355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Адлер » Летучие образы (Истинные звезды) » Текст книги (страница 30)
Летучие образы (Истинные звезды)
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 01:19

Текст книги "Летучие образы (Истинные звезды)"


Автор книги: Элизабет Адлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 39

Мэтт поднял трубку сразу, как только зазвонил телефон.

– «Карлайл», – уверенно произнес он.

– Но… я… я хочу поговорить с миссис Ройл.

Она наверняка ожидала, что трубку поднимет Джесси-Энн. Она нервно заикалась, и Мэтт понял, что это Лоринда. Да, это была Лоринда Мендоза, затевающая убийство.

– Миссис Ройл вышла, мэм. Не хотите ли оставить для нее сообщение?

– Нет… о, нет…

Ее голос звучал панически. Она была в смятении. Мэтт быстро проговорил:

– Если это срочно, мэм, то можете позвонить ей домой. Она повесила трубку, не ответив, и Мэтт сразу позвонил своему человеку в квартиру Ройл.

– Она может позвонить в любую минуту. Ждите! – сказал он Амброузу.

– Хорошо.

Телефон быстро отключился, и Мэтт знал, что все готово для записи звонка Лоринды. Ему оставалось только надеяться, что Харрисон сможет заставить ее сказать как можно больше, чтобы люди Мэтта засекли номер. Тем временем Мэтт пытался всеми возможными способами выяснить новый адрес Лоринды. Самая важная находка – это банк, где Лоринда хранила деньги. Тот же самый, услугами которого пользовались в «Имиджисе». Педантичная Лоринда как-то сказала Каролине, что гораздо легче вести дела с одним банком, все под одной крышей. Случилось так, что когда-то Мэтт оказал услугу президенту этого банка, и он подумал о том, что долг платежом красен. Потирая руки и любуясь своим кольцом с бриллиантом, он ждал развития событий. Президент связался с вице-президентом, который в это время находился в банке, и он лично проверил счета. Мэтт представлял, что Лоринда, работая в бухгалтерии «Имиджиса», наверняка хранила все свои документы в этом банке. Он был готов поспорить на свои пятьсотдолларовые ботинки, что она сообщила им ее новый адрес. Он также мог поклясться, что она позвонила на квартиру Ройлов сразу же после разговора с ним.

– Да?

– Мэтт, она позвонила, но сразу повесила трубку, услышав голос Харрисона. Поэтому не было возможности засечь номер.

– О Господи! – с разочарованием воскликнул Мэтт. – Черт возьми, теперь возникнут новые трудности… Я перезвоню, – бросил он, швырнув трубку.

Мэтт нервно ходил туда-сюда по элегантному номеру, отсчитывая по своим золотым часам «Роллекс» каждую минуту, ожидая звонка. Когда наконец через десять минут зазвонил телефон, он бросился к нему, как пантера к своей жертве.

– Барклей, – рявкнул он в трубку.

– О, мистер Барклей, говорит Джеймс Болтхем. Наш президент и общий друг попросил меня передать вам некоторую информацию.

– Да, да! – нетерпеливо прорычал Мэтт, игнорируя вежливый тон банкира. – У вас есть адрес?

– Да. У нас есть адрес мисс Лоринды Мендозы. Конечно, строго говоря, мне не следует сообщать вам эту информацию…

– Вы уже переговорили с президентом? – потребовал Мэтт. – Да? Хорошо. Будьте паинькой и дайте мне ее адрес. Хорошо. Спасибо, – сказал он, быстро записывая адрес в блокнот. – Хорошо. Понял… Спасибо, мистер Болтхем. И не беспокойтесь о конфиденциальности, старик Эд Грин – мой должник! – Бросив трубку, он вырвал листок с адресом из блокнота и набрал номер телефона Харрисона.

Ройл взял трубку. Он явно нервничал на другом конце провода.

– Привет, Харрисон! Адрес Лоринды у меня. Я приеду через десять минут. Скажите Джесси-Энн, что она будет нам нужна, если мы собираемся договориться с Лориндой и забрать ребенка. – Бросив трубку, он быстро направился к двери. Шофер ждал его в машине, и они помчались по Манхэттену, ныряя и лавируя в потоке машин, как обычно.

Они ждали его в дверях. Каролина была в слезах, Харрисон – в смятении.

– Джесси-Энн исчезла! – сказал Келвин.

– Ее нет в квартире, – добавила Каролина. – Мы все обыскали.

– Я думал, что ваши люди охраняют все, что нужно. Как же, черт возьми, она могла исчезнуть?

– Это я сейчас попытаюсь выяснить! – ответил Мэтт, направляясь к двум охранникам, находящимся в коридоре. Они объяснили, что она могла ускользнуть только в тот момент, когда Билл на несколько минут оставил служебный вход без наблюдения, когда они менялись. В комнате Джесси-Энн не было беспорядка, наверняка она переоделась, прежде чем покинуть квартиру… Харрисон подумал, что она может надеть джинсы и кроссовки.

– Эй вы, оба! – рявкнул Мэтт. – Вы уволены. Сию же минуту. Сейчас же. – И, повернувшись к ним спиной, возвратился в библиотеку.

– Вы уверены, что Джесси-Энн знает, где живет Лоринда?

– Нет, по крайней мере, она мне говорила, что не знает, и у меня нет причин не верить ей, – сказала Каролина.

Мэтт нахмурился. Он зашел в тупик. Он не мог позволить себе проиграть, особенно тогда, когда речь идет о жизни ребенка.

– Берите пальто, мы отправляемся к Лоринде. Думаю, Харрисон, я знаю, где ваша жена и ребенок.

Джесси-Энн закрыла за собой большую блестящую синюю дверь «Имиджиса». Замок громко щелкнул, и этот звук прозвучал, как пистолетный выстрел в пустом холле. С бьющимся сердцем она пошла по ярко освещенному коридору, ожидая, что Лоринда может появиться в любую секунду. Она напряженно прислушивалась, вся настороже, но не было слышно ни звука.

Она вынула маленький пистолет из кармана, сняла предохранитель. Он как раз подходил по размеру для ее руки. С пальцем на спусковом крючке она бесшумно прошла холл и коридор. В первый раз она пожалела о том, что дом моделей так быстро разросся. Раньше было только две комнаты и студия, а теперь он раскинулся перед ней в зловещем молчании, скрывая Лоринду и опасные неожиданности.

Прижимаясь к стене, Джесси-Энн поднялась по лестнице, включила свет в кабинете Данаи. Он был пуст. Дальше была комната Каролины, там тоже никого. Она постояла, глубоко дыша, перед дверью в свою комнату. Ей нужно быть осторожней… Ей нужно найти Лоринду, чтобы вернуть Джона. Она толкнула ногой дверь и отскочила обратно в коридор.

Если бы не эта ситуация, она бы была похожа на даму-детектива из телевизионного фильма. Наконец она нащупала выключатель, и по всей большой комнате разлился свет. Там никого не было.

Джесси-Энн опустилась в кресло у стола и с бьющимся сердцем размышляла о том, что делать дальше. В этом крыле были и другие комнаты, но она не думала, что Лоринда скрывается в бухгалтерии или в гримерной… И все-таки она была уверена, что Лоринда здесь, она чувствовала это. Она сознавала, что будет иметь дело не со скромной, педантичной бухгалтершей Лориндой, а с безумной Лориндой, которая похитила ее ребенка. Эта сумасшедшая, которая посылала эти злобные письма в течение нескольких лет… Эта Лоринда, конечно же, хочет разыграть финал в подходящем месте. Конечно, она должна быть в студии! Но в какой? Будет глупо обойти все, включая свет; ведь тогда она будет ясной целью для Лоринды. Сама мысль, что Лоринда ждет ее, затаившись в одной из студий, заставила оцепенеть, и Джесси-Энн почувствовала, как на лбу выступил пот. Усилием воли она заставила себя проанализировать ситуацию.

Первая студия была самой старой и небольшой, вторая – убрана и подготовлена к съемкам. Фотограф, который работал в четвертой студии, оставил там свою дорогую аппаратуру и запер дверь после ухода. Итак, это могла быть третья студия, которая была самая большая, и там еще находились мебель и вещи, которыми пользовались в этот день. Она была обставлена в футуристическом стиле, блестящие металлические стулья, столы, черные и белые подставки – одна из идей Данаи для нового каталога. В глубине одной из стен находилось возвышение типа сцены. Конечно, подумала Джесси-Энн, вот где Лоринда может быть!

Она подумала о Джоне, который находился где-то один, напуганный. Зажав пистолет в руке, она неторопливо пошла вдоль коридора, вниз по лестнице в холл. Третья студия находилась в самом конце, ее двойные стальные двери были закрыты. Стояла тишина, Джесси-Энн слышала, как бьется ее сердце, когда шла на цыпочках к двери. Если она хочет вернуть Джо, она должна быть храброй. И ей нужно было знать еще кое-что. Она должна узнать, почему Лоринда так ее ненавидит, что хочет убить.

Она тихо распахнула дверь. Было совершенно темно, и она подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Она думала, что знает эту студию как свои пять пальцев, но теперь, казалось, все изменилось. Она отчаянно искала выключатель и не могла найти. Это было смешно, потому что она знала, что он был там, слева. Она замерла на минуту, затаив дыхание и вслушиваясь в темноту. Пустота всегда тиха по-другому, подумала она, здесь что-то не так. Она могла чувствовать присутствие Лоринды, как если бы она почувствовала присутствие какого-нибудь животного…

Держа пистолет перед собой, Джесси-Энн проскользнула вдоль стены в студию, поднявшись на несколько ступенек к возвышению. Темнота давила ей на глаза, и вдруг она остановилась, с ужасом понимая, что Лоринда стоит прямо напротив нее… в эту секунду! Ее душили слезы, и единственным утешением была темнота, в которой Лоринда тоже не могла ее увидеть.

Джесси-Энн совсем забыла, где что стояло днем, и наткнулась на металлический стол, который с грохотом упал. Она замерла от ужаса.

Недалеко от нее стояла Лоринда, счастливо улыбаясь. Итак, муха залетела в ловушку даже без приглашения. Она быстро включила свет, нажимая на все выключатели, осветив всю студию галлогеновыми лампами, как будто это была операционная, высветив Джесси-Энн. Застыв, она стояла и смотрела на нее. Лоринда подумала с презрением, что ее будет очень легко убить. И только потом она заметила, что в руке она сжимала пистолет!

Она не ожидала увидеть оружие. Неважно, это лишь добавит остроты к ее мучениям. Посмотрев на Джесси-Энн еще раз, она нахмурилась… Нет, не так была одета Джесси-Энн, как бы хотелось Лоринде. Если бы она дозвонилась до нее, она бы сказала ей, что надеть. Она бы сказала ей надеть наряд проститутки… Красное облегающее платье, обнажающее тело, которое так нравилось ее отцу. Ладно, неважно, думала она. Отец часто видел ее в джинсах. Даже в четырнадцать лет Джесси-Энн не нужно было одевать красное платье, чтобы выглядеть грешницей.

Лоринда уселась на небольшой столик, на котором стояла ваза с симпатичными бело-голубыми цветочками, и молча рассматривала Джесси-Энн, наслаждаясь моментом власти так, как она всегда мечтала. Небольшой, с коротким лезвием нож лежал, поблескивая, на покрытом белой скатертью столе перед ней.

Прикрыв глаза рукой от яркого света, Джесси-Энн смотрела в сторону Лоринды, но галлогеновые лампы были направлены на нее, оставляя место, где находилась Лоринда, в тени. Лоринда, должно быть, притащила осветительные лампы из других студий, подумала она. И теперь, когда наступил решительный момент, она чувствовала себя спокойно и не боялась. Чтобы получить Джона, она была готова убить Лоринду. Все было просто, ей нужно просто обхитрить ее… и, конечно, это не будет трудно.

– Привет! – окликнула она ее. – Это ты, Лоринда?

Лоринда молча наблюдала за ней с кривой улыбкой на губах, думая о том, что сейчас Джесси-Энн похожа на моль, застигнутую ярким светом.

– Лоринда, – промолвила Джесси-Энн. – Я знаю, что ты там. Мы должны поговорить. Ты согласна, Лоринда? Я знаю, что мой отец захотел бы тебя выслушать, после того как ты забрала Джона, ничего не сказав мне.

Глаза Лоринды гневно вспыхнули.

– Не смей говорить о своем отце! – взвизгнула она. Джесси-Энн все-таки удалось обнаружить ее. Но не нужно упоминать ни мистера Паркера, ни миссис Паркер. Сейчас они не связаны с Джесси-Энн.

– Хорошо, хорошо, мы не будем говорить о нем, – пообещала Джесси-Энн, пробираясь к лестнице. – Я хочу, чтобы ты знала, Лоринда, как я тебе благодарна за то, что ты сидишь с Джоном. Ведь он тебе очень нравился, ты любила держать его на руках. Помнишь, в Спринг-Фоллсе, когда мы вернулись из ресторана «Олд милл»? Ты не хотела, чтобы он плакал, взяла его на руки и баюкала, пока он не заснул.

Джесси-Энн не понимала, как ей удается так спокойно разговаривать и вспоминать, когда единственное, что хотелось сделать, – броситься по ступенькам вверх и выстрелить в Лоринду. Больше она ее не боялась. Она здесь для того, чтобы бороться за своего ребенка и за себя.

– Иди сюда, Лоринда. Давай поговорим, – выдохнула она, пытаясь ускользнуть от яркого света. – Харрисон уже едет сюда; он может быть здесь в любую минуту.

– Нет, нет! Харрисон не должен сюда ехать! – закричала Лоринда. Это не входило в ее план… Он не должен приезжать, пока она не закончила…

Джесси-Энн быстро взбежала по ступенькам, добравшись до возвышения, прижимаясь к стене и держа пистолет перед собой.

Схватив нож, Лоринда бросилась ей навстречу, и наконец их глаза встретились. Только дюжина ступеней разделяла их.

Джесси-Энн, застыв, смотрела на Лоринду. Девушка выглядела ужасно, гротескно… В невероятном платье с блестками, которое подошло бы для певички из дешевого ночного клуба или потаскушки с Сорок второй улицы… Лицо Лоринды было сильно накрашено, возможно, она использовала все цвета, вплоть до того, что обвела глаза черным. Ярко-красные щеки, рот похож на окровавленную рану. Джесси-Энн направила на нее пистолет.

– О'кей, Лоринда, – четко выговорила она. – Я хочу, чтобы ты рассказала все, что об этом знаешь. Просто скажи мне, где Джон, и мы все уладим без греха. Ведь мы можем быть друзьями, не так ли? В конце концов, мы с тобой знаем друг друга много лет…

– Много лет, – пробормотала Лоринда, поднявшись на следующую ступеньку. – Но ты никогда не была мне другом, Джесси-Энн. Ты всегда смеялась надо мной, издевалась…

– Никогда, – возразила Джесси-Энн. – Я никогда этого не делала. Ты выдумываешь…

– Ты и твои друзья, тесная маленькая компания, – усмехаясь, сказала Лоринда. – Всегда вместе, насмехаясь над другими за их спинами, а ты всегда была зачинщицей, поддразнивая, задирая; это ты, кто…

Вдруг она остановилась, и Джесси-Энн увидела сверкающее лезвие ножа в ее руке… Она может броситься на нее в любую минуту, но ей нельзя стрелять, пока она не узнает, где находится Джон…

– Мне жаль, что ты все не так понимаешь, Лоринда, – быстро сказала она. – Но ты никак не могла подружиться ни с кем из нас. Я имею в виду, что твой отец все время приходил в школу, чтобы забрать тебя и…

– Проститутка! – взвизгнула Лоринда, бросаясь к Джесси-Энн с ножом, поблескивающим на свету.

Джесси-Энн сжимала пистолет, но она все еще не могла выстрелить. Казалось, Лоринда не замечала оружия, она потонула в потоке собственных обвинений:

– …завлекая его, возбуждая. Он видел, как ты виляла задом, идя из школы… О, ты всегда знала, как возбудить мужчину… Я видела, как ты на него смотрела через плечо с такой милой улыбочкой, а затем это была я, которую он… – Ее голос перешел в шепот. – Это была я, кого он затаскивал в спальню, я, кого он ласкал, представляя, что это ты… – Она вдруг вскинула голову, уставившись на Джесси-Энн жутко накрашенными глазами, похожая на ведьму из музыкальной комедии. – Это была ты, кого он мечтал трахать, – смеясь, произнесла она враждебно. – Да, он хотел тебя, Джесси-Энн… когда растлевал мою душу и осквернял мое тело в этой чистенькой загородной спальне каждый день после школы… Он буквально протыкал меня насквозь, пока не начинала идти кровь. И знаешь что? Моя мать даже ни о чем не спрашивала, а просто меняла простыни и шла за новой бутылкой…

– Господи! – прошептала Джесси-Энн, уставившись на жалкое, искаженное душевной болью лицо Лоринды. – Как он мог… мне ужасно жаль… как он мог… твой отец…

– Это была не его вина! – опять завизжала Лоринда. – Это была твоя вина, Джесси-Энн… Твоя! Ты заставила его делать это! – Ее голос упал, и она смотрела на Джесси-Энн спокойно. – А теперь я собираюсь убить тебя, – безразличным голосом произнесла она.

– Но мой отец убил бы твоего, если бы знал! – закричала в отчаянии Джесси-Энн. – Это отвратительно, ужасно… мне так жаль, Лоринда.

– Твой отец не должен знать! – закричала Лоринда в панике. – Никто не узнает. Только ты. – Она потрогала лезвие ножа с животной улыбкой на лице. – Мой отец срезал таким ножом розы, – сказала она обыкновенным голосом, как будто они пили в саду чай и обсуждали вопросы цветоводства. – Смешно, он был всегда таким нежным с растениями. Он рассказывал, что ему жалко срезать сильные побеги, чтобы дать расти молодым. А потом он бил меня ремнем до крови.

Она шагнула к Джесси-Энн. Палец Джесси-Энн был на спусковом крючке, но ее гнев испарился после рассказа Лоринды. Она только хотела, чтобы Джон вернулся…

– Где Джон? – спросила она спокойно. – Пожалуйста, скажи мне. Ведь он такой еще маленький, ему нельзя оставаться одному… Он нуждается в нас, Лоринда. Мы должны поехать к нему…

Безумная улыбка Лоринды вдруг исчезла.

– Джон? Джон теперь мой, и когда тебя не будет, я останусь с Харрисоном и буду приглядывать за ним. Я буду заботиться о них обоих.

– Но где он сейчас, Лоринда? В любую минуту здесь будет Харрисон, – отчаянно солгала Джесси-Энн. – Он захочет знать. Может быть, мы отправимся туда – ты и я… вместе?

– Ты принимаешь меня за дуру, не так ли? – мягко сказала Лоринда, все еще играя лезвием ножа, водя по нему пальцем туда-сюда, пока не показалась кровь. – Но я не такая. – Она продвинулась к Джесси-Энн, которая, дрожа, затаила дыхание. Но она знала, что не может стрелять в Лоринду, потому что еще не узнала, где был Джон…

– Послушай, мне так жаль, что твой отец… – сказала она быстро. – Давай мы поможем тебе. Я уверена, что Харрисон заплатит тебе сколько угодно. Подумай, сколько раз он тебе уже помогал.

– Помогал? – Ее обведенные кругами безумные глаза злобно сверкнули, и она приблизилась к Джесси-Энн еще на два шага. – Мне не нужна твоя помощь, Джесси-Энн… Я просто хочу твоей смерти.

Ее лицо передернулось от неконтролируемого гнева, и, завизжав, она бросилась на Джесси-Энн. Оружие с шумом упало на пол, и, лишь едва вдохнув удушающий запах духов Лоринды, она почувствовала, что по ее лицу течет кровь. Схватив левой рукой Джесси-Энн за длинные волосы, Лоринда наносила удары ножом один за другим, и Джесси-Энн закричала от боли и ужаса. Она боролась и чувствовала, как нож врезается ей в руку, в плечо… Она кусалась, вырывалась…

– Нет, нет, Лоринда! – кричала она.

Борясь друг с другом, они вместе упали на пол. Сжав руку Лоринды с ножом и отводя его от себя, Джесси-Энн со страхом смотрела на сумасшедшую.

– Теперь! – крикнула Лоринда, занеся нож над Джесси-Энн и наслаждаясь моментом, которого она наконец дождалась, о котором мечтала все эти годы унижения и боли.

– Теперь я достану тебя, Джесси-Энн… Молись, чтобы Бог простил тебя, потому что я никогда…

Дверь в студию распахнулась, и Лоринда качнулась с диким воплем, когда Мэтт Барклей и Харрисон ворвались в студию. Схватив ее за руку, Мэтт вывернул руку, и нож выпал.

– О'кей, детка, – хватая нож и отталкивая ее грубо, сказал Мэтт. – Теперь ты можешь успокоиться и перестать визжать. Все кончено. Мне всегда не нравилось, когда громко шумят, – добавил он.

Он заломил назад руки Лоринды, и Бред надел на них наручники и щелкнул замком.

– Эй, кто-нибудь, вызовите «скорую», – сказал он, глядя на Джесси-Энн.

– Джесси-Энн! О Джесси-Энн, любовь моя… – стонал Харрисон, вытирая кровь носовым платком с ее лица. – Что она с тобой сделала?!

Джесси-Энн широко раскрыла глаза и смотрела на кровь.

– Джон, где Джон? – прошептала она. – Лоринда должна нам сказать, где Джон.

– Джон на улице, в машине с Каролиной. С ним все в порядке, дорогая, все в порядке.

Со вздохом облегчения Джесси-Энн закрыла глаза. Джон был в безопасности, Харрисон с ней… и он все еще любит ее.

– Лоринда, – прошептала она, проваливаясь в темноту, – бедная Лоринда.

ГЛАВА 40

Джесси-Энн должна была вернуться из клиники, и Харрисон украсил всю квартиру цветами. Персикового цвета розы, полные свежести, смотрели из серебряных ваз, и их аромат наполнял комнаты, великолепные экзотические лилии свешивались над полированной гладью антикварных столов. Фиалки, которые Джон выбрал для мамы, стояли в маленькой хрустальной вазочке на столике около кровати, рядом с его рисунком. Бутылка ее любимого шампанского охлаждалась в серебряном ведерке для льда. Изысканная кружевная ночная рубашка и белье оттенка, который девушка-продавщица назвала устричным, когда Харрисон покупал его, а ему больше напоминал жемчуг, лежали в красивых коробках на кровати.

Джон взволнованно бегал из комнаты в комнату, и его ловила новая няня, недавняя выпускница школы нянь в Лондоне. Она была молода, умна, практична и полна жизни, что очень устраивало Джона.

Уоррен стоял у двери и ждал, чтобы распахнуть ее перед своей хозяйкой, миссис Ройл, и выразить от лица всей прислуги свою радость, что она была цела и невредима и наконец дома. Повар-экономка и две другие служанки ждали в укромном уголке, готовые приветствовать. Малюсенький щенок Джек Расселл, собственность Джона, вертелся у всех под ногами.

– Вот она! – громко сказал Уоррен, и Джон метнулся к двери, как стрела, пущенная из лука, бросаясь в объятия матери еще до того, как кто-нибудь успел что-нибудь сказать.

Джесси-Энн взяла на руки сына, смеясь, пока Уоррен говорил, как он рад, что она дома. Повар и служанки спешили навстречу ей, и щенок путался у них под ногами, громко лая. Они восклицали, как она хорошо выглядит, как они рады снова видеть ее дома.

Джон крепко держал Джесси-Энн за шею своими маленькими ручками, и она посмотрела на них всех и затем опять на Харрисона.

– Знаешь что? – спросила она, улыбаясь. – Это действительно возвращение домой.

Обнимая ее за плечи и обходя комнаты, Харрисон подумал, что это правда. То, что делало дом домом, наконец произошло. За несколько недель, что Джесси-Энн провела в клинике, их отношения улучшились, как зажили ее раны.

– Как красиво! – любовалась цветами Джесси-Энн, дотрагиваясь до лепестков роз. – И замечательный букет от Рашели…

Она прочла маленькую открытку с улыбкой:

– «Моей дорогой невестке с пожеланиями счастливого возвращения домой. От Рашели с любовью».

– Она старается! – с улыбкой прокомментировал Харрисон.

– А у папы для тебя есть подарок! – кричал Джон, дергая ее за длинные волосы, чтобы привлечь внимание.

– Ах ты, сыщик, Джон Ройл! – воскликнула она. – Мне подарок? Как здорово!

– Два подарка, – крикнул Джон, изгибаясь у нее под руками.

Стоя у двери в комнату, Джесси-Энн, смеясь, смотрела на цветы.

– Это просто сад! – воскликнула она, сияя счастливыми глазами.

– Сюда, мамочка, посмотри… – Джон показал на ночную рубашку на постели. – Это тоже тебе…

– Джон, все по очереди, – запротестовал Харрисон, когда малыш придвинул к Джесси-Энн все подарки.

– Мне открыть коробки сейчас? – улыбаясь, спросила она.

– Да, да, мамочка! – закричал мальчик. – Сейчас. Джесси-Энн достала плоскую коробку, снимая упаковку:

– Что это? Книга? – гадала она.

– Нет! Нет! – пронзительно кричал мальчик, дрожа от волнения. – Это специально для тебя, мамочка…

Джесси-Энн с удивлением посмотрела на документы, которые выглядели так достоверно, с красной тесьмой и печатями. Документы, подтверждающие право на владение землей под названием «Фармингемская ферма и конный завод». Ее голубые глаза округлились от удивления, она смотрела то на Харрисона, то на документы.

– Это ранчо, – прошептала она. – В стране голубых грез…

– То, что тебе всегда хотелось иметь, – ответил он. – Я купил его два года назад тебе на день рождения, но тогда тебе хотелось чего-нибудь другого.

– Лошади, мамочка, много лошадей! – взволнованно закричал Джон. – И один пони для меня…

– Конечно, дорогой, – ответила она. Она была счастлива до слез. – Мы скоро поедем туда, дорогой, и все посмотрим.

– Когда? – спросил он, радостно прыгая с одной ноги на другую, когда в двери показалась няня, искавшая его.

– Как только мамочка совсем поправится, – заверил его Харрисон, смеясь.

– А пока мамочке надо отдохнуть, – сказала няня. Взяв ребенка на руки, она направилась к двери. – А как насчет ужина, молодой человек?

Джон, смеясь, оглянулся и снова спросил:

– Скоро? Обещаете?

– Обещаем, – сказала она, смеясь.

Когда дверь за ними закрылась, Джесси-Энн и Харрисон внимательно посмотрели друг на друга. Он обнял ее, и она прислонилась к его щеке.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Харрисон осторожно провел пальцем по тонкому красному шраму, который шел от щеки до рта.

– Я тоже люблю тебя, – прошептал он. – Я так бы хотел уберечь тебя от этого. – Он думал о всех шрамах, которые остались на ее красивом теле. Память о Лоринде.

– Ты не виноват, – сказала она негромко. – Может быть, Лоринда тоже. Мне только жаль ее… По крайней мере, теперь о ней заботятся.

Казалось, что Лоринда после всего, что произошло, полностью выплеснула свой гнев. Она просто послушно ждала, пока ее поместят в камеру, и была совершенно безразлична к своей судьбе. В конце концов Джесси-Энн отказалась от обвинений, а позже психиатры сказали им, что Лоринда впала в детство. В то безмятежное время, когда отец не начал издеваться над ней. Теперь Лоринда жила счастливой жизнью ребенка в красивом саду вокруг старинного уютного дома. Их заверили, что она будет счастлива. Харрисон за все заплатил.

– Мои шрамы заживут, – сказала Харрисону Джесси-Энн. – Мне повезло.

И она знала, что это правда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю