355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Адлер » Летучие образы (Истинные звезды) » Текст книги (страница 20)
Летучие образы (Истинные звезды)
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 01:19

Текст книги "Летучие образы (Истинные звезды)"


Автор книги: Элизабет Адлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

– Но я думала, что мы не будем завтра сниматься. Разве не надо сначала подобрать место для съемок?

– Конечно, надо, – ответила Даная, разозлившись, – но будет великолепно, если у тебя завтра снова будут синяки под глазами. И помни, что завтра тебе следует избегать солнца, я не хочу, чтобы всюду были следы от бретелек, а Изабель сделает тебе загар, какой нужно, из флакона.

– Но здесь так чудесно, – жалобно заговорила Гала. – Я хочу поплавать и позагорать на солнышке… О, ладно, – поспешно сказала она, поймав раздраженный взгляд Данаи. – Знаю – я здесь, чтобы работать. – Поцеловав Данаю в щеку, она устало побрела по веранде через дышащий сладким ароматом тропический сад обратно, в свое бунгало.

Взяв свой «Никон», Даная навела его на уходящую девушку, придерживая кнопку спуска, пока не определила нужную выдержку, чтобы сделать моментальный снимок Галы, бледной, со светлыми волосами, на фоне темной тропической зелени. Длинный газовый шарф, развеваясь на легком ветерке, казалось, догонял ее… Девушка-призрак в джунглях…

Она скользнула на стульчик у стойки бара, сосредоточенно глядя перед собой.

– Что угодно, мисс? – спросил Джулио, вытирая бокал.

– О, я не знаю, – прошептала она, – чего-нибудь очень много холодного, свежего, очень холодного.

– Попробуйте вот это, – указал Вик на высокий стакан со льдом, фруктами и листочками мяты. – Это вариант коктейля плантаторов.

Зеленые глаза Данаи холодно взглянули на него. Она не была расположена сегодня вечером к болтовне с туристами, единственное, что ей было действительно нужно – это выпить. Хотя этот выглядел несколько иначе, чем обычный загорелый отдыхающий.

Ему лет тридцать, решила она, он слишком маленького роста и определенно слишком худ. У него были светло-серые глаза и темные, слегка волнистые волосы, и выглядел он так, как ощущала себя и она – холодным и уставшим.

– Спасибо, – ответила она, – может быть, я и попробую. Вик смотрел, как она достала из сумки чистую пленку и перезарядила камеру. У нее великолепные волосы, подумал он, красивые глаза, несмотря на то что они несколько холодноваты.

– Это ваше хобби? – спросил он, в то время как Джулио ставил перед ней напиток.

Даная холодно посмотрела на него:

– Конечно, нет.

– Извините, – усмехнувшись, он пожал плечами, – может, если вы поразмыслите немного, то вместо этого напитка закажете горячий кофе – это помогает растопить лед.

Даная решительно направилась в противоположную сторону бара.

– Я просто хочу побыть одна.

– Достаточно ясно. – Осушив свой бокал одним большим глотком и пожелав Джулио спокойной ночи, Вик лениво направился в ресторан. Если даме не нравится его общество, то и он обойдется. Кроме того, единственное, чего ему хотелось – это поужинать. Слишком часто он представлял себе это.

Столовая была точно такой, как он рисовал себе ее длинными, кишащими всякими насекомыми ночами в диких местах Сальвадора, – уставший, с больными ногами, уши наглухо заперты от дневной суеты, но глаза на всякий случай по-прежнему бодрствуют, а мысли в это время бродят где-то вокруг бутылки хорошего шампанского, красиво поданной в серебряном ведерке, с ледяными капельками, стекающими по стенкам. Мечта о барах, которые он знал, или об изысканных обедах в цивилизованных ресторанах была уловкой, к которой Вик частенько прибегал в своих долгих поездках в качестве странствующего репортера телекомпании Эн-Би-Си. Он пришел к выводу, что это позволяет ему сохранять спокойствие и здравый смысл в самых тяжелых ситуациях. И не всегда это были моменты действий – тогда у него не бывало времени на раздумья, он просто старался пригнуть голову пониже и делать свою работу, которая заключалась в том, чтобы получить достоверную информацию и донести ее до людей, дать им возможность увидеть войну, услышать ее звуки, почувствовать запах, вместо того чтобы просто слушать сообщения, смотреть на карту военных действий и пластиковые модели.

Вик Ломбарди бывал в самых горячих точках планеты вместе со своей командой – оператором и звукорежиссером, они работали вместе уже шесть лет, и он не мог представить себе более увлекательного образа жизни. Но когда выпадало несколько дней отдыха, он безусловно наслаждался жизнью.

Из длинного перечня вин он выбрал шампанское «Уинстон Черчилль» 1979 года, с одной стороны, потому, что оно было названо в честь великого стратега, а с другой – потому, что это было великолепное шампанское, которое ожидало его в ведерке со льдом рядом с его столиком и выглядело точно так, как он мечтал все эти недели. Несколько пар спокойно обедали за столами, покрытыми розовыми льняными скатертями, и огромный человек в безупречно белом пиджаке наигрывал на фортепьяно нежные мелодии точно так же, как и тогда, когда Вик был здесь в последний раз. Довольный тем, что в «Харбор-отеле» ничего не изменилось, разве что в лучшую сторону, он занялся меню.

– Вы позволите? – Рыжеволосая девушка стояла рядом с его столом, поправляя несколько спутанные волосы, с улыбкой, полной раскаяния. – Извините, – сказала Даная. – Я не хотела быть грубой. Я подумала, что вы еще один из отдыхающих, который хочет…

Вик рассмеялся, запрокинув голову.

– Что же заставило вас изменить свое мнение обо мне? – спросил он, отодвигая для нее стул.

– Конечно, потом я узнала вас. Так глупо, что я не узнала вас сразу.

– А почему вы должны были сразу узнать меня? Кроме того, на экране я обычно выгляжу таким аккуратным, – добавил он, когда она села.

– Я в самом деле восхищаюсь вашими работами! – воскликнула она, наклоняясь в кресле немного вперед. – Но это, должно быть, ужасно страшно – быть там, когда вокруг рвутся снаряды.

Вик пожал плечами:

– Конечно, страшно, но это – моя работа. Я репортер, а это единственный способ донести информацию до людей.

Даная держала наготове свой «Никон».

– Мне интересно… Я хочу сказать, вы не возражаете? Дело в том, что у вас очень интересное лицо. Вы не возражаете, если я сделаю несколько снимков?

Она смотрела на него с такой надеждой, что Вик подумал, что счастье всей ее жизни зависит от того, сделает она эти фотографии или нет. Он пожал плечами:

– Если это так важно для вас, мисс…

– Я – Даная Лоренс. И это важно. Я профессиональный фотограф. Может быть, вы видели некоторые из моих работ? – Он выглядел озадаченным, и она поторопилась продолжить – Рекламная кампания «Силуэт»? Фотографии Галы-Розы на десятой странице в сентябрьском номере «Вог»? «Авлон-косметикс»?.. Нет?

Ее лицо стало разочарованно-грустным, когда он отрицательно покачал головой, улыбаясь ей.

– Извините, Даная, но я уже так давно за границей, думаю, что я отстал от жизни. Так вот что вы делаете здесь – снимаете коллекцию и делаете подборку?

– Мы приехали этим вечером, но остальные так устали, что легли спать.

– А вы нет? – Вик сделал знак официанту, чтобы тот налил шампанского.

– Я – никогда! Я просто хочу, чтобы стало светло, чтобы я могла поехать и поискать место для съемок. Не могу дождаться, когда же мы начнем! Они называют меня погонщиком рабов, – заметила она со смущением. – Но это только оттого, что я люблю свою работу и хочу того же от них. Особенно от Галы-Розы.

– Это та соломенная блондинка?

– Да, это она. Думаю, что слишком многого хочу от людей. Я жду от них моей собственной энергии, моей преданности делу…

– А я думаю, что они всего-навсего снимают коллекцию одежды.

Даная испытующе поглядела на него. Была ли в его словах доля сарказма?

– Послушайте, Даная Лоренс. Я заключаю с вами сделку, – сказал Вик. – Поужинайте со мной и можете делать любые фотографии.

