Текст книги "Ты меня забудешь...Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Элизабет Гафри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Когда Виир уходит, Арея лежит и улыбается, и как-то даже не обращает внимания, что в этот раз он ни разу не призвал Тьму… вместо этого она думает о том, почему не решилась сказать ему "останься"…
ГЛАВА 20
Перед сном она думает о Лайдоре, и это, кажется, ошибка. Потому что ей снится именно он. Тёмная комната, и словно стекло посредине. Она с одной стороны, незнакомый мужчина, с уже знакомым взглядом, от которого сердце в пятки, с другой.
— Королева, — учтиво кланяется ей знакомый незнакомец. Впрочем, учтивость его больше похожа на издёвку.
— Кто вы? — спрашивает она. Не всегда, далеко не всегда надо показывать свою сообразительность и осведомлённость. Да что там не всегда… почти никогда не надо.
— Тёмный маг, — улыбается мужчина.
Арея смотрит на него во все глаза, и пытается понять, что же в нём такое пугающе-неправильное. Вроде бы человек как человек…высокий, немного худой, глаза чёрные, волосы — короткие, светлые, а страшно, как в детстве, когда мерещились чудовища под кроватью.
— Что вам нужно? — резко спрашивает она. — Зачем я здесь?
— Ты здесь, потому что сама захотела меня увидеть, Арея, — он кладёт на стекло ладонь, и она с трудом удерживается, чтобы не шарахнуться. — И я очень тебе благодарен. Нам давно пора поговорить. О, не стоит бояться меня, королева.
— Не стоит? — переспрашивает она.
— Я как никто заинтересован в твоём благополучии, Арея. Ты — мой ключ к жизни. Я буду беречь тебя всеми силами.
У неё вырывается нервный смешок.
— О, — говорит Лайдор. — Мальчик тебе про меня что-то наговорил? Тогда давай скажу и я. Вернее, покажу…
С той стороны невидимой стены сгущается Тьма, а потом проясняется картинка — голые мужчина и женщина, женщина упирается ладонями прямо в прозрачную стену, а мужчина вжимается сзади, и Арея делает шаг назад. В женщине, несмотря на то, что она растрёпана, и отворачивается, пытаясь подставить своему любовнику губы для поцелуя, легко угадыватся её, Ареи, фрейлина. А в мужчине сложно не узнать Виира.
— Опять был… у… этой! — шепчет девушка, и протяжно стонет. — Зачем ты к ней… ох… зачем снова ходишь к ней? Ты же обещал… обещал закончить… с ней… Ви-и-ир!
— Всему своё время! — отзывается тёмный маг.
И Арея не хочет видеть, поэтому закрывает глаза, но картинка стоит перед глазами всё равно.
Фрейлина начинает стонать, и королева морщится:
— Убери.
— Увы, правда не всегда приятна, — со смешком отзывается Лайдор. — Зато посмотри на Роберта, вот он грезит только тобой!
Зачем-то она открывает глаза. И снова отшатывается: опять мужчина и женщина, вот только мужчина теперь Роберт, и он полностью одет, не считая разве что того, что штаны его растёгнуты, а на коленях перед ним женщина с золотистыми волосами, она обнажена и пусть она и спиной, не остаётся сомнений, чем именно она занимается. А если бы они и были…
— Аре-ея, Арея! — стонет Роберт, и накручивает на кулак волосы женщины, заставляя её двигаться в нужном ему ритме…
— Прекрати! — говорит она. Отчего-то ей удивительно мерзко. И, наверное, не стоит терять здесь время и давать Лайдору увидеть свою уязвимость. — Убирайся! — требует королева, но, увы, ничего не происходит. Тогда Арея шепчет: — Виир, Виир, Виир!
Как заклинание. И оно работает.
Рядом появляется Виир. Рядом с ней, по её сторону стены, и Арея с опозданием понимает, что он и поставил эту стену. И не думай она о Лайдоре, может, ничего бы и не произошло…
Видение с Робертом тут же исчезает. Виир делает шаг вперёд, закрывая её, а она сравнивает их и понимает, что они с Лайдором чем-то очень похожи. Стоят, смотрят друг на друга чернющими глазами, и за плечами у каждого клубится Тьма. Лайдор вдруг бьёт изо всех сил по стене, но она лишь идёт небольшой рябью. Виир со своей стороны касается стены, и она прогибается, обтекает руку как перчатка, и почти даёт дотянуться до Лайдора. Тот отступает.
— Ты уже обречён, — бормочет он. — А я подожду. Я столько ждал… Тьма слишком любит тебя, и именно это тебя и погубит! Уже скоро…
Лайдор исчезает, и теперь королева и тёмный маг смотрят друг на друга.
— Ты спал с моими фрейлинами?
Она бы не стала спрашивать, не будь это сном. Точно не стала бы.
Виир молчит, взгляд не отводит, но в нём ничего не прочитать. Потом говорит:
— Нет.
Арея не до конца ему верит, но ей становится отчего-то легче. Возможно, есть вещи, которые и не нужно знать?
— И не смей! — говорит она.
— Даже не думал, — улыбается он. И она вдруг чувствует себя поразительно беззащитной перед такой его улыбкой. Почему Виир всегда не мог быть таким? Впрочем, возможно, она и сама стала вести себя по-другому… И, наверное, что-то такое читается на её лице или во взгляде — маг делает небольшой шаг к ней и склоняется к её губам. Она замирает в предвкушении, но маг лишь слегка касается её губ, а потом разворачивает её лицом к невидимой стене, которая теперь превратилась в зеркало. Некоторое время она изучает отражение, и зачем-то думает о том, что вдвоём они неплохо смотрятся. А потом маг берёт её руку, целует ладонь и прижимает её к зеркалу. После горячего дыхания Виира контраст с холодной поверхностью будоражит. А он берёт вторую руку, и проделывает с ней то же самое. Теперь Арея упирается обеими ладонями в зеркало, а маг горячее дыхание мага обжигает ей шею.
Он берётся за застёжку её платья, и расстёгивает крючок за крючком. Она смотрит, как платье сползает, а затем и вовсе падает к ногам, оставляя лишь корсет, который приподнимает обнажённую теперь грудь, и прозрачную нижнюю юбку, которая мало что скрывает. И ничуть не защищает от прикосновений. Она смотрит как руки Виира медленно комкают прозрачную ткань, и отчего-то не может ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Губы пересохли от предвкушения, и она их облизывает, и ловит его взгляд, отчего голова начинает кружиться.
— Арея… — шепчет Виир. И слегка прикусывает кожу на шее. Горячая ладонь ложится на её бедро, высоко, и ещё сдвигается чуть вверх и вперёд, к внутренней стороне бедра.
— Раздвинь, — говорит он. Она слушается. И закрывает глаза, потому что смотреть на себя такую, с его руками на своём теле — слишком интимно. Слишком возбуждающе.
— Я всегда знал, что ты слишком хороша для меня, — говорит он. И, кажется, оставляет засос на её шее. Наверное, хорошо, что это всего лишь сон, с другой стороны, она бы, наверное не возражала, будь это наяву. — Но никогда не мог удержаться. Прогнись, — требует он, и она снова повинуется. И закусывает губу, чтобы не сказать лишнего. Но не может поручиться, что так и не сказала…
— Ты поняла, что сделал Арсенно? — спрашивает Виир. Арея смотрит на свои пальцы, переплетённые с его пальцами, и качает головой:
— Что-то ужасное?
— Путём экспериментов он вывел, что мир откликается на страдание лучше всего. Чем сильнее душевная боль, тем больше можно получить магии, хотя и не каждый сможет ею воспользоваться… — Арея тихо вздохнула. Нет смысла уточнять, путём каких именно экспериментов. Похоже, её предок — маньяк-убийца. Вот радость-то… — Во имя своей цели он пожертвовал женой. Он заключил её душу в кристалл и целенаправленно обрёк на вечные муки, а учитывая, что она любила его, верила ему, мир отреагировал сильно. Даже сильнее, чем Арсенно рассчитывал, а может, он перестарался с усилением. Но так или иначе, мир начал деформироваться, и маг испугался. Он разбил созданный кристалл на тринадцать частей и разбросал их равномерно по всему миру. И казалось первое время, что всё хорошо. Одна жизнь в обмен на способность творить чудеса для многих людей. Многие, сразу многие обрели силу — те, кто был тем или иным образом созвучен для мира несчастной Марьетт. Новоявленные маги бросились колдовать, и очень скоро произошёл первый прорыв. Затем второй, затем третий… Стали появляться и быстро расти тёмные зоны — это дыры в оболочке мира, из которых приходит изнанка.
— И появились тёмные маги? — предполагает Арея. Отчего-то щемит в груди.
— Тёмные маги — временная мера, и она не очень-то помогает, тем более, что некоторые сходят с ума и начинают увеличивать Тьму вместо того, чтобы сдерживать… Нет, не надо на меня так смотреть, Арея. Лет пятьдесят, а то и семьдесят мир ещё протянет, так что то, о чём я тебя прошу, нужно мне исключительно для решения своих собственных проблем. Я вовсе не герой, который хочет спасти мир. Только себя. Но если тебе так спокойнее, ты можешь напоминать себе, что не только спасаешься от Лайдора, но и несёшь гармонию…
— Дурак, — сказала Арея. А маг поцеловал её руку. — Так что нужно сделать?..
ГЛАВА 21
Утром приходит Роберт. Арея не хочет никого принимать, у неё намечено совершенно другое — визит к Главе магического Совета, не хочется, но откладывать уже нельзя, однако принц удивительно настойчив и бесцеремонен:
— Нужно поговорить. О прошлом и настоящем, — весомо роняет он, отодвинув охрану и практически ворвавшись в её покои. Она отпускает застывших в нерешительности стражников. Остаётся надеяться, что реши принц броситься на неё с ножом, охрана определялась бы с допустимыми действиями быстрее…
— Говорите, — чуть холодно отзывается она. Отчего-то перед глазами встаёт видение из сна и становится неприятно. И раздражение глухой волной накатывает. — Только, пожалуйста, быстрее. У меня за время отсутствия накопилось очень много дел.
— У меня был странный сон, — сказал Роберт, и королева застыла, впилась в него глазами. Неужели… Неужели Лайдор? Но Виир же обещал… Но, может, в тот момент, когда она сама и отвлекла его, в том сне, где был сначала Лайдор, тот успел…
— Какой? — спрашивает она севшим голосом.
— Мне снился Ильташ, — помедлив, отвечает Роберт.
— Завидую! — невольно вырывается у Ареи. Вот почему Ильташ снится всем подряд, кроме неё самой? Ей бы очень пригодился его совет или просто разговор с ним… — И что он сказал?
— Простите, моя королева… Я должен быть и буду предельно откровенным, — каждое слово Роберт произносит так, словно это тяжёлый и острый камень, который ранит в первую очередь его самого. — Он сказал, что тёмный маг Виир одурманил вас, обманул и запутал. Вы — его марионетка, и вы собираетесь отдать свою страну, да и весь мир, во власть этого самого тёмного мага.
— Каким же образом? — спрашивает королева, надеясь, что голос её звучит в меру иронично, в меру раздражённо. Что она испытывает на самом деле — сложно сказать. Ильташу она, Арея, верила. Но глаза способны обмануть даже и наяву, что же говорить о вывертах подсознания и тёмных магов в снах?..
— Вы — потомок Аресенно, — теперь принц устремил на неё испытующий взгляд. — Вы можете разрушить то, что создал он. Но если это произойдёт, мир вовсе не станет прежним, как вам мог сказать тёмный маг. Ведь равновесие нарушено, Тьма уже проникла в мир, и то и дело вырывается из-под контроля. Если вы сделаете то, что нашёптывает вам Виир, вы убьёте свою страну, Ваше Величество. И своего отца. И меня. И даже себя, моя королева. Так сказал Ильташ в моём сне.
— И что же вы должны сделать? — спрашивает она, выдвигая ящик и находя там нож. Так, на всякий случай. — Если поверите, что это правда. Переубедить меня? Или убить?..
Роберт вздрогнул, на бледных щеках его вспыхнул румянец.
— Нет, не убивать, что вы! Заманить вас в Обитель Света и арестовать там, заранее сговорившись с Аррисом, по обвинению в пособничестве Тьме…
Отчего-то перед глазами снова сцена, подсунутая Лайдором, но теперь Арея злится исключительно на него.
— И что же вы? Недотерпели? — спрашивает она. Наверное, слишком грубо и прямолинейно, но принц сам настаивал на предельной откровенности. Да и ей отчего-то больно от мысли о возможном предательстве Роберта. Привыкла, что он для неё готов на всё… Присвоила.
— Арея! — принц залился румянцем ещё больше. — Я верю вам и в вас куда больше, чем наведённым снам. Что бы вы ни решили сделать, я с вами! Вы всегда знаете, что делаете!
— Роберт… — говорит она, и просто накрывает его руку своей, отчего принц, кажется, забывает, как дышать. — Скажите мне правду… в этом вашем сне, вы согласились?
— Я не стал с ним спорить, Ваше Величество, но я…
— Роберт, — останавливает она его. — Спасибо.
— Арея…
— Но почему Ильташ приснился вам, а не Аррису? — задумчиво спрашивает королева, не то чтобы ожидая ответ от Роберта, скорее, размышляя вслух. — Он ведь уже снился ему… И совсем с противоположными указаниями, кажется. Или Аррис соврал? Но зачем?.. Может ли статься, что сейчас сюда уже едут служители Света, чтобы меня арестовать?..
— Арея! — вскакивая, воскликнул Его Высочество. — Я не позволю никому…
— Я надеюсь, Роберт. Я очень на вас надеюсь! — ласково улыбается ему королева. — Но давайте ненадолго сделаем вид, что это не так?.. Посмотрим, к чему всё придёт.
Быть приманкой Арее вовсе не улыбается, но, кажется, выбора особого нет.
После она всё-таки едет разговаривать с Главой магического Совета.
Того, кого привыкла считать отцом, она находит в его кабинете. Разумеется, ему доложили о приезде королевы, но он, видимо, желая подчеркнуть свою важность, и то, что хозяин дома, и не подумал выйти навстречу. Ей не привыкать. Интересно, что на самом деле будет с магами, если всё вернётся на круги своя?
— Арея, — отец встречает её стоя, впрочем, не потрудившись сделать и шага от своего кресла. Указывает ей на гостевое, и, дождавшись, когда она сядет, опускается сам. Тяжело опускается. И она вдруг замечает, как сильно он сдал. На советах бодрится, но здесь, дома, застигнутый врасплох… Постарел.
Назвать отцом после того, что она знает, язык не поворачивается.
— Кем была моя мать? — сразу спрашивает она.
Вопрос, который она, конечно же, задавала в детстве, и получала в ответ всегда одну и ту же историю: она была замужем за другим, и умерла при родах. Имя и фамилия тоже были. И Арея даже проверяла в какой-то момент, такая женщина действительно была, а дальше и не копала…
Он молчит некоторое время. Потом:
— Раз ты спрашиваешь, видимо, хочешь услышать что-то другое, чем то, что я говорил тебе в детстве? Ты отчего-то перестала мне верить, Арея?
Перестала. Столько лет назад, что сейчас об этом почти неловко говорить.
Она смотрит на него в упор:
— Моя мать была потомком Арсенно? Или потомком Арсенно был мой отец? Мой настоящий отец?
— Арея… — немного беспомощно говорит маг. Хотя, может, ей это просто кажется. Скорее всего, он не испытывает никаких чувств по-настоящему. — С чего ты взяла…
— Я читала дневник Лайдора. Предыдущего тёмного мага. С которым ты заключил на меня договор, — обычно королева не любит говорить неприятную правду. Но в этот раз отчего-то получает даже некое удовольствие, причём не исключено, что это извращённое удовольствие от своей собственной боли. Потому что ей всё-таки больно.
Глава совета магов вздыхает:
— Твоя мать была потомком Арсенно, Арея. И да, я забрал тебя потому что узнал об этом, и я не знаю точно, кто твой отец… Не исключено, что я, а не её муж. И я не собирался тебя отдавать, девочка моя. Кому как не тебе знать — тёмного мага можно перехитрить…И у меня ведь получилось. Как видишь, я тебя не отдал…
— Потому что у меня не проявился дар. — невинно уточнила она. Не стоило бы, но даже королева иногда бывает просто женщиной, которой сложно совладать с эмоциями. Но отец ни капли не смущён:
— Он не проснулся, потому что я заключил твою помолвку с принцем Колином, Арея, — подаётся вперёд. — И ты даже не представляешь, сколько мне пришлось для этого сделать…
Они сидят некоторое время молча, разглядывая друг друга.
— Мне нужно мнение, отец, — говорит она, рассудив, что всё сказанное ранее можно расценивать, как хрупкое перемирие. — Мнение мага.
Он кивает, и она рассказывает про Арсенно, и про то, что тёмные зоны растут, и рано или поздно из-за нарушенного равновесия миру придёт конец… и это вроде как можно остановить.
— Я не читал дневник Арсенно, — задумчиво говорит маг, выслушав всё. — И учили нас совсем другому… То, что ты говоришь… звучит в первом приближении логично. Но это не значит, что всё было именно так.
— А если всё-таки так? — спрашивает королева.
Глава совета магов качает головой:
— Я скажу тебе, почему это очевидная неправда, Арея. Если допустить, что это так… то твой тёмный маг — это ведь он рассказал такую легенду? Твой тёмный маг потеряет силу вместе с исчезновением тёмной зоны, станет обычным, туповатым крестьянином, кем он и был до того, как Тьма его решила использовать. А на это, поверь мне, добровольно не пойдёт никто! Это как самому себе выколоть глаза, отрезать язык, лишить себя рук и ног… Да что там. Это страшнее. Поэтому я уверен — он тебе лжёт, Арея. Прости. Не знаю, что ему нужно, но вряд ли он настолько ужасно обезумел, что хочет сам сократить своё влияние… Понимаешь? Вот ты бы отреклась от престола просто, если бы тебе сказали, что это поможет… ну, исправить погоду, например?
Она качает головой. Если посмотреть, ну или хотя бы попытаться посмотреть отстранённо, в словах её отца есть смысл. Всё на словах. С другой стороны, она читала дневник Арсенно, который собственноручно вынесла из хранилища Света, так что на него она может полагаться. А вот всё остальное… Дневник Лайдора — его дал Виир. То, что всё наладится — сказал Виир. Виир-Виир-Виир…
— Понимаю, — медленно кивает королева, поднимается из кресла: — Спасибо… отец! Я рада, что пришла поговорить.
— Арея… — зовёт он, и королева снова отмечает, как постарел. Время никого не красит, по крайней мере, начиная с определённого возраста… — Будь осторожна. Если нужна помощь…
— Я обращусь к Свету, — заверяет она. — Спасибо.
И она обращается. Вернувшись во дворец, направляет письмо Аррису, в котором многословно жалуется на преследование тёмным магом, странные сны, Тьму по углам и прочее, и прочее… И уже к вечеру, кажется, не протолкнуться во дворце от служителей Света. Они расставляют какие-то ловушки, притащили свои амулеты и готовы к охоте на Тьму. А саму королеву прячут в Обители Света.
И она сидит там всю ночь, под охраной принца Роберта, и только под утро, когда уже светает, и все решили, что ночь позади, и угроза ослабла, королева и её спутник, усыпив охрану сонным порошком, идут вниз. В святую святых, и это вовсе не то хранилище, куда водил её Аррис в прошлый раз…
Дверь заперта на ключ, но у Ареи он есть. А дальше длинная тёмная лестница, и она позволяет Роберту взять себя за руку и вести туда. Ступеньки кажутся бесконечными, но в какой-то момент появляется снизу слабый свет, который становится всё сильнее. Вот уже и факел не нужен… Она забирает ладонь у принца, испытывая отчего-то укол вины: да, она пользуется им. Да, давно. И да, продолжит пользоваться, хоть и понимает, что её дружба и благодарность — не то, что ему на самом деле нужно…
Вот они уже так близко от источника света, что приходится прикрывать глаза рукой. Арея осторожно протягивает ладонь и кристал, вспыхнув ещё ярче, кажется, сам ложится ей в руку. Он совсем небольшой, лёгкий, и удивительно, как он светит настолько ярко…
Но отчего-то с каждым шагом наверх кристалл становится всё тяжелее. И уже всего на десятой ступеньке подъёма Арея сжимает ладонь в кулак, ибо держать становится сложно, а впереди ещё не менее сотни… И она чувствует себя маленькой и ничтожной, какой она всегда и была. Прав, сотню, тысячу раз прав был Виир, когда говорил, что за ней ничего нет… Пустышка. Красивая кукла на троне… Бесполезная марионетка, которая только и может гордиться тем, что хотела хорошего… Хотела, но не осилила. Неудачница по всем фронтам. И ничего стоящего не сделала, и ребёнка не родила, и в любви несчастлива… Разве может она справиться? Разве можно было вообще за это браться?..
Роберт идёт рядом и, кажется, не понимает, отчего королева хватается за его руку и замедляет шаг. Точно не понимает:
— Быстрее, — просит он. — Скоро начнут возвращаться служители из дворца…
— Иду как могу, — сквозь зубы цедит королева. И теперь чувствует сильную злость. Да, слабая. Да, ошибается, как и все. Но кто сказал, что это — повод опустить руки? Арея любит. Она любит свою страну, болеет за неё, и хочет делать жизнь лучше, даже если эффект не моментальный, даже если никто за это её не поблагодарит… Любит своих немногочисленных друзей. Того же Роберта, к слову. Свою верную фрейлину, виконтессу Деррзи, Ильташа — ей хочется верить, что он где-то есть, и да, чёрт побери, любит Виира. И она как раз как никто его понимает — меньше всего нужна жалость от того, кого любишь, и вовсе не должен человек быть удобным, он же не диван!..
Лестница кончилась незаметно. Арея с облегчением толкнула дверь, представляя, что ещё буквально несколько секунд, и можно будет шагнуть в портал. Или же швырнуть туда несчастный осколок, который жжёт ей руку, но уже снова почти невесом…
В комнате были маги. Во главе с Главой магического Совета, каким каламбуром это ни звучало. Роберт шагнул вперёд, закрывая её собой, но она очень хорошо и остро поняла-почувствовала: не поможет здесь никто. В такой близости от кристалла, заставляющего мир выплёскивать магию, маги практически всесильны. И, кажется, это кружит им голову…
— Ваше Величество, что вы делаете?! — в суеверном ужасе спрашивает один из них. Молодой. Арея помнит его — он появился при дворе совсем недавно, кажется, его отец попал под её репрессии год с небольшим назад.
И Виир здесь не поможет. Территория Света, куда Тьме заказан вход, как бы она ни стремилась. Иначе уже давно бы, без всякой её помощи, тёмный маг дотянулся бы Тьмой до кристалла…
— То, что должна, — отвечает она, поколебавшись пару мгновений. Нет, она сомневалась вовсе не в том, что делает, а стоит ли отвечать… Право слово, кажется, что этот разговор ничего не изменит, а потому — лишний. С другой стороны, он даёт ей немного времени, чтобы собраться с мыслями…
— Арея, одумайся! — говорит отец. И она не понимает, блестят его глаза так сильно от волнения за неё или от близости к магии, к которой Свет не подпускает обычно не только Тьму, но и магов, чтобы тем не сносило крышу от всемогущества.
— Господа, вы что же, бунтуете? Смеете удерживать силой королеву? — недобро прищуривается она, а у самой сердце заходится перепуганным крольчонком. Некстати вспоминается Виир, и как он говорил, что требовать можно, когда за тобой реальная сила. Сейчас за ней ничего и никого, только жалкий осколок души несчастной женщины, жившей столетия назад… И она понятия не имеет, что делать.
Пытается Роберт:
— С дороги! — требует, доставая клинок. И тут же сдавленно ругается себе под нос, когда клинок рассыпается пеплом.
— Моя дочь, — с сожалением говорит отец, и, кажется, он и в самом деле сожалеет, — попала под влияние тёмного мага, и, увы, не понимает, что делает. Мы должны не позволить королеве совершить ошибку и предать свой народ, принести его в жертву Тьме!
Маги переглядываются, и Арея чувствует, как начинает вокруг неё застывать воздух. Немеет рука, сжимающая кристалл, и королева почти не чувствует пальцы, которые, тем не менее, крепко сжаты. А Роберт задыхается, падает на колени, и это так похоже на далёкий эпизод с Вииром, что дрожь берёт. Они одинаковые. Все маги одинаковые.
— Если тебе хоть немного дорог этот влюблённый дурак, — говорит отец, — ты сейчас вернёшься вниз и положишь кристалл на место. Или мы все посмотрим, как будут лопаться его глаза, а потом, когда он ослепнет, мы придумаем что-то ещё…
— Например, мои глаза? — очень вкрадчиво спрашивает королева. Если она выживет, ей даже не надо думать, какую пытку или казнь придумать для магов… Впрочем, кажется, она не выживет. Или же, при самом благоприятном стечении обстоятельств, будет томиться где-нибудь в глухом монастыре… Как обидно — в одном шаге от успеха. Она почти в него поверила…
Роберт взвыл, схватился за глаз, и Арея послушно шагнула назад. Всё равно вперёд её не пускал застывший стеной воздух. Он давил, недостаточно сильно, чтобы сдвинуть с места — кажется, мешал как раз сам кристалл, но силы вполне хватало, чтобы не пропустить. Она делает ещё шажок, и ещё… Не приходится сомневаться, что её убьют, как только она положит кристалл. Всё, почему она ещё жива — родство с Арсенно, а вернее, с его женой, и никто кроме неё не может сейчас отнести этот кристалл на место. И тот, кто до сих пор имеет наглость называться её отцом, с удовольствием оставил бы кристалл себе, но до смерти боится, что до него доберётся Тьма, и сыграет в свою игру…
Может ли королева быть пешкой? Может. Если в роли игроков выступают маги…
Шаг вниз, ещё один. Отчего-то становится не легче шагать, а снова тяжелее, как будто кристалл не хочет возвращаться…
— Не могу. Он не хочет, — говорит она следующему за ней магу. Сам отец не пошёл. Струсил? Переложил грязную работу на кого-то другого?
Кристалл и в самом деле не хочет обратно, как и Арея, и она даже хватается за стену, до того становится тяжело.
В ответ маг взмахивает рукой, собираясь, видимо, её подтолкнуть. Арея верит даже, что он ничего такого не хотел, просто не справился, не рассчитал силы, не думал, что вблизи от источника получится так сильно… Но получилось. Её отбрасывает порывом ветра от стены — вниз, она летит по ступеням, понимает, что летит к обрыву, к самому краю винтовой лестницы, но не может ничего с этим сделать, и даже не может заставить себя разжать пальцы, чтобы отпустить кристалл и хотя бы попробовать уцепиться, удержаться…
Отчего-то последняя мысль о Виире. Арея отчаянно жалеет, что ему нет сюда хода, и что она так и не сказала ему кое-что важное, для неё важное, что она не решилась родить от него ребёнка, иногда стоило бы перестать думать обо всём наперёд… Всё равно ведь ничего не выходит! Она в отчаянии сжимает кулаки, и несчастный кристалл, и так сильно сжимает, что по нему, кажется, струится кровь из проколотой ладони… и даже не осознаёт, сколько силы вложила в последнее, до неприличия эгоистичное желание — пусть бы здесь оказался Виир. В своей слепой в него вере, в эгоистичном желании жить, она даже не задумывается о том, на что его обрекает, чего это будет ему стоить, и о том, что он может оказаться здесь совершенно беспомощным, и просто погибнет рядом с ней… Наверное, это особый дар — не быть эгоистом в минуты опасности, и она, увы, им обделена…
И за мгновение до того, как её голова коснулась бы каменных плит, всё изменилось. Пришла Тьма. Много, заполняя собой всё пространство, она поймала, мягко окутала и бережно поставила королеву на каменный пол. И откуда-то шагнул прямо к ней Виир… Арея в ужасе прикусила ладонь — выглядел маг ужасно. Собственно, он не выглядел человеком. Скорее, неведомым демоном, созданием Тьмы — кажется, что вместо крови в его теле теперь была Тьма. Она же смотрела из глаз и даже — Арея почти уверена, что ей не померещилось, вырывалась в мир вместе с каждым выдохом. И нет никаких сомнений, что если уйдёт Тьма, то с ней сгинет и Виир. Кажется, чтобы прийти сюда, маг полностью шагнул во Тьму…
Зато на самый верх лестницы маг взлетел в буквальном смысле этого слова. И слова “не убивай” застыли у королевы на губах холодным воском, так и не прозвучав.
А потом Тьма добралась до зажатого в кулаке кусочка чужой души.
ГЛАВА 22
— Нашли?
Королева сидит в своём кабинете, а перед ней переминается, неловко звякая кандалами один из магов. Самый способный, как говорят. По крайней мере, он был способным до того, как из её страны ушла зона Тьмы. После себя она оставила ровное поле — ни следа тех причудливых деревьев, просто голая земля, которая на удивление быстро начала зарастать травой. И, разумеется, ни следа от замка. И — Арея никогда не признается, что плачет по ночам из-за этого — ни следа Виира.
— Простите, Ваше Величество, но магия не отзывается… и даже у самой границы отзывается очень слабо, и я…
— Я слышала, что магия отзывается на человеческие страдания, — она прожигает несчастного молодого человека взглядом. — Давайте попробуем? Чего вы боитесь больше всего?
— Ваше Величество, простите, но это безумие, безумие! — начинает подвывать маг. Тут же получает от охраны тычок под рёбра, но после короткого всхлипа упрямо продолжает: — Не мог он выжить, не мог!.. Вы же видели его, там уже человека не было, одна Тьма…
Ещё один тычок, уже более болезненный, и маг умолкает.
— Отведите его к мастеру Гвирдеру, — задумчиво говорит королева. — Полагаю, он сможет ему помочь…
Мага уводят, а Арея, с досадой смахнув со стола многочисленные письма, где соседи-монархи сулят золотые горы за способ избавиться от тёмных зон, идёт вниз, в темницу. Там, где заключён бывший глава магического совета, а ныне её отец. Не потому, что королева на него обижена или она совсем уж неблагодарная дочь, а оттого, что у королевы паранойя. Наверное, на нервной почве. Но ей померещилось тогда, что из глаз отца глянул Лайдор, и теперь Арею ненавидит вся семья, а отец сидит под охраной служителей Света, которые также растеряли всю свою силу, но королева рассчитывает, что если к Лайдору вернётся хоть немного силы Тьмы, то и к служителям Света вернётся их часть магии.
— Одумалась? — отец каждый раз встречает её именно этим словом. И смотрит так, что у неё сердце кровью обливается — теперь нет ни малейшего признака чужого присутствия. И она, наверное, и в самом деле спятила, что мучает человека из-за одного момента, когда ей что-то померещилось… Был бы Виир, наверное, он сказал бы точно. Братья… и раньше не были с ней близки, а теперь и вовсе перестали разговаривать. Мачеха… сыплет проклятиями в письменной и устной форме, но Арее слишком жаль её, чтобы как-то наказывать. Что, впрочем, не помешало сослать её в удалённый монастырь…
— О чём вы договорились с Лайдором? Какие условия? — она тоже не оригинальна. Диалог давно зашёл в тупик. Наверное, отца тоже стоило бы свести с мастером Гвирдером — нелицеприятная правда о правителях, но без палача и пыточных дел мастера ни одному действительно занимающемуся делами государства, никуда.
