Текст книги "Ты меня забудешь...Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Элизабет Гафри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
— Верю, — тихо отзывается девушка. Ложь даётся удивительно легко. Словно она привыкла каждый день недоговаривать, лавировать, а то и прямо лгать. Впрочем, возможно, она просто не хочет обидеть жениха? Он ведь стольким рискует ради неё… Она прислушивается к себе. Правду, видимо, говорят, что зона Тьмы меняет людей до неузнаваемости. Стоило перейти границу, и она уже сама не своя. Словно повзрослела разом на десять лет. Или поумнела.
Она хочет сказать, что может идти сама, но отчего-то медлит с этим. Молчит. То ли чтобы жених считал её более беспомощной, чем она есть на самом деле, то ли пытаясь почувствовать хоть что-то от того, что её любимый бережно несёт на руках… А может, хотела ему досадить неизвестно почему. Так или иначе, она промедлила и… уснула.
И сразу увидела его. Тёмного мага. Сердце от страха сжалось, а вот остальное тело выдало почему-то странную реакцию, которую должно было бы выдавать на жениха, а не на чудовище в человеческом обличье…
Маг молча на неё смотрел, а она сходила с ума от страха. И ещё от каких-то странных, слишком сильных чувств.
— Арея, — мягко произнёс, наконец, тёмный маг. — Во что ты вляпалась?..
Она знает, что Арея — это королева. И даже оглядывается по сторонам — где-то рядом стоит королева?! Но нет. Вокруг лишь полумрак и лес. Это тёмная зона шлёт ей такие сны? Тёмный пытается свести её с ума? Говорят, он убил короля и надругался над королевой. И Свет не смог с ним сладить…
Вопреки всякой логике, вопреки здравому смыслу она хочет что-то ответить, но сон безжалостно, даже грубо прерывают.
— Марийка!
Она садится, держась за горящую щёку.
В глазах Вейлора беспокойство. И нежность. И ни капли раскаяния.
— Ты ударил меня, — тихо говорит она, сузив глаза.
— Ты не приходила в сознание, я не знал, что делать! Прости меня, любимая, прости! Вот, выпей укрепляющего отвара, он придаст тебе сил…
— Любимый… — протянула она, отчего-то ненавидя его с удивительной силой. Причём, как ни странно, ненавидя именно за то, что он прервал сон с тёмным магом. Потянулась к нему, и, дождавшись движения навстречу, влепила пощёчину.
Ярость, вспыхнувшая в глазах её жениха, никак не вязалась с воспоминаниями. Вероятно, темная зона меняет и его тоже? Что, если они убьют друг друга так и не добравшись до мага?
— Прости, — кротко говорит она. — Я сама не своя. Не знаю, что со мной происходит.
Вейлор скрипнул зубами. Она точно слышала.
— Ничего, любимая. Я приму от тебя что угодно! Вот, отвар…
— Не нужно. Я и так чувствую себя хорошо, — соврала девушка. И отправилась по дороге, которая сама собой легла к её ногам. А Вейлор до этого продирался через кусты, она точно помнит. С одной стороны, это может быть ловушка. С другой… Им всё равно надо попасть в замок.
Она шла, перебирала воспоминания и пыталась как-то нащупать себя. Вроде бы всё на месте, но как в тумане. Как прочитанное в книге. Детство плохо помнится, но это понятно, так бывает, вот подружек вроде помнит, и то, что училась в школе для благородных девиц, и даже день цикла может посчитать, вроде, и не прицепиться ни к чему, а всё как не в себе…
Впрочем, к привалу она уже почти примирилась с собой. Но тут Вейлор решил её поцеловать. От неожиданности она стерпела. Память настаивала — вот-вот должна появиться слабость в коленях, волнение, томление и всё такое… Отчего-то появилась лишь злость и желание ударить, причинить боль в ответ на нападение. Тело не желало ничего знать, словно у него была совсем другая память, оно не помнило этого мужчину, не признавало за ним права, считало чужим…
— Нет! — сказала она, оттолкнув, и ей сразу стало лучше. А вот из глаз жениха, кажется, выглянула смерть. Впрочем, тут же спряталась. Померещилось? Шутки тёмной зоны? Он отступил, и руки убрал. Но с таким трудом установленное равновесие разлетелись на тысячи осколков-воспоминаний, которые снова никак не складываются в одну цельную личность.
ГЛАВА 16
ГЛАВА 16
После привала они прошли ещё всего час, и стало очевидно то, во что так не хотелось верить: зона Тьмы издевается над ними. Раньше они шли по большому кругу теперь же дорога свернулась в такое маленькое кольцо, что, казалось, уйди она вперёд хотя бы на сорок шагов, и увидит спину Вейлора, а не только их следы… Все попытки свернуть с сторону, пойти обратно, даже пройти с закрытыми глазами — тщетны.
Вейлор цедит сквозь зубы какие-то ругательства, которые ей не понять. Она бы даже сказала, что они больше похожи на заклятия, но это лишь кажется — она отлично помнит, что магических способностей у него нет. А жаль. Впрочем, говорят, что магам в зоне Тьмы сразу приходит конец, так что, может, и не жаль.
Вейлор же — вот он. Разве что кочки, стремительно вылетающие ему под ноги… Впрочем, пока что он ни разу не упал.
Она подивилась своему злому желанию — увидеть, как жених растянется в пыли или в грязи, словно обычный деревенский мальчишка, не иначе как зоня Тьмы навевает такие мысли… И сказала то, что витало в воздухе:
— Бессмысленно.
Нет, она вовсе не сдалась. Просто это же очевидно — если хочешь получить другой результат, надо начать что-то делать по-другому!
В ответ ей достался злой и слегка усталый взгляд. Впрочем, это и правда витало в воздухе…
Увы, отвар пришлось выпить.
— Тьма видит нас, — сказал Вейлор, и возразить ему было нечего.
Развести костёр в тёмной зоне нечего и думать, так что отдых свёлся к тому, что она просто легла и стала смотреть в мрачное фиолетовое небо. Интересно, что сейчас там, за пределами зоны Тьмы. Ночь? Утро? А может, полдень?
Сон подкрался незаметно, и был каким-то неправильным. Тяжёлым и пустым. И она, балансируя на грани сна — глупая! — зачем-то пожелала снова увидеть Тёмного мага. И увидела.
В прошлый раз маг казался хозяином положения, а она обмирала от страха. Теперь же… Вокруг мага была пустота. Откуда-то она знала, что Тьма бывает разной. Есть та, в которой слишком много всего, она потому и черна, это как с красками — взять слишком много цветов, смешать, и будет чёрный. А есть другая — пустота. Ни одного цвета, ни одного звука… Ничего. И здесь была пустота. И человек в центре пустоты, вокруг которого вели непрекращающуюся борьбу Тьма и Свет, и, кажется, маг балансирует, как акробат в цирке, удерживая непослушное равновесие сил…
Она шагнула ближе и маг открыл глаза. У вил у него усталый. Измученный. Не понимай она, кто перед ней, могла бы и пожалеть.
— Где я? — спрашивает она. Наверное, правильно спросить “где мы?”, но объединять себя с тёмным кажется неправильным даже в такой малости. Он столько зла сотворил! И заколдовал её, наверное. С чего бы иначе ей снова думать о том, что он потрясающе красив?..
— Шла бы ты отсюда… — отзывается маг.
Кажется, тёмного сильно злит, что кто-то видит его беспомощным. А он практически беспомощен, потому что не может ни на мгновение отпустить контроль над Тьмой, что вьётся возле него. Она не знает, что будет, если отпустит, но ничего хорошего точно…
— Разве не ты меня сюда… привёл? — спрашивает она, и делает ещё шаг ближе. Остаётся ещё пять.
— В ловушку? — горько усмехается маг. — Я бы нашёл другие декорации…
— Кто сделал с тобой такое? — тихо спрашивает она. Теперь до мага всего два шага, но дальше не пускает Тьма.
— Любимая женщина.
Это странно и неправильно, но ей отчего-то неприятно, что маг так и с такой интонацией говорит о другой женщине. Ещё и после того, что та с ним сделала… Опомнись, — говорит она себе. Очнись! Словам верить нельзя, тем более словам тёмного! И всё же…
— За что? — Хорошо, что её дальше не пускает Тьма. Нельзя трогать чужое. Чужих мужчин. Тем более мужчин королевы.
— Наверное, я стал ей не нужен, — отзывается тёмный.
Ей чудится, что в словах его есть что-то ещё, что-то за ними стоит, но она никак не может поймать этот тайный смысл, а без него разговор неполный и почти бессмысленный…
— А был нужен? — тем не менее спрашивает она.
Закончить и уходить. Может, пока она тут треплется с магом, он узнаёт их с Вейлором местоположение… а впрочем, зачем ему узнавать? Они всё равно придут в его замок…
— Был, — чуть улыбается маг, и даже ей понятно, что нужен он был как-то не так, как хотел бы. — Тебе не стоит долго здесь быть. Уходи.
Она оборачивается, и не может себя заставить сделать шаг в пустоту.
— Я не знаю, как.
Подумать о том, что она больше не хочет видеть Тёмного мага, не помогает. Может быть, потому что это неправда?
— Тогда позволь мне тебе помочь, — отзывается он.
Она знает, что поступает неправильно, и всё же говорит, наверное от безысходности:
— Да.
Кажется, Тьма рванулась к ней раньше, чем она закончила это короткое слово.
Она открыла глаза так быстро, как смогла, и тут же села. Не хотелось, очень не хотелось ещё раз получить по лицу, пусть бы и с самыми благими намерениями. Но Вейлор неподвижно лежал рядом и тоже таращился в тёмно-фиолетовое небо пустыми глазами.
На смену первому чувству облегчения — она даже успела почувствовать себя неверной женой, что бегает на свидания к любовнику, как только муж отвернётся, и которую едва не застукали — пришёл леденящий страх. Он… мёртв? Не может же живой человек так безучастно и бессмысленно смотреть в пустоту? Тут Вейлор моргнул, и отчего-то стало ещё более жутко. Словно он живой, но пустой. Тело есть, есть инстинкты: тело дышит, моргает, наверное, даже сглатывает и что там ещё люди делают неосознанно, а вот разума и души — нет. Хозяина тела нет…
Вейлор моргнул ещё раз, чуть вздрогнул, и взгляд его стал осмысленным.
Она же быстро отвернулась, пытаясь унять бешено бьющееся сердце и спрятать, скрыть, что смотрела на него. Что видела его. Отчего-то это казалось опасным.
Зона Тьмы, кажется, сводит с ума.
Она вздохнула и, собрав всё своё невеликое мужество, повернулась к жениху, который теперь однозначно казался чудовищем и совсем никак не вязался с восторгом и трепетом, который она к нему испытывала ещё совсем недавно, если верить воспоминаниям…
— Наверное, надо идти дальше? — она молодец, ведь голос совсем не дрожит.
В голове всплывает из давно где-то вычитанного, а может, народная мудрость — если не можешь остановить, возглавь. Смешно. Как будто простая девчонка что-то может…
Они идут. И она даже позволяет ему вести себя за руку. В конце концов, если он и в самом деле тварь Тьмы, занявшая место её жениха, что она прямо сейчас может с этим сделать? Ничего. А значит, надо быть полной дурой, чтобы биться в истерике и пытаться разоблачить…
Он вылетел прямо на них, и тут же, споткнувшись, полетел на землю. Аккурат к её ногам. Высокий, светловолосый мужчина, со светлыми, отчётливо-безумными глазами. Глаза — первое, что она заметила, ибо он не отводил от неё взгляда. Уже потом бросилась в глаза когда-то роскошная, а теперь испачканная и порванная одежда. Расцарапанное лицо, наспех и не очень умело перевязанная рука — впрочем, сама он одной рукой вообще вряд ли смогла бы смастерить даже такую повязку…
Вейлор тут же шагнул вперёд, заслоняя её. А безумец выпалил с радостью и болью:
— Ваше Величество!!!
Точно безумец. Ибо она, конечно, могла бы предположить, что жених её, как водится, король или принц инкогнито, но этот измотанный мужчина уставился именно на неё.
— Вы ошиблись, — тихо отозвалась она.
А Вейлор достал нож. И показалось, что этим вот чуждым, чего она боится, от него сильнее повеяло. Но она без сомнений схватила его за руку с ножом.
Зона Тьмы играет с людьми, и разве дело это — убивать тех, кого она свела с ума?
— Ошибся, Ваше Величество, — покаянно зашептал сумасшедший, явно не поняв, что её несмелый ответ относится к обращению и отнеся его на какой-то другой счёт. — Простите меня, я погубил вас!
Будь она и в самом деле королевой, наверное, улыбнулась бы ему и сказала “ещё нет”, но она — простая девушка, которая уже почти потеряла себя, и всё, что она отвечает это:
— Почему вы так говорите?
— Вам нельзя было сюда приходить. Вам вообще нельзя было связываться с Тьмой. Теперь мы все погибли, все… Простите, меня! — последние слова даются мужчине с особой болью.
— Пусти, — цедит Вейлор в руку которого она на удивление крепко вцепилась. — Он не в себе!
— Это не повод его убивать! — огрызается она. И уже безумцу: — Я - Марийка. Не королева. Мне жаль…
— О нет! — отчаяния на лице страдальца становится ещё больше. — Уже слишком поздно, слишком поздно… Тьма получила своё… Я должен… Должен. Я должен! Прости меня, Арея!!! — он переходит на крик и вдруг начинает сиять. Посреди вечного фиолетово-сиреневого сумрака зоны Тьмы это выглядит особенно дико. На него больно смотреть, и в то же время смотреть — всё равно что дышать чистым воздухом.
— Ильташ! — она сама не знает, откуда взялось имя, но оно точно верное. От Света слезятся глаза, но при этом он словно возвращает ей себя.
— Арея… Прости. Я должен! Я люблю тебя. Прости!
Свет превращается в стрелу, и летит к ней — она не сомневается: летит, чтобы убить. Но ей отчего-то почти нестрашно, наверное, потому что она неожиданно вспоминает — есть вещи, за которые можно и умереть. А может, потому что несмотря ни на что чувствует себя в тёмной зоне в безопасности. Словно какая-то её часть сроднилась с Тьмой. Или её часть и есть сама Тьма?
Стрела из света разбивается о неожиданно выросший перед ней щит из Тьмы. И в этой же Тьме исчезает Ильташ. Навсегда исчезает. Не прощает Тьма такого вызова…
Вейлор… нет. Не Вейлор. Вейлери! Впрочем, Вейлери был совсем другим, того, что теперь рядом с ней, может быть, и в самом деле следует звать Вейлором… Он поворачивается к ней.
— Марийка, любимая, как ты?
Из глаз глядит не забота. Холод. И давление. Но она не чувствует. Словно перед ней ещё один щит…
— Сопротивляешься? — шипит Вейлор. — Значит, будет больнее, сама напросилась, тварюшка!
Руки на её плечах сжимаются, сдавливая уже не до синяков, а ей кажется, что и до крови — по ощущениям у Вейлора острые когти. Кажется, он собирается взять её за горло… Наверняка. И она понятия не имеет как так получилось, что её рука перерезала ему горло. Горячая кровь брызнула ей в лицо, но она и не подумала стереть. Впрочем, и облизывать не стала. Какая-то часть её хотела упасть в обморок, но, честно говоря, испугалась, что тот, кто руководит сейчас её телом, заберёт контроль окончательно. Уж лучше видеть, что происходит. Хотя бы видеть.
События дальше несутся ещё быстрее. Она отталкивает труп, чтобы не приведи Свет, не завалился на неё, и оборачивается. Почти прямо за ней — всего в паре десятков шагов — стоит замок, которого ещё мгновение назад там точно не было.
Будь она в себе, наверное, не пошла бы так уверенно и вот так вот сразу внутрь. Но тот, кто убил Вейлора её рукой, не сомневается. И она входит в услужливо распахнувшиеся двери…
Она идёт по коридорам, и к ней возвращается память. Настоящая. Она приходит на место, стирая кажущиеся теперь плоскими картинки из жизни Марийки. Она — королева. Арея. И… приехала сюда, чтобы убить тёмного мага, который, видимо, и ведёт её сейчас.
Ильташа жаль. Вот практически до слёз, которым она не даёт пролиться, и они от этого жгут глаза, а в груди появляется ком. Что он узнал? Что понял, раз хотел её убить? Или просто сошёл с ума? И Вейлери жаль. Наивный, самодовольный мальчик, павший пешкой в чужой игре. Да и сама она на чужом шахматном поле отнюдь не ферзь, хоть в жизни и королева…
Вот, наконец, и тот зал, что она видела во сне. Воспоминания Марийки подстёрлись, и она не может вспомнить, о чём говорили. Они ведь говорили? Или она просто посмотрела на него и ушла? Как бы там ни было, картинка застывшего мага знакома ей до боли. И с памятью становится ещё больнее. Ильташ говорил, что этот год тёмный маг провёл в аду. И сам маг, кажется, говорил то же самое… А ешё Ильташ говорил, что ошибся, вот только не сказал в чём. В том, что не убил? Или в том, что вообще решил тронуть тёмного мага?..
Мысли текут фоном, а тело действует само по себе.
Она подходит к магу, и клубящаяся вокруг Тьма пропускает. Он открывает глаза, она отводит взгляд. Боится.
Она берёт с его пояса кинжал. Протыкает себе палец и чертит на груди мага какую-то руну. Замирает в конце.
— Направо — свобода, налево — смерть, — тихо говорит Виир, и слышать его голос не во сне, а по-настоящему — горько и сладко. — У тебя есть шанс от меня избавиться, Арея. Всего-то надо заставить свою руку сделать маленькое движение в сторону.
Она молчит. И не двигается, хотя — что уж там — тянет проверить, отпустил ли он её, сможет ли. Но как знать, что у тёмного на уме. Правду ли он сказал? Или играет? И чья смерть и свобода на кону, её, его, или вообще чья-то ещё?
— Не боишься? — спрашивает Виир.
— Боюсь.
Убивать его она не будет. По крайней мере, сейчас. Слишком много вопросов, на которые, кажется, только тёмный маг и может ответить. Но боится, да. И ещё раз да — неведомого чужого, который настойчиво вселяется в её мужей, настоящих и будущих, она боится куда больше. Что же касается мести… Что ж. За свои поступки и решения надо отвечать. Она ответит.
— Я собираюсь дать тебе свободу, маг.
— Нашла, где я тебе ещё пригожусь? — кривится Виир.
— О да, — отзывается Арея. Весело и с энтузиазмом. А в груди — больно-больно.
И ведёт руку направо.
У них же с магом всё по-честному…
А дальше — провал в воспоминаниях. Одна сплошная темнота… или правильнее всё-таки Тьма? И лишь его голос, в котором то ли мерещатся, то ли и правда пробиваются нотки горечи: “Ты отняла у меня год, королева. Я отплачу тебе тем же”.
Глава 17
ГЛАВА 17
В тёмной-тёмной зоне, на чёрной-чёрной кровати лежала королева в чёрном-чёрном платье и чертовски-тёмной ярости.
А всё потому, что выхода из комнаты не было. Две двери — одна к бассейну, другая — к удобствам. И всё. Окно не открывается, а если бы и да, Арея ещё не дошла до того, чтобы из него выбрасываться…
— Виир! — в сотый раз шипит королева. И всё тщетно. Не приходит, не отзывается. Не проявляется вообще никак…
А время идёт…
“Ты отняла у меня год, королева. Я отплачу тебе тем же!” — признаться честно, сначала это звучало не так уж убедительно. Привыкла она, что тёмный маг отчего-то её бережёт. Требует плату, но не берёт. Приходит и спасает вопреки тому, что она отреклась… Когда она стала принимать это как само собой разумеющееся? Когда возжелала большего? Кажется, сразу… Была неблагодарна, беспечна и самоуверена. И вот — расплата.
Теперь Арея прониклась. Год… Год! Нет, надо отдать магу должное — условия содержания были хорошие. Может, не королевские, но что-то около того. Но время, время! Самое драгоценное и невосполнимое, что только есть у человека…
И её время идёт так же неумолимо, как и для всех остальных… За год, да что там, за полгода уже, она точно будет признана погибшей, на престол взойдёт другой монарх, и она останется без всего. К отцу вернуться — немыслимо. К Роберту в содержанки?.. Да лучше утопиться. Гувернанткой? Служанкой? Женой какого-то мещанина? После того, как стояла во главе королевства…
Покажись Виир, она бы, наверное, опустилась до вульгарного скандала, но маг словно и в самом деле решил оставить её в одиночестве на целый год, даже во снах — ничего. Вот и остаётся только исходить от бессильной злости… или попробовать выманить мага. Видимо, самоуверенность она не растеряла как и беспечность — отчего-то кажется, что маг не приходит не потому, что и в самом деле о ней забыл. А значит, стоит попробовать вывести его из себя.
Пусть бесится в открытую. Выскажет то, что ещё не сказал в наведённых снах. И, может, тогда получится с ним договориться.
Если не получится разозлить, есть ещё запасной вариант — попробовать надавить на жалость, но от того, что придётся быть жалкой — а жалеют именно того, кто жалок, не стоит себя обманывать — от одной этой мысли ей становится примерно также дурно, как от того, чтобы стать содержанкой Роберта…
И тем не менее, именно “Дорогой Роберт” выводит Арея на чистом листе бумаги. Прикрывает рукой торопливо выведенные буквы, словно верит, что это может помочь скрыть от Тьмы написанное. Как будто бы ей важно это скрыть, а не наоборот — продемонстрировать.
“Теперь я могу полагаться только на Вас”… Против воли в памяти всплывает лицо жены Роберта, убийцы. Он развёлся, но по донесениям общение с ней не прекратил. Приезжает не менее одного раза в месяц в монастырь…
Арея чуть поразмыслила, и чтобы уж наверняка разозлить тёмного мага, дописала: “… и как обычно, очень по Вам скучаю!”. Дальше дело пошло легче: “Я ужасно страдаю в плену у этого чудовища” — перегибать палку, так перегибать. “Я претерпеваю настоящие пытки, он методично отнимает у меня самое дорогое…”. Тут она на несколько секунд прервалась, вздохнула. Всё чистая правда, хотя если кто прочтёт, он поймёт превратно. Но такая уж непутёвая королева у Риммии, что женская честь не самоё ценное для неё. “Не знаю, смогу ли я передать это послание, возможно, он в память о нашей былой дружбе позволит отослать мне мои последние указы…”. Не будь Арея так зла, может, и прослезилась бы даже. А так она лишь скрипнула зубами и вывела: “Любящая Вас, Ваша Аре…” — дописать не успела. Бумага рассыпалась пеплом. Королева испуганно вскрикнула, на самом деле предвкушая появление Виира — сердце предательски зачастило и, увы, совсем не от страха…
Но он не появился. Ни через минуту, ни через десять, ни вечером, ни даже на следующий день…
Тогда Арея отказалась от ужина. В сердцах смахнула на пол всё то, что появилось на столе. На следующий день бить посуду и портить еду не стала, но и не притронулась ни к чему. И ещё через день…
А потом, когда началась слабость, зеркало в её комнате ожило. По нему пробежала тёмная рябь, и затем появился Роберт.
Арея еле удержалась от того, чтобы произнести его имя — боялась спугнуть и мучилась дурным предчувствием. Принц сидел за столом, держал в руках вилку, но в блюдах перед ним было что-то столь неаппетитное, что королева вздрогнула. Ей даже показалось, что в этой массе что-то шевелиться, но присматриваться она благоразумно не стала.
— Видите? — мрачно спрашивает принц. — Так уже четвёртый день. Стоит мне приблизиться к еде, она превращается в… это.
— Ваше Высочество, — Арея не видит того, кто говорит, но голос ей смутно знаком. Кажется, кто-то из служителей Света. Ильташа ведь больше нет… и кто-то наверняка занял его место, как сам Роберт, возможно, займёт её трон… — На Вас нет проклятия. Нам нужно больше времени, чтобы понять, что происходит и как Вам помочь…
— Если Вы не разберётесь в течение недели, боюсь, будет уже неактуально! — мрачно говорит принц. Выглядит он осунувшимся. — Есть новости о… ней?
Голос Роберта дрогнул. И сердце королевы — тоже. Она протянула руку, взяла со стола кусок хлеба и стала жевать. И тут же перед несчастным принцем появился хлеб…
На этом зеркало стало снова обычным, а Арея возненавидела Виира ещё больше.
И снова тянутся дни, тоскливо-однообразные, отупляющие… один плюс — она, кажется, выспалась на годы вперёд.
Арея теряет терпение на очередной бессмысленный день, и пробует призвать Виира как когда-то: своей кровью, хоть и кажется это самым настоящим безумием — проливать свою кровь в Тёмной зоне. Но она, кажется, уже и так в шаге от сумасшествия…
Сначала она пробует сделать это вилкой, но та рассыпается пылью, стоит только попытаться нанести удар, королева даже не успевает ощутить укол. Так, лёгкое прикосновение, больше похожее на дуновение ветерка… Тогда она прокусывает губу. Но не успевает даже сказать ненавистное и в то же время всё ещё такое особенное имя — Тьма моментально впитывает кровь, и от раны ни следа… и мерещится, что Тьма довольна, отчего по всей коже мурашки. И Арея не решается повторить и до самого вечера ведёт себя примерно.
Зато, наконец, кое-что меняется, пусть и только во сне.
Арее снится, что она в другой комнате, и это уже прекрасно, хоть какое-то разнообразие. А то, что в этой комнате сидит Виир — отдельный подарок, и она почти задыхается от смеси самых разнообразных чувств. Самого широкого диапазона.
Виир сидит за столом за какой-то книгой, но смотрит куда-то поверх неё. Хмурится. И Арее одинаково хочется нежно его коснуться и со всей силы врезать. Удивительно
Маг переводит взгляд на неё. Кажется, в его глазах мелькает удивление, но он тут же делает жест рукой — отмахивается, и к королеве устремляется Тьма, видимо, чтобы выдворить её, вернуть в опостылевшую тюрьму, пусть эта тюрьма и может показаться с первого взгляда комфортной…
— Нет! — говорит Арея, вскидывая руку, и Тьма, помедлив, вместо того чтобы вышвырнуть незваную гостью, позволяет остаться. Или это маг?
— Тебе лучше уйти, — холодно говорит Виир. Арея бы в любом случае сама не ушла, но, ей кажется, маг не так уж и хочет этого. По крайней мере, его глаза говорят совсем другое. Настолько другое, что ей приходится сделать ещё пару вдохов, прежде чем получается заговорить.
— Кому лучше? — не менее холодно спрашивает она. Сердце замирает, но она идёт прямо к магу, напряжённой струной застывает напротив. Кажется, стол — достаточная преграда. Особенно если не думать о том, как легко всё изменяется в зоне Тьмы.
— Тебе, — ровно отзывается маг. И теперь его взгляд также холоден как и голос. Может, так и было, а ей просто показалось? От этого накатывает только большая злость.
— А ты, значит, знаешь, что для меня лучше? — прищуривается королева. Нарочито резко захлопывает книгу.
Виир молча её рассматривает, а затем улыбается. Так нагло. Так… по-хамски, так снисходительно и самоуверенно, что удержаться от пощёчины невозможно. Она и не удерживается.
Маг ловит её руку. Вздёргивает бровь:
— Это прелюдия? Не дразни меня, Арея.
— Прелюдия, — соглашается королева. — Увертюра. Называй как хочешь, маг.
— Что, мысли о Роберте недостаточно греют? — усмехается Виир и ловит её вторую руку. Улыбается. — Я предупреждал.
Стол исчезает, и королева, лишившись опоры, практически падает на поднявшегося с кресла и шагнувшего к ней мага. Поднимает голову, чтобы смотреть ему в глаза. Кажется, что он сейчас её поцелует, и никак не удаётся изгнать из себя предательское предвкушение, путающее мысли и сбивающее дыхание.
Глаза у Виира темнющие. Жадные. Порочные. Они заставляют хотеть прикосновений, провоцируют прикоснуться самой… Маг целует её ладонь. Арея закрывает глаза. Как от простого поцелуя руки может быть столько ощущений и эмоций?.. А от поцелуя запястья?.. Ох! Надо остановить его. Надо сказать ему, что он уничтожает её куда вернее и куда более жестоко, чем если бы просто убил. Или… не надо? Отчего она думает, что он сам этого не понимает?.. Глупая, глупая королева… И всё же она выдыхает:
— Мне нужно с тобой поговорить! Пожалуйста!
— Мы разве не поговорили? — в улыбке мага чудится грусть — явно намекает на обмен колкостями. И он снова целует её ладонь. И в этом жесте столько страсти и нежности, что Арея стояла бы так вечно…
— Нет, мы не поговорили. Как обычно, впрочем… Виир…
О, она и не знала, что может произнести его имя так. Как признание.
— Арея… — кажется, Виир тоже не знал.
— Ещё пара недель такого заточения, и я свихнусь. Милосерднее добить меня сразу!
Сейчас, когда он так на неё смотрит, она совершенно не боится говорить о "добить". Не добьёт. Более того, кажется, он уже почти и не злится, по крайней мере, на неё…
Маг отпускает одну её руку, горячие пальцы ложатся на её губы:
— Это всего лишь сон, Арея. Не стоит доверять ему сколь-либо серьёзные разговоры. — Она молчит, ждёт, и он добавляет: — Я приду, как смогу.
— Сейчас не можешь? — зачем-то переспрашивает она, и чувствует себя идиоткой. Отчего-то эта мысль у неё не возникала. Казалось, что маг только и делает, что сидит, наблюдает и наслаждается видом её страданий, и, похоже, именно этим питалась изрядная часть её ярости. А он, оказывается, чем-то занят. А она, оказывается, весьма глупа и самонадеянна, как ни болезненно это признавать.
— Сейчас не могу, — отзывается Виир. — Иди Арея.
— Только сон? — снова переспрашивает королева. И, не дожидаясь подтверждения, тянется сама его поцеловать. Кажется, впервые. Кажется, маг настолько ошарашен, что застывает на несколько мгновений. То ли боясь спугнуть… то ли просто в ужасе. Нет, судя по тому, как он ей отвечает, как нежно обнимает, привлекая к себе, всё-таки не в ужасе…
Подоконник, и столько нежности, что она кусает губы, дабы не сказать чего лишнего. И наутро всё помнится одним сладким комом из отрывочных воспоминаний, каждое из которых рождает мечтательную улыбку.
И жаль только, что приходится гадать — то просто её подсознание сыграло злую шутку, или что-то действительно было. Впрочем… на тумбочке у кровати лежит книга, которой раньше не было. Названия у книги нет, а может, обложка слишком старая и с неё стёрлись все надписи…
Королева открывает и утыкается взглядом в неровные, прыгающие буквы. Дневник! Хочется думать, что не Виира…
Уже на первой странице становится понятно, что дневник принадлежит — или принадлежал? — тёмному магу. Не Вииру, нет — судя по времени, это тот, кто был до него. Записи путанные, почерк ужасный, но Арее ведь всё равно больше нечем заняться… Так что она читает. И отчего-то холод ползёт по позвоночнику вниз. Чем длальше, тем ощутимее.
Неизвестно, как звали тёмного мага, но Тьма призвала его, когда ему было пятнадцать, и такой доли он точно не желал. Если верить его записям, никто из тёмных магов не желает. Тьма приходит только к тем, кому не нужна, приходит рано, и рано же губит своих избранников. Ибо доля тёмных магов — страдать вместо магов обычных. Прибирать. Нейтрализовывать. Раньше, когда-то очень давно, всё было честно. Каждый маг сам полностью отвечал за свою магию, сам мучился с последствиями, сам страдал. А потом появился не в меру талантливый, а может, просто выходец из другого мира — маг Арсенно Вайден, и совершил переворот в магической науке. Даже Арея, которую магии не учили ни одного дня в жизни, знает это имя. Основатель современной магической теории, маг, который сделал магию более доступной и сильной… Вот только, кажется, о цене никто не говорит. Может быть, уже и не знает.
