не было бы ничего удивительного. Дороти унаследовала упрямство и упорство в достижении поставленной цели от отца. И, зная об этой черте ее характера, Джеймс уступил дочери.

– Энтони впился в Дороти, как пиявка, – заметила Джинни.

– Да, он настоящий паразит. И нам потребуется масса усилий, чтобы избавиться от него.

Джинни с отвращением вспоминала о том, что была подругой Энтони, что ему удалось пленить ее своим обаянием. Наверное, Гилберт презирает меня за это, с горечью подумала она, стягивая на груди концы кашемировой шали.

– И каковы будут наши дальнейшие действия? – спросила она.

– Думаю, что для начала мы пообедаем вместе в четверг.

Джинни бросила на него недоуменный взгляд.

– А что ожидается в четверг?

– Я же сказал, обед в ресторане.

– Да, но зачем мы пойдем туда?

Гилберт усмехнулся.

– Чтобы не умереть с голоду.

– Да, но…

– Ты туго соображаешь, Джинни. Не понимаю, как ты справляешься с обязанностями личного секретаря такого придирчивого человека, как Джеймс Рейли, – подтрунивая над ней, сказал Гилберт. – Я приглашаю тебя в четверг пообедать в каком-нибудь ресторанчике.

– Но…

– Ответь только, ты согласна или нет?

– Конечно согласна. Я же сказала, что сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь Дороти.

Гилберт тяжело вздохнул.

– Джинни, ты будешь обедать со мной. Ни Дороти, ни других моих родственников не будет, – терпеливо объяснил он. – Конечно, в ресторане, кроме нас, будут и другие посетители, но какое нам до них дело, правда? На этот раз я ясно выразился?

Если Джинни правильно поняла, Гилберт назначал ей свидание!

Она смущенно улыбнулась и кивнула. Тем временем они подъехали к коттеджу Барроу, и Гилберт заглушил мотор.

– Мне кажется, правила приличия требуют, чтобы дама в конце вечера пригласила своего спутника на чашечку кофе к себе домой, – заявил Гилберт, выжидательно глядя на Джинни.

Растерянная и ошеломленная тем, что он назначил ей свидание, Джинни тут же, не раздумывая, пригласила его в дом. Они вышли из машины и направились к коттеджу. Открыв дверь, Джинни провела гостя в кухню и начала готовить кофе.

– Подожди, – остановил ее Гилберт и, взяв из ее рук кофейник, поставил его на стол. – Сначала я хочу взглянуть на твои синяки.

И он снял с ее плеч шаль. Джинни покорно протянула ему руку. На внутренней стороне предплечья Гилберт увидел темные следы, которые оставили пальцы Энтони. Гилберт помрачнел, на его скулах заходили желваки. В эту минуту он готов был убить мерзавца.

– Теперь я сожалею, что не придушил его, – хмуро сказал Гилберт. – Черт возьми, еще не поздно вернуться и свернуть этому негодяю шею!

Джинни покачала головой.

– Не надо придавать этому большого значения. Энтони недостоин того, чтобы мы думали и говорили о нем.

– Ты права, – согласился Гилберт. – Он недостоин этого. Но клянусь: я убью его, если он еще раз хоть пальцем тронет тебя!

Гилберт сел за стол и задумчиво наблюдал за тем, как Джинни готовит кофе.

– Ты очень любила его? – неожиданно спросил он.

– Нет, – призналась Джинни. – Мне казалось, что я его люблю. А на самом деле мне просто льстило его внимание. Ты не поверишь, но он действительно умеет быть очень милым, когда захочет.

Джинни замолчала. Теперь-то она знала, что такое любовь, как любимый мужчина одним своим присутствием может озарить все вокруг, что он способен заставить сердце трепетать. Впрочем, Гилберт был последним человеком, которому она отважилась бы рассказать об этом.

– Не сомневаюсь, что он умеет очаровывать женщин, – усмехнувшись, проронил Гилберт.

В замкнутом пространстве кухни Джинни казалось, что она слышит дыхание Гилберта и ощущает биение его пульса. От кофе исходил приятный аромат, глаза Гилберта будто гипнотизировали ее – все вместе это создавало интимную обстановку, в которой Джинни хотелось расслабиться.

– Так ты принимаешь мое приглашение? – тихо спросил Гилберт.

– Какое? Вместе пообедать в четверг вечером? Да, принимаю. Хотя…

Джинни все еще была не ясна цель, с которой Гилберт приглашал ее.

– Слова «да» вполне достаточно, – перебил он ее и, встав, обнял за талию. – Я хочу, чтобы ты отдохнула и немного расслабилась.

Разве может она расслабиться в его присутствии? Если бы он только знал, какие чувства она к нему испытывает.

У Джинни кружилась голова, сердце готово было выпрыгнуть из груди, колени подкашивались. Зачем он обнял ее? Что собирается сейчас сказать?

– Ты сегодня, как никогда, красива, Джинни, – промолвил Гилберт, не сводя с нее восхищенных глаз.

– Ты уже говорил нечто подобное сегодня.

Он улыбнулся.

– Я готов повторять это снова и снова.

Гилберт крепче прижал Джинни к своей груди и припал к ее губам. У Джинни перехватило дыхание. Она обвила шею Гилберта руками, боясь упасть.

– У тебя зовущие губы, Джинни, – сказал Гилберт, прерывая поцелуй, – шелковистая кожа, прелестный подбородок, пленительная шея, божественная грудь…

– Думаю, на этом тебе лучше остановиться, – промолвила она, чувствуя, как соски ее «божественной груди» отреагировали на его комплименты. Они затвердели и теперь топорщили золотисто-коричневый шелк платья.

Гилберт бросил на нее удивленный взгляд.

– Мне почему-то кажется, что ты девственница, – задумчиво произнес он.

– Наверное, потому, что так оно и есть на самом деле, – с вызовом сказала Джинни. – И это, кстати, не мешает мне быть полноценным членом общества.

– А разве я сказал, что мешает?

– Нет, но у тебя был такой вид, как будто ты уличил меня в чем-то непристойном.

Гилберт покачал головой.

– Ничего подобного, Джинни, у тебя просто слишком богатое воображение.

Какое там воображение! Джинни не сомневалась, что Гилберт был удивлен сделанным им открытием. Двадцатипятилетняя девственница – явление редкое.

В юности Джинни встречалась с парнями, своими сверстниками. Но после гибели родителей она всю себя посвятила воспитанию младшей сестры. У нее не оставалось времени на личную жизнь. Возможно, отсутствие опыта в общении с противоположным полом было еще одной причиной того, что Энтони легко удалось заманить ее в свои сети.

Искушенный в амурных делах Гилберт, наверное, в душе смеется над ней, наивной неопытной девушкой. Тем не менее Джинни не хотела притворяться и выдумать то, чего не было в ее жизни.

Только теперь Гилберт понял, почему любой комплимент вгонял Джинни в краску, почему она часто смущалась и робела.

– Сними кофейник с плиты, Джинни, – напомнил он, выпуская ее из объятий.

– Да, конечно.

Джинни поставила на стол чашки, сливки, сахар. Она старалась не смотреть на Гилберта, чувствуя на себе его внимательный взгляд. Он следил за каждым ее движением.

– А разве Рочестер не пытался…

Джинни выронила ложку, и та со звоном упала на пол. Джинни быстро наклонилась, чтобы поднять ее и скрыть залившую ее лицо краску смущения.

– Почему ты прячешь глаза, Джинни?

Она понимала, что ведет себя глупо, малодушно. Собрав волю в кулак, Джинни выпрямилась и взглянула на сидевшего за столом Гилберта.

– Что ты хочешь знать, Гилберт? – с вызовом спросила она. – Пытался ли Энтони сделать меня своей любовницей? Я считаю, что это не твое дело.

– Пожалуйста, черный, без сахара.

– Что?

– Речь идет о кофе, Джинни.

Джинни быстро налила в чашку черный ароматный кофе и подала ее Гилберту, радуясь тому, что он прекратил неприятный разговор. Но она ошибалась – сделав несколько глотков, Гилберт снова заговорил:

– Ты права, Джинни, твоя интимная жизнь никого не касается. Но мне кажется, что Энтони нанес тебе незаживающую душевную травму. Скажи, я прав?

Джинни бросила на Гилберта испуганный взгляд. Кровь отхлынула от ее лица. Как он догадался?! – мелькнуло у нее в голове. Чувствуя дрожь в руках, она старалась не пролить кофе на стол.

Да, Энтони действительно сделал ей больно. Он унизил ее. Но Джинни не желала никому рассказывать об этом. Энтони дал ей ясно понять, что она ничего не значила для него, именно тогда он показал свое истинное лицо…

– Все эти подробности моей прошлой жизни не имеют сейчас для меня ни малейшего значения, – жалко улыбаясь, вымолвила она бледными дрожащими губами. – Мы оба считаем Энтони подонком, и нам не нужны дополнительные доказательства этого.

Гилберт взял руку Джинни в свои ладони.

– Расскажи мне все без утайки, Джинни. Я ведь вижу, как ты страдаешь. Расскажи, и тебе сразу же станет легче.

Она закрыла глаза. Она не могла забыть нанесенное ей Энтони оскорбление, его предложение стать любовницей, его презрительную усмешку… Но разве могла она рассказать обо всем этом Гилберту?

– Со мной не произошло ничего страшного, Гилберт, – промолвила Джинни, взяв себя в руки. – Энтони нанес мне оскорбление не действием, а словом. А от этого, как известно, еще никто не умирал.

Гилберт покачал головой.

– Ошибаешься, – возразил он, – словом можно убить.

Он был совершенно прав. Джинни до сих пор сильно страдала, вспоминая пережитое унижение.

– Если Энтони считает, что женщина, которая не желает с ним спать, фригидна, это его проблемы, – пожав плечами, заявила она.

– Рочестер назвал тебя фригидной? – изумленно переспросил Гилберт.

Джинни досадливо нахмурилась, поняв, что проговорилась.

– Да, он бросил это мне в лицо, – неохотно призналась она.

Гилберт усмехнулся.

– Ты права, Джинни. Энтони Рочестер не стоит того, чтобы о нем говорить. Он, очевидно, так и не сумел разбудить в тебе женщину.

– Что ты хочешь этим сказать?

Гилберт ответил не сразу. Он долго молчал, задумчиво глядя на Джинни.

– Ты самая удивительная, привлекательная и искренняя женщина, – наконец снова заговорил он. – Я давно мечтал встретить такую, как ты.

Джинни покраснела до корней волос. Она не знала, что сказать в ответ на такие слова. У Гилберта действительно не было повода называть ее фригидной. Ведь она страстно отвечала на его поцелуи и жаждала новых…

– Я скажу тебе больше, – продолжал Гилберт. Встав из-за стола, он подошел к Джинни. – Я страшно рад, что Рочестеру не удалось разбудить в тебе женщину. Он так и не узнал, какая ты на самом деле.

Гилберт обнял Джинни и нежно поцеловал ее.

Джинни тоже была рада, что не вступила с Энтони в интимные отношения. Он был не тот мужчина, о котором она мечтала. Назвав ее «фригидной», Энтони заронил в ее душу сомнение. Джинни стала считать себя неполноценной, ущербной женщиной. Но Гилберт вернул ей уверенность в себе. В его объятиях Джинни забывала обо всем на свете. И теперь она понимала, что дело было не в ней, а в самом Энтони. Эгоист и себялюбец не может сделать женщину счастливой.

Нет, Джинни не была фригидной. В ее жилах текла горячая кровь, ее тело отвечало на ласки Гилберта. Джинни не обманывала себя, она понимала, что любит Гилберта Уэлдона. Как мужчина, он подходил ей по всем статьям, но она отдавала себе отчет, что они никогда не смогут быть вместе. Хотя бы потому, что они находятся на разных ступенях социальной лестницы – Гилберт удачливый бизнесмен, с детства привыкший к роскоши, а она наемная служащая со средним доходом.

Джинни старалась не думать о том, что ей никогда не изведать истинного счастья. Она наслаждалась настоящим, тая в объятиях Гилберта.

– Джинни… – прошептал он, но продолжения не последовало – до их слуха донесся шум подъезжающей машины.

– Кэтрин приехала, – с легким сожалением сказала Джинни. – Спасибо, Гилберт, ты сам не знаешь, что ты сделал для меня. Ты вернул меня к жизни.

6

– Тебе понравилась вечеринка у Рейли?

Джинни вздрогнула от неожиданности, услышав хорошо знакомый голос. Подняв глаза, она увидела Энтони Рочестера, который стоял на пороге ее кабинета. Он выглядел, как всегда, самоуверенным и довольным жизнью. На его губах играла обворожительная улыбка.

У Джинни упало сердце. От Энтони можно было ожидать любой подлости. Джинни бросила настороженный взгляд на дверь в смежный кабинет, который занимал глава фирмы Джеймс Рейли, и, удостоверившись, что она плотно закрыта, ответила:

– Джеймс и его супруга устроили в честь твоей помолвки с Дороти замечательную вечеринку.

Энтони ухмыльнулся и, переступив порог, закрыл за собой дверь.

– Ты не ответила на мой вопрос, Джинни.

Присев на край ее стола, Энтони насмешливо сверху вниз взглянул на Джинни.

Джинни вздохнула. Неужели мне когда-то нравился этот мерзкий самодовольный тип? – недоумевала она.

Его беспечность казалась ей наигранной. Джинни с опаской ждала, что Энтони сейчас сбросит маску и снова станет агрессивным, таким, каким он был на вечеринке в доме Рейли.

Джинни не забыла, как жестоко он обращался с ней. На ее коже до сих пор были видны синяки, оставленные его пальцами.

– Спасибо за сервиз, – сказал Энтони. – Дороти, конечно, пошлет всем гостям открытки со словами признательности. Но я решил лично поблагодарить тебя.

Сервиз? Джинни точно знала, что не покупала никаких сервизов. Может быть, это Гилберт позаботился о том, чтобы от ее имени жених и невеста получили подарок? Это было похоже на Гилберта.

– Я хорошо запомнил слова, написанные на приложенной к подарку открытке, – продолжал Энтони язвительно. – «Сердечно поздравляем, ваши Гилберт и Джинни». И давно у вас роман?

Джинни и не подозревала, что Гилберт преподнес подарок от себя и от нее. Почему он не предупредил ее об этом?

– Тебя это совершенно не касается, Энтони, – холодно ответила она.

– Ты права. Да меня это, в сущности, и не интересует. Мне просто стало по-человечески жаль родителей Гилберта. Для них его связь с тобой будет настоящим ударом. Ведь это, как говорили в старину, мезальянс. А тебе, конечно, повезло. Похоже, ты времени зря не теряла. Удивительно, Джинни! Ты всегда казалась мне тихоней – и вдруг такой поворот судьбы! Как тебе удалось заманить в свои сети Гилберта Уэлдона?

Джинни бросила на Энтони презрительный взгляд.

– Не равняй меня с собой, Тони. Я никого не заманивала в свои сети в отличие от тебя!

Энтони расхохотался. Джинни с опаской посмотрела на дверь, ведущую в кабинет шефа, а потом перевела тревожный взгляд на Энтони. Его поведение казалось ей странным. Может быть, он вылил? Джинни не могла найти другого объяснения его развязности. Неужели его не смущает то, что рядом, в соседнем кабинете, находится его будущий тесть?

Джинни покачала головой. Ей хотелось поскорее избавиться от Энтони, выставить его за дверь, пока разговор не принял нежелательный оборот.

– У меня нет времени болтать с тобой, Энтони. Прости, слишком много работы.

И она бросила на него нетерпеливый взгляд. Однако Энтони не тронулся с места. Джинни раздражало то, что он бесцеремонно уселся на лежавшие на ее столе деловые бумаги. Впрочем, Энтони никогда не отличался хорошими манерами.

– Расслабься, Джинни, – с усмешкой сказал он. – Неужели ты не понимаешь, что тебе больше нет необходимости разыгрывать передо мной скромницу? Оказывается, мы с тобой очень похожи, мы принадлежим к одной породе людей, которые любой ценой рвутся наверх, на вершину социальной лестницы. Нам с тобой надо не враждовать, а дружить.

– Ты ошибаешься, Тони, мы с тобой совершенно разные люди.

– Не лги ни себе, ни мне! Я и не подозревал, какая ты ловкая особа. Кэтрин тоже девчонка не промах. Жаль, что я слишком поздно узнал о ваших потрясающих способностях. Мы втроем могли бы многого добиться, объединившись в одну команду.

Он определенно пьян, решила Джинни, которая совершенно не понимала, о чем говорит Энтони. Его слова казались ей пьяным бредом.

– При чем тут Кэтрин?! – раздраженно воскликнула она. – Оставь в покое мою сестру!

Кэтрин и Энтони были едва знакомы. Они встречались несколько раз, когда Энтони заезжал за Джинни домой. Когда же Джинни рассталась с Энтони, Кэтрин возненавидела его, видя, как сильно страдает его сестра. Энтони платил ей той же монетой. Почему же сейчас Энтони отзывался о Кэтрин с одобрением?

– Прекрати притворяться, Джинни, – сказал Энтони. – Шутки в сторону, как говорится, игра ведется по-крупному. Нам троим необходимо заключить союз для того, чтобы объединить наши усилия и вести дела более успешно.

– Замолчи, Энтони! Я ничего не понимаю… и, честно говоря, не хочу понимать! Кстати, ты сидишь на черновиках документов, которые мне необходимо срочно подготовить для шефа. Прошу тебя, уходи и не мешай мне работать.

Энтони медленно встал, все еще усмехаясь. По-видимому, он считал Джинни великой притворщицей.

– Ты так вжилась в свою роль скромницы и праведницы, что не хочешь расставаться с ней, – заявил он. – Ну что ж, продолжай свою игру, если тебе этого так хочется. Но запомни: если ты раскроешь кому-нибудь мой маленький секрет, я разоблачу тебя и твою сестричку. Пока, дорогая!

И он помахал ей рукой.

– Энтони, о чем ты… – начала было Джинни, но тут дверь смежного кабинета отворилась и на пороге появился Джеймс Рейли.

– Джинни, подготовьте мне, пожалуйста… Энтони? Ты ко мне?

Джеймс окинул жениха дочери подозрительным взглядом, Однако Энтони не растерялся.

– Я зашел поблагодарить Джинни за прелестный сервиз, который она и Гилберт подарили нам с Дороти по случаю помолвки, – сказал он.

– Хорошо, а теперь, мне кажется, тебе пора вернуться на рабочее место, – недовольным тоном заметил Джеймс. – У Джинни дел по горло.

Под неприветливым взглядом Джеймса Энтони заторопился.

– Да, конечно, я ухожу. Надеюсь, вы и Джойс приедете ко мне сегодня вечером на обед, как мы договорились?

– Посмотрим, – буркнул Джеймс.

– Пока, Джинни! – с усмешкой воскликнул Энтони и направился к двери.

Он, по-видимому, не обращал внимания на недовольный тон будущего тестя, потому что был уверен в силе своего обаяния и считал, что Дороти от него никуда не денется.

Когда дверь за Энтони закрылась, Джинни облегченно вздохнула. Он давно уже был неприятен ей, к тому же теперь она совершенно перестала понимать его, а его развязная манера поведения выводила ее из себя.

– Я не могу смириться с мыслью о том, что, этот молодой человек мой будущий зять, – сокрушенно качая головой, промолвил Джеймс Рейли.

Джинни стало жаль шефа.

– Я вас прекрасно понимаю. – Она сочувственно улыбнулась, – И, думаю, не только я. Мне кажется, мало кому из членов вашей семьи нравится Энтони Рочестер.

– Однако, к моему глубокому сожалению, он нравится Дороти. Еще месяц назад я принял решение уволить Рочестера за профессиональную непригодность, и уволил бы, но тут вдруг Дороти заявила о предстоящей помолвке с ним. Эта новость прозвучала для нас как гром среди ясного неба. Мы с Джойс не знаем, что делать.

– Вы прекрасно держитесь, Джеймс, – позволила себе заметить Джинни. – Иногда лучше бездействовать, чем предпринимать опрометчивые шаги. Я уверена, что время все расставит по своим местам.

Джеймс кивнул.

– Вы правы. И все же я хочу дать вам один совет, Джинни. Не заводите детей, если не хотите лишиться сна и покоя.

Она в ответ лишь грустно улыбнулась. Да и что тут скажешь?

Джеймс снова превратился в босса.

– Подготовьте эти документы к вечеру, – распорядился он, передавая Джинни папку, которую держал в руках. – Если меня будут спрашивать, я вернусь в два часа.

И он быстро вышел. Джинни облегченно вздохнула. Наконец-то она осталась одна.

Ей не давал покою странный разговор с Энтони. Впрочем, сам Энтони тоже представлялся ей загадкой. Как он может жениться на девушке, которую не любит? Да, Дороти настоящая красавица, но Энтони не испытывает к ней никаких чувств. Он вообще не способен на искреннюю привязанность.

Джинни грустно улыбнулась, вспомнив, что Энтони удавалось долго водить за нос ее саму, притворяясь влюбленным. Девушкам свойственно самообольщаться. Они жаждут любви и готовы увидеть своего принца в первом встречном красавце.