Даная заглянула в светло-карие глаза, вспоминая, когда в последний раз ей говорил такое мужчина. Томазо Альери в Риме, и как этот вечер закончился.

– Да это сделка! – согласилась она, смеясь.

– А что в этом смешного? – удивился он.

– О, ничего… Ничего, действительно ничего, – ответила она, все еще улыбаясь.

– Тогда вам стоит попробовать улыбаться чаще, – ласково сказал он. – Это идет вам, мисс Лоренс.

– Расскажите мне о себе, – попросила она, приступая к воздушному, как пух, муссу из рыбы, пойманной утром. Потягивая изумительное шампанское и слушая его рассказ, она решила, что ей и в самом деле нравится его облик: смуглая кожа, сильное, стройное тело. Нравилось его чувственное лицо с твердым подбородком, мелкими морщинками, лучившимися вокруг глаз – молодых, много видевших глаз, которые она хотела поймать на пленку. И ей хотелось снять бокал из-под шампанского, который был сжат его рукой, как хрупкий цветок.

Опершись на локти, Даная восхищенно наблюдала, как Вик сосредоточенно поглощает одно блюдо за другим. Она не видела, чтобы кто-нибудь ел с таким аппетитом, с тех пор как Гала-Роза ужинала в индийском ресторане в тот вечер, когда они познакомились.

– Я рожден и вскормлен Нью-Йорком, – рассказывал он, – хотя, как вы, вероятно, догадываетесь, что я из семьи итальянцев-иммигрантов. Нижний Ист-Сайд, затем Бронкс, потом пригород Лонг-Айленд, – в трех поколениях. Конечно, не шикарная часть Лонг-Айленда, – признался он с усмешкой. – Мой отец водил такси. Он достаточно зарабатывал, чтобы мы с братом смогли окончить колледж, правда, денег у него осталось немного, но они с мамой счастливы в своем домике у дороги. Я думаю, он очень доволен, когда видит меня по телевизору, хотя мама из-за меня больше не смотрит новости. Она сказала, что, единственный раз увидев меня, она до смерти была напугана тем адом, который творился вокруг. Она не может понять, почему я провожу свою жизнь, уклоняясь от несущих смерть снарядов в Бейруте или комментируя груду кровавых трупов в Сальвадоре или Индии. Мама молится за меня каждую ночь, – рассказывал он Данае, пока они потягивали шампанское. – И я хочу думать, что это помогает. Это как талисман удачи.

– Но почему вы делаете это? – спросила она. – Зачем рисковать своей жизнью, чтобы сделать телевизионный репортаж новостей?

Вик усмехнулся той самой немного кривой улыбкой, которую она заметила в телевизионных передачах.

– Кто-то же должен это делать. Как же еще мы сможем узнать, что происходит на самом деле? Вы не можете пройти по жизни с шорами на глазах. По крайней мере, если мы показываем миру эпизоды войны, бессмысленность всего этого, невинных людей, которые попадают на эту бойню, это может сделать нас более зрячими, а может… просто, может быть, мы что-то сумеем изменить.

– Так это не просто ради приключений? – настаивала она. Вик допил шампанское и заказал еще бутылку.

– Может быть, и ради этого тоже, – согласился он. – А тем временем я отдыхаю и восстанавливаю силы несколько дней, до очередного круга волнений в Латинской Америке, и мне хотелось бы приятно провести их с вами, Даная Лоренс.

В его нежных карих глазах стоял вопрос, которого Даная избегала, приблизив к глазам фотоаппарат и заключив лицо Вика в рамку объектива.

– Вопрос остается, – заметил Вик, удобно откидываясь назад в комфортабельном кресле.

– Я здесь, чтобы работать, – ответила она глухим голосом.

– А что же с тем огромным запасом энергии? Мы с вами очень похожи, Даная Лоренс. Вы такая же искательница приключений, что и я, но в другой области. Могу поклясться, что мир журналов мод Нью-Йорка более жесток, чем боевые действия в джунглях! Но и искатели приключений должны знать, что работа делает человека скучным.

Вопреки себе, Даная рассмеялась, щелкнув «Никоном».

– Поверните голову немного левее, – скомандовала она, – хорошо… нет, чуть-чуть в эту сторону. Есть! Сделано! Сейчас посмотрите вдаль… Боже, как чудесно вас снимать, у вас такое великолепное лицо, такие рельефные линии…

– Это так вы разговариваете со своими моделями? – требовательно спросил он, протягивая руку и отстраняя ее фотоаппарат.

– Они не так интересны, как вы, – ответила она, – кроме Галы-Розы.

– Конечно. – Он прищурил глаза, поймав ее взгляд. – Хотите потанцевать со мной, Даная?

– Мне бы очень хотелось, – призналась она. Все ее благие намерения неожиданно куда-то улетучились.

Он протянул руку и дотронулся до Данаи, слабый электрический разряд пробежал между ними… Волшебная нить связала их взгляды.

Руки Вика обнимали Данаю, а ее голова покоилась на его плече, когда они танцевали под нежную, чувственную латиноамериканскую музыку, которую исполняла группа из пяти музыкантов, каждый вечер игравшая в ресторане отеля. Совсем не предполагала делать такое, мечтательно думала Даная, ей нужно было в своей комнате планировать работу на следующий день, отдавая делу все свои силы и энергию. Вместо этого она здесь, в объятиях незнакомца, явственно ощущая и осознавая биение его сердца и больше ни о чем другом не думая. Она чувствовала запах его кожи и слабый аромат одеколона, на плече, где лежала ее рука, она пальчиками проследила линию мускулов, а когда подняла глаза, почувствовала, как тонет в новых чувственных эмоциях. Со счастливым вздохом она отвела глаза, положив голову ему на плечо. В ее жизни были и другие мужчины – друзья, любовники, Брахман, – но никогда раньше она не испытывала того, чтобы физическое влечение возникло сразу же. Она чувствовала, что бессильна остановить то, что должно случиться… Более того, ей совсем не хотелось этого делать. На самом деле, если бы ее спросили, чего ей хочется сейчас больше всего на свете, она бы ответила: заниматься любовью с Виком Ломбарди.

Музыка прекратилась, а они стояли, все еще обнявшись.

– Взошла луна, – прошептал Вик, его ладони скользнули вниз по ее обнаженным рукам, вызывая у нее дрожь ожидания. – Не хотите ли прогуляться по пляжу?

Их окутал теплый тропический воздух, держась за руки, они брели по кромке воды. Мелкие, с белой каемкой волны, тихонько шепча, набегали на песок, нежный звук сливался с сухим шелестом пальмовых ветвей и нескончаемым треском цикад. Они замедлили шаг, наслаждаясь красотой пейзажа, красотой, которая – Даная знала – в любой другой момент заставила бы ее потянуться за фотоаппаратом и думать, как использовать эти снимки в своей работе. А сейчас ничто не имело значения – только этот мужчина, и его непринужденность скрадывала напряженность момента и определенность цели. Она повернулась в кольце его рук… а затем Вик Ломбарди уже целовал ее, и ей хотелось, чтобы он никогда не останавливался…

Бунгало «Харбор-отеля» были разбросаны по тридцати акрам земли и находились на большом расстоянии друг от друга, прячась в роскошной зелени бугенвиллей и олеандров. Экзотический аромат распускающихся ночных цветов наполнял воздух, когда, обнявшись, они поднимались по низким ступеням в его бунгало, держа в руках туфли и стряхивая с ног песок, наступая на прохладные терракотовые плитки.

– Душ, – шептала Даная между поцелуями, – я вся в песке.

Вик, целуя ее, расстегивал белую блузку без рукавов, освобождая ее плечи и открывая высокую, с нежными сосками грудь. Он скинул рубашку и прижал ее к себе, и ощущение его плоти на своем теле было нечто большее, чем могла вынести Даная.

– Прекрасная, чудесная Даная, – шептал он, склоняя голову и прикасаясь губами к маленькому коралловому соску… Она застонала, погрузив пальцы в густые, темные волосы, притягивая его еще ближе к себе. Она жаждала принять его в свое лоно, прикоснуться к нему, ощутить его вкус… Она отчаянно желала его…

В роскошной ванной Вик включил душ, и они сняли оставшуюся одежду. Обнаженный, он стоял перед ней, а символ его желания притягивал ее взор, руки, губы. Она не могла противостоять этому. Опустившись перед ним на колени, она пробовала его страсть на вкус, пока он, дрожа, не оттолкнул ее.

– Подожди, подожди, – молил он, подталкивая ее под душ, и настала его очередь опуститься перед ней на колени. С бесконечной нежностью Вик тер губкой ее ноги, смывая песок. Даная, откинув назад голову, стонала от наслаждения, когда он искал, пробовал, изучал ее нежную плоть, лаская ее тело, смывая пыль, влагу и запахи дня.

– Пожалуйста, – молила Даная, – пожалуйста… – Ее тело содрогнулось от огромной, прорывающейся наружу, приносящей боль волны наслаждения, когда он отдал ей свою восставшую плоть, прижимая ее к себе теснее и теснее, наполняя ее страстью… Все еще дрожа, они слились в объятии, стоя под потоком воды, стекающей с головы, смывающей пот, струящейся вниз, охлаждая их тела.

– Даная, о, Даная! – шептал он, осыпая ее лицо короткими нежными поцелуями и отводя назад ее влажные, потемневшие волосы, которые от воды стали ярче. – Ты как старинная этрусская статуэтка, – сказал Вик, отстраняясь от нее, чтобы получше рассмотреть. – Как ты красива, неукротимая, влажная нимфа. Афродита, выходящая из моря… или в данном случае из душа.

Они рассмеялись, разрушив чувственные чары. Вик завернул ее в шикарный огромный белый халат, а на чудесные рыжие волосы накрутил тюрбан из полотенца. Даная, все еще ощущая слабость в коленях, последовала за ним на террасу, глядя на ласково шепчущее, залитое лунным светом море.

Они смотрели на лунную дорожку, бегущую по гладкой морской поверхности, и она повернула голову, чтобы внимательнее рассмотреть мужчину, разбудившего в ней такую страсть, о которой она в себе не подозревала. Профиль Вика вырисовывался на сине-черном небе, и, не освещенный прямым светом, он выглядел моложе и уязвимее. Темные волосы, высыхая, слегка вились, падая на лоб, и он нетерпеливым движением отбрасывал их назад, оборачиваясь, чтобы поймать ее взгляд. Впервые Даная поняла, что ей угрожает любовь.

– Так что же, любимая? – спросил он, приковывая ее внимание взглядом. «Ему стоит только взглянуть так, чтобы дрожь пронзила меня всю», – думала Даная.

– Что? – тихо отозвалась она.

– Мне интересно, что ты думаешь об этом. Это не простая интрижка, Даная Лоренс, ты понимаешь это?

Она кивнула, проведя нежным пальчиком по его лицу.

– Не каждая девушка, которую я встречаю даже после трех месяцев, проведенных в диких местах, вызывает у меня подобные чувства. Это нечто большее, чем естественная реакция тела на милую девушку, это глубокая страсть, нечто, чему я не могу найти объяснения. Единственное, что я знаю – это то, что я не хочу позволить тебе уйти.

Она знала, что он прав, то, что связало их, было настоящей страстью, той, которую воспевают поэты и из-за которой погибают несчастные влюбленные. Но она знала и то, что не должна терять голову, должна помнить, что ее жизнь подчинена карьере… Даная Лоренс, первоклассный фотограф. Это только страсть, уверяла она себя, просто страсть, и все – это не любовь. Но Вику она сказала:

– Не отпускай меня, – и повторила, обвив его руками, прижимаясь сильнее: – О, пожалуйста, не отпускай меня сегодня! – А потом его губы искали ее жадно раскрытые губы, а руки ласкали ее, и волшебство повторилось – под этим ночным теплым небом, под звуки цикад, шум моря его тело снова сияло над ней.

ГЛАВА 21

Гала и впрямь волновалась за Данаю, когда та не появилась к завтраку в семь утра. Конечно, не только она не появилась вовремя: другие модели просто повернулись на другой бок, пряча голову под простыни, когда Гала зашла к ним в комнату, чтобы разбудить. А Мэрилин повесил табличку «Не беспокоить» на четырех языках и прибавил: «И вы тоже, Даная Лоренс», а это производило впечатление. С другими происходило то же самое. Казалось, никто не был расположен появиться и наслаждаться удивительным, сверкающим утром. Даже Даная, хотя Гала стучала и стучала в дверь. Наконец-то, так как никто не запирал дверей на острове, она вошла в комнату, окликая Данаю, но ее постель была даже не смята.

Все в порядке, убеждала себя Гала, возвращаясь в бунгало, которое она делила с Джейн, темноволосой моделью. Даная, вероятно, на ногах с пяти утра и еще не вернулась с осмотра местности. Она, должно быть, поняла, что остальные не смогут подняться так рано, и как обычно принялась за дело сама. Горничная уже убрала ее комнату.

Сидя на террасе и потягивая из стакана апельсиновый сок, она смотрела в даль синего, почти спокойного моря, стараясь найти место, где море сливается с небом. Гала представляла, что в райских садах должно быть точно так же. Роскошные цветущие растения спускались со стен, сочные кроны поражали сиянием глубокого зеленого цвета. Сверкающий ясный солнечный свет превращал ландшафт в пиршество красок, чего никогда не бывало в сером, туманном, промытом дождями пригороде Англии. Но если это и в самом деле райский сад, то Маркус должен быть здесь, с ней.

Она не думала, что можно так сильно скучать по человеку, которого знала всего несколько недель, но ей казалось, что они знакомы вечность. Данае, конечно, она не скажет, но Маркус звонил ей прошлой ночью, просто чтобы поздороваться и сказать: «Я скучаю по тебе и… я люблю тебя». Иногда, думала Гала, потягивая сок, она чувствовала, что от любви у нее кружится голова. Это было чувство, мягко движущееся по спирали, которое подхватывало, кружило, сначала медленно, а потом так быстро, что захватывало дух, и от счастья и радости кружилась голова. А радость была совсем новым для нее чувством. Вспоминая детство, она не могла припомнить ни одной минуты, когда бы испытывала такую совершенно ликующую радость, как теперь, когда она бывала с Маркусом Ройлом. Иногда, случалось, она была счастлива, как, например, когда работала на Дебби Блекер или когда подружилась с Джейн, – это было счастье, но не радость. Это было чувство, которое украшало ее улыбкой и заставляло искриться смехом, переполняло ее сердце удивительными новыми ощущениями в то время, когда они с Маркусом Ройлом, держась за руки, гуляли по Центральному парку или сидели рядом в обтянутом красным шелком кабинете ресторана, поглощая пиццу и запивая ее красным итальянским вином, или когда танцевали, тесно прижавшись, в какой-то мерцающей темноте дискотеки Манхэттена… Что бы они с Маркусом ни делали, это было совершенно необыкновенно. Но любовью они еще не занимались.

Она внимательно смотрела на большую желтую пчелку, которая билась в ее стакане. Взяв ложку, она поймала ее, положила на стол, где та распрямила крылышки и вытянула крошечные лапки, чтобы обсохнуть на солнышке.

Было бы неверно утверждать, что она не хотела заниматься любовью с Маркусом, просто они никогда не заходили так далеко в своих отношениях. Он обнимал ее, они забывались в сладостных поцелуях, пока она не чувствовала себя опьяненной, но Маркус никогда не шел дальше. Он гладил ее короткие гладкие волосы, ласкал лицо, сильные руки касались изгиба спины, а она лежала и ждала той минуты, когда он прикоснется к ее груди, но он никогда не делал этого. И конечно, она не могла прикоснуться к нему первой, просто не могла сделать этого, как бы ни желала.

«Может быть, нужно время, – волновалась Гала, подбирая ключ к разгадке, перебирая в памяти все, что с ней было раньше. – Может быть, это не приходит так сразу и нужно время, чтобы страсть набрала силу и приобрела форму».

Если бы Даная не относилась так отрицательно к ее встречам с Маркусом, она посоветовалась бы с ней. Иногда она чувствовала, будто идет по туго натянутому канату, балансируя между Данаей, которая упрекала ее, что Маркус занимает все время Галы, вместо того чтобы сконцентрироваться на работе и не ездить в Принстон каждую свободную минуту, и Маркусом, который, в свою очередь, говорил, что Даная управляет ею и что пора иметь на все свое мнение и свой образ мыслей. Он просто не понимал, что Даная спасла ее. Без Данаи она была бы ничем. Что еще хуже, она была Хильдой Мерфилд и, видимо, вернулась бы в Гартвейт и работала в местной пивной или где-нибудь в этом роде. И только благодаря Данае она в конце концов стала Галой-Розой. И за это она будет любить Данаю всегда. Не было ничего, чего бы она не сделала для Данаи. Единственная проблема заключалась в том, что не было ничего, чего она не сделала бы и для Маркуса тоже.

Вздыхая, Гала решила, что пойдет на этот красивый пляж, чтобы искупаться, но потом вспомнила указания Данаи и подумала, что лучше намазать тело лосьоном, надеть рубашку и широкополую соломенную шляпу, устроиться в тени и ждать возвращения Данаи.

Все вместе они сидели в ресторане на пляже, наслаждаясь изысканным завтраком, главным украшением которого был фирменный напиток «Харбор-хаус», поданный в высоких хрустальных кувшинах. Из-за большого количества фруктов и льда этот напиток выглядел совершенно безобидно и на вкус был очень мягким и приятным, но никто не догадывался, что там была огромная доза вина и рома. Все были в очень веселом расположении духа, когда Даная в белом купальном костюме появилась и направилась к ним.

– Привет, Даная! – поздоровались они, улыбаясь. – Мы здесь с семи часов! Мы ждали тебя. Где твой «Никон», Даная? Искала места для съемок? Все в порядке? Даная, когда мы отправляемся? Мы все здесь в хорошей форме и готовы приступить к работе. Только дай команду!

Они не могли удержаться от того, чтобы не хихикать, а она, не обращая ни на кого внимания, опустилась в плетеное кресло и заказала большую порцию холодного сока. Отодвинув свой стакан, она вызывающе-стойко выдержала их понимающие улыбки.

– Как мне нравятся эти темные круги у тебя под глазами, – прошептал Мэрилин, – и черные, и голубые синяки на руках… д-да, на самом деле, ты выглядишь потрясающе, Даная, это большой шаг вперед. Совсем как настоящая женщина! – На другом конце бассейна появился Вик и, весело помахав рукой Данае, нырнул и поплыл, рассекая воду точными, красивыми движениями. – Ну, хорошо, а теперь скажи, может, это и есть причина такой счастливой улыбки на твоем лице?

Гала заметила новое выражение теплоты и нежности во взгляде Данаи, когда та задумчиво смотрела на мужчину в бассейне, и ту мягкость и расслабленность, с которой Даная расположилась в кресле. Эта Даная была иной, чем та, которую видели вчера, – напряженная, скрученная в тугую пружину, готовая выплеснуть свою энергию, вложить ее в работу, увлекая за собой, вперед, к новым великим делам. Даная выглядела так же, как Гала, когда она бывала с Маркусом.

Оторвав взгляд от бронзового, крепкого тела Вика, Даная вызывающе улыбнулась:

– Итак, всем нам нужно немного расслабиться, – сказала она, дотронувшись ледяным стаканом до своей пылающей щеки и наслаждаясь ощущением прохлады. – Сегодня работать будем вечером.

– О, ура! – развеселились они, подавая знак официанту, чтобы он принес еще кувшин прохладительного напитка. – Выпьем за это!

– Одну минуту, вы сказали – сегодня вечером? – спросил Мэрилин.

– Да, конечно, – ответила Даная, думая о пляже в лунном свете, мерцающих волнах и графической четкости пальм на фоне черно-синего неба, представляя Галу-Розу в белом платье, исчезающей в сияющих зеленых сумерках. Она почувствовала знакомый прилив энергии, но на этот раз было и еще что-то – какой-то новый опыт, новое знание, то, чего не было раньше, и это найдет свое место в ее работе. Не было ни единой эмоции, ни единого эпизода, которые она не могла бы трансформировать и использовать в своей работе. То, что она испытала прошлой ночью с Виком, только дополнит и обогатит те образы, которые она создает.

Нет сомнений, думала Даная, что Вик изменил ее рабочие планы и нарушил ее равновесие. Длинные, чувственные ночи любви заставили ее, к превеликому удовольствию моделей, позднее начинать работу. За исключением Галы-Розы, которая, рано поднимаясь, раздраженно ожидала на террасе, потягивая сок, как послушная девочка, с семи часов утра.

Даная чувствовала себя виноватой, когда, свежая после душа и объятий Вика, она наконец-то появлялась к завтраку в полдевятого. Конечно, они провели все ночные съемки, сначала засняв закат солнца, потом – сумерки, потом – темно-синюю звездную ночь, сидя вокруг маленького костра, который заботливо организовали служащие отеля, потягивая шампанское и ожидая, когда рассвет мягко коснется горизонта. И она поймала тот самый момент, когда Гала-Роза, словно наяда, в летящем жемчужно-сером шифоновом платье, которое легкий рассветный бриз заворачивал вокруг ее тонкого, стройного тела, поднимала к небу лицо, мягко освещенное золотистым, нежно-персиковым цветом первых лучей солнца, и напоминала само порождение рассвета. После такой работы, Даная знала, успех был у нее в кармане, и что бы она ни сделала потом, это было спуском с вершины, но она продолжала работать, фотографируя на пустынных пляжах и у водопадов в джунглях, делая радостные снимки, искрящиеся солнцем и цветами, которые обещали в подарок сияющий солнцем, блистающий, лучший мир, призванные оживить холодные зимние страницы «Вог» радугой красок и жизни.

Не обращая внимания на понимающие улыбки и взгляды группы, каждый вечер она обедала с Виком, желая узнать его и понять. Было бы ошибкой не узнать по-настоящему мужчину, который настолько захватил ее, к которому так влекло, – и ей нужно было постичь его во всех измерениях и в качестве единого целого, того, что представлял собой Вик Ломбарди.

– Расскажи о себе побольше, – просила она настойчиво, когда они, как обычно, потягивали перед ужином шампанское.

Он лениво глянул на нее.

– Что еще можно рассказать? – спросил он, думая, как прелестно она выглядит в этом платье желтого шелка со свободно падающими бронзовыми волосами.

– Каким ты был, когда был маленьким мальчиком? – настаивала она.

– Думаю, таким же, как и любой другой мальчишка нашего квартала – всюду совал свой нос, – отвечал он с усмешкой.

– Нет, в самом деле? Я имею в виду, какие у тебя были цели, желания, стремления?

– Все мои желания сводились к тому, чтобы съесть огромный сандвич от Эмилио Дели – телятина, сосиски и перец, и чтобы это случалось как можно чаще. Хочу сказать вам, дамочка, что это был необыкновенный сандвич!

– Хорошо, хорошо! – восклицала Даная, смеясь. – Сдаюсь! Больше никаких вопросов.

– Ну, тогда моя очередь?

– Что ты хочешь знать? – поинтересовалась Даная, выпрямляясь в кресле и стараясь выглядеть серьезнее.

– Каковы твои цели и стремления? – прищурив глаза, спрашивал Вик, потягивая шампанское. – Расскажи, – настаивал он, видя, что она колеблется. – Ты никогда не говорила о себе. Приоткрой завесу.

– Я рассказала тебе о моей семье, моей жизни, – отвечала она, защищаясь.

– А о целях? Об этом ты тоже могла бы рассказать мне, – сказал он, беря ее за руку, – потому что ты излучаешь это, как огонь маяка. Ты очень целеустремленный, преданный своему делу человек, Даная Лоренс. Просто я хочу знать…

Затаив дыхание, она ждала, что же он скажет, что он хочет знать, но он не продолжал, просто сидел и потягивал шампанское.

– Да, я – очень целеустремленный, преданный своему делу человек, – серьезно ответила она, наклоняясь к нему. – И у меня есть для этого данные, Вик. Мне двадцать семь, и в этом суровом бизнесе я дошла до вершины. У тебя есть хоть малейшее представление, чего это стоит, чтобы оставаться там? Хорошо, итак, в этом году – успех, но разве ты не понимаешь, что я все время должна идти вперед, пытаться использовать все хитрости и приемы мастерства, постоянно продумывать новые идеи, каждый раз, сталкивая с пьедестала победителя, чтобы самой занять это место в следующем году.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю