Текст книги "Леди Элизабет"

Автор книги: Элисон Уэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Что ж, хорошо, сэр, – с сомнением в голосе сказала она. – Но впредь будьте любезны подождать, пока леди Элизабет оденется.

Адмирал как будто ее не слышал.

– Доброго дня, Элизабет, – поклонился он. – Жду встречи с вами сегодня вечером. А теперь мне нужно идти. Мой баркас подождет, но дела ждать не могут.

Щеки Элизабет порозовели.

Едва он ушел, она подбежала к зеркалу, разглядывая свое отражение в отполированной серебряной поверхности. К счастью, свет в спальне был тусклым, но она все же смогла различить темное пятнышко соска под тонкой тканью сорочки. А это что – намек на лобковые волосы? Что он успел рассмотреть на ее теле? Она вся дрожала, разрываясь между смущением и радостным волнением. Он назвал ее ребенком, но наверняка заметил, что она уже выросла.

Когда она надевала бежевый бархатный халат, вошла Кэт.

– Если он снова явится, немедленно зовите меня! – приказала она. – Что скажут люди, если узнают, что адмирал посещает вас в вашей спальне, а вы не одеты?

– Он думает, что я еще мала. Для него это просто игра, – ответила Элизабет, лишь наполовину веря собственным словам и втайне надеясь, что тот все-таки не считает ее ребенком.

– Игра, как же! – нахмурилась Кэт. – Знаем мы эти игры! Просто зовите меня, если он придет.

Вечером Элизабет увидела, что ее халат лежит на кресле возле кровати на случай, если адмирал ворвется к ней утром. Кэт, мучимая дурными предчувствиями, пообещала встать пораньше и быть у нее в спальне еще до рассвета, просто спокойствия ради.

Но тот не пришел и после – тоже. Элизабет начала успокаиваться, испытывая, однако, необъяснимое разочарование. Мысль о том, что адмирал может явиться к ней в спальню, когда она почти раздета, возбуждала ее, вызывая невольное желание. Но Элизабет знала, что это неправильно. Он был мужем королевы, и об этом не следовало забывать.

– Просыпайтесь, миледи! Вставайте, вставайте!

– Сэр, прошу вас! – послышался умоляющий голос Кэт.

– Хватит ворчать, женщина. Я пришел проследить, чтобы моя падчерица вовремя встала и пошла на уроки. Королева знает, что я здесь.

– Миледи никогда не опаздывает, в этом нет надобности. И потому я вынуждена настоять…

Полог откинулся, и над Элизабет нависло симпатичное лицо адмирала. Девочка инстинктивно сжалась под одеялом в комок. Посмеет ли она потянуться за халатом? Казалось, что до кресла очень далеко.

– Как ваше самочувствие нынче, миледи? – осведомился Томас. – Вам не кажется, что пора вставать? Уже почти пять часов.

Элизабет уже собиралась ответить, когда он внезапно сорвал с нее одеяло и, пригнувшись, шлепнул ее по ягодицам. Ее тело предательски среагировало, и от внимания как ее мучителя, так и гувернантки не ускользнули пробежавшая по нему дрожь и невольный прерывистый вздох.

Кэт быстро шагнула вперед:

– Ваш халат, миледи. – Схватив халат, она подала его Элизабет. – А теперь, милорд, будьте любезны нас покинуть, оставив миледи Элизабет одну.

Адмирал хотел было возразить, но, судя по всему, передумал. Молча поклонившись, он вышел.

– Сегодня вечером запрем дверь! – твердо заявила Кэт.

И это была не шутка.

В замке заскрежетал ключ.

– Что такое… – ошеломленно начала Кэт.

Дверь распахнулась, и на пороге снова появился адмирал. На этот раз Элизабет сидела на кровати, натягивая чулки, и его взгляду открылись ее стройные бедра. Она быстро опустила подол сорочки.

– Милорд! – вскричала Кэт, полная решимости раз и навсегда положить конец утренним визитам. – Дверь была заперта!

– Да, была, – весело отозвался тот. – Но, видите ли, миссис Эстли, я велел изготовить ключи от всех комнат в доме для себя лично, и, поскольку я здесь хозяин, никто не вправе запретить мне войти. Вы не согласны?

– Мы ничего вам не запрещаем, сэр, просто еще раз настаиваем не приходить, пока миледи Элизабет не оденется. Вряд ли мы просим о многом.

– Успокойтесь, миссис Эстли. Я просто пришел, как обычно, пожелать моей падчерице доброго утра. У меня в мыслях нет ничего дурного. И Элизабет это знает – не так ли, миледи?

Элизабет молилась, чтобы он ничего не увидел сквозь плотную льняную сорочку, которую она сочла более безопасной.

– Да, милорд, – рассеянно ответила она. – Но я предпочла бы, чтобы вы приходили позже.

– В самом деле? – шутливо спросил он, и в глазах его мелькнул коварный огонек. – Разумеется, я поступлю так, как предпочтет ваша светлость.

Элизабет почувствовала, как жар приливает к лицу. Это не было невинной игрой. Она поняла, что адмирал знает о ее чувствах к нему и желает этим воспользоваться в полной мере. «Но почему? – подумала она. – Разве он не любит королеву?»

Или он все это время любил ее, Элизабет? Ее сердце затрепетало.

Днем Элизабет получила от адмирала записку. Письмо было коротким, но от него ее бросило в дрожь.

«Если утром, когда я Вас навещу, Вы еще будете в постели, я перегну Вас через стул и задам заслуженную порку! – написал адмирал, добавив ниже: – Конечно, это всего лишь шутка, но отец должен время от времени напоминать дочери о ее долге».

Кэт тоже получила записку.

– Ну и наглец! – воскликнула она.

– Что он пишет? – спросила Элизабет, и сердце ее продолжало неистово биться.

– Он спрашивает – и как ему только не стыдно? – не выросла ли моя большая задница, как он ее называет!

– Как грубо! – вскричала Элизабет. – Зачем писать столь странные вещи?

– Я знаю зачем, – сказала Кэт. – Несколько дней назад я говорила королеве, что мне следует ограничить себя в еде, поскольку я прибавила в весе, а он услышал и заметил, что ему нравятся женщины с большим задом. Ее светлость лишь рассмеялась, но я его отчитала, сказав, что при дамах такого не говорят. Так что это, – она взмахнула запиской, – его месть. Вот ведь мошенник!

Элизабет скомкала свою записку и зажала ее во вспотевшей ладони.

– Вы тоже получили письмо? – спросила Кэт.

– Нет, – солгала девочка, не зная, как та отнесется к правде, и не желая рисковать, ибо Кэт могла показать записку королеве.

Именно в доме Сеймуров – лондонском жилище адмирала, куда они переехали на время генеральной уборки во дворце в Челси, – Кэт по-настоящему начало беспокоить его поведение.

К ее немалому облегчению, утренние визиты прекратились.

– Слава богу, адмирал образумился, – сказала она Элизабет.

Та промолчала.

Но однажды утром Томас ворвался в спальню Элизабет в одном халате, из-под которого виднелись голые ноги в домашних туфлях. Элизабет, уже проснувшаяся и одетая, удивленно оторвалась от книги и тут же покраснела, обнаружив, что его халат завязан слишком свободно и слегка приоткрыт. Девочка поспешно потупилась.

Кэт, заметив, что увидела Элизабет, набросилась на адмирала, подобно ангелу мщения:

– Как вам не совестно, сэр! В таком виде неприлично появляться в комнате девушки!

Адмирал плотнее запахнул халат, бросив злобный взгляд на Кэт.

– Я требую, чтобы вы немедленно ушли, сэр! – нисколько не испугавшись, продолжила та. – Речь идет о репутации миледи Элизабет!

Не говоря ни слова, адмирал вышел и хлопнул дверью. Больше он в халате не появлялся.

Однако он не унялся. По возвращении в Челси он приходил снова и снова, каждое утро.

– Еще раньше он прийти не может? – возмущалась Элизабет, уже привыкшая вставать до рассвета, чтобы одеться до его прихода. – Так мне и всю ночь спать не придется!

К тому времени пошли разговоры среди горничных, и другие слуги тоже начали замечать, что происходит. Кэт уже слышала непристойные сплетни на кухне, а некоторые фрейлины королевы недвусмысленно намекали Кэт, что та не в состоянии положить конец выходкам адмирала. Ей было обидно – она не раз пыталась, пусть и тщетно. Он был хозяином в доме и попросту ее не слушал. Ничто не могло ему помешать.

Потом наступило утро, когда Элизабет проснулась и узрела склонившегося над ней адмирала, который многозначительно улыбался.

– Всего один поцелуй, моя прекрасная дева! – потребовал он, нетерпеливо выпячивая губы.

– Нет! – крикнула Кэт, выходя из-за внутренней двери и направляясь к постели. – Прошу вас, сэр, уходите! Как вам не стыдно!

– Уйти? – в притворном гневе прорычал адмирал. – Нет уж! Я требую поцелуя от моей падчерицы и только потом уйду!

Кэт продолжала стоять на своем.

– Прошу прощения, сэр, но я вынуждена оберегать репутацию миледи, – заявила она. – Вам следует знать, что из-за ваших утренних визитов слуги говорят о ней дурное – и о вас тоже, милорд!

Адмирал нахмурился:

– Правда? Да поможет мне Бог – я отучу их сплетничать. Они у меня попляшут! Я не замышляю ничего дурного и потому никуда не уйду. Напротив, я намерен доложить моему брату-регенту, как на меня клевещут. Обещаю, последствия не заставят себя ждать.

Он удалился, гневно хлопнув дверью. Кэт осталась стоять, вся дрожа. Дело зашло чересчур далеко, и она понимала, что отчасти виновата в этом сама. Хотя она и пыталась прекратить утренние визиты и сдержать бурные чувства адмирала, в глубине души Кэт сознавала, что старалась плохо; ей даже доставляли странное удовольствие его заигрывания с Элизабет. Ее приводила в трепет радость на лице Элизабет, реакция девочки на шутки адмирала, всячески стремившегося ее очаровать, – и Кэт втайне поощряла адмирала, притворяясь, будто ее подчиненное положение не позволяет возражать против его вторжений.

Что ж, обманываться дальше было нельзя. Следовало это прекратить, иначе могла пострадать репутация Элизабет и даже оказаться под угрозой ее жизнь. Происходящее чудовищным образом компрометировало ее милую девочку, чему лишь способствовали распространявшиеся слухи. Люди могли даже подумать, будто Элизабет сама поощряет ухаживания адмирала…

По крайней мере одно Кэт сделать могла – рассказать обо всем королеве.

Глава 13
1547

– Какой приятный сюрприз, миссис Эстли!

Королева Екатерина оторвалась от написания послания и улыбнулась. Ей было прекрасно известно о ревности гувернантки, но она знала, что к этому не было никаких оснований. На самом деле ей даже было жаль бедную женщину.

– Ваша светлость, мне хотелось бы поговорить с вами по весьма деликатному поводу, – молвила Кэт.

Екатерина отложила перо и встала.

– Прошу вас, сядьте, – ответила она, присаживаясь на скамью и приглашая Кэт устроиться рядом. – Так в чем же дело? – озабоченно спросила королева.

– Прошу меня простить, ваша светлость, но дело в милорде адмирале, – нерешительно начала Кэт. – Все обстоит, разумеется, совершенно невинно, и он не желает ничего дурного, но каждое утро он приходит в спальню миледи Элизабет, чтобы пожелать ей доброго утра, а иногда является, когда она еще в постели, и щекочет или шлепает ее, как ребенка. Но, мадам, она уже не дитя, и слуги распускают сплетни. Я пыталась объяснить ему, что неприлично так забавляться со взрослой, четырнадцатилетней, девушкой, но он не только меня не слушает, но злится и грозит пожаловаться лорду-протектору, будто на него клевещут.

Екатерина быстро собралась с мыслями, встревоженная словами Кэт. Так ли все невинно, как та утверждала? Конечно же да – все дело лишь в чрезмерном самолюбии Тома, в чем у нее не было никаких причин сомневаться. Он оставался столь же внимательным и любящим, если даже не в большей степени. Королева чуть покраснела, вспомнив их ночные любовные утехи.

– Не волнуйтесь, миссис Эстли, – спокойно сказала она. – Я не придаю этому никакого значения, чего и вам желаю, и знаю: милорд хочет только добра, даже если это у него получается несколько неуклюже, и ничем не может подорвать репутацию миледи Элизабет.

– Понимаю вас, мадам, но, сколь бы невинными ни были его визиты, они не могут больше продолжаться, – возразила Кэт. – Уже пошли разговоры…

– Что ж, думаю, я знаю, как положить этому конец, – улыбнулась Екатерина. – Я буду сама сопровождать адмирала, когда он захочет побывать в спальне миледи Элизабет. Надеюсь, это вас успокоит?

– Благодарю вас, мадам, – ответила Кэт, злясь на себя за то, что поддалась обаянию Екатерины.

И все же она облегченно вздохнула – вряд ли в присутствии королевы могло случиться нечто непристойное. Ее юной госпоже больше ничто не угрожало.

Для смены обстановки они переехали в Хэнворт, одно из вдовьих владений королевы. Элизабет с радостью узнала, что когда-то оно принадлежало ее матери.

– Все эти терракотовые шары поставили здесь для нее, – сказала королева, когда они гуляли по прекрасному саду, изредка останавливаясь полюбоваться птицами в вольере или выхватить из пышной травы землянику.

– Мне нравится античный стиль, – восхитилась Элизабет.

– Дворецкий говорит, что дом перестроил твой отец, чтобы порадовать твою мать, – сказала Екатерина.

Глаза девочки заблестели.

– Прекрасное место, – выдохнула она. – Знаете, мадам, здесь я чувствую себя так, будто мама где-то рядом. Жаль, что я почти ее не знала и едва помню. Вы были с ней знакомы?

– Лично – нет, ибо до замужества я редко бывала при дворе, но я присутствовала на ее коронации вместе с моим вторым мужем, лордом Латимером, – пустилась вспоминать Екатерина. – Тогда она была беременна тобой и выглядела очень красиво в роскошном белом платье. Помню, волосы у нее были такие длинные, что она могла на них сесть.

Екатерина не стала упоминать о грубых замечаниях зрителей, считавших постыдным, что беременная женщина появляется на публике в белом платье и с распущенными волосами, символизирующими девственность. Не стала она говорить Элизабет и о том, что мало кто ликовал при виде Анны Болейн, никогда не пользовавшейся популярностью.

– Жаль, что я ее не видела, – тоскливо проговорила Элизабет. – Как же печально быть сиротой – без матери и отца…

– Вряд ли твои родители хотели, чтобы ты печалилась, – молвила Екатерина. – Жизнь продолжается, и в ней всегда можно найти утешение. Не стоит постоянно вспоминать о прошлом.

– Боюсь, что есть такой грех, – сухо улыбнулась Элизабет.

– Тебе не кажется, что ты слишком долго носишь траур? – мягко спросила Екатерина, взирая на черное платье Элизабет. – Придворный траур завершился несколько недель назад. Со смерти короля прошло уже полгода.

– Я его дочь, – ответила Элизабет. – Я просто хочу почтить его память.

– Тогда, вероятно, ты плохо думаешь обо мне, – горестно отозвалась Екатерина, взглянув на свое желтое платье.

– Я никогда бы не подумала о вас плохо, милая мадам! – возразила Элизабет. – Я рада за вас, но мне бы хотелось поносить траур чуть дольше.

– Уважаю твое желание, – заверила ее мачеха, – но ты юна и красива, и тебе не стоит ограничиваться мрачными цветами. Никто тебя не обвинит, если ты снимешь траур.

– Я подумаю, – пообещала Элизабет.

С тех пор как королева настояла, что будет сопровождать адмирала, его утренние визиты к падчерице стали реже. Однако в Хэнворте они однажды пришли вдвоем, пребывая в игривом настроении, и застали Элизабет еще в постели.

– Давайте ее пощекочем! – вскричал адмирал.

Екатерина склонилась и со смехом пощекотала торчавшую из-под одеяла стройную белую ножку. Томас, однако, оказался смелее, принявшись за подмышки и ребра жертвы.

– Ваша светлость! Милорд! Прошу вас, перестаньте! – крикнула Кэт.

Элизабет беспомощно извивалась, хватаясь за бока.

– Успокойтесь, миссис Эстли, это просто игра! – ответил адмирал. – Смотрите, ей нравится!

– Думаю, с нее хватит, – заявила Екатерина, не уставая потешаться. – Том, слышишь, что говорит миссис Эстли? Перестань!

Том прекратил мучить Элизабет, но напоследок все-таки хлопнул ее по заду. Екатерина нахмурилась, но промолчала.

– Устроим сегодня пикник в саду, – объявил адмирал. – Миледи Элизабет, надеюсь, вы к нам присоединитесь?

Элизабет села на постели, разбросав по плечам длинные рыжие волосы.

– Да, милорд, если пообещаете больше меня не щекотать! – вызывающе бросила она, изображая на покрасневшем лице притворный гнев.

– Согласен! – усмехнулся Томас. – И наденьте черное платье, которое было на вас вчера. Оно вам очень идет.

– Том! – укоризненно прошептала королева.

Кэт заметила, как они переглянулись. Не замышлял ли адмирал чего дурного?

– Идемте, дорогая, – молвил тот королеве. – Увидимся с леди Элизабет после уроков.

С этими словами они удалились.

Пирог с дичью был превосходен, подумала Элизабет, утирая рот салфеткой. Перед ней на столе красовались остатки пиршества, а над головой на легком ветру шелестела листва. Слуг отпустили, и в саду остались только трое – она, королева и адмирал.

– Рейнского, миледи? – предложил адмирал.

– Спасибо, милорд, – ответила та.

Королева откинулась в кресле, наслаждаясь солнцем и полусонно глядя на мужа, наполнявшего ее кубок.

– Не спать! – скомандовал он, и глаза его озорно сверкнули. – Может, поиграем в салки, чтобы размяться после обильной еды от твоих поваров?

– В салки? – переспросила Екатерина. – Слишком жарко. Попозже.

– Ерунда! – возразил Томас.

– Да, пожалуйста! – воскликнула Элизабет, которая ничего так не любила, как подвижные игры на свежем воздухе. – Можно?

– Естественно, миледи. Ваше желание для меня закон! – просиял адмирал. – Ну же, Кейт, нечего лениться! Вставайте! Это особая игра, не забыли?

– Ну ладно, – улыбнулась королева, поднимаясь. – Только не перестарайтесь.

Элизабет спряталась в небольшой беседке, окруженной деревьями. Медленно досчитав до двадцати, она вышла и огляделась. Что это за красное пятно виднеется сквозь живую изгородь? И королева, и адмирал были одеты в красное. Она на цыпочках двинулась в ту сторону.

– Попалась! – крикнул Томас, появляясь сзади и хватая ее за руки. – Кейт! Я ее поймал!

Королева, смеясь, вышла из-за фонтана.

– Но это я должна была вас ловить! – сопротивлялась Элизабет.

– Это новая разновидность игры, которую я сам придумал, – объяснил адмирал. – Все дело в том, миледи Элизабет, что меня утомило все время видеть вас в этом унылом черном платье, и ее светлость согласна со мной, что пора вам надеть нечто более подходящее для юной леди вашего возраста и положения.

– Милорд, это никак вас не касается, – твердо заявила Элизабет, не ожидавшая от адмирала подобной дерзости.

Внезапно она почувствовала, что вся дрожит, ощущая прикосновение его тела, а в особенности чего-то твердого чуть пониже живота.

– Именно, что касается, поскольку я ваш опекун, – ответил тот, обдавая горячим дыханием ее затылок. – Ну-ка, держите ее крепче, Кейт, а я постараюсь, чтобы в этом уродстве ее никто больше никогда не увидел.

Королева, все так же смеясь, крепко схватила Элизабет за руки, а адмирал достал большие ножницы и начал резать ее платье. Сперва она пыталась сопротивляться, но испугалась, что лезвия могут ее поранить, и замерла, разрываясь между смехом и слезами и беспомощно хохоча, как и королева. Вскоре ее юбка, – или то, что от нее осталось, – висела клочьями, рукава распались на куски, а лиф разошелся по швам. Она поняла, что на ней лишь сорочка, нижняя юбка и корсет.

Она смущенно прыснула. Ее мучители сотрясались от хохота.

– Отличная игра! – воскликнул адмирал.

Его пальцы опасно приблизились к ее левой груди, проникая дальше под лиф. Увидев это, королева вдруг перестала смеяться.

– Думаю, с нее хватит, – тяжело дыша, проговорила она. – Перестаньте, милорд! Бедная девочка почти голая! Не думала, что вы так увлечетесь.

Отпустив руки Элизабет, она оттолкнула мужа, шутя лишь отчасти.

– Прости моего мужа за излишнее рвение, – сказала она Элизабет, – и не держи на нас зла. Нам обоим показалось, что тебе самое время снять траур. Мы просто подумали, что проще будет обратить все в игру, и мы тут одни, так что никто ничего не увидит. Скажи миссис Эстли, что я дам вместо этого платья другое, намного красивее, и нижнюю юбку тоже – она у тебя порвана.

Элизабет кивнула, чувствуя взгляд адмирала, устремленный на глубокий вырез ее сорочки.

– Спасибо, мадам, – неуверенно проговорила она, повернулась и пошла прочь, стараясь держаться с как можно большим достоинством.

Позади нее на гравии остались лежать рваные клочья черной ткани.

– Ваша светлость, я протестую! – Миссис Эстли стояла перед королевой, дрожа от ярости. – Платье разрезано на сотню кусков! А миледи Элизабет пришлось возвращаться домой в одном нижнем белье. И мало того, мадам, что милорд порезал платье, так Элизабет еще и говорит, будто вы тоже в этом участвовали, крепко держа ее за руки. Честное слово, мадам, даже не знаю, что сказать…

– Это была безобидная игра, миссис Эстли, – урезонила ее королева. – Может, мы и зашли чересчур далеко, но если так – прошу прощения. Я уже предложила ей новое платье.

– Она носила траур, – печально напомнила Кэт, и к глазам ее подступили слезы. – В память о покойном короле, вашем муже.

Екатерине не понравился ее тон, в котором улавливался откровенный упрек. Возможно, устало подумала она, вполне заслуженный.

– Мы с милордом сочли, что девочка носит траур намного дольше необходимого, – попыталась объяснить королева. – Милорд придумал эту шалость именно из-за траурного платья. Он хотел показать миледи Элизабет, что жизнь продолжается и ей незачем губить свою юность, гуляя в мрачном одеянии. Только и всего. Если мы оскорбили ее и вас – мне искренне жаль.

Кэт фыркнула. Ее, в отличие от королевы, было не так-то легко провести.

– Подобные игры следует прекратить, мадам, – твердо сказала она.

– Я об этом позабочусь, обещаю, – заверила ее Екатерина.

У нее вдруг возникло неприятное чувство, что все же не стоило вести себя так, пусть даже со стороны Тома все выглядело вполне безобидно. Внезапно ей стало стыдно. Следовало как-то обуздать его темперамент, а не поощрять, забывая о всяких приличиях. И вообще, от случившегося сегодня ей стало весьма не по себе…

– Миледи Элизабет, приехала ваша кузина Джейн Грей, – объявила королева, обнимая богато одетую девочку с такими же рыжими волосами, как и у Элизабет.

Но в отличие от высокой, стройной, светлокожей и уверенной в себе Элизабет, девятилетняя Джейн была невысокой и худенькой, с настороженным выражением на веснушчатом лице.

– Добро пожаловать, кузина, – приветствовала Элизабет девочку, протягивая руку, и порывисто расцеловала двоюродную сестру в обе щеки.

– Леди Джейн будет жить с нами – она теперь подопечная адмирала, – объяснила Екатерина. – Конечно, Джейн слишком мала, чтобы брать уроки вместе с тобой, и у нее будут свои учителя.

Она повернулась к девочке и поцеловала ее в щеку.

– Надеюсь, тебе здесь понравится, Джейн, – сердечно сказала она.

Джейн взглянула на нее с щенячьей преданностью.

– Может, покажешь Джейн дом, Элизабет? – предложила Екатерина.

– Конечно. Идем, Джейн. Нет, погоди, сперва покажу тебе вот это. – Элизабет взяла книгу, которую читала, – томик итальянской поэзии, присланный мастером Эшемом. – Мастер Эшем постоянно со мной переписывается, – гордо сказала она.

– Знаменитый мастер Эшем? – переспросила Джейн. Элизабет знала, что ей тоже очень нравится учиться. – Как я вам завидую, кузина!

– Возможно, когда-нибудь ты с ним познакомишься, – великодушно посулила Элизабет, купаясь в лучах обожания Джейн.

Проводя девочку по комнатам, она с удовольствием щеголяла познаниями, стараясь произвести на юную кузину наилучшее впечатление.

– Почему адмирал взял тебя под опеку? – спросила Элизабет у Джейн.

– Он пообещал моему отцу, что устроит мне прекрасное замужество, – ответила та.

– С кем? – поинтересовалась Элизабет.

– Мне пока не говорили, – призналась Джейн, – да это и не очень интересно. Я просто рада, что смогу жить в одном доме с королевой.

Элизабет слышала, как Екатерина говорила, что родители суровы с Джейн. Ей стало жаль девочку, и она поняла, почему та была глубоко благодарна адмиралу за опеку.

– Интересно, что на уме у адмирала? – подумала она вслух. – Прекрасное замужество! Может, за кем-то из сыновей лорд-протектора?

– Я бы лучше вообще не выходила замуж, – сказала Джейн. – Мне куда интереснее с книжками и учителями.

– Я тоже когда-то так считала, – призналась Элизабет, думая об адмирале и ощущая знакомое волнение. – Но теперь я уверена в этом меньше, и, похоже, за любовь хорошего человека можно многое отдать. И ты, кузина, наверное, тоже передумаешь, когда станешь старше.

– Что бы я ни думала, я должна поступать так, как велят родители, – печально проговорила Джейн.

– Что ж, до этого еще далеко, – утешила ее Элизабет. – За несколько лет может случиться что угодно. Так что давай в полной мере наслаждаться жизнью в доме королевы.

Элизабет очаровала маленькую Джейн, и та ходила за ней, как преданная собачка. Элизабет нравилось рисоваться перед девочкой, демонстрируя свой жизненный опыт, а когда они оставались одни, ругалась на чем свет стоит, наслаждаясь реакцией Джейн и чувствуя себя по-взрослому дерзкой. Джейн в ужасе хихикала и закрывала лицо руками.

– Вас побьют, если кто-нибудь услышит, – предупредила она.

– Черт побери, они никогда не посмеют! – снова выругалась Элизабет. – В этом доме никого не бьют. Здесь царят счастье и радость.

– Мне кажется, будто я в раю, – молвила Джейн. – Дома меня часто били. Мои родители очень строгие.

– Здесь тебя никто бить не будет, – повторила Элизабет. – Посмотрим мои прекрасные платья? Королева как раз купила мне новое.

– Темнеет, – заметил мастер Гриндал. – Зажгу, пожалуй, еще свечу.

Элизабет смотрела в ноябрьские сумерки. Вечера быстро становились длиннее, и даже трещавший в жаровне огонь не мог прогнать холод. Она вновь склонилась над отрывком из Тацита, который переводила на французский.

– Пожалуй, на сегодня закончим, – сказал Гриндал. – Скоро будет готов ужин.

– Я только допишу абзац, – ответила Элизабет, не поднимая головы.

Учитель вышел. Через несколько минут она отложила перо.

Элизабет была рада остаться наедине со своими мыслями, мучившими ее весь день. Уже несколько недель – с тех пор как Кэт пожаловалась насчет истории с платьем – адмирал и королева больше не приходили к ней по утрам. Она лишь обменивалась с ними приветствиями за столом, когда они завтракали после утренней молитвы. Кэт сказала, что это правильно и так и должно быть.

Но на самом деле ей недоставало волнения, которое она испытывала при появлении адмирала в ее спальне, нетерпеливого ожидания его прихода, горячих чувств, вызванных восхищенными взглядами Томаса. Она старалась увидеть его при любой возможности, испытывая сладостные муки от этого соседства, пусть даже в рамках принятых в обществе условностей и подчеркнутой вежливости.

«Неужели это любовь? – спрашивала она себя. – То самое чувство, о котором писали поэты?» Она не знала. Адмирал вел себя с ней не как страстный ухажер, который обожает свою избранницу издалека, сокрушаясь, что она ему не ровня и потому никогда не снизойдет до любви к нему. Именно так полагалось вести себя влюбленным, по крайней мере в читанных ею романах. Но нет – он действовал дерзко, чересчур фамильярно, и, если честно, именно это ей больше всего в нем нравилось. Его прямота приводила Элизабет в трепет. Но означало ли это любовь?

Она часто ловила на себе адмираловы взгляды, ощущала прикосновение его руки к плечу или талии – как бы мимоходом, случайно. И естественно, сомневалась, что между ними возможно нечто большее, ибо он был счастливо женат на королеве.

По крайней мере так она думала – до сегодняшнего дня.

Закутавшись в теплый плащ, она, как обычно по утрам, в одиночестве гуляла по саду, быстро шагая в холодном тумане по заиндевевшим дорожкам в тени похожих на скелеты деревьев. И тут появился он, шедший ей навстречу со зловещим блеском в глазах. «Откуда он знал, что я здесь?» – удивилась Элизабет. Впрочем, ни для кого не было тайной, что ей нравилось подышать свежим воздухом до начала уроков.

Он, как всегда, вежливо поклонился, сняв большую шляпу с пером:

– Миледи Элизабет! Должен сказать, когда ваши щеки краснеют от холода, вы еще привлекательнее.

– Это все из-за усталости, милорд, – осторожно ответила она, не желая признавать его вежливую речь и думая, что Кэт наверняка хватит удар, если она проведает, что они виделись в отсутствие посторонних. – Вижу, вам тоже нравятся долгие утренние прогулки.

– Мне нравитесь вы, – к ее ужасу и радости, изрек он и, шагнув к ней, обхватил за талию и привлек к себе. – Если честно, еще ни одна женщина меня так не пленяла. Не могу больше этого вынести.

– Милорд! – Элизабет вырвалась из его объятий, пытаясь подавить предательскую реакцию тела и собственные чувства. – Вам не подобает говорить такие вещи, а мне – слушать. Вы женатый мужчина, и мне следует заботиться о своей репутации. То, о чем вы думаете, – настоящее безумие.

– И какое сладкое безумие! – выдохнул Томас, беспомощно простирая руки. – Миледи, меня неудержимо влечет к вам. Все мои мысли заняты вами.

– Замолчите, сэр! – в отчаянии воскликнула Элизабет. – Это непристойно!

– Не важно, – ответил он, хватая ее за плечи и пристально глядя ей в глаза. – Я люблю вас, и не притворяйтесь, будто вы об этом не догадываетесь. Возможно, по годам вы еще ребенок, но вашего очарования хватит не на одну взрослую.

– Прошу вас, сэр, – умоляюще проговорила Элизабет, отводя с плеч его руки. – Не забывайте, у вас есть жена, с которой мало кто может сравниться в доброте. Я ни за что не причиню ей боль, а вы поклялись в супружеской верности.

– Ей вовсе не обязательно знать, – улыбнулся адмирал. – Только не притворяйтесь, будто не желаете меня. Я отчетливо вижу это по вашим глазам.

– Не ваше дело, чего я желаю! – со слезами в голосе крикнула Элизабет и повернулась, собираясь уйти, но он схватил ее за запястье и развернул лицом к себе:

– Вы будете моей. – Взгляд его темных глаз был полон решимости. – Вы будете моей, даже если мне придется вечно гореть за это в аду. И вы поймете, что на самом деле нас связывает.

– Нет, сэр, вы не посмеете! – твердо заявила Элизабет, хотя и была в том не уверена.

– Это мы еще посмотрим, моя прекрасная принцесса, – возразил адмирал, отпуская ее. – Кто там говорил, что хочет жить и умереть девственницей? Вряд ли вам это удастся!

– Как же вы отвратительны, милорд! – бросила она и побежала к дому, сопровождаемая смехом Томаса.

Королева неотрывно смотрела на них из окна верхнего этажа, и сердце ее сжималось от тоски. Она видела все – как ее муж и падчерица то сходились, то расходились, подобно крошечным куклам, и он, судя по их жестам, выражал недвусмысленное желание, а она протестовала. Потом девочка убежала.

Екатерина села на кровать. Подозрения возникли у нее еще раньше, но она тщательно их подавляла. Имелись они и у миссис Эстли, но та их тоже отвергала, считая беспочвенными. Теперь все стало ясно.

Увиденное обрушилось на Екатерину, словно тяжелый камень, раздавив все, что она считала главным достоянием своей жизни. Королеве хотелось плакать и кричать, но ею овладело странное оцепенение – она не могла даже поднять голову. Что делать? Что она могла сделать? Что она посмела бы сделать?