Текст книги "Любовь под омелой"

Автор книги: Эли Хейзелвуд

Соавторы: Тесса Бейли,Александрия Бельфлер,Алексис Дариа
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 4

ЛЮК

Не сводя глаз с комиссионного магазина на первом этаже – и квартиры на втором, где обитает моя упрямая возлюбленная, – я обхожу кузов своего пикапа, поднимаю синий брезент и смотрю на велосипед, за которым ездил за пятьдесят миль отсюда. Конечно, можно было бы достать какой-то и прямо здесь, но ни один из местных подержанных не показался мне достойным Иви. Однако теперь, когда настал момент вручить ей чертов подарок, у меня нервы на пределе.

В канун Рождества наконец-то слегка похолодало. И пусть завтра лучи техасского солнца вновь прогреют воздух, вечерняя прохлада придает празднику особую атмосферу, как и синие гирлянды, которые плавно мигают на карнизе комиссионного магазина, и яблочно-коричный аромат, доносящийся из церкви в конце квартала.

Мой взгляд падает на окно второго этажа, и я замечаю Иви. Она стоит у плиты и что-то помешивает в кастрюле, держа ложку в одной руке, а Сонни – в другой. В груди словно щемит – как и всякий раз, когда я нахожусь с ней в одном помещении.

Верил ли я на самом деле, что найду подходящие джинсы в комиссионном магазине?

Нет.

Я просто хотел взглянуть на красивую женщину за прилавком.

Всегда дружелюбную, но при этом сдержанную.

Невозможно не впечатлиться особой, которая начала жизнь с нуля в маленьком городке из-за статуи муравья и добрых воспоминаний. Той, что не поленилась дойти пешком до моей фермы, лишь бы принести джинсы и отчитать меня. Той, чье тело, губы и кожа сводят меня с ума с тех самых пор, как она позволила мне поцеловать ее.

Нет, я совершенно точно ее завоюю. Только работенка мне предстоит чертовски деликатная. Иви не желает подпускать к себе мужчину из страха, что тот испортит ей жизнь, – а такое уже случалось, судя по всему, пусть я и не знаю подробностей. Значит, придется набраться терпения. Показать ей, что, если она разрешит мне стать частью их с Сонни жизни, будет только лучше.

А затем каждый день подтверждать правильность ее решения.

Господи, жду не дождусь.

Стиснув зубы, я вытаскиваю велосипед из кузова грузовика и ставлю его на тротуар так, чтобы он был виден из окна квартиры. Поправив большой красный бант, привязанный к рулю, я закрепляю велосипед на стойке с помощью цепи и замка, а затем какое-то время расхаживаю взад-вперед, набираясь смелости, чтобы подняться по лестнице к ее двери. Скорее всего, она не обрадуется моему внезапному появлению. Но если я хочу убедить Иви дать мне шанс, мне придется самому сделать пару шагов навстречу.

Наконец я замираю перед ее квартирой и стучусь. Телевизор внутри стихает, и слышны приближающиеся неуверенные шаги.

– Кто там?

При звуке ее голоса каждая мышца в моем теле напрягается, как тетива лука.

– Иви, это я.

Мне кажется, или она сглатывает?

– Люк.

После недолгой заминки раздается щелчок отпираемого замка. От нахлынувшего облегчения я даже прикрываю веки – и тут же распахиваю снова, чтобы увидеть ее, впервые за целые сутки. Боже, ожидание того стоило. Сонни сидит на правом бедре матери и играется с ее локонами. Не уверен, как правильно называется то, что на ней надето, но, думаю, технически это можно обозначить как сорочку. Платье, которое женщины надевают под платья, – полная бессмыслица, однако прямо сейчас я бесконечно рад его существованию, ведь оно короткое и почти ничего не скрывает.

Проклятье, да я практически целиком вижу бедра Иви.

Все изгибы ее тела.

Господи, дай сил сохранить рассудок.

– Сейчас… сейчас же канун Рождества. Что ты тут делаешь?

– Принес подарок.

С растущей неловкостью она оглядывает меня сверху донизу.

– И где же он?

– Внизу. – Я киваю вглубь ее квартиры. – Посмотри в окно. Я подожду здесь, если хочешь.

Иви рассеянно перекидывает волосы через плечо, подальше от загребущих ручек Сонни.

Она раздумывает. Взвешивает все за и против. Наверное, не стоило ставить ее в такое положение.

– Нет, заходи, – наконец решается она и отступает с дороги. Иви не может сдержать улыбку, видя, как мне приходится нагнуться, чтобы не стукнуться о притолоку. – Смотрю, так и носишь мои джинсы?

– Снимаю, только чтобы поспать. Или помыться, – спешно добавляю я, пока она не приняла меня за неряху. – Собрал уже кучу комплиментов, кстати говоря.

– Серьезно? И от кого же?

– В основном от кур.

Иви издает недоверчивый смешок. Звук будто прокатывается по всему моему телу – и задерживается где-то в области сердца. А еще он привлекает внимание Сонни. Малыш с любопытством поглядывает на мать, пока она, так и не спуская его с рук, подходит к окну и выглядывает вниз.

– Ох! Это же велосипед.

– Да, это велосипед.

– С… с детской люлькой на багажнике.

От души жалею, что не надел сегодня шляпу – так хоть бы было чем занять руки.

– Надеюсь, с его помощью ты сможешь почаще навещать меня на ферме, Иви.

Она не отвечает.

Я бы отдал всю сотню акров своей земли за возможность прочесть ее мысли.

– Спасибо, – наконец произносит она слегка дрожащим голосом. – Спасибо. – Иви оборачивается, прижимая головку сына к своей груди. – Ты очень внимательный, Люк.

Я неловко прочищаю горло. Что тут скажешь?

Со своей стороны я четко обозначил свои намерения. Теперь ход за ней.

– Вижу, я тебя прервал, ты готовила ужин, – говорю я, потирая шею, а сам пячусь обратно к входной двери и кладу ладонь на ручку. – Знаю, завтра Рождество, но, если ты не против, я бы хотел заглянуть…

– Оставайся сейчас, – выпаливает Иви, и ее щеки чудесно розовеют. – В смысле, не хочешь остаться на ужин? Раз уж ты здесь.

– Я не могу.

– Можешь. И останешься.

Единожды приняв решение, Иви уже от него не отступает. Это так на нее похоже. Мне нравится узнавать о ней больше – любые детали, большие или маленькие. Она вновь подходит ко мне, хватает меня за локоть и тащит к синему дивану перед приглушенным телевизором. На экране идет «Один дома». А у нее отличный вкус!

– Садись, располагайся. Я только… – Она оглядывается в сторону кухни. – Я как раз готовила горячие сэндвичи с сыром и томатный суп. Сойдет?

– Более чем.

– Хорошо. Отлично. – Она подозрительно быстро отворачивается. Я ее смутил?

– Иви.

– Что?

– Я могу уйти, все в порядке.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, Люк. Просто немного растерялась. Мне даже в голову не приходило купить велосипед. И люльку. – Она закусывает губы и облизывает их. – Не уверена, что мне стоит принимать такой подарок. Как я уже говорила…

– Серьезные отношения – не для тебя. Я помню. Считай это платой за джинсы. – Я выгибаю бровь. – Если б взяла деньги, не пришлось бы сейчас мучиться.

– Учту на будущее, – отвечает она, пряча улыбку.

Мы смотрим друг на друга добрых десять секунд – и я с радостью провел бы так всю жизнь, в центре внимания этой женщины.

– Если хочешь, я пригляжу за Сонни, пока ты готовишь. Не волнуйся, справлюсь. Я старший из пяти детей, между мной и младшим разница в тринадцать лет, так что опыта у меня хоть отбавляй.

Она хмыкает, покачивая сына.

– Не припомню, чтобы кто-то брал его на руки, кроме меня и медсестры в больнице.

Я киваю.

И жду вердикта.

– Если решишь присесть с ним на руках, он раскапризничается, – предупреждает Иви. – Ему надо, чтобы ты ходил.

– У меня сестра так же делала.

– А где она теперь?

– Осела в Канаде. В Калгари. Еще в школе стала встречаться с одним парнем, и этой осенью они женятся. – Я выразительно смотрю на Иви. – Хорошего портного не знаешь? Мне костюм на свадьбу понадобится.

У нее снова проскакивает эта очаровательная усмешка.

– Возможно.

Она делает шаг мне навстречу. Затем еще один. Поворачивает ребенка так, чтобы я мог его взять. Стараясь не выдавать своего облегчения, я встаю и забираю Сонни. Укладываю малыша себе на плечо и принимаюсь медленно, плавно прохаживаться под внимательным взглядом Иви.

Она даже представить не может, что я сейчас чувствую, – у меня такое ощущение, будто я сорвал джек-пот в лотерее.

Подобное проявление доверия далось ей нелегко, однако она все же мне открылась.

И теперь я хочу большего.

– А остальные родственники? – спрашивает Иви, босиком шлепая обратно к плите, где помешивает суп и складывает уже второй сэндвич. – Они где?

– Да кто где. Одна вот в Калгари, второй до сих пор живет с родителями неподалеку. Третий еще ходит в школу, а вот четвертая путешествует с театральной труппой. Она у нас самая эмоциональная. – Я подхожу ближе к кухне и невольно улыбаюсь, когда малыш принимается гулить, держась ручонками за ворот моей рубашки. – А у тебя братья-сестры есть?

– Нет, – качает она головой. – Но я всегда мечтала иметь сестренку.

– Можешь взять одну из моих – желательно нашу актрису.

Отсюда мне видна лишь часть ее улыбки.

– А ты унаследовал ферму именно потому, что старший?

– Вроде того. Но вряд ли остальные хоть когда-то мечтали со мной за нее поспорить. Думаю… – От следующих слов у меня перехватывает горло: – Думаю, я в какой-то мере перестарался, пытаясь привить им такую же любовь к земле, какую испытываю сам. Наверное, даже отвратил их от фермы – только осознал это слишком поздно, понимаешь? – Она смотрит мне в глаза, без жалости, без осуждения, лишь с безмолвным пониманием. – Я люблю фермерство. Это у меня в крови. Моим братьям и сестрам нравится другое, и это нормально.

Иви понемногу смягчается, напряжение отпускает ее плечи, движения у плиты становятся более уверенными.

– Я все жду, когда же ты спросишь, куда подевался отец Сонни. Обычно это первый вопрос, который задают люди.

– Ты сама скажешь, когда посчитаешь нужным.

Она кладет оба сэндвича на разогретую сковороду, и смазанные маслом ломтики шипят. Сам-то я себе обычно делаю штуки четыре, не меньше, но не собираюсь говорить об этом Иви. На сегодня и одного хватит – но слава богу, что есть еще суп.

Ничего, не помру.

– Мы встречались два года, потом я забеременела. Он семью заводить не собирался и ушел. Честно говоря, я тоже поначалу не хотела ребенка, но… – Она пожимает плечами. – Я ведь и сама незапланированная. Мама всегда звала меня своей маленькой отрадой. Наверное, я сразу как-то ощутила связь с малышом и просто… решила попытать счастья. Я была готова. – Она оглядывается через плечо и в этот момент кажется такой уязвимой. – Готова принести счастье в чью-то жизнь.

У меня перехватывает горло… я даже сглотнуть не могу. Этому ребенку очень повезло с мамой.

– Я бы сказал, ты себя недооцениваешь. – Я прикидываюсь, будто малыш что-то шепчет мне на ухо и сообщаю: – Сонни говорит, что бутылочки идеальной температуры. И ты настоящая мать года.

Она снова смеется. Мне так нравится ее смех. Хвала богу, я перестал неметь в присутствии Иви и снова могу шутить.

– Тебе сколько сэндвичей? – совершенно невозмутимо спрашивает она. – Три или четыре?

Нет, решено. Я женюсь на ней, чего бы это мне ни стоило.

Глава 5

ИВИ

Люк весь ужин держит моего сына.

Ест одной рукой, а другой баюкает сонного малыша на плече. Я даже начинаю задаваться вопросом, настоящий ли это мужчина, не мерещится ли мне? Вроде сижу за столом, рассказываю о своем детстве, как мы с мамой колесили по стране, потом вспоминаю какие-то забавные случаи из магазина – а сама до сих пор будто стою у окна и смотрю на велосипед с большим красным бантом и люлькой.

Никогда не получала такого прекрасного подарка.

Я даже не думала, что он мне настолько нужен. Теперь у меня есть свобода, возможность перемещаться с места на место. Сонни тоже будет наслаждаться свежим воздухом, солнцем и яркими воспоминаниями.

Велосипед даже с виду дорогой. Новехонький. Блестящий. С переключателями на руле. Мне не следовало бы его принимать, но…

Пожалуй, мне и правда хочется иметь возможность почаще видеться с Люком.

Просто ради секса, конечно, но все же. Это лучше, чем ходить пешком.

Тихий голосок в моей голове называет меня лгуньей – ну какой из Люка случайный любовник? – но я его игнорирую. Стойко. Я дала обещание себе и Сонни защищать нас от таких людей, как его отец. Как мой собственный отец. Меня нельзя купить за велосипед. Я не собираюсь сдаваться из-за одного хорошего поступка.

Так почему я так завелась, наблюдая, как Люк ест свой четвертый сэндвич?

Есть что-то в его крепкой фигуре, темном загаре, мускулах, в этих внимательных карих глазах. В той искренности, с которой он говорит о своей семье или о ферме. Или вообще о чем угодно. В его лапище моя суповая ложка похожа на кукольную. В нем просто что-то есть, и точка.

– Малыш спит, – тихо произносит Люк. – Хочешь уложить его?

Я киваю и встаю, с тревогой ощущая, что у меня подкашиваются ноги.

– Мы живем в одной комнате, – констатирую я очевидное, указывая на единственную спальню в квартире. – Когда он подрастет, мне придется что-то придумать.

Люк хмыкает.

– Уверен, ты придумаешь.

– Ну хоть кто-то из нас в это верит.

Я указываю на детскую кроватку в углу комнаты, и Люк проходит мимо меня, окидывая взглядом пространство и все, что в нем находится: недошитую блузку, пришпиленную к безголовому манекену рядом с комодом. Самоклеящиеся плиты нефритового оттенка на стенах. Покрывало с цветочным узором. Шелковый халат, висящий на крючке в шкафу. Пеленальный столик, на котором лежат подгузники, салфетки и чистые распашонки.

– Я стараюсь откладывать половину денег, которые зарабатываю на продаже своих вещей, на покупку дома. Поживем – увидим. Я бы хотела иметь двор. Место, где можно побегать.

– У меня этого добра предостаточно. В смысле места. – Он выпрямляется, уложив Сонни в кроватку, и смотрит на меня. – В любое время, когда захочешь, милая.

Слабость распространяется по ногам со скоростью лесного пожара. Я никогда ни для кого не была «милой».

И еще не знаю, нравится ли мне это.

– На что именно ты надеешься? – шепчу я, когда он подходит ближе. – Со мной?

– Я надеюсь на тебя. – Его большие руки скользят по моим бедрам и сжимают их. – Как бы это ни выглядело. Сколько бы времени это ни заняло.

О боже, теперь мое безумное сердце бьется совершенно по-новому. Словно громкие, почти болезненные раскаты грома.

– Знаешь поговорку: если что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, скорее всего, так и есть?

– Да.

Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Вот так я сейчас это и ощущаю.

Люк явно сбит с толку.

– Я… слишком хорош? Я?

– Ты купил мне велосипед, Люк. Ты прекрасно обходишься с моим сыном…

– А ты пошила мне джинсы по размеру. И извинилась перед моими курами, когда пришлось прогнать их с дороги.

Меньше всего я ожидала, что он поднимет меня на руки, но именно это и происходит. Люк в самом деле подхватывает меня, как тесто для пиццы, прижимает к своей крепкой груди и медленно возвращается в гостиную, закрыв дверь спальни бедром.

– Ты смелая, чувствительная – и со своими ранами на душе. Еще ты очень гордая. Талантливая. От тебя захватывает дух, Иви. Ты великолепна. Если кто-то здесь и слишком хорош, чтобы быть настоящим, то это ты.

Я ерзаю в его объятиях, не зная, что делать с этим потоком комплиментов. Или с тем, что от них у меня такое чувство, будто я вышла на солнце после лютого холода. Настроение свое я тоже не очень-то скрываю, поэтому следующую мою фразу ни один из нас не в силах принять всерьез:

– Может, ты говоришь все это только потому, что хочешь переспать со мной.

– Желание переспать с тобой не мешает мне говорить правду.

– Ого. Как там говорят? «Найди себе мужчину, который будет делать и то и другое»?

– Не нужно тебе никого искать. Я уже здесь.

Он ставит меня на ноги перед диваном, опускает руки и явно ждет моего разрешения.

– Знаешь, – говорю я, добавляя в голос соблазнительных ноток, – с каждой нашей новой встречей ты становишься все увереннее. – Чуть толкаю его, усаживая на диван. – Интересно почему?

– Понятия не имею, – признается Люк, тяжело дыша. – Может, дело в том, как ты на меня смотришь.

Я опускаюсь перед ним на колени, кладу руки ему на бедра и медленно, очень медленно веду ладонями выше, к паху. Чем ближе я, тем чаще он дышит, впиваясь пальцами в подушки дивана и приоткрывая рот.

– И как же я на тебя смотрю? – Моя рука находит его член, и я начинаю поглаживать его – вверх и вниз, вверх и вниз. Люк гортанно ругается, но старательно замирает, пока я расстегиваю на нем джинсы. – Как будто хочу этого? – Я наклоняюсь и целую его сквозь ткань белья, а затем стягиваю трусы и резко выдыхаю при виде члена – длинного, толстого, увитого венами. – Ох, божечки мои.

– Забавно, я как раз думал о том же, – стонет Люк, откидывая голову и вытягивая руки вдоль спинки дивана. – Не для минета, милая, я знаю. Просто возьми его в руки и полижи головку, если сможешь. Если ты не против.

Я понятия не имею, что впечатляет меня больше: то, как вежливо Люк просит сделать ему минет (или что-то вроде того), или кое-что иное.

– Не создан для минета?

Люк решительно качает головой, как бы подтверждая свою точку зрения. Точку зрения, с которой я вдруг решительно не согласна. Прижавшись губами к его члену, я отвечаю так, что мои губы задевают головку при каждом слове:

– Думаю, нам нужно опровергнуть эту теорию.

Люк стонет.

Я еще ничего не сделала, а он уже стонет, зарывшись пальцами в диванные подушки, напрягая и отпуская мышцы живота. Этому мужчине не доставляли того наслаждения, которого он определенно заслуживает, и я получу огромное удовольствие от того, что стану первой.

Стянув его белье до конца, я собираю волосы в хвост и ненадолго встречаюсь с Люком взглядом, без слов прося подхватить пряди. Он повинуется.

Его рука дрожит. Да он весь дрожит, как только я накрываю ртом головку, беру столько, сколько могу, и обильно смазываю член слюной, поглаживая его обеими руками и слегка поворачивая ладонь во время движения вверх.

– О боже. О боже, – повторяет Люк, когда я впускаю его особенно глубоко, а затем начинаю быстро и непрерывно двигать рукой. – О боже, пожалуйста.

– Думаю, ты очень даже создан для минета, – говорю я, а затем провожу зубами вверх и вниз по его напряженному члену и касаюсь языком головки. – Скажи это, Люк.

– Я создан для минета. – Его кулак крепче сжимает мои волосы, и мое тело отзывается радостью. – Создан для тебя, Иви.

Я провожу кончиком языка по щели, и по стволу, словно жидкие жемчужины, стекают белесые капли. Я ловлю их ладонью, размазывая по члену, чтобы он стал еще более скользким. В такт моим движениям дыхание Люка учащается и бедра дергаются. Его гигантское тело содрогается на диване.

– Иви, я больше не выдержу. Детка, пора заканчивать.

Я надуваю губы, и его взгляд становится остекленевшим.

– Последнее предупреждение, – рычит он.

Никогда не считала себя кокеткой, но теперь могу сказать, что определенно стану ею, если от моих заигрываний бедра у него будут вот так дрожать, губы – кривиться в болезненной гримасе, а руки цепляться за спинку дивана. Боже мой, Люк сейчас такой сексуальный. Он и раньше был сексуальным, но теперь его привлекательность возрастает раз в десять. Я так отвлекаюсь на любование им, что забываю о его предупреждении.

И внезапно, еще не добившись своего, оказываюсь навзничь опрокинутой на ковер. Люк стягивает с меня белье, раздвигает мои ноги и прижимается губами к моему лобку. Его громкий стон отдается во всем моем теле. Но, черт возьми, меня подкидывает совсем по другой причине, когда Люк двигается из стороны в сторону, вылизывая меня, и так ласкает мой клитор, словно это плод с древа жизни. Его мозолистые руки массируют и поглаживают мои колени, пока гостиную наполняют влажные звуки.

– Я хочу, чтобы ты оказался внутри меня.

– Ты еще не готова.

– Нет, готова.

Я пытаюсь сесть, наивно полагая, что смогу хотя бы сдвинуть с места этого гиганта, не говоря уже о том, чтобы перевернуть его, но тяжелая рука ложится мне на живот, не давая пошевелиться.

– Я хочу, чтобы ты кричала от удовольствия, а не от боли, милая.

Мы встречаемся взглядами, и, убедившись, что я больше не пытаюсь вывернуться, он убирает руку с живота и кладет ее мне между ног. Люк смотрит на меня, а сам несколько раз аккуратно толкается двумя пальцами, не погружая их глубоко. Затем он закусывает нижнюю губу и вводит пальцы уже полностью, продолжая растягивать меня, словно в попытке расслабить, подготовить.

– Как, черт возьми, я смогу перестать прикасаться к тебе хотя бы затем, чтобы надеть презерватив?

– Тебе он не нужен, – отзываюсь я, дрожа от возбуждения. – Я принимаю таблетки. И недавно была у врача…

Он смотрит на меня так, словно я только что открыла ему врата в рай.

– Я могу взять тебя без презерватива?

– Да. – Я вдруг кристально ясно понимаю: этот мужчина сведет меня с ума. – Пожалуйста.

– «Пожалуйста, возьми меня»?

– Да.

Люк низко, предвкушающе рычит, а затем отстраняется, чтобы встать на колени, стянуть через голову рубашку и бросить ее на пол. Его великолепные широкие плечи и мощный торс предстают передо мной во всей красе. Люк вновь накрывает меня всем телом, опираясь на левый локоть. Правой рукой он приставляет член, готовясь войти, и его дрожь желания передается и мне.

– Как называется это маленькое платье? – Люк наклоняется, ловит зубами бретельку и принимается крутить головой из стороны в сторону, пока ткань не начинает трещать. – Спусти бретельки и покажи мне грудь.

– Да, сэр, – всхлипываю я, не раздумывая, почти в бреду, совершенно околдованная этим мужчиной, хотя на самом деле его орудие вовсе не чары, а просто искренность.

Он полон желания – и желает именно меня. Если я наслаждаюсь каждым его действием, каждым словом, к чему останавливаться?

– Это комбинация, – неуверенно говорю я, стягивая бретельки вниз и обнажая грудь. – Комбинация.

Он смотрит на меня сверху вниз, сглатывая.

– Ты прекрасна и в ней, и без нее. Ты прекрасна в любом наряде.

– Спасибо, – шепчу я, подрагивая.

Запускаю пальцы в его волосы, царапая ногтями кожу головы, и теснее стискиваю его бедра своими, прижимаясь. И Люку это нравится, нравятся такой тесный контакт, мои прикосновения. Ему это нравится так же сильно, как и мне.

– Боже, Иви, мне стыдно за то, как сильно я хочу трахнуть что-то настолько прекрасное, но ты мне слишком нужна, – неровно выдыхает он мне в шею. Его правая рука движется, словно сама по себе, придавливает мое колено к полу, и он начинает входить в меня, восхитительно растягивая, вызывая медленно осознаваемое состояние наполненности. Такой наполненности, что я едва могу вынести эту смесь удовольствия и боли. – Я мечтал оказаться между этих ног с тех пор, как увидел тебя.

– Я тоже о тебе мечтала. Так сильно, – признаюсь я.

У меня наворачиваются слезы, а ведь он вошел в меня лишь наполовину. Инстинктивно хочется попросить Люка не торопиться, дать мне привыкнуть, но еще сильнее тянет почувствовать его целиком, ощутить самое невероятное удовольствие в моей жизни – и я доверяю этому желанию. Доверяю Люку. Доверяю тому, что чувствую между нами.

– Я хотела тебя.

– Правда?

Тяжело дыша, Люк притормаживает, поднимает голову и смотрит на меня остекленевшими от желания карими глазами. Искра уязвимости среди океана голода.

Невероятно, что этот впечатляющий мужчина нуждается в уверенности, но я готова ее ему дать. Притягивая Люка к себе для поцелуя, я нежно провожу ногтями по его спине и вонзаю их в ягодицы, сжимаясь так тесно, что он стискивает зубы и вздрагивает.

– Разве ты не знаешь, как сексуален? – Я наклоняюсь и прикусываю его мочку уха, приподнимаю бедра и сжимаю их. – Ничто не сравнится по вкусу с твоими поцелуями. – Мой голос понижается до шепота. – Разве что твой член.

– Твою мать, Иви.

– Дай мне все.

– О, черт, – выдыхает он, с резким стоном подаваясь бедрами вперед.

Я вскрикиваю, не разжимая губ, и мои ногти наверняка оставляют алые полосы на его спине… но через секунду я понимаю, что была права.

Удовольствие почти невыносимо, но оно восхитительно. Это полное слияние. Оно стирает все границы, о которых я даже не подозревала, и мне хочется больше.

Больше. Я тяну Люка за бедра, бормоча какую-то ерунду, которую, как я почему-то знаю, он поймет.

– Иви.

– Двигайся. Пожалуйста, двигайся.

– Все в порядке? Не слишком глубоко?

– Да. Да.

У меня на глазах удивление на его лице сменяется бесконечным желанием, облегчением, благодарностью, и он толкается глубже. Половицы под нами стонут, Люк просовывает руку мне под поясницу, чтобы удержать на месте, пока сам вбивается в меня с каким-то отчаянным исступлением. Он роскошен в своей мощи и совершенен в своей открытости, сила его жажды очевидна.

– Ну же, детка, прими мой член, – с трудом произносит он. – Заявилась тут в мой город и завела меня, наклонившись над прилавком, чтобы показать мне свои прекрасные формы. Я их увидел, детка. Теперь они мои.

– Они твои. Да.

Проклятье, ох, черт возьми, я так возбуждена, что это кажется почти неправильным. Я шире раздвигаю бедра, выгибаю спину, чтобы он видел, как моя грудь двигается в такт его толчкам. Люк на грани, но единственный способ снять напряжение – трахнуть меня на полу в гостиной, и эта бесстыдная правда сводит нас обоих с ума. Поэтому я шепчу в темноте глупости, которых никогда бы не сказала при свете дня. Сейчас они звучат потрясающе, но утром я буду от них краснеть. Я говорю ему какие-то грязные словечки, как мне приятно так глубоко принимать его член, что никогда в жизни я не испытывала ничего настолько потрясающего, что мне бесконечно хорошо, – и это все чистая правда. Настолько чистая, что мой оргазм подобен резкой пощечине, глотку свежего воздуха в вакууме. Он обрушивается на меня с удвоенной силой, сотрясая все мое тело и вырывая из моей груди бессвязные крики, пока Люк продолжает двигаться во мне, совершенно утратив контроль.

Вот и отлично.

– Не собирался брать тебя на полу, – хрипло признается он.

– Все в порядке, – всхлипываю я, все еще переживая волны оргазма. – Все хорошо.

– Может, это тебе за то, что ты такая чертовски сладкая, а? – Он входит глубоко и жестко, шлепает меня по заднице, раз, другой, что только усиливает мое наслаждение. – Я готов пахать как проклятый. Исходить семью потами ради секунд удовольствия. Ты принимаешь меня так чертовски глубоко, детка. Черт. До самых яиц. Умница.

Я кончаю.

Волна накатывает еще раз, и я мечусь под ним. Отголоски удовольствия постепенно рассеиваются, и на смену им приходят облегчение и удивление.

После оргазма я чувствую себя опустошенной, и в то же время меня накрывает эйфорией, перед глазами все плывет, но сердце и разум полны решимости помочь Люку тоже получить удовольствие. Я хочу этого. Мне это нужно. Я цепляюсь за Люка, наслаждаясь тем, как грубо он берет меня на мягком ковре, рыча, как зверь, мне в шