Текст книги "Всего одно злое дело"

Автор книги: Элизабет Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Виктория, Лондон

На этот раз перед встречей Митчелл Корсико позвонил ей по телефону. Однако это была совсем маленькая победа, потому что тон его не изменился, и он пел все ту же старую песню, которую исполнял во время их последнего разговора. Однако сама ситуация изменилась. «Сан», «Миррор» и «Дейли мейл» стали тратить серьезные деньги на отслеживание ситуации с пропавшей английской девочкой, направив своих ходоков в Тоскану. Началось соревнование за «новости каждый день», и Митчелл Корсико тоже хотел получить свое.

Однако Барбара с удивлением узнала, что он все еще думал о « Полицейский Связан с Сексуально Озабоченным Папашкой». Кроме того, Митчелл опять стал угрожать. Он все еще хотел получить эти чертовы эксклюзивные интервью с Нафизой и Ажаром, а Барбара была инструментом для их получения. Если она ему в этом не поможет, то увидит свою физиономию на первой странице «Сорс» вместе с дерущимися сыном и отцом Ажара.

Было невозможно объяснить ему, что новостью дня было « Мать Похищенной Девочки в Больнице», о чем уже писала «Дейли мейл». Со своей стороны, «Миррор» развлекалась, строя предположения о причинах, которые привели Анжелину Упман в больницу. Казалось, оба таблоида склонялись к версии самоубийства – « Отчаявшаяся Мать Сводит Счеты с Жизнью в Больнице», – о чем они спокойно могли строить любые домыслы, потому что итальянцы официально ничего никому не сообщали.

Барбара попыталась договориться с Корсико.

– История развивается в Италии. Какого черта ты делаешь в Лондоне, пытаясь следить за ней отсюда?

– Мы с тобой оба знаем, как дорого стоят интервью, – не согласился тот. – И не притворяйся, будто веришь, что подметание мусора во вшивой итальянской больнице что-то может дать, потому что это полная ерунда.

– Хорошо, тогда попробуй взять интервью у кого-нибудь там. Но интервью с Нафизой, или еще одна беседа с Саидом… Это-то что тебе даст?

– Тогда дай мне Линли, – потребовал Корсико. – Дай мне номер его мобильного.

– Если ты хочешь переговорить с инспектором, то оторви свою жирную задницу от стула, отправляйся в Италию и поговори с ним там. Поошивайся рядом с полицейским участком в Лукке, и очень скоро ты его увидишь. Поищи его по гостиницам. Город не очень большой, сколько их там может быть?

– Я не собираюсь писать о том же, о чем пишут все эти гребаные конкуренты. Мы первые начали писать об этом, и мы так и останемся первыми. Стояние со всеми остальными в Тоскане не даст мне ничего, кроме дерьма на палочке. Вот как я все это себе представляю. Тебе пора сделать выбор. Три варианта, и тридцать секунд на размышление. Я тебе их перечислю, хорошо? Первый: ты обеспечиваешь мне жену и интервью. Второй: ты обеспечиваешь мне Ажара и интервью. Третий: я публикую вариант « Офицер Полиции Связана с Сексуально Озабоченным Папашкой». Могу даже предложить четвертый: ты даешь мне мобильный Линли. Итак, я начинаю считать, или у тебя есть часы, чтобы наблюдать, как улетают секунды, пока ты думаешь?

– Послушай, ты, идиот, – рявкнула Барбара. – Я уже не знаю, как вбить в твою дурацкую башку, что история разворачивается в Италии. Линли в Италии. Ажар в Италии. Анжелина в больнице в Италии. Хадия тоже в Италии, так же как ее похититель и полиция. Так что если ты предпочитаешь сидеть здесь и выдумывать, какая у меня может быть связь с сексуально озабоченным папашкой, то флаг тебе в руки. Ты можешь написать десяток страниц о том, как выглядит наша горячая любовь, – и ты получишь свою чашку риса, или как еще ты это называешь. Но ведь другой идиот может подхватить эту историю и взять интервью уже у меня, чтобы получить мои объяснения – и, поверь мне, я в подробностях расскажу, как пыталась отговорить «Сорс» от использования перевозбужденного тинейджера, имеющего вполне объяснимый зуб на отца, для того, чтобы получить историю, на шестьдесят процентов состоящую из ненависти и на сорок процентов – из фантазий. И я во всеуслышание спрошу: может быть, стоит задуматься об адекватности источника информации «Сорс» – прости за этот невольный каламбур, – потому что они ничего не пишут о самой истории исчезновения девочки за границей, и стоит ли, в таком случае, покупать эту бесполезную газету, уважаемые читатели?

– Что ж, хорошо. Просто классно, Барб. Как будто эта публика интересуется чем-то еще, кроме обывательских слухов. Ты не тем мне угрожаешь. Я зарабатываю на том, что скармливаю мусор голодным чайкам, а они с удовольствием его поглощают.

Барбара знала, что в этом есть доля правды. Таблоиды всегда обращались к самым низким человеческим инстинктам. Они делали деньги на желании людей знать о чужих грехах, о коррупции и жадности. Но именно поэтому у нее в кармане был припрятан туз, и она решила разыграть его прямо сейчас.

– Ну, если все так, как ты говоришь, – сказала она Корсико, – то как насчет нового подхода, которого нет ни у кого?

– Ни у кого нет « Офицер Полиции Связана…».

– Правильно. Давай на минуту забудем об этом. А как насчет « Сексуально Озабоченная Мамаша, Сбежавшая со Своим ребенком, теперь Беременна еще Одним и от Другого Мужчины»? Поверь мне, такого нет ни у одного из конкурентов.

На другом конце повисла тишина. В ней Барбара почти слышала, как проворачиваются мысли в голове Корсико. Именно поэтому она продолжила:

– Это тебе понравилось, Митчелл? Это интересно, и это правда. Но история все-таки разворачивается сейчас в Италии, как и все это время, а я дала тебе инфу, которой нет больше ни у кого. Ты можешь ее использовать, выбросить или забыть о ней. Извини, но у меня дела.

И она разъединилась. Это было рискованно. Корсико легко мог принять все это за блеф и продолжить заниматься своей историей. Которая приведет к опубликованию на первой странице фотографий. Которые вызовут вопросы о том, как она попала в Илфорд в середине рабочего дня. С Джоном Стюартом на ее хвосте это было совершенно нежелательно. Барбара прекрасно понимала, что не может позволить своей ссоре с Корсико привести к опубликованию этих снимков. Но у нее были другие дела, не имевшие отношения к танцам под дудку журналюги.

Барбара переговорила с Линли. Она знала, что был произведен арест, но из рассказа Томаса Хейверс поняла, что основной причиной ареста Карло Каспариа послужили фантазии прокурора. Линли объяснил ей, как проходит расследование в Италии – с самого начала в нем принимает участие будущий обвинитель; кроме того, он сообщил, что старший инспектор имеет свое мнение, отличное от мнения прокурора, поэтому «Старший инспектор Ло Бьянко и я, мы работаем здесь с большой осторожностью». Барбара знала, что это значило «мы идем в расследовании своим путем». Скорее всего, это относилось к Лоренцо Муре, красной открытой машине, тренировочному полю в парке и фотографиям, сделанным туристкой на mercato, откуда была похищена Хадия. Линли не сказал, каким образом взаимосвязаны все эти вещи, но то, что он и старший инспектор были не согласны с арестом, говорило Барбаре о том, что оставалось еще много невыясненного, что требовало тщательного изучения – как в Италии, так и в Лондоне. И что они в этом смысле надеялись на ее помощь.

Неожиданная помощь пришла от Изабеллы Ардери. Так как она приказала инспектору Стюарту давать ей задания, соответствующие ее уровню сержанта, тому ничего не оставалось делать, как выпустить ее в поле с заданиями, связанными как с первым, так и со вторым расследованием, которые он возглавлял. По той кислой манере, с которой он распределил задания на день, было видно, что он всем этим очень недоволен. То, что Стюарт продолжит следить за Барбарой, даже несмотря на распоряжение Ардери, было совершенно очевидно уже по одному тому, как он наблюдал за тем, как она уходила.

Барбаре надо было сделать несколько звонков, прежде чем приступать к заданиям, и он расположился достаточно близко к ней, чтобы слышать все, что она будет говорить. «Было большой удачей, что Корсико позвонил мне, когда я покупала что-то в одном из автоматов на лестнице», – подумала Барбара. Она сделала три телефонных звонка, чтобы назначить три интервью, которые он велел ей провести. Она устроила показательное шоу из тщательной фиксации адресов и времени интервью, и еще большее шоу из разработки маршрута при помощи Интернета, для того чтобы использовать свое рабочее время с максимальной эффективностью.

Затем Барбара закрыла блокнот, взяла сумку и направилась к выходу. К счастью, Уинстон Нката сидел за своим столом; она остановилась возле него, открыла свой блокнот и притворилась, что тщательно записывает его ответы на свои вопросы.

Вопросы были достаточно простыми. Еще раньше Барбара попросила его проверить алиби Ажара в Берлине, так как знала, что ей самой будет очень трудно сделать это из-за постоянной слежки со стороны инспектора Стюарта. Ну, и что ему удалось выяснить? Все ли сказанное Ажаром было правдой? Сказал ли Доути ей всю правду о своих изысканиях в Берлине?

– Все в порядке, Барб, – сказал ей Уинстон тихим голосом.

Он тоже устроил шоу – достал папку, раскрыл ее и стал якобы сообщать Хейверс информацию, которая была в ней написана. Барбара наклонилась, чтобы посмотреть, что же в реальности было в папке. Оказалось, что это была страховка на его машину.

– Все совпадает, – сказал Нката. – Все это время он находился в Берлине, что подтверждается гостиницей. Как Доути и сказал тебе, Ажар выступил с двумя сообщениями и присутствовал на заседаниях.

Барбара почувствовала облегчение – теперь хотя бы об этом можно было не беспокоиться. Однако она спросила:

– А как ты думаешь, не мог ли кто-то выступить вместо Ажара?

Уинстон быстро взглянул на нее:

– Барб, этот парень микробиолог. Как мог кто-то им притвориться, да еще говорить на одном языке с остальными участниками? Значит, он должен был быть пакистанцем? Потом, этот кто-то должен был знать специфику: выступить с докладом, ответить на вопросы… или как там это у них называется. В-третьих, этот кто-то должен был бы задаться вопросом: а что он делает в Берлине вместо Ажара, когда тот… что, похищает в Италии свою собственную дочь?

Барбара пожевала губу. Она думала над тем, что сказал Уинстон. Он прав. Это было странное направление расследования, несмотря на всю полуправду, которую сообщал ей Доути. С другой стороны, она помнила, что мудрец изучает все вероятности, поэтому продолжила:

– А что, если это был кто-то из его лаборатории? Какой-нибудь выпускник? Знаешь, кто-то, кто хочет вымостить себе дорогу к получению научной степени? Что это вообще значит – выпускник? Я не знаю, а ты?

Уинстон погладил свой боевой шрам на щеке.

– Я, что, выгляжу как человек, который много знает об университетах?

– А-а-а. Ну да, – сказала Барбара. – Так…

– Мне кажется, что если тебе нужна еще информация, то ее может сообщить только Доути. Думаю, что тебе надо надавить на него. Кроме него, никто ничего больше не скажет.

Конечно, Уинстон был прав. Только давление на Доути могло что-то дать. Барбара захлопнула блокнот, засунула его в сумку и сказала – так, чтобы ее услышал инспектор Стюарт:

– Хорошо. Я тебя услышала. Спасибо, Уинни. – И ушла.

Когда дело идет о том, чтобы надавить на кого-нибудь, нет ничего лучше местного полицейского участка. Поэтому по пути к машине Барбара позвонила в участок на Боу-роуд, представилась и сказала, что ей надо допросить некоего Дуэйна Доути в связи с расследованием похищения ребенка в Италии, в котором также принимали участие представители Скотланд-Ярда. Не может ли кто-нибудь забрать его, запереть и подержать под стражей, пока она не приедет? Конечно, мы этим займемся. Рады помочь, сержант Хейверс. К моменту, когда вы появитесь в комнате для допросов, он уже будет грызть ногти и исходить потом от страха, или что вы еще хотите, чтобы он делал.

«Отлично», – подумала Барбара. Она взглянула на адреса, по которым должна была провести интервью по распоряжению инспектора Стюарта. Один был южнее реки, два других – на севере Лондона. Боу-роуд находилась на востоке. В мире, где все, кому ни лень, боролись за конституционные права граждан, у Барбары не возникло вопроса, куда она должна ехать в первую очередь.

Лукка, Тоскана

К тому времени, когда Сальваторе и инспектор Линли вернулись с допроса Карло Каспариа в тюремной больнице, полицейские, занимавшиеся проверкой автомашин соратников Лоренцо Муры по футбольной команде, закончили работу. Среди всех автомашин была одна красная, но не открытая. «Не важно, – сказал Сальваторе. – Теперь надо проверить машины, принадлежащие членам семьи каждого ребенка, которого Мура тренировал частным образом на поле в Парко Флувиале. Возьмите у Муры имена всех его воспитанников, выясните имена их родителей, проверьте их машины, а затем переговорите с каждым родителем по отдельности на предмет приватной беседы с Лоренцо Мурой. Кроме того, получите фотографию отца каждого ребенка и разыщите фотографии партнеров Лоренцо по команде».

В течение всего времени, пока отдавались эти приказы, детектив Линли хранил молчание, хотя по его глазам Сальваторе видел, что он не следит за его тарахтящим итальянским. Поэтому он объяснил англичанину, что они собираются сделать, а тот, в свою очередь, рассказал ему, что он собирается сообщить родителям девочки. Было очевидно, что им нельзя сообщать ничего, связанного с Лоренцо Мурой. Поэтому в настоящий момент уместнее всего было сообщить им, что та информация, которая поступила после телевизионного обращения, тщательно проверяется, что Карло Каспариа пытается помочь, – и закончить на этом.

Линли уже собрался уходить, когда в комнату ворвался полицейский в форме. Его лицо раскраснелось, и у него были хорошие новости: они касались открытой красной машины, которую свидетель видел в Альпах, едучи по дороге к своей матери. Полицейский еле дышал от волнения.

–  Si, si, – сдержанно отозвался Сальваторе.

Ее нашли. Как, наверное, помнит старший инспектор, проверка всех стоянок для отдыха перед поворотом к деревне, где жила мать свидетеля, ничего им не дала. Но инициативный офицер в свое свободное время продолжил обследование дороги дальше в горах и через шесть километров вверх по дороге обнаружил снесенный защитный барьер в одной из дорожных шпилек. Машина, о которой идет речь, была обнаружена на дне ущелья под этим барьером. В ней не было тел. Но где-то в двадцати метрах, в стороне от нее, было обнаружено тело: скорее всего, водителя просто выбросило из машины.

–  Andiamo [222]222
  Поехали (итал.).


[Закрыть], – сказал Сальваторе англичанину. «Дай Господи, – подумал он про себя, – чтобы где-то рядом не нашли тело маленькой девочки».

Понадобилось больше часа, чтобы добраться до места катастрофы. Сначала их путь лежал вдоль реки, затем по склонам холмов и, наконец, в Альпы. Река в это время года была очень быстрой, так как наверху, на склонах гор, таяли снега. В результате этого образовывались водопады, каскады падающей сверкающей воды и запруды, которые можно было видеть, когда полицейская машина мчалась мимо них. Новая весенняя растительность была богатой и щедрой, когда они забирались все дальше в горы. Дикие цветы выглядели сполохами желтого, фиолетового и красного на фоне нежной, свежей зелени. Деревья – дубы, падубы и сосны – росли на границах деревень, до которых невозможно было добраться на машинах, создавая, казалось, зеленый заслон, не позволяющий горам сползти вниз и поглотить все эти домики с крышами терракотового цвета, прилепившиеся к стенам многометровых обрывов.

С каждым поворотом дорога становилась все у́же и у́же, пока, наконец, не превратилась в узкую одноколейку шириной с машину. Один поворот-шпилька сменялся другим. Это была сумасшедшая поездка, заставлявшая сжимать руки до белизны в суставах, гонка по милости Божьей, где Божья милость заключалась в том, что за поворотом вам не попадался встречный транспорт. Наконец они доехали до полицейского блока, вылезли из машины, и Сальваторе кивнул подошедшему офицеру полиции.

–  Dov’è la macchina? [223]223
  Где машина? (итал.)


[Закрыть]– спросил он у него, хотя это была пустая формальность. Место упавшей машины было отмечено на пятьдесят метров выше, разбитым барьером, через который она пролетела до места своей последней стоянки.

Когда Сальваторе и Линли подошли к этому барьеру, появились двое санитаров с носилками. На них, в полностью застегнутом пластиковом мешке, лежало тело.

–  Fermatevi [224]224
  Остановитесь (итал.).


[Закрыть], – сказал им Сальваторе и добавил, – per favore. – После этого он представился и представил инспектора Линли.

Они выполнили его просьбу и опустили носилки. Сальваторе подошел, собираясь с духом. Только на телевидении детективы спокойно открывают мешки с трупами, неизвестно сколько пролежавшими на жарком итальянском солнце, и смотрят на них без содрогания. Сальваторе расстегнул «молнию».

Был ли он интересным мужчиной при жизни, был ли он человеком, который стоял за Хадией на фото, сделанном туристами в тот день на mercato, теперь уже было не определить. Криминалисты живой природы – насекомые – уже нашли тело, как они делали это всегда, и основательно над ним потрудились. Личинки шевелились в его глазах, в носу и ротовой полости, жучки пожирали его кожу, клещи и многоножки заползали в расстегнутый ворот рубашки.

Кроме того, мужчина умер лежа лицом вниз, и прилившая к лицу кровь придала коже пурпурный оттенок, тогда как газы, образовавшиеся под кожей, создали вздутия там, где на нее падало солнце. Скоро из них потечет гнойная жижа. У такой смерти был ужасный вид. И от этого некуда было деться.

Сальваторе посмотрел на Линли и увидел, как тот тихо присвистнул, выдохнул и уставился на останки. Старший инспектор обратился к санитарам:

–  Carta d’itentità? [225]225
  Удостоверение личности? (итал.)


[Закрыть]

Они одновременно кивнули на полицейского, находившегося внизу у машины, у которого были все документы погибшего. Сальваторе выпрямился, благодаря Бога, что ему не пришлось рыться в карманах погибшего. Затем, вместе с Линли, подошел к краю обрыва. Далеко под ними лежала красная открытая машина. Двое офицеров в форме находились рядом с ней, а двое других курили чуть выше, там, где лежал валун, около которого нашли труп водителя. По-видимому, его выбросило из машины в тот момент, когда она ударилась об этот валун. Был ли он пристегнут или нет, было все равно: в любом случае он не смог бы выжить в машине, кувыркающейся sotto sopra [226]226
  Вверх колесами (итал.).


[Закрыть]по склону к месту своей последней остановки. Чудом было то, что автомобиль не загорелся. Это оставляло надежду найти улики. Сальваторе надеялся, что это будут улики, говорящие о жизни, а не о смерти второго пассажира машины, который мог находиться в ней в момент последнего, фатального падения, потому что нигде рядом второе тело обнаружено не было.

Они с Линли осторожно спустились к тому месту, где нашли тело. Здесь Сальваторе жестко приказал полицейским:

–  Cercate se ce n’è un altro [227]227
  Попробуйте найти другого (итал.).


[Закрыть].

Если где-то рядом было второе тело, они обязаны были найти его. Такое развитие событий офицерам явно не понравилось, но, когда он добавил: « Una Bambina. Cercate subito» [228]228
  Маленькая девочка. Начинайте прямо сейчас (итал.).


[Закрыть], выражение их лиц изменилось, и они начали поиски. Если где-то и было тело маленькой девочки, то оно не должно быть далеко. У машины Сальваторе повторил свой вопрос о документах. Один из офицеров протянул ему пакет с вещами, найденными на месте катастрофы. В этом пакете был черный бумажник, он лежал в перчаточном ящике машины. Сама она была искорежена, одно колесо оторвано, три других спущены, а дверь вырвана с корнем. Пока Сальваторе открывал пакет и вынимал из него бумажник, Линли внимательно рассмотрел автомобиль.

По документам мужчину звали Роберто Скуали. Сальваторе почувствовал волнение, когда прочитал, что мужчина был из Лукки. Он верил, что это еще на один шаг приблизило их к пропавшему ребенку. «Благодарю тебя, Господи, что она не оказалась здесь», – подумал он, оглядывая окрестности. Его вера основывалась на том, что между моментом исчезновения девочки с mercatoи этой аварией прошло, по крайней мере, десять дней. Какова была вероятность, что она окажется в одной машине с этим человеком через столько времени после похищения?

В бумажнике Скуали Сальваторе нашел его права, две кредитные карты и пять визитных карточек. Три были из бутиков в Лукке, одна – из ресторана в городе, а пятая являлась именно тем звеном, которое он надеялся найти: что-то, что связывало этого человека с Микеланджело Ди Массимо. Это была визитная карточка частного сыщика, и на ней были его имя, номер мобильного телефона и адрес его подозрительного офиса в Пизе.

–  Guardi qui [229]229
  Взгляните (итал.).


[Закрыть], – сказал Сальваторе и протянул карточку Линли. Подождал, пока англичанин наденет свои очки для чтения, и встретил его взгляд, когда тот быстро поднял глаза от карточки.

–  Si, – сказал Сальваторе с улыбкой. – Addesso abbiamo la prova che sono connessi [230]230
  Теперь у нас есть доказательство того, что они связаны (итал.).


[Закрыть].

–  Penso proprio di si. – согласился Линли. Связь между двумя мужчинами была очевидна. – E la bambina? – продолжил он. – Che pensa? [231]231
  Так кажется и мне. А маленькая девочка? Что вы думаете? (итал.)


[Закрыть]

Сальваторе оглянулся вокруг, а затем посмотрел на горы, окружавшие их со всех сторон. «Малышка была с этим мужчиной», – подумал он. В этом старший инспектор был уверен. Но не в тот момент, когда мужчина летел со скалы. Сальваторе сказал об этом Линли, и тот согласился. После этого он вернулся к обследованию машины и очень скоро нашел то, что искал. Это был волос, зажатый в замке ремня безопасности. Он был длинный. Он был темный. Проверка покажет, был ли это волос Хадии. Проверка на отпечатки пальцев тоже сообщит, была ли девочка в машине. Единственное, что автомобиль не мог сообщить им, так это что произошло с девочкой и где она сейчас.

Оба детектива понимали всю сложность ситуации, с которой столкнулись: если Роберто Скуали действительно был тем человеком, который увел девочку с mercato; если он действительно был тем человеком, который шел с нею в лес где-то по дороге, с которой, в конце концов, слетела его машина, то где девочка была сейчас? Что с ней случилось? Дело было в том, что дорога, на которой они сейчас находились, проходила по громадной территории, и если Скуали передал девочку кому-то третьему или убил, чтобы удовлетворить какую-то свою извращенную фантазию, а потом где-то спрятал труп, то определить, где все это произошло, было практически невозможно.

Сальваторе подумал о собаках, натасканных на поиск трупов. Дай бог, чтобы не пришлось прибегнуть к их помощи.