Текст книги "Фуэте для олигарха (СИ)"
Автор книги: Элина Солманская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Ты сейчас о Марго?
– Да… – Воропаев облокотился на поручни релинга и пристально всмотрелся вдаль. – Мы расстались с ней четыре месяца назад, а я, до сих пор просыпаясь по утрам, ищу её с собой рядом, брожу по комнатам, как дурак, в надежде, что увижу её на кухне или в ванне.
– Ты любишь её.
Воропаев повернул голову и посмотрел на Томашевского.
– Люблю. Как ещё никогда и никого не любил в своей жизни. Знаешь, иногда подъезжаю к её кондитерской и стою часами под окнами, словно одержимый, а сделать шаг и войти внутрь не могу.
– Почему?
Александр пожал плечами.
– Потому что знаю, не простит и не примет больше никогда.
– А ты пробовал?
– Пробовал, сразу после того, как всё случилось. Несколько недель обивал её пороги и на работе и дома.
– И что?
– И ничего. Холодное равнодушие и категоричный отказ. Хотя я ведь фактически ни в чём не виноват и всё это дурацкое происшествие, разрушившее наши отношения, словно подстроено кем-то.
– Она у тебя очень гордая и независимая женщина. Она самостоятельна по жизни и потому делает этот выбор сама. Только знаешь, мой тебе совет, если понимаешь, что любишь её и не можешь без неё, борись. Ты ведь всегда был бойцом, Сашка.
– Я и сейчас боец, только не с ней. Плавит она меня на части, с ума сводит с момента, как понял, что моя, и не могу вот уже несколько месяцев её никем заменить.
Томашевский молча смотрел на друга, не решаясь нарушать его задумчивое уединение.
– Ладно, Дар, прости за это откровение. Давай лучше поговорим о наших делах.
– Ну что ж, давай… – Томашевский жестом показал ему на диван.
Когда они присели, Воропаев пристально посмотрел на друга.
– Не хотел вчера портить выходной день и чудесный праздник, что ты устроил для всех нас. Поэтому не сказал сразу. Мне вчера позвонил друг из убойного отдела. Два дня назад убили Камышева.
– Что? – Эльдар резко повернул голову и посмотрел на друга.
– Нашли повешенным в центре зала ночного клуба, там, где софиты.
– Оставил предсмертную записку?
– Нет. Я получил вчера копию протокола с места происшествия. Так вот в перечне содержимого его сейфа было всё, кроме тех камней, что он нам с тобой показывал.
– Что ты сказал?
– Сейф был вскрыт. Внутри оказались огромные суммы денег, документы на недвижимость, но алмазов в этом списке не было.
– Значит…
– Значит наш кредитор уже в Питере.
– Твою м…
– Знаешь, на теле Камышева были обнаружены многочисленные гематомы и повреждения. Они грязно отработали, если хотели изобразить самоубийство. Зачем было его избивать предварительно, не понимаю.
– Видимо пытались выудить у него какую-то информацию.
– Интересно какую?
– Где вторая часть похищенных алмазов. Чёрт! – Эльдар откинулся на спинку дивана.
– Ты опасаешься, что если они выбили из него информацию, то теперь этот человек может пожаловать к тебе?
– Уверен. Камышев меня предупреждал об этом. И если он рассказал этому «графу Монтекристо», что я был у него, то думаю, очень скоро у меня появятся гости.
– Слушай, Дар, может обратиться в полицию?
– И что я им скажу? Изложу готовые факты своего собственного расследования об этих алмазах?
– Ты прав. Ну, тогда значит остаётся только одно. Усиливать охрану.
– Ты прав. Я хочу знать, кто он. Не могу противостоять тени. Сашка, я понимаю это практически невозможно, но узнай кто он, – Томашевский пристально посмотрел на Воропаева.
– Попытаюсь. Сегодня вечером отбываю в Кимберли.
– Как ты думаешь, сколько продлится твоя поездка?
– Пока ничего не знаю. Думаю, вернусь не так скоро, как хотелось бы.
– Ясно. Только, пожалуйста, держи меня в курсе дела. Обо всём, что будет необходимо, сообщай мне сразу же.
– Конечно, не волнуйся, – Воропаев улыбнулся.
– И ещё… Будь, пожалуйста, осторожен. Может, всё-таки возьмёшь хоть кого-нибудь из моей охраны?
– С ума сошёл? Охрана. Один я буду походить на простого туриста, а с твоей охраной привлеку к себе ненужное внимание. Ладно, Дар, поеду я. Ещё есть кое-какие организационные вопросы перед поездкой.
– Сам доберёшься?
– Да, я вчера приехал на машине и умышленно не пил, знал, что нужна будет светлая голова, – Воропаев поднялся на ноги.
Томашевский поравнялся с ним и, пожав руку, обнял за плечи и крепко прижал к себе.
– Будь осторожен! Знаешь, не прощу себе никогда, если ещё и с тобой что-нибудь случиться.
– Не волнуйся, я не потопляемый, как ледокол.
Томашевский улыбнулся.
– И в этом всегда была твоя сила, по сравнению со всеми нами.
Он долго смотрел вслед Александру, пока тот спускался по трапу и медленно направлялся по причалу к своей машине. Знал, что мог положиться на друга во всём, но от одной только мысли какой опасности его подвергал, внутри сердце скручивало, словно стальным канатом.
Томашевский повернул голову на голос капитана и, развернувшись, медленно направился вместе с ним в кормовую каюту.
****
Вечером Стефания застегнула сумку и, закрыв дверь рабочего кабинета на ключ, медленно прошла по коридору и, спустившись на первый этаж, подошла к вахтёру.
– Что так поздно? – женщина приняла из её рук ключи и, повесив их в шкафчик, улыбнулась.
– Работы много. Через два месяца конкурс и несколько моих девочек участвуют в нём, поэтому подготовка уже началась.
– Понятно. Ну, иди, а то кавалер заждался, – женщина загадочно улыбнулась.
– Какой кавалер? – Стеша оглянулась по сторонам.
– Красивый такой, высокий. Приехал на дорогой машине и уже одолел меня расспросами о тебе, – женщина кивнула в окно. – Иди, ждёт ведь…
– До свидания, Галина Петровна.
– До свидания, Стеша.
Стефания, развернулась и, надев сумку на плечо, не торопясь направилась на выход из здания школы. Оказавшись на лестнице, она осмотрелась по сторонам в поисках кортежа Томашевского. Но роскошных дорогих машин, которые она привыкла видеть обычно, сейчас перед её взором не было. Во дворе стояло лишь несколько обычных седанов бизнес-класса.
Спустившись по ступеням, Оболенская, засмотревшись в сторону, резко столкнулась с кем-то. Она повернула голову, готовая извиниться, и невольно улыбнулась, заметив перед собой чёрные глаза Эльдара.
– Похоже, ты сегодня растеряла все свои силы на работе. Еле идёшь… – тихо произнёс он, обхватывая её рукой за талию.
– Эльдар, но я полагала…
– Что ты полагала? – он взял её за руку, стремительно увлекая за собой.
– Куда мы идём? – Стеша едва поспевала за его большими шагами.
– Домой.
– Как домой? – она резко остановилась. – К тебе домой?
– К тебе.
– Зачем?
– Тебе нужно принять душ и переодеться, – он снова взял её за руку и направился к воротам школы.
– Эльдар, ты можешь объяснить нормально, а не загадками, – она снова остановилась.
– Стешик, а что объяснять? Я хочу провести с тобой сегодняшний вечер. Я свободен, дела закончил, даже уроки с детьми сделал, а спать их сегодня уложит Игорь, так что я хочу побыть сегодня с тобой вдвоём. Я заказал столик в ресторане.
– Эльдар, я не могу пойти сегодня с тобой в ресторан.
– Почему? – он пристально смотрел на неё. – Если ты о еде, то она будет лёгкой, я помню о твоём режиме питания.
Стеша молча смотрела на него. Она не могла ему сказать о том, что у неё сегодня выступление в ночном клубе. И она никогда и ничего не ест перед выступлением. Отношения с Эльдаром рушили её привычный устоявшийся график, и ей хотелось рассказать ему обо всём, что есть в её жизни помимо балетной школы. Но пока она не могла, не могла признаться ему в том, что было для неё словно позорное несмываемое клеймо. Боялась, что он не поймёт и уйдёт, снова оставив её одну.
– Я плохо себя чувствую сегодня. Хотела после работы сразу лечь в постель и отдохнуть.
– Что случилось? – он провёл пальцами по её щеке. – Ты простудилась? Это на яхте? Вот как чувствовал, нужно было заставить тебя одеться теплее.
Она уткнулась лицом в его грудь.
– Дело не в простуде, просто у меня…
Он поднял её подбородок пальцами.
– Женское недомогание?
Она молча кивнула.
– Ну что ж, тогда действительно поедем домой, – он взял её за руку и медленно направился к своей машине, которая была припаркована у тротуара.
Стеша опустилась на сидение, и когда он закрыл дверь с её стороны и сам сел за руль, она удивлённо на него посмотрела.
– Ты сегодня сам за рулём? Без охраны и водителя?
– Да, решил дать парням отдых и хотел побыть с тобой наедине. Ведь они смущали тебя, – он провернул ключ в замке зажигания.
– Прости, что испортила тебе сегодняшний вечер, – она коснулась рукой его пальцев и уткнулась лицом в его плечо.
– Ничего страшного, не думай об этом, – он коснулся губами её волос и, покинув парковку, выехал на дорогу.
Уложив её дома в постель, он присел с ней рядом и погладил её по голове.
– Я поеду, не буду тебе мешать. Отдыхай.
– Ты мне не мешаешь. Просто не люблю, сама себя в такой расклеенный период, а когда видят другие и подавно.
– Понимаю, отдыхай. Я пойду. Завтра созвонимся, – он склонился, и нежно коснувшись её губ своими, поднялся на ноги и медленно пошёл на выход.
– Ты не обиделся на меня?
Томашевский резко обернулся.
– Обиделся? Ну что за глупости. Нет, конечно. Спи. Я захлопну двери.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Когда входная дверь хлопнула, и она осталась одна, Стеша поднялась и присела в постели. Чувствовала себя отвратительно. Ложь, которую пришлось за вечер озвучивать не единожды, теперь калёным железом выжигала изнутри, укорами совести.
Она поднялась на ноги и подошла к окну. Долго смотрела, как он не спеша шёл к своей машине и когда обернулся и посмотрел на её окна, Стеша моментально скрылась за занавеской.
Чувствовала себя полной дурой и предательницей одновременно, но пока не могла так всё резко и кардинально поменять в своей жизни. Есть грань, за которую, она пока не могла его впустить, хоть и понимала, что долго вести такую двойную жизнь у неё не получится.
Когда его машина скрылась за поворотом, она сбросила с себя всю одежду и направилась в душ. Вызвав такси, переоделась и, потушив свет в прихожей, стремительно покинула квартиру.
Опустившись на сидение машины, всю дорогу продолжала думать об Эльдаре. Видела его глаза, когда уходил из её квартиры, и понимала, что проторчав в ожидании окончания её работы возле школы несколько часов, он наверняка потерял уйму своего драгоценного времени. Но сейчас её больше всего волновало то, что она будет делать и говорить ему завтра и все последующие пять дней, потому что в связи с пропуском работы во время болезни Евы, она, как и обещала, будет работать в клубе без перерыва всю неделю.
Она не заметила, как добралась до здания клуба, и лишь, когда водитель обратился к ней, Стеша перевела на него свой рассеянный взгляд и поспешно оставила в стороне свои мысли. Покинув машину и поприветствовав охранников у входа, она стремительно пересекла длинный коридор и, распахнув дверь, вошла в гримёрную комнату.
Заметив у своего столика огромный букет бордовых роз, Оболенская поздоровалась и перевела вопросительный взгляд на девочек.
– Кто это принёс?
– Ты же знаешь, у тебя здесь только один настойчивый поклонник, – Ангелина расстегнула молнию сценического костюма на спине и с улыбкой посмотрела на Стефанию.
– Барышев?
– Да. Там ещё кое-что… – девушка кивнула на стол.
Стеша стремительно пересекла расстояние до столика и, резко остановившись, взглянула на закрытый ювелирный футляр чёрного цвета. Она резко обернулась и направилась на выход из комнаты.
– Стеша, подожди! – Ангелина резко поднялась со стула. – К Петру не ходи.
– Почему?
– Он ушёл в отпуск с сегодняшнего дня.
– Почему так неожиданно? Что-то случилось?
– Ребёнок заболел. Его не будет две недели. Жена улетела на гастроли в Америку с труппой, а ему придётся побыть с мелким дома.
– Понятно, – Стефания взяла телефон в руку и покинула гримёрную комнату.
Набрав номер Аракчеева, долго ждала его ответа. Когда он, наконец, ответил, она улыбнулась.
– Петя, добрый вечер.
– Привет, Стеша. Что-то случилось?
– Случилось у тебя. Я пришла на работу, а мне сказали, что ты ушёл в отпуск.
– Да, Игорь затемпературил, подозревают бронхит, а Катя ещё неделю будет в Америке на гастролях.
– Кто остался вместо тебя в клубе? Хотя можешь не отвечать, я и так знаю. Багрицкий…
– Да. Ты же знаешь мне больше некого оставить.
– Почему? А Марианна? Ведь она твой помощник.
– У неё пока слишком мало опыта для такой работы.
– Я боюсь, что пока тебя не будет на работе, мне придётся покинуть клуб.
– Что за глупости?
– Это не глупости. Ты же знаешь, мы не ладим с Багрицким.
– Знаешь, никогда не мог понять почему. Что вам делить? Танцору и постановщику танца, кроме самого танца. Не накручивай себя и работай спокойно. Всего две недели, и я снова буду на работе.
– Две недели огромный срок. К тому же, эту неделю я работаю без выходных.
– Я знаю, дорогая. Но я уверен, ты справишься. Ты ведь у меня сильная. Как Николай? Вы разговаривали? Как у него дела?
– Николая больше нет.
– Всё-таки решил, наконец, дать тебе полную свободу. Ну что ж, мужской поступок. Откровенно говоря, не ожидал от него.
– Я сама дала себе эту свободу.
– Вот как? Значит, появился кто-то другой?
– Появился, ты прав. Только и там всё пока неопределённо. Он не знает о моей второй работе, и я не знаю, как ему сказать обо всём этом.
– Да, дилемма. Знаешь, я думаю, если собираешься строить с ним серьёзные отношения, сказать всё-таки придётся, ну или уйти из клуба, если он не примет этого. Хотя, признаюсь, для меня, было бы лучше, если бы он понял и принял твою работу у меня.
– Почему?
– Мне тебя попросту будет некем заменить.
– Но ведь у тебя из-за меня вечные проблемы, потому что я на особом привилегированном положении, как все говорят.
– Ерунда. Мне это ничего не стоит, а вот то, что ты делаешь на сцене, особенно в последнее время стоит дорого и это исчисляется не только теми деньгами, что платят посетители за твой танец. Ты даришь эстетическое наслаждение не только им, но и мне. Ты талантлива! Тебе нужно было танцевать на сцене, а не развлекать эту публику в зале.
– Сцена… Моё время ушло, вернее я сама его упустила. Твоя Катерина молодец, что удержалась на сцене.
– Ей повезло больше чем нам с тобой. У неё прекрасный руководитель. Она не столкнулась с грязью и мерзкими предложениями и потому служит искусству много лет, отдавая себя полностью танцу. Мы не смогли приспособиться к этой жестокой действительности, и служим, к сожалению, другому. Ладно, не будем о грустном. У тебя выступление через полчаса, иди, готовься. И звони мне непременно, если столкнёшься с проблемами в клубе.
– Хорошо, спасибо тебе. Ты для меня, словно брат, которого у меня никогда не было.
– Я тоже с момента, как мы снова встретились после ухода из театра, считаю тебя своей сестрой. Удачи тебе сегодня. Пока! Целую.
– Спасибо. Пока! Целую.
Стеша отключила телефон и, сжав его пальцами, прислонилась спиной к стене.
– Оболенская, к Багрицкому зайди! – громкий голос охранника заставил её сосредоточить внимание на мужчине и медленно направиться по коридору в кабинет хореографа.
Постучав в дверь и получив разрешение войти, она переступила порог кабинета, и нос к носу столкнулась с Илоной, которая поправляя платье и хищно улыбаясь, медленно обошла её, и слегка зацепив локтем, покинула кабинет Багрицкого.
– Проходи, чего застыла? – Игнат небрежным жестом махнул ей на кресло напротив своего стола.
Стефания сделала несколько шагов и опустилась на сидение.
– Почему до сих пор без макияжа? Ты опоздала?
– Нет, я приехала вовремя.
– Хорошо, узнаю у охраны. Я позвал тебя, чтобы обозначить тебе новые правила, которые на две недели, пока нет Аракчеева, становятся едины для всех танцовщиц в этом клубе. Никаких опозданий, ты должна приезжать за час до выступления и усиленно готовиться, работать с полной отдачей до седьмого пота. Все склоки с танцовщицами прекратить. И ещё… Надеюсь, ты видела всё, что оставил для тебя Барышев в гримёрке?
– Я уже сказала охране, чтобы всё это вернули ему назад.
– Они не сделают этого.
– Что всё это значит?
– Это значит, что сегодня, ты вернёшь ему всё это сама. И наконец, перестанешь прятаться за нашими спинами, и сама объяснишь этому господину причину твоего отказа танцевать только для него.
– Что это за новые правила? Ты здесь не хозяин и один мой звонок Петру и…
– Собралась звонить Петру? – Багрицкий поднялся на ноги и обошёл стол, стремительно направляясь к ней. – Звони! Отрывай его от больного ребёнка, заставляй приезжать сюда, чтобы утирать тебе сопли, как прежде.
Он склонился к ней и резко поднял её подбородок пальцами, пристально всматриваясь в её глаза.
– А может пора прекратить строить из себя маленькую девочку, которая бежит к Петру по каждому поводу. Начать пользоваться тем, что даёт тебе судьба и вылезти, наконец, из своего образа невинной чистоты. Барышев твоё будущее. Что ты зарабатываешь в своей балетной школе? Жалкие гроши, а бьёшься с этим соплячками изо дня в день, как проклятая. Полагаешь, что хотя бы одна из них пробьётся на большую сцену? Нет, дорогая, так же, как и ты окажутся здесь и будут развлекать богатых мужиков танцами и спать с ними за деньги.
– Заткнись! – она подскочила на ноги. – Не всё в этом мире продаётся за деньги и не все женщины шлюхи, как ты полагаешь. И я верю, что пусть не все, но большинство девочек, которым я преподаю, будут танцевать на сцене, а не в ваших грязных кабаках, – она стремительно направилась к двери, но громкий голос Багрицкого остановил её.
– Я не договорил. Постой! Я в курсе, что эту неделю ты работаешь без выходных, так вот следующую за ней, ты работаешь тоже без выходных.
Стефания резко обернулась.
– Почему?
– А это штраф за твой длинный язык и за неуважение, проявленное при разговоре со своим хореографом.
– Ну, ты и сволочь!
– Ещё одно слово и твоя работа в клубе станет ежедневной.
– Ты знаешь, что это невозможно!
– Возможно, иначе тебе придётся поискать себе другое место. А после тех рекомендаций, что я тебе дам, боюсь, тебя не возьмут даже в дешёвую забегаловку. А теперь иди и готовься к выступлению. И надеюсь, твоё дурное настроение не повлияет на эффект, который ты должна произвести на публику, иначе окажешься на улице!
Стефания смерила его пренебрежительным взглядом и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.
Спустя час всё было окончено. Она долго сидела на полу за кулисами, слушая гул, крики, овации разгорячённой спиртными напитками и эйфорией её танца публики. Закрыв лицо руками, и прислонившись спиной к стене, она пыталась восстановить дыхание и сдержать слёзы, которые так и норовили брызнуть из глаз.
Когда заботливая рука помощницы Петра протянула ей полотенце, Стеша натянуто улыбнулась и, поблагодарив Марианну, поднялась на ноги и медленно направилась в свою гримёрную комнату. В помещении было темно. Девочки давно покинули клуб, и так как её выступление было последним, то она всегда закрывала комнату на ключ перед уходом.
Стеша нащупала пальцами кнопку выключателя и, щёлкнув по нему, включила свет, но невольно вздрогнула, заметив сидящего в кресле у окна Барышева.
Он держал в пальцах зажжённую сигарету, и не спеша обводил её заинтересованным взглядом, липким и мерзким, словно раздевая её.
– Что вы здесь делаете? Вход в гримёрные комнаты посторонним воспрещён, как, впрочем, и курение, – она прошла к своему столику и присев на стул, принялась извлекать из волос шпильки. Сняв венец с головы, она положила его на стол и вопросительно посмотрела в зеркало на Барышева, который потушив сигарету в пепельницу, поднялся на ноги и подошёл к ней ближе.
– Ты же знаешь, что я давно не посторонний человек для этого клуба. И то, что он до сих пор на плаву, в большинстве случая это только моя заслуга. Я привлёк Аракчееву новых значимых клиентов. Поэтому к твоему сведению, я вхожу в любую комнату здесь без стука.
– В мою гримёрную комнату, вы заходить не будете.
Мужчина рассмеялся.
– Да… Я и забыл, что ты здесь на особом привилегированном положении у руководства.
– Скажи, тебе действительно нравится этот Аракчеев, с которым ты спишь?
– А ваше, какое дело с кем я сплю, и нравится ли он мне?
– Ошибаешься, дорогая, мне есть до этого дело, – он резко развернул её к себе. – Тебе понравилось то, что я прислал сегодня?
– Мне не нравится всё, что делаете вы. Ваши подарки мне не нужны, я устала вам это повторять. Вы что не понимаете, что я ничего от вас не приму?
– Гордая? Честная? Порядочная? Чушь! Если ты здесь работаешь, то такая же, как все. Ну да ладно, если тебе близок тот образ, который ты изображаешь, я не против. Хотя то, какая ты на сцене, мне нравится гораздо больше. Я пришёл сюда, чтобы в последний раз лично без посредников предложить тебе свои условия. Ты оставляешь работу в клубе, переезжаешь в мой особняк и становишься моей официальной содержанкой. Сопровождаешь меня на приёмы и спишь со мной. Я дам тебе всё, о чем только может мечтать женщина. Ты не будешь, ни в чём нуждаться и даже если я пожелаю, чтобы ты покинула меня, получишь роскошные отступные. Хорошую квартиру, машину и даже работу в любом театре. Твоё решение. Извини, но на раздумья у тебя не осталось времени, ты исчерпала весь отпущенный лимит. Я жду твоего решения прямо сейчас.
Стефания поднялась на ноги и усмехнулась, пристально осматривая пятидесятилетнего Барышева, словно она действительно делала свой выбор.
Лысеющий, пузатый коротышка в дорогом костюме, который сейчас больше походил на костюм шута на ярмарке тщеславия и ставил ей условия своей покупки.
– Что смешного я сказал? – громко обратился к ней мужчина, заметив её улыбку.
– Смотрю на вас сейчас и думаю. Вы ведь тоже были когда-то маленьким, росли в семье с родителями, которые наверняка вас любили.
– Что за бред ты несёшь?
– Ведь наверняка вас сильно любили, когда вы росли. Почему же вы превратились в такое мерзкое чудовище, которое считает, что своим присутствием в этой жизни и своими деньгами облагодетельствует каждого, к кому прикоснётся.
– Чокнулась?
– Чокнулась. Давно чокнулась от таких, как вы, которые сидят в этом зале и считают, что весь мир принадлежит только вам. А вы подумали хоть раз, каково этим девчонкам, которые от безысходности ложатся под вас или подбирают ваши грязные деньги, ползая по полу во время приват-танца?
Барышев громко рассмеялся.
– А ты я смотрю, решила изменить мир? Так тогда ты пришла не по адресу в этот клуб. Ступай в храм, пропагандируй на улицах о своей святой философии. Нельзя бороться с системой, в которой ты живёшь, девочка. Нельзя! Иначе она сожрёт тебя с потрохами и выплюнет туда, где ты даже представить себе не можешь. Так я жду твой ответ!
– Нет!
– Ты хорошо подумала?
– Мне не нужно думать. Я этот ответ знала сразу, как только вы мне прислали первый букет цветов, с момента моей работы в этом клубе.
Барышев медленно двинулся в её сторону и, остановившись вплотную, заскользил по её лицу хищным взглядом.
– Я понял твой ответ. Только ты не учла, что если я не получаю то, что хочу добровольно, я получаю это силой, – он поднял руку и провёл кончиками пальцев по её лицу. – Жаркая девочка! Я уже представляю, как ты будешь горяча подо мной… – он опустил руку и попытался коснуться её груди, но Стефания с силой оттолкнула его от себя.
– Да пошёл ты, знаешь куда… Только дотронься до меня! – она схватила со стола нож для открывания корреспонденции и выставила его перед собой.
– Забавно… – Барышев усмехнулся. – Ну что ж, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – он развернулся и поспешно покинул гримёрную комнату, громко хлопнув дверью.
Как только он вышел, Стеша отбросила нож на стол и, опустившись на пол, закрыла лицо руками. Слёзы брызнули из глаз.
Пока был на работе Пётр, такого не было никогда, чтобы кто-то из гостей вваливался в гримёрные комнаты. Но теперь учитывая отсутствие руководителя, и полной власти Багрицкого она понимала, что внутри коллектива начнётся полный разлад. Конечно, можно было собрать все вещи и уйти отсюда, забыв навсегда о том, что её связывало с этим местом. Но она не могла этого сделать сейчас. В конце месяца ей предстояло оплатить квартиру на полгода вперёд и только деньги, полученные в клубе, позволяли ей и дальше жить в хорошем доме, который она с таким трудом нашла, а не довольствоваться замшелыми коммуналками с пьяными соседями. Она с лихвой нажилась в подобных местах сразу после смерти мамы.
Немного подумав, Стефания потянулась к сумке и, достав телефон, пролистала список контактов и остановилась на номере Эльдара. В одно мгновение, захотелось позвонить ему и, пригласив к себе домой, всё ему рассказать и пожаловаться. Но хорошо всё осмыслив, она убрала телефон в сумку и, упершись затылком в стену, прикрыла глаза, понимая, что для этого откровения ещё слишком рано.
Боялась, что он не поймёт, осудит, возненавидит, боялась потерять его доверие и его трепетное отношение к себе. Поэтому пусть всё пока остаётся по-прежнему. Она справится, она выстоит, она отработает, эти чёртовы две недели до выхода Петра из отпуска, а там снова всё будет, как прежде. Он выйдет на работу и сможет защитить её.
Стефания поднялась на ноги и, переодевшись, потушила свет и, вызвав такси, медленно направилась на выход из комнаты.
