Текст книги "Ты меня забудешь...Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Элизабет Гафри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
— Почему моя кровь? — спрашивает Арея.
— Вы — королева, — отзывается после паузы служитель. И ей кажется, что он первый раз ей соврал. Или серьёзно недоговорил, что, впрочем, практически одно и то же.
— Всё ещё королева? — вырывается у неё.
— Свет не желает другой королевы, — уверяет служитель Света. И, помолчав, добавляет: — Тьма тоже не оспаривает ваше право.
А Арея не может отделаться от ощущения, что купила себе правление ценой жизни Виира.
— Его можно не убивать? Остановить, но не убивать? — спрашивает она, наблюдая, как на её руку ложится бинт. Свет не может исцелить? Или тогда кровь не будет годиться для обряда?
Служитель оборачивается уже у двери:
— Он останется жив, Ваше Величество, раз таково Ваше желание. Но для вас же было бы лучше… безопаснее, чтобы он умер.
— Оставьте живым, — упрямо повторяет Арея, уже зная, что рано или поздно об этом пожалеет. Такое Виир не простит.
— И ещё, Ваше Величество. На вас был сильный приворот. Вам бы ещё неделю попить отворотное зелье… — напоследок добивает её Свет.
ГЛАВА 14
ГЛАВА 14
Зелье Арея пила, пусть и начала не сразу. Не поленилась сходить к разным магам, даже до брата, обучающегося в закрытой школе магов, добралась. Все сказали одно: был приворот. Сильный. Нужно долго пить отворот, а то мало ли, что потом где вылезет…
Не сразу, но стало как будто бы легче. Королева умела отвлекаться на дела, а отворот сгладил, стёр остроту событий, оставив горький привкус, который вполне можно заглушить. Она и заглушала.
За год единоличного правления многое успела, ещё и траур помог — не нужно терять время на балы! С отцом отношения, увы, не наладились. Впрочем, Арея сама не захотела их налаживать, потому что с Главой Магического Совета хорошие отношения можно поддерживать только в одном случае: когда ты ему безоговорочно подчиняешься. Разумеется, её это не устроило.
Очередную ночь Арея ждала со страхом. И — куда деваться от самой себя? — предвкушением. И не зря.
На этот раз она была не в своём замке, она шла по какому-то бесконечно-длинному коридору, и на ней был чёрный шёлковый плащ, а под плащом… только она сама. Зато туфли на высоком каблуке, и волосы убраны в высокую причёску, словно на приём.
Королева хотела остановиться, но не смогла. И это, вдобавок к необычному месту, напугало. Откуда-то она знала — это его замок. Значит ли это, что тёмный стал сильнее? Получил больше свободы? Вот-вот освободится?..
Коридор тем временем закончился, и она вошла в тронный зал. Такой же, как у неё, только всё, что было в её дворце золотым, здесь было чёрным. А белое у неё, здесь отливало тёмным серебром.
Собственно, трон. Виир. Красивый, зараза. Вот только взгляд жёсткий и злой, даже если и проглядывает в нём страсть и порочность.
Усилием воли Арея замирает в дверях. Не тут-то было.
— Подойди, — говорит маг. И её ноги начинают снова двигаться, против воли и желания.
А ещё теперь она чувствует на каждом шаге, как ткань, укрывающая её тело, скользит по коже, и отчего-то это незаметное ранее соприкосновение рождает теперь яркие, слишком яркие ощущения. Настолько, что её грудь теперь бесстыже топорщит ткань. Как будто бы королеве холодно. Но ей жарко.
Она останавливается в шаге от его трона. Тот на небольшом возвышении, так что Арея могла бы почувствовать себя просительницей. Если бы уже не чувствовала игрушкой.
— Арея… — усмехается маг. — Как протекала твоя личная жизнь до помолвки? Завела себе любовника или справлялась сама?
Если бы она могла, она бы влепила ему пощёчину. Но не может. Руки против.
— Забываешься, маг! — цедит королева, которой позволено ответить.
— Покажи мне, — прищуривается тот. — У меня так мало развлечений последний год по твоей вине, королева. Покажи мне, как ты ласкаешь себя. Давай.
Она…гладит себя. Не сама. Не по своей воле. Её руки обретают самостоятельность и неловко скользят по ткани, очертив грудь почти невесомыми прикосновениями, а затем… распахивают плащ и снова сжимают грудь, теперь уже обнажённую. И уже сильнее.
Магу это всё определённо нравится. Взгляд прикован к её рукам, и он, взгляд, такой… такой, что Арее больше сладко, чем стыдно, хотя и последнее немало.
Одна рука королевы остаётся ласкать грудь, пальцы чуть оттягивают сосок, даже крутят, а другая скользит по животу вниз… она переступает, расставляя ноги чуть шире, давая самой себе доступ…
Горячо. Влажно. Сладко. И взгляд Виира увеличивает остроту в несколько раз.
Арея гладит легко, потом чуть надавливает, проникает пальцем, двумя… А затем убирает руку, и целое мгновение ей отчаянно хочется вернуть излишне самостоятельную конечность туда, где та была, чтобы завершила начатое.
Но это не нужно, ведь Виир заменяет её руку своей. И теперь его паьцы у неё внутри, двигаются ритмично, чуть жёстко, а её… Её пальцы у него во рту. Он облизывает их, и вдруг смотрит прямо ей в глаза, и Арея теряет себя, тело предаёт, ноги не держат, а какая-то волшебная спираль в животе дошла до максимальной точки и раскрутилась обратно, даря немыслимую сладость…
Она пришла в себя на коленях у Виира. Он подносит свою руку к её губам, и она, как послушная марионетка, открывает рот. Облизывает его пальцы, как недавно облизывал он. И тут в его глазах снова злость:
— Я не убью тебя сразу, королева, — шепчет тёмный маг. Ободрил, называется. — У меня есть уйма идей, как тебя сначала использовать!
Он спихивает её с колен на пол, и она просыпается. Подносит руку, которой ласкала себя во сне, к лицу. Та и в самом деле пахнет ею. А тело говорит, что ему лениво и спокойно. Телу только что было хорошо…
Странное дело, но теперь Арея не боялась. Вопреки всему в ней родилась и крепла уверенность — Виир не хочет её убивать. По крайней мере, прямо сейчас. И вместе с этой уверенностью росло и ширилось всепоглощающее чувство вины.
Чем она думала? Думала ли она вообще? Теперь события годовой давности как в тумане, Арея словно очнулась от длительного сна, и ей никак не постичь свои собственные поступки.
Почему она не поговорила с ним? Да, была зла. Шокирована. И всё же… Отчего события пятилетней давности кажутся куда ярче и чётче, чем те, всего год назад?..
Заснуть было нечего и думать, и королева, облачившись в мужскую одежду, покидает свои покои. Один из охраны, повинуясь её кивку, следует за ней. Арея знает, что при входе на конюшню будет уже двое, да и двери её покоев не останутся без присмотра, новый глава стражи оказался на редкость толковым.
В обитель служителей Света не пускают кого попало, и уж тем более в неурочное время, но вот королеву здесь готовы принять всегда, пусть рассвет только ещё занялся…
Если бы Арея рассчитывала застать главного служителя врасплох, у неё бы ничего не вышло, отчего-то тот уже был в своём кабинете. Уж не является ли Виир в кошмарах и к нему? Королева представила служителя Света в своих на редкость неприличных снах и еле удержалась от нервного смешка, следуя по коридору за ошалевшим от свалившейся на него чести послушником.
Долго идти не пришлось, а докладывать послушник не стал — то ли кто другой успел доложить, то ли с дисциплиной у них тут не очень. Арея прошла мимо склонившегося в поклоне послушника, жестом приказала охране остаться снаружи, и сама толкнул тяжёлую высокую дверь.
— Ваше Величество! — мужчина поднялся из-за стола, потупил на мгновение взор. В знак почтения? Или же неловкости? — Что-то случилось?
— Случилось, — кивнула Арея, подходя к столу. И тут же забыла всё, что собиралась сказать. На столе лежала карта, которую она, как королева, знала до мелочей. До самой небольшой деревни, до изгиба каждого ручейка… А сверху, чуть перекрывая первую — ещё одна карта. На вид более новая. И на этой новой карте зона Тьмы была больше. Сильно больше. Да что там! Она стала просто гигантской, занимала теперь больше половины, она…
— Она выросла так за год? — тихо спрашивает Арея. Хочется кричать и топать ногами, но вряд ли это достойный выход… Вряд ли это вообще выход. Как и вцепиться ногтями в усталое лицо служителя Света. Судя по всему, он не ложился нынче спать.
— Увы, Ваше Величество, — вздыхает Ильташ. И — вот уж невиданная вольность — берёт её за руку. Арея руку забирает, та сама собой сжимается в кулак.
— Объясните! — цедит королева. Ей немного страшно портить отношения со Светом, ведь Ильташ благоволит к ней как ни один главный служитель Света до этого, но глаза не врут, и всё очень однозначно — зона Тьмы выросла почти в полтора раза, и теперь похожа на огромного спрута, чьи щупальца дотягиваются чуть ли не до самой столицы. Ещё чуть-чуть, и Виир и в самом деле войдёт в её дворец. Или же дворец войдёт в тёмную зону, и это будет самый бесславный конец государства из всех известных истории…
— Нам не стоило оставлять его в живых, Ваше Величество, — вздыхает Ильташ.
Однако. Это уже почти прямой упрёк. Арея молча смотрит ему в глаза. А может, у вас просто не хватило сил его убить, служитель Света? И, может, вообще не стоило его трогать, раз вы не знали, к чему это приведёт?
Но вслух она говорит другое. Пока другое.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? Узнаю случайно! Подглядев ваши бумаги…
— Ваше Величество… я собирался доложить сегодня, нам нужно было собрать больше информации, и…
— И вы собирали её целый год? — Арея виртуозно владеет голосом. Холод и немного горечи, и разочарование. Много разочарования. Ильташ чуть морщится — холод попадает в цель. Видать, не зря болтают, что сердце служителя Света не каменное, и к королеве не так уж беспристрастно.
— Возможно, зона понемногу росла весь год, Ваше Величество, но вот это… заметный рост произошёл моментально. В день… День вашей помолвки.
— Так, — говорит Арея, и ей снова становится страшно. Кажется, выходить замуж пока не следует. Сначала надо решить с Вииром… И, может, ещё отворотного зелья выпить? А то сердце ноет и бьётся как сумасшедшее… и она почему-то и помыслить теперь не может, чтобы гадкого мага добить. Но и то, что он не простит её, тоже ясно. Тупик. Как есть тупик.
Ильташ вздыхает ещё раз.
— Говорите уж, — Арея усаживается на стол, скрестив руки на груди. — Что теперь делать? Раз уж вы, по моей просьбе, оставили его в живых.
— Убить.
Ильташ сел в своё кресло и смотрит на неё снизу вверх кристально чистым, но очень виноватым взглядом.
— Как?
— Любой ценой, — тихо отзывается служитель Света, и отчего-то это звучит приговором не тёмному магу, а самим служителям Света. — Я отправлю лучших. Снова отправлюсь сам. И… вы же дадите нам опять своей крови, Ваше Величество?
— Что вы сделали тогда? — спрашивает королева. — Как смогли с ним справиться?
Ильташ молчит довольно долго. Затем говорит, совсем-совсем тихо. Неужели, его подслушивают свои же? Или ему неловко признаваться даже себе самому?
— Нам необычайно повезло, Ваше Величество. Тогда всё пошло не по плану, и маг мог убить нас всех… но отчего-то замешкался. Сдержал готовую ударить Тьму. Возможно… из-за вашей крови.
— Из-за крови? Он решил, что я с вами пришла? Или хотел получить кровь? Или что?
Удивительно, что голос её спокоен. Всё-таки практика дворцовых приёмов и насквозь лживых, лицемерных бесед — незаменимая вещь.
— Думаю, он по каким-то причинам не хотел вас убивать, Ваше Величество. Из-за этого не ударил сразу, промедлил…
Будь Арея умнее, она бы, конечно, подумала лишь о том, что у коварного тёмного были на неё какие-то жуткие планы, и сердце бы её не обливалось кровью, но она глупа и сентиментальна, и прокусывает губу, стоит только представить, что Виир выбирал между её жизнью и своей, и выбрал её… Нет, не может такого быть, точно не может, но как отмахнуться от этого, даже если вероятность ничтожно мала?..
И если так, то его ярость становится такой понятной, а вина её совсем огромной… И всё же… Слишком опрометчиво полагаться на такое. Но и пускать на самотёк судьбу Виира в этот раз она не намерена.
— Арея, — Ильташ снова берёт её за руку, и королева не высвобождается, она слишком занята своими мыслями. — Поверьте, этот год тёмный маг провёл в таких кошмарах, что теперь он вас ненавидит сильнее, чем всех остальных вместе взятых. Год в аду меняет людей до неузнаваемости, а мы слишком вами дорожим…
Он беспомощно замолкает.
— Я не дам кровь, — говорит Арея. — Я сама поеду с вами.
Отчего-то жених решил нанести ей визит вежливости. Вряд ли заскучал, скорее считал своим долгом порадовать невесту.
Принц Вейлери был младше её на два года. Молодой, королевской крови и сказочно красивый. Ну, по крайней мере, так говорили. Сама Арея, как известно, испорчена Тьмой, да и вообще не королевской крови и ничего в принцах и принцессах не понимает. Совсем ничего. А то, говорят, гордилась бы, что в мужьях у неё будет такое сокровище, вместо того, чтобы мысленно кривиться.
Королева рассматривала женитьбу как сделку. Она терпит принца и даже рожает наследника от него, а взамен куча уступок от короля Раида. Сам король Раид это понимал, не мог в процессе длительных торгов-переговоров не понять, а вот принц, кажется, возомнил, что всё наоборот, и королева на красоту его и молодость польстилась. Шутка ли, вдова двадцати семи лет и до сих пор бездетна…
— Ваше Величество, моя возлюбленная королева, прекраснейшая Арея!
— Ваше Высочество, — сдержанно улыбнулась она, откладывая отчёт, в который даже не успела заглянуть. Всё время от возвращения из обители Света до визита жениха она беспомощно пялилась на новую карту. Хотела запомнить. Можно не сомневаться, что служители Света выберут наиболее короткий и безопасный путь, чтобы как можно меньше времени провести в зоне Тьмы, но если Арея правильно поняла, даже короткий на карте переход может оказаться совершенно бесконечным и очень опасным, если Тьма распознает чужаков. В прошлый раз они прикрылись её кровью, и Вииру было отчего-то не до чужаков, до самого последнего момента, теперь же… Ильташ сказал, что тёмный сейчас сам не имеет власти над Тьмой. Зона Тьмы сделает с ними всё, что захочет, если она умеет что-то хотеть… Но и обмануть Тьму, наверное, будет легче, чем Виира…
Жених подошёл ближе, уселся на краешек стола, одаривая её улыбкой.
— Вы — удивительная женщина, Арея. Столько времени проводите за делами… Неужели вам некому перепоручить это вот всё?..
Он небрежно махнул рукой над её столом. Интересно, принц понимает, что сказал ей сразу несколько гадостей?
Что она слишком глупа для государственных дел, что не смогла найти себе верных людей, и ещё очень медлительная и неэффективная…
— Зачем перепоручать? — ласково улыбаясь спрашивает королева, откидываясь на спинку кресла. Если принц не понимает, что правитель должен быть в курсе того, что происходит в его стране, ей же лучше.
В серых глазах принца недоумение. Искреннее. Кажется, у них потрясающее единодушие — оба считают друг друга редкостными идиотами…
— Освободить себе время для более приятных дел, — мягко поясняет принц, берёт королеву за руку.
— Для каких? — спокойно спрашивает она, не отбирая руку. Потерпела Ильташа, потерпит и этого, пока они в рамках приличий. Ну или где-то возле.
Принц Вейлери откидывает назад свои шикарные светлые волосы и снова улыбается:
— Подарите мне немного своего времени, и я вам покажу.
Арея медлит, а затем почти без усилий изображает мечтательную улыбку. Отмена торговых пошлин на пять лет, пять больших кораблей, военный союз… Отчего бы и не уделить всему этому время? А если ещё и совместить с чем полезным…
— Хотите я покажу вам свою столицу, Вейлери?
— Почту за честь, моя королева!
Вот лучше бы он наплевал на этикет и просто сказал "хочу". Возможно, тогда Арея изменила планы и не стала бы демонстрировать столицу с не самой парадной стороны. Но в принце было столько пафоса, что желанию хоть немного сбить с него спесь невозможно было сопротивляться.
Она показала ему рынок, и это ещё куда ни шло, хотя принц уже там озирался брезгливо, потом — самый бедный квартал, которым, кстати сказать, королева гордится — уже почти половина жителей переселена в новые дома, построенные на деньги из казны. Разумеется, не бесплатно, с каждой семьёй заключён договор на определённые работы на несколько лет. Арея прекрасно знает, что доставшееся даром не ценится, а труд — посильный — делает человека лучше.
Потом королевский госпиталь, изнутри, палаты для тяжело больных июля безнадёжных. Ремонт запаздывает, а в отчёте было указано, что уже почти всё завершено… Королева молча делает себе пометку. Принц скучает. И, кажется, не очень понимает, о чём с невестой говорить. Даже ему понятно, что вести речь о романтике в такой обстановке не очень-то уместно, а ни о чём другом он, видимо, беседовать не приучен… Приучен. Арея морщится сама от своих мыслей. Приучен — как про щенка. Нехорошо.
— Надеюсь, вам было со мной не очень скучно, — улыбается она по возвращении во дворец, протягивая жениху руку.
— Наслаждался каждым мгновением, — мило улыбается он в ответ. Задерживает ладонь королевы в своей руке. — Арея, простите мою бестактность… Болтают всякое про вас и Тьму… я не верю, да и мне всё равно, что там было. Главное, что всё позади… Всё ведь позади, моя королева?
— Честно признаться, не очень понимаю, что вы имеете в виду, — холодно отзывается королева. — Что конкретно вас беспокоит, Вейлери? Нет ли у меня в любовниках парочки тёмных магов? Нет. Буду ли я вам верна в браке? Изменяла ли я Колину?
— Арея…
— Принц Вейлери?
— Арея, я ни на секунду не сомневался в вас, что вы! Просто… Какие-то странные сны… Прошу, забудьте.
— Сны? — переспрашивает королева, чувствуя, как где-то в животе начинает расти ярость. Виир. Как посмел?! Что именно посмел? Вот ведь мерзавец! Если Вейлери видел…
— О, право, ерунда, моя королева, — отмахивается принц. — Не стоит вашего внимания.
Настаивать Арея не стала.
И зря.
Впрочем, это вряд ли бы что изменило.
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
Ночь. И снова сон. Каждая ночь теперь — встреча с ним. Мучительная. Но Арея, вот если совсем честно, не уверена, что смогла бы отказаться от этого, предложи ей кто-то разом всё прекратить… Впрочем, в этот раз она положила под подушку кинжал, и уснула, сжимая его рукоять.
Виир сидит за столом в её кабинете, и она совершенно некстати вспоминает, как писала ему приглашение. На бал, на который он так и не пришёл… Маг молчит. Смотрит на неё непроницаемо-чёрными глазами и молчит. Тьма дымкой струится по полу… старательно избегая саму Арею.
Ещё более некстати она вспоминает, что Виир осмеливается слать какие-то сны её жениху. Это, надо сказать, значительно уменьшает её чувство вины.
— Что тебе надо? — спрашивает она, усаживаясь на своё кресло. Кинжал держит за спиной.
— У меня был трудный год, королева, — цедит маг. — Из-за тебя, Арея. Как ты думаешь, что мне надо?
— Сдохнуть? — предлагает она. — У меня тоже был трудный год. Из-за тебя, Виир.
Как бы отвести взгляд и перестать пялиться? Красивый гад. Дыхание перехватывает. А главное, так смотрит, словно и у него тоже перехватывает. И ещё подкупает его наглость. Впрочем, нет, наглость — неправильное слово. Подкупает сила, благодаря которой он может позволить себе такую наглость. Уверенный в себе всегда красив, когда за ним реальная сила, а не иллюзии…
— Меньше слов, больше дела, королева, — усмехается маг.
Неужто на нож намекает? Но Арея, слабачка, не готова прирезать его даже во сне! Как? Если сердце заходится, безумное, и не только оно, а сколько ещё вопросов!
— Какого чёрта ты убил Колина на глазах у всех? — спрашивает она.
Мерзавец слегка дёргает бровью, и вот она уже вместо кресла сидит на полу у его ног. И встать не может.
А Виир втягивает воздух и глаза его становятся совсем страшными. И теперь холодными.
— От тебя несёт Светом, Арея. Теперь ты — подстилка Света? Ильташ не брезгует объедками Тьмы? Как и этот твой… жених?
Она молча смотрит на него. И что бы там ни прочитал в её взгляде Виир, но он рывком поднимает её вверх, теперь она смотрит на него сверху вниз, а кинжал упирается магу в шею.
— Давай, — говорит маг. — Закончи то, что не доделала год назад. Ты же за этим его принесла?
Арея зачарованно смотрит на место соприкосновения лезвия с кожей. Хочет отвести руку, но маг не даёт — жёсткие пальцы лежат поверх её пальцев на рукояти. Она отворачивается.
— Слабая, — говорит маг, вырывая кинжал и отбрасывая его. — Трусливая…
— Оскорбления тебя возбуждают? — огрызается Арея. — Меня — нет.
Наверное, неправильное слово, потому что маг поднимается, подхватывает её и усаживает на стол. На самый край. И сам стоит слишком близко, так что они соприкасаются слишком многим и слишком тесно…
— Ты заслужила каждое слово, — говорит он. И Арее кажется, что он сам себе отчаянно не хочет верить. Кажется, только лишь кажется.
— Нет, — говорит она. И оттого, что ей померещилось, что ему больно, добавляет: — Не каждое.
Виир молчит. Арея рассматривает его полурастёгнутую рубашку и подбородок, и поднимает глаза только когда он произносит, почти мирно:
— Какое нет?
— Догадайся сам! — огрызается она. И переходит в нападение: — И каким же надо быть идиотом, чтобы убить короля — короля! — на глазах у всех!
— Каким? — спрашивает маг. Тихо и почти мирно.
— Редкостным, — отзывается королева, кусая губы.
И вдруг — сама от себя никак не ожидала — плачет.
Виир подбирает слезинку пальцем.
— Ты предала меня, Арея.
— Ты сам меня подставил, Виир. Как я могла не подписать приговор?
— Плевать на приговор. Ты дала им свою кровь, Арея!
— Дала, — соглашается она. — Что они с тобой сделали?
— Они? Вы, Арея.
— Мы, — соглашается королева. — Тебе можно как-то… помочь?
Но Виир отстраняется. Отступает на шаг.
— Целый год тебе было всё равно, королева. Слишком поздно изображать заботу. Даже редкостный идиот и тот не поверит.
И сон уходит. А Арея, к своему стыду и ужасу, рыдает до самого утра.
Утром всё-таки берёт себя в руки… и ложится спать. Как бы там ни было, ей нужна ясная голова, да и показываться кому-либо на глаза заплаканной никак нельзя. А сон… Сон — лучшее лекарство. По крайней мере, так было всегда до недавнего времени. А если и будет во сне Виир… Плохо, если будет, потому что она уже начинает на это надеяться. Кажется, сны становятся наркотиком, от которого она не может отказаться. И не хочет отказываться. Увидеть его ещё раз… как от такого окажешься?
Но на этот раз ей снится самый обычный сон. Светлый, наполненный ожиданием чуда и любовью ко всему миру. Что-то из беззаботного детства — бескрайние луга, скачки без седла на белом в яблоках жеребце, прыжки в озеро с огромного камня, и удивительно вкусная запечёная в углях картошка… И только проснувшись, она понимает, что детство было чужое. Не было у неё ничего из этого. И такого ощущения любви ко всему миру никогда не было и нет. А жаль.
Следующая ночь застала Арею уже в пути. С небольшим отрядом лучших служителей Света, с Ильташем, с тремя телохранителями и даже придворным магом. По легенде королева совершала традиционный выезд, а то, что путь лежал к самым границам зоны Тьмы, никому знать не надо. Мало ли какими дорогами можно добираться до городов и деревень…
Ильташ хотел показать ей маршрут перед отправлением, но Арея отказалась. Если Виир может управлять её телом во сне, как знать, не может ли он читать мысли… или заставить её саму обо всём рассказать. Лучше не рисковать. Тем более раз Ильташ говорит, что Тьма Вииру сейчас не подчиняется, а значит, маг может и не узнать, что их маленький отряд вступил в зону Тьмы… По этой же причине Арея настояла на том, чтобы ехать по ночам, а спать, когда уже рассвело. Никакие предосторожности лишними не будут, хотя ей и казалось, что всё это бесполезно, что они попали в колею событий, настолько глубокую, что не увидеть даже края, и события уже нанизаны одно за другим в смертельное ожерелье…
То ли срабатывала выбранная тактика — спать днём, то ли Виир наигрался, но он не снится ей. Вместо этого всё те же светлые сны. В них хорошо, но королева скучает по мрачному, злому магу. Несмотря на то, что едет вроде бы его убить. По крайней мере, так думает Свет, в лице своих служителей, а Арея не спорит, хотя и не представляет, чтобы могла бы и в самом деле это сделать. Совершенно точно должен быть другой выход. Просто договариваться с любым легче, когда ты держишь его жизнь на кончике ножа, а не он твою…
"Целый год тебе было всё равно, королева". Слова жгут. "Ты дала им свою кровь". Сколько всего осталось недосказанным… И ведь не выглядит Виир безумцем. Не безумнее, чем раньше, а бессмысленными убийствами он вроде бы никогда не развлекался…
Почти нестерпимым соблазном маячила, тянула мысль — поговорить, ещё поговорить. Достучаться, донести… Арея мысль игнорировала. Она и так показала ему слишком много слабости в своих снах. Одни и те же слова звучат по-разному в разных ситуациях. Сейчас она в позиции слабого, и все её слова будут звучать неискренними оправданиями. Надо поменять позицию, а потом уже пытаться говорить…
Для того, чтобы обмануть Тьму все пьют какой-то отвар. И Арея пьёт тоже. Служители Света говорят, что чем больше в человеке Света, тем гаже ему на вкус отвар, тем сложнее удержать его в себе… Королеве на вкус он как вода. Чистая, родниковая. Терпимо, — говорит она. А вот Ильташу тяжело. Каждый глоток — мука. Неужто в ней самой совсем нет Света? А и пускай…
Принц Вейлери приходил перед её отъездом. Не будь Арея так занята своими мыслями и делами, интересуйся она женихом хоть немного больше, возможно, заметила бы, что он сам не свой. Бледный, не выспавшийся, и то ловит её взгляд, то наоборот избегает, будто мучает его что-то, но такое, что и признать стыдно, и слов не подобрать… Она не заметила ничего. И тем удивительнее было, когда у самой границы зоны Тьмы в круг у костра шагнул он. Её жених. Принц Вейлери, изнеженный, избалованный, тот, кого не должно было быть здесь ни при каких обстоятельствах… И глядел принц так, что Арея похолодела: один в один как Колин в свои последние дни…
— Аршшшэрат! — сказал тот, кто занял тело её жениха. И пришла темнота.
***
Она открыла глаза в зоне Тьмы. По крайней мере, нигде в другом месте она не видела таких причудливых, злых растений, такого странного сиреневого неба… Стоп. Она разве бывала уже в зоне Тьмы?..
— Марийка! Ты очнулась! Как ты?!
Накатило на мгновение ощущение острой неправильности, чужеродности, даже фальши. Накатило, и тут же ушло. Наверное, виной всему тёмная зона. С чего бы ещё ей сомневаться в своём собственном имени?
— Что произошло?.. — с трудом выдавила из себя. — Где я?
Над ней склонился мужчина. Красивый. Светлые волосы, серебристые глаза, черты лица правильные и даже изящные… Её… жених? Жених. Память услужливо подсовывает картинки безоблачного счастья, всё как в женских романах и мечтах наивных дев — знатный, красивый, богатый, с первого взгляда пал жертвой её красоты. Сотни, тысячи красивых слов, пышные букеты и даже серенада… и предложение — среди целой комнаты цветов, и перстень с огромным камнем, и все вот эти вот "ты — жизнь моя", и даже близость при тысяче ароматических свечей… Картинка, в которой что-то снова не гладко, фальшиво, но воспоминание уходит раньше, чем она успевает понять, в чём дело.
— Мы в зоне Тьмы. При переходе ты потеряла сознание, и я так волновался… Любимая, я так боялся, что потерял тебя!
Он берёт её за руку, а она отнимает ладонь чисто инстинктивно. Да, что-то с ней произошло при переходе в зону Тьмы. Что-то в ней изменилось…
— Милая? — заглядывает в глаза жених. Вейлор. Кажется, так. Хотя память прежде чем отдать ей имя неуверенно медлит.
— Я в порядке, — отзывается она. Марийка? Марийка и Вейлор. Вейлор и Марийка. Тили-тили-тесто, жених и невеста…
Она садится.
Память, словно извиняясь за недавнее промедление, теперь засыпает её сведениями-воспоминаниями. Они идут в замок тёмного мага, потому что он потребовал её, Марийку, себе в служанки. Ну, то есть в рабыни. А до этого, в том году, забрал её лучшую подругу, которая была как сестра и даже ближе, и та вернулась несколько дней назад совершенно измученной, постаревшей лет на десять и… безумной. Иллина боится спать без света, боится оставаться одна, и на теле её жуткие шрамы, а при одном упоминании тёмного мага впадает в панику… Конечно, Марийка не хочет себе такой же судьбы. И Вейлор её не оставил. Проще было бы сбежать, но Марийка хорошо помнит, что случилось с девушкой из другой деревни, которая надумала сбежать. Вся семья её погибла. В ту же ночь, когда был назначен срок, а беглянка не явилась к тёмному магу, всю семью растерзали твари Тьмы…
Вейлор нашёл способ убить тёмного мага. И у них обязательно всё получится. Они убьют его, и будут вместе. Долго и счастливо, отныне и впредь…
Вейлор снова взял её за руку.
— Любовь моя, ты можешь идти?
— Не уверена, — отозвалась она. Голова кружилась, мысли путались, мешая друг другу… Неужели у неё всегда в голове такой хаос?
И как они собираются убить тёмного мага, если он весь такой из себя могущественный?
Вейлор подхватил её на руки. Она прислушалась к себе. Должно быть приятно? Лестно? Привычно? Почему-то она испытывает лишь неясный, но ощутимый дискомфорт.
— Как именно мы с ним справимся? — спросила она, отворачиваясь. Память недоумевала, и она вместе с ней. Память настаивала — любимый. Единственный. Не зря же она уже отдала ему свою невинность, не дожидаясь свадьбы. Как только узнала, что избрана тёмным…
— Об этом опасно говорить здесь, любовь моя. Я знаю, что нужно делать, скажу, когда придёт время. Когда мы будем в его замке. Ты ведь веришь мне? Жизнь моя, веришь?
