Текст книги "Преследование праведного грешника"

Автор книги: Элизабет Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Она говорила тем самым женским голосом, что доносился из громкоговорителя, но он настолько не сочетался с видом стоявшего в дверях эльфоподобного создания, что создавалось впечатление, будто где-то поблизости спряталась чревовещательница, которая с помощью ловкого трюка вложила свой взрослый голос в уста этого ребенка. Барбара вдруг поймала себя на том, что ей хочется незаметно заглянуть за дверной косяк, чтобы выяснить, не прячется ли там еще кто-то. Выражение лица Вай Невин свидетельствовало о том, что она привыкла к такой реакции.

Вдоволь налюбовавшись на предъявленные удостоверения, Вай отдала их обратно.

– Хорошо. Чем я могу помочь вам? А когда ей сообщили, что этот адрес был оставлен для пересылки почты из Ислингтона одной студенткой юридического факультета, она спросила: – Но разве в этом есть что-то противозаконное? По-моему, такой поступок говорит об ответственности.

Тогда Нката спросил, знает ли она Николь Мейден.

– Я не имею привычки снимать квартиру с незнакомыми людьми, – ответила Вай и перевела взгляд с Нкаты на Барбару. – Но Никки здесь нет. Она давно в отъезде.

– Собиралась вернуться из Дербишира только в следующую среду, ближе к вечеру.

Барбара заметила, что Нката не горит желанием взять на себя сомнительное удовольствие второй раз уведомлять ни о чем не подозревающую особу о преждевременной смерти ее приятельницы. Она решила проявить милосердие к нему и сказала:

– Мы могли бы поговорить с вами в более удобном месте?

Судя по выражению глаз, этот простой вопрос чем-то напугал Вай Невин.

– Зачем? У вас имеется ордер или какое-то постановление? Я знаю свои права.

Барбара вздохнула про себя. Недавние публичные разоблачения должностных преступлений нанесли большой урон доверию народа к полиции.

– Безусловно, у вас есть все права. Но мы пришли не для того, что проводить обыск. Мы хотим поговорить с вами о Николь Мейден.

– Почему? Где она? Что она натворила?

– Мы можем войти?

– Если скажете мне, что вам нужно.

Барбара обменялась выразительным взглядом с Нкатой. Им не оставалось ничего другого, как только сообщить несговорчивой юной особе скверные новости прямо па крыльце.

– Она умерла, – проинформировала ее Барбара. – Три дня назад умерла в Скалистом крае. Теперь-то нам можно войти или мы будем продолжать разговаривать на улице?

Вай Невин непонимающе уставилась на нее.

– Умерла? – повторила она. – Никки умерла? Не может быть. Я же говорила с ней только во вторник утром. Она собиралась в поход. Нет, она не могла умереть. Не могла.

Она вглядывалась в их лица, словно ища там подтверждения того, что все это какая-то шутка или обман. Очевидно не найдя их, она отошла в глубину коридора и произнесла сдавленным голосом:

– Пожалуйста, проходите.

Они поднялись за ней по лестнице к распахнутой двери квартиры на втором этаже. За дверью оказалась Г-образной формы гостиная с балконом, на который вели застекленные двери. В саду под балконом журчал фонтан, и ветви грабов отбрасывали кружевные послеполуденные тени на выложенные узором плиты.

У стены поблескивал хромом и стеклом сервировочный столик на колесиках, заставленный по меньшей мере дюжиной бутылок вина. Вай Невин выбрала початую бутылку шотландского виски «Гленливет» и плеснула себе в стакан на три пальца. Она не стала разбавлять его, и любые сомнения, еще томившие Барбару относительно ее возраста, окончательно рассеялись, когда обитательница квартиры сделала изрядный глоток крепкого напитка.

Пока юная особа приходила в себя, Барбара окинула пытливым взглядом видимую часть квартиры. На втором этаже этого дома располагались гостиная, кухня и туалетная комната. Спальни, вероятно, находились выше, там, куда вела поднимающаяся вдоль стены лестница. От входной двери, где все еще стояла Барбара, была видна верхняя лестничная клетка и проход в кухню. Это помещение было оснащено всеми возможными современными удобствами: холодильником и морозильником, микроволновой печкой, кофеваркой-эспрессо, блестящими, отливающими медью кастрюльками и сковородками. Кухонный стол покрывала гранитная плита, а шкафчики, так же как и пол, были отделаны светлыми дубовыми панелями. «Мило, – подумала Барбара. – Интересно, кто все это оплачивает?»

Она посмотрела на Нкату. Тот таращил глаза на шикарные низкие диваны с хаотично разбросанными но ним зелеными и золотыми подушками. Его взгляд скользнул по пышно разросшемуся папоротнику у окна и остановился на абстрактной картине маслом, висевшей над камином. Выражение его лица говорило, что все это очень сильно отличается от обстановки квартир в его родном Брикстоне. Он глянул в сторону Барбары. Она скорчила соответствующую ситуации гримасу, и Нката ухмыльнулся.

Опустошая свой бокал, Вай Невин лишь тихо вздыхала. Наконец она повернулась к полицейским. Откинув назад длинные белокурые волосы, она завязала их на затылке лентой, что сделало ее похожей на Алису в Стране чудес.

– Какой кошмар, – заговорила она. – Никто мне не позвонил. А телевизор я не включала. Да мне даже и в голову не могло прийти… Ведь мы разговаривали с ней только во вторник утром и… Но что же случилось, скажите ради бога?

Они сообщили ей несколько подробностей: Николь нашли с пробитой головой, но ее смерть не была вызвана несчастным случаем.

Вай Невин хранила молчание. Она смотрела на них не двигаясь, но по ее телу прошла дрожь.

– Николь убили, – заключила Барбара, поскольку Вай все еще молчала. – Кто-то проломил ей голову камнем.

Пальцами правой руки Вай судорожно вцепилась в подол своего коротенького платья.

– Садитесь, – сказала она, жестом показав на диваны.

Сама она с каким-то напряженным видом опустилась на край стоявшего напротив мягкого кресла и аккуратно свела колени, как благовоспитанная школьница. Она по-прежнему не задавала никаких вопросов. Новость явно ошеломила ее, но она так же явно продолжала выжидать. «Но чего она ждет? – спросила себя Барбара. – Чего добивается?»

– Мы расследуем связанную с Лондоном часть этого преступления, – объяснила она Вай. – А наш коллега, инспектор Линли, остался в Дербишире.

– Часть преступления, – пробормотала Вай.

– Вместе с погибшей Николь Мейден обнаружили труп еще одного парня. – Нката вытащил из кармана записную книжку в кожаном переплете и выдвинул грифель автоматического карандаша. – Его зовут Терри Коул. Он снимал квартиру в Баттерси. Вам знакомо это имя?

– Терри Коул? – Вай отрицательно покачала головой. – Нет. Я не знаю его.

– Художник. Скульптор. Он работал в студии, в одном из железнодорожных складов на Портслейд-роуд. Снимал эту студию и квартиру на пару с коллегой, ее зовут Силла Томпсон.

– Силла Томпсон, – повторила Вай, так лее недоуменно покачав головой.

– Может быть, Николь когда-нибудь упоминала кого-то из них? Терри Коула? Или Силлу Томпсон? – спросил Нката.

– Терри и Силла… Нет, – ответила она.

Барбаре хотелось указать, что нарциссизм сейчас неуместен, и предложить девушке выйти из роли, исполняемой ею в некой воображаемой пьесе, но она подумала, что ее замечание попадет в невосприимчивые уши.

– Мисс Невин, Николь Мейден нашли с пробитой головой. Возможно, это не разобьет вам сердце, но если бы вы помогли нам…

– Пожалуйста, – взмолилась Вай, словно ей было невыносимо еще раз услышать эти слова. – Я не видела Никки с начала июня. Она поехала на север, поработать на лето, и должна была вернуться в город в следующую среду, как я уже говорила.

– Зачем? – спросила Барбара.

– Что «зачем»?

– Чем она собиралась заниматься, вернувшись в город?

Вай промолчала. Она настороженно вглядывалась в лица полицейских, словно человек, выискивающий притаившихся в водоеме пираний.

– Работать? Или отдыхать? Зачем? – опять спросила Барбара. – Раз она высказывала намерение вернуться в Лондон, то, должно быть, планировала как-то занять свое время. А поскольку вы снимали вместе с ней это жилье, то вам, я надеюсь, известны ее планы.

Барбара отметила, что у девушки умный взгляд. Ее серые глаза, обрамленные черными ресницами, изучали и оценивали, отражая несомненную работу ума, взвешивающего все возможные последствия любого ответа. Вай Невин знала о том, что могло произойти с Николь, – и этом можно было не сомневаться.

Если Барбара и научилась чему-то за четыре года работы с Линли, так это тому, что порой нужно действовать жестко, а порой проявлять мягкость. Жесткий вариант разговора допускал запугивание. Мягкий вариант предполагал обмен сведениями. Запугивание в данном случае не имело смысла, поэтому их разговор склонялся к второму варианту. Барбара сказала:

– Нам известно, что она бросила учебу в начале мая, Объяснив в университете, что устроилась на работу в фирму «Управление финансами МКР». Но мистер Рив, директор той фирмы, сообщил нам, что Николь еще до этого уволилась от них, объяснив ему, что уезжает домой в Дербишир. Однако, выезжая из прежней квартиры, она оставила домовладелице в Ислингтоне этот новый адрес, а не адрес ее родителей в Дербишире. В связи с чем мы пришли к выводу, что в Дербишире она планировала лишь провести лето. Какое этому может быть объяснение, мисс Невин?

– Отсутствие определенности, – сказала Вай. – Никки никогда серьезно не задумывалась о своей жизни. Она предпочитала иметь свободу выбора.

– Бросив учебу и работу? Рассказывая истории, не подкрепленные фактами? Какая же тут свобода выбора? Все ее действия были продуманны. Судя по тому, что нам рассказали, она решила как-то изменить свою дальнейшую жизнь.

– Я не могу объяснить это. Извините. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Она уже подыскала себе работу? – спросил Нката, отрывая взгляд от записной книжки.

– Не знаю.

– У нее имелся на примете источник дохода? – задала вопрос Барбара.

– Тоже не знаю. Перед тем как уехать, она заплатила свою часть квартирных расходов за все лето, и…

– Почему она уволилась?

– И поскольку она была при деньгах, – не обращая внимания, протараторила Вай, – у меня не было причин выяснять источник ее дохода. Послушайте, мне очень жаль, но это все, что я могу вам сказать.

«Черта с два, – подумала Барбара. – Эта милая крошка с пухлыми губками и белыми зубками врет без зазрения совести».

– А как вы познакомились с ней? Вы сами тоже учились на юридическом факультете?

– Мы познакомились на работе.

– В той финансовой фирме? – уточнила Барбара и после кивка Вай спросила: – А чем вы там занимаетесь?

– Уже ничем. Я тоже уволилась в конце апреля. Она поведала им, что работала личным секретарем Триции Рив.

– Не думаю, что ее расстроил мой уход. Она немного… странная. Я предупредила ее в марте и ушла, как только она нашла мне замену.

– А сейчас? – спросила Барбара.

– Что сейчас? – поинтересовалась Вай.

– Чем вы сейчас занимаетесь? – пояснил Нката. – Где работаете?

Она сообщила им, что занялась модельным бизнесом. Она давно мечтала об этом, и Никки одобрила ее выбор. Вай достала папку с профессиональными фотографиями, на которых была изображена в самых разных видах и нарядах. На большинстве снимков она выглядела как беспризорный ребенок: худенькая, с большими глазами и тем рассеянным взглядом, что нынче вошел в моду в глянцевых журналах.

Барбара одобрительно кивнула, оценив снимки, но при этом у нее мелькнула мысль, войдут ли когда-нибудь опять в моду рубенсовские женщины – подобные ей самой, честно говоря.

– Должно быть, вы преуспеваете, – заметила Барбара. – Роскошная квартира в таком доме… Не думаю, что она обходится дешево. Кстати, эта квартира – ваша собственность?

– Нет, она сдается.

Вай собрата фотографии, аккуратно сложила их и убрала в папку.

– А кто сдает ее? – поинтересовался Нката, не переставая что-то тщательно фиксировать в блокноте.

– Разве это важно?

– Ну, вы скажите, а мы уж решим, – сказала Барбара.

– «Дуглас и Гордон».

– Это ваши друзья?

Нет, одно агентство но недвижимости. Барбара проследила за тем, как Вай убирала папку обратно на полку под телевизором. Подождав возвращения девушки, она слова заговорила:

– Мистер Рив сообщил нам, что Николь Мейден не вполне адекватно оценивала действительность, а также имела большие проблемы из-за того, что выбалтывала финансовые тайны клиентов. Он заявил, что если бы она не ушла, то он сам уволил бы ее.

– Вранье! – Вай остановилась, сложив руки под миниатюрной грудью. – Уж если бы он и уволил ее, то скорее из-за своей жены.

– Почему?

– Ревность. Триция хотела убрать всех женщин, на которых он заглядывался.

– А он заглядывался на Николь?

– Я этого не говорила.

– Послушайте, нам известно, что у нее был любовник, – сказала Барбара. – Нам известно, что он живет в Лондоне. Мог это быть мистер Рив?

– Триция не упускает его из виду даже на десять минут.

– Но это возможно?

– Нет. Никки встречалась с кем-то, это правда. Но не здесь. Там, в Дербишире.

Вай зашла на кухню и вернулась с пачкой почтовых открыток. На них красовались разнообразные достопримечательности Скалистого края: Арбор-лоу, Пиврилскнй замок, пещера Тора, каменная переправа в Давдейле, Чатсворт-хаус, шахта Магпи, могила Маленького Джона, Девять Сестер. Каждая открытка была адресована Вай Невин и содержала одинаковое сообщение: «О-о-о-ля-ля!» А за ним стояла начальная буква имени «Н». И все. Барбара передала открытки Нкате и сказала Вай:

– Ладно. Мы попробуем это выяснить. Не подскажете мне, что означают эти послания?

– В этих местах она занималась с ним любовью. Каждый раз они выбирали для своих свиданий новое место, а потом она покупала там открытку и присылала ее мне. Просто в шутку.

– Да, отменный прикол, – согласилась Барбара. – А с кем она прикалывалась?

– Она не говорила. Но по-моему, он женат.

– Почему?

– Потому что, не считая открыток, она ни разу не упоминала его в наших телефонных разговорах. И я поняла, что они не афишируют свои отношения.

– Может, они имели для нее особую привлекательность? – Нката разложил открытки на кофейном столике и черкнул что-то в блокноте. – Она любила встречаться с женатыми мужчинами?

– Я этого не говорила. А лишь сказала, что, по-моему, он женат. И что живет он за пределами Лондона.

Но в Лондоне тоже кто-то есть, подумала Барбара. Должен быть. Раз Николь Мейден намеревалась вернуться в город к концу лета, то, вероятно, она заручилась на первое время чьей-то поддержкой. Разве не разумно было допустить – при виде такого ультрасовременного, заново отделанного гнездышка, словно рекламирующего «место свиданий», – что некий укомплектованный бабками клиент содержит ее здесь, чтобы иметь возможность заглядывать к ней в любое время дня и ночи?

Не совсем понятно тогда, черт побери, что тут делает Вай Навин. Хотя ее присутствие могло оговариваться в условиях сделки. Должна же была любовница коротать с кем-то досуг в ожидании появления своего владыки и хозяина!

Скучновато, конечно, торчать здесь, как в тюрьме. Но это именно то, что нужно для обеспечения будущего, пока Николь Мейден, подобно сэру Ричарду Бартону,[38]38
  Ричард Френсис Бартон – исследователь и востоковед XIX века, переводчик «Тысячи и одной ночи» на английский язык. Занимался эротическими изысканиями в странах Востока.


[Закрыть] шастает по долам и весям в поисках новых возбуждающих мест для интимных свиданий с женатым любовником.

«И какого дьявола я прозябаю в полиции, – с язвительной ухмылкой подумала Барбара, – когда все остальные в этом мире так весело резвятся?»

Она сказала Вай Невин, что им хотелось бы взглянуть на комнату и вещи Николь Мейден. Где-то среди них должна быть конкретная улика, объясняющая причину смерти Николь Мейден, и Барбара вознамерилась ее отыскать.

Глава 12

И тут он начал дергаться. Да-да, этот лощеный ублюдок сильно задергался.

Инспектор Питер Ханкен откинулся на спинку стула и, сцепив руки за головой, просмаковал это воспоминание. Горящая сигарета болталась у него во рту, а он продолжал говорить с ловкостью заядлого курильщика. Линли стоял возле картотечного шкафа, раскладывая на его поверхности фотографии тел убитых. Изучая их, он едва дышал, стараясь избежать вредоносного дыма сигареты Ханкена. Сам некогда бывший жертвой пагубного пристрастия к табаку, он порадовался тому, что этот дым теперь раздражает его, хотя в былые времена он с наслаждением воспользовался бы пепельницей Ханкена. Впрочем, местный инспектор совершенно забыл о пепельнице. Когда требовалось избавиться от столбика пепла, он просто поворачивался и легким движением головы стряхивал его на пол. Это совсем не вязалось с почти маниакальной аккуратностью инспектора и свидетельствовало о степени его волнения.

Ханкен вспоминал свой разговор с Уиллом Апманом. Удовольствие, с которым он пересказывал эту историю, постепенно нарастало, как будто он достигал оргазма (метафорически выражаясь, естественно). По словам Ханкена, адвокат внезапно растерял все свои благопристойные манеры.

– Но он заявил, что для общения с женщиной это не самое главное, – усмехнулся Ханкен. – Главное – это «получить удовольствие в целом».

– Я заинтригован, – сказал Линли. – Как вам удалось добиться от него такого признания?

– Что он трахнул ее или что сошел с дистанции, как только насадил ее на вертел?

– Да любого признания. – Линли выбрал самую четкую фотографию лица Терри Коула и положил ее рядом с самым четким изображением ран на его теле. – Надеюсь, Питер, вы не пытали его, зажимая пальцы в тисках.

Ханкен рассмеялся.

– Не понадобилось. Я просто пересказал показания его соседей, и он тут же вывесил белый флаг.

– Почему он солгал нам?

– А он считал, что это его личное дело. Сказал, что не стал бы скрывать от нас подробности, если бы мы задали прямые вопросы.

– Надо же, какая тонкость.

– Законники, – хмыкнул Ханкен, и одно это слово сказало все.

Уилл Апман, как лаконично доложил Ханкен, признался в единственном интимном свидании с Николь Мейден, и это свидание произошло по завершении ее последнего дня работы в его конторе. Все лето он бросал на нее плотоядные взгляды, но положение нанимателя не позволяло ему предпринять реальные шаги к сближению.

– А увлечение другой женщиной не мешало ему? – спросил Линли.

– Еще как мешало. Разве мог он испытывать настоящую, безумную, глубокую любовь к Джойс и, соответственно, думать о законном «соединении» с ней – и в то же время пылать необузданной страстью к Николь? И разве не обязан он был дать себе отчет, к чему может привести это увлечение? Джойс наседала на него с принятием матримониальных обязательств – ей хотелось как можно скорее начать совместную жизнь, – но Апман не мог решиться на столь серьезный шаг, пока не избавится от греховных мыслей о Николь.

– Надо полагать, что он бросился делать предложение Джойс, как только выкинул из головы дочь Мейдена, – с усмешкой сказал Линли.

Ханкен одобрительно хохотнул и продолжил рассказ. По его словам, Апман «смазал колеса» великолепным ужином с выпивкой в ресторане. Потом привез Николь домой. Там они еще немного выпили под музыку. Он подал кофе со взбитыми сливками. Расставил свечи вокруг ванны…

– Господи! – поморщился Линли. – Видимо, этот парень – почитатель голливудских мелодрам.

…и ему без проблем удалось заманить ее в воду в костюме Евы.

– Если верить Апману, она желала его не менее страстно, чем он ее, – добавил Ханкен.

Они плескались в ванне, пока не сморщились от воды, как чернослив, и тогда уже переползли в спальню.

– Но там, – заключил Ханкен, – ракета дала сбой.

– А в ночь убийства?

– Вы имеете в виду, где он был?

Дальнейший рассказ Ханкена звучал не менее обстоятельно. Во вторник за ланчем Апман выдержал очередную атаку своей давней подружки по поводу законного сожительства. Не желая подвергаться еще и вечером риску телефонного разговора с ней, он не пошел домой после работы, а поехал проветриться. Он добрался аж до манчестерского аэропорта, где снял номер в отеле и пригласил к себе местную массажистку для снятия напряжения.

– Он даже помахал перед моим носом квитанциями, – сказал Ханкен. – Похоже, сохранил их, чтобы списать по статье деловых расходов.

– Вы проверили его слова?

– Обязательно проверю, – пообещал Ханкен. – Ну а как ваши успехи?

Линли подумал, что настал момент надеть бархатные перчатки. До сих пор у Ханкена вроде бы не сложилось окончательного сценария этого преступления. И тем не менее то, что собирался предложить Линли, противоречило основной гипотезе местного инспектора. Поэтому он хотел изложить свою точку зрения таким образом, чтобы коллега сам признал логику его рассуждений.

Для начала Линли сообщил, что не нашел пейджер. Но зато тщательно осмотрел место преступления, а главное, более полно представил обстоятельства смерти двух этих человек. И там у него возникло еще несколько версий случившегося вдобавок к той, над которой они работали. Есть ли у Ханкена желание выслушать их?

Подавшись вперед, инспектор затушил окурок. К счастью, он не потянулся тут же за очередной сигаретой. Пристально глядя на Линли, он провел языком по зубам, потом сказал:

– Выкладывайте, – и вновь откинулся на спинку стула, словно рассчитывая на длинный монолог.

– По-моему, нам надо искать одного убийцу, – сказал Линли. – Не было никаких сообщников. И не было никаких телефонных звонков для вызова подкрепления, когда наш преступник…

– Или преступница? Неужели вы отбросили и такую возможность?

– Или преступница, – согласился Линли и, воспользовавшись случаем, сообщил Ханкену о встрече с Самантой Мак-Каллин в Колдер-мур.

Его собеседник сказал:

– На мой взгляд, это возвращает ее в круг подозреваемых.

– Она никогда и не покидала его.

– Ладно. Ну, дальше.

– Так вот, по-моему, убийце не потребовалось подкрепления, когда он обнаружил две жертвы вместо одной.

Ханкен сложил на животе руки.

– Продолжайте.

Линли положил на стол один из снимков Терри Коула. Обожженное лицо и отсутствие следов борьбы на теле, по мнению Линли, свидетельствовали о том, что Коула не держали в костре насильно, скорее, он упал туда сам. Степень ожога показывает, что контакт с огнем был достаточно длительным. На голове Коула нет никаких повреждений, заставляющих думать, что его оглушили чем-то вроде дубинки и бросили в костер. Судя по всему, он просто находился возле костра, когда его ранили или вывели из строя каким-то другим образом.

– Убийца в одиночку следит за девушкой, – начал Линли. – А придя к месту ее стоянки, он…

– Или она, – вставил Ханкен.

– Да. Или она. Когда он или она приходит к той поляне, го обнаруживает, что Николь не одна. Значит, придется ликвидировать еще и Коула. Во-первых, потому что он способен встать на защиту девушки, а во-вторых, потому что он становится потенциальным свидетелем. Но убийца стоит перед дилеммой. Должен ли он – пли она, Да-да, я учитываю это, Питер, – сначала убить Коула, рискуя потерять Николь, которая может успеть за это время сбежать? Или он должен убить Николь, рискуя упустить Коула? На его стороне внезапность, но это единственное его преимущество, помимо оружия. – Перебрав фотографии, Линли выбрал ту, где следы крови на траве были видны яснее всего. – Если подумать над всем этим и учесть распределение следов крови…

Ханкен поднял руку, останавливая пояснения Линли. Он перевил взгляд к окну и задумчиво произнес:

– Убийца выскакивает из укрытия с ножом и мгновенно ранит парня. Парень падает в костер, где и обгорает. Девушка пытается убежать. Убийца следует за ней.

– Но его оружие осталось в парне.

– Гм. Да. Я вижу, что происходит дальше. – Ханкен отвернулся от окна с мрачным видом, представляя себе описываемую сцену. – Улизнув из освещенного костром круга, девушка убегает в темный лес.

– Убийца размышляет, то ли ему задержаться и, добив парня, забрать нож, то ли сразу бежать за ней.

– Он бежит за девушкой. И ему удается настичь ее. Прикончив ее тремя ударами по голове, он возвращается, чтобы добить парня.

– Но за это время Коул переползает от костра к одному из мегалитов. Именно там убийца и приканчивает его. Об этом свидетельствуют ручейки крови, Питер. Они сбегали по камню и скопились на земле у его основания.

– Если вы правы, – сказал Ханкен, – то убийца, должно быть, сильно перепачкался в крови. В темном и пустынном лесу это не имело значения. Но потом ему нужно было чем-то прикрыть свою окровавленную одежду, если только он не разделся догола перед убийством, что маловероятно.

– Он мог прихватить что-то с собой – сказал Линли. Или найти что-то подходящее на месте преступления. – Ханкен хлопнул ладонями по коленям и встал. – Давайте-ка заглянем к Мейденам со списком вещей их дочери.

_________

В сердцах впечатав кулак в собственную ладонь, Барбара нервно отошла от Уинстона Нкаты, звонившего Линли из паба «Принц Уэльский». Этот паб находился на другой стороне улицы, огибающей парк Баттерси, поблизости от дома, где снимал квартиру Терри Коул. Хотя Барбару так и подмывало выхватить трубку у Нкаты и более отчетливо, чем это делал Уинстон, выделить некоторые моменты в его рассказе, она понимала, что нужно держать язык за зубами. Нката как раз сообщал старшему офицеру о том, что ее так взволновало, и Барбаре приходилось молчать, чтобы Линли не узнал, что она увиливает от сидения за компьютером. «Я займусь архивом вечером, – поклялась она Нкате, когда поняла, что его отказ быстро нестись из Фулема в Баттерси вызван тем. что он озабочен ее нежеланием возвращаться к выполнению данного ей задания. – Уинстон, клянусь жизнью матери, я буду торчать у экрана, пока не ослепну. Договорились? Но позже. Немного позже. Сначала съездим в Баттерси».

Нката доложил Линли о результатах посещения бывшего места работы Николь и нынешнего места ее жительства. После сообщения о почтовых открытках со скрытым смыслом, которые Николь присылала подруге, он подробно остановился на том, что спальню Николь в фулемской квартире явно подчистили, перед тем как пустить туда незваных гостей.

Вы можете представить, чтобы у такой птички не было ничего, что поведало бы нам о ее образе жизни? – спросил Нката. – Босс, я клянусь, эта красотка Вай, услышав, что у дверей полиция, специально так долго мурыжила нас на крыльце, потому что выгребала что-то из той спальни.

Барбара поморщилась и затаила дыхание, когда прозвучали местоимения множественного числа. Линли ведь не дурак, и он тоже слышит эти местоимения на том конце провода.

Бросив взгляд на Барбару, Нката переспросил:

– Что? Нет. Это просто фигура речи, босс… Да. Поверьте, это чистая оговорка. – Он замолчал, очевидно слушая, как продвигается расследование в Дербишире. Посмеявшись над чем-то, он сказал: – «Получить удовольствие в целом»? Господи, да я скорее поверю, что наша земля плоская. – В задумчивости он долго вертел в руках металлическую оплетку телефонного провода, а потом сказал: – Уже в Баттерси, Барб сказала, что подружка Коула придет домой к вечеру, и я решил взглянуть на его берлогу. Домохозяйка не позволила Барб зайти к ним без разрешения Силлы и…

Он умолк, слушая очередные указания Линли. Барбара пыталась понять по его виду, о чем говорит инспектор. Но лицо темнокожего парня выглядело совершенно непроницаемым. Она отрывисто прошептала:

– Ну что там? Что?

Нката отмахнулся от нее.

– Да, разбирается с теми фамилиями, что вы ей назвали, – сказал он. – По крайней мере, насколько мне известно. Вы же знаете Барб.

– Вот уж спасибо, Уинстон, – прошипела она.

Нката повернулся к ней спиной и продолжил разговор с Линли.

– Барб сказала, что, по словам его соседки по квартире, все возможно. Этот ушлый парень умел разжиться деньгами – всегда имел при себе пачку наличных, хотя ему не удалось сбагрить ни одной своей прикольной композиции. Если бы вы видели его шедевры, то с легкостью поверили бы в это. С каждой минутой идея шантажа звучит все более убедительно. – Выслушав какие-то очередные указания, он заключил: – Да, мне как раз хотелось провести зондирование. Нужно поискать связь. Она должна быть.

Обнаружив полное отсутствие личных вещей в фулемской спальне Николь Мейден, они поняли, что вышли на какой-то важный след. За исключением нескольких предметов одежды и нейтральных морских раковин на подоконнике, ничто в этой комнате не указывало на то, что в ней жил конкретный человек. Барбара даже готова была предположить, что квартира в Фулеме служила своеобразным прикрытием и дочь Мейдена вообще никогда не жила здесь, если бы они не нашли свидетельств того, чем занималась Вай Невин, пока они стояли на крыльце. Два ящика большого комода были совершенно пусты, свободный промежуток на перекладине просторного гардероба говорил о каких-то поспешно убранных вещах, а чистые от пыли места на крышке комода показывали, что там недавно что-то стояло.

Барбара заметила все это, но не стала утомлять Вай Невин просьбой показать ее собственную спальню, чтобы поискать там отсутствующие предметы. Эта молодая особа уже достаточно ясно показала, что знает свои законные права, и не было никакого смысла тревожить ее раньше времени.

Важно было то, что она быстренько припрятала что-то. И только дурак мог не заметить результата ее действий.

Повесив трубку, Нката пересказал напарнице то, что сообщил Линли о ходе расследования в Дербишире. Барбара внимательно выслушала, ища связь между отдельными собранными фактами. Когда Нката умолк, она сказала:

– Значит, этот Апман утверждает, что поимел ее всего один раз. Но он вполне подходит на роль мистера О-ля-ля с почтовых открыток и к тому же, как любой адвокат, врет не краснея.

– А возможно, он соврал насчет того, как сам относился к ней, – сказал Нката. – Вполне вероятно, что он надеялся на серьезные отношения. А она воспринимала его как легкий летний роман.

– И, обнаружив это, он решил прикончить ее? Интересно, где он провел вечер вторника?

– Делал массаж в отеле аэропорта Манчестера. По его словам, снимал напряжение.

Барбара выразительно хмыкнула. Она закинула ремень сумки на плечо и кивнула головой к выходу из паба. Они вышли на Паркгейт-роуд.

Не прошло и пяти минут, как Барбара привела Нкату к дому, где снимал квартиру Терри Коул. На сей раз, когда она позвонила в звонок рядом с табличкой «Коул Томпсон», электронный замок тут же щелкнул и дверь открылась.

Силла Томпсон встретила их на верхней площадке лестницы. Судя по ее наряду – мини-юбка, отливающая серебристым блеском, и дополняющие ее бюстье и берет, – можно было предположить, что она собирается на прослушивание для участия в феминистской версии «Волшебника страны Оз». Она сразу сказала:

– У меня не слишком много времени.

Барбара ответила:

– Не волнуйтесь. Нам много и не понадобится.

Она представила Нкату, и они поднялись в квартиру, расположенную на втором этаже, где после ремонта образовалось две спальни, гостиная, кухня и туалетная комната размером с чулан. Не желая еще раз столкнуться с ситуацией, устроенной Вай Невин, Барбара сразу сказала: Нам хотелось бы провести тщательный обыск, если вы не возражаете. Если Терри был замешан в каком-то сомнительном деле, он мог оставить свидетельства этого где угодно. Мог даже специально спрятать их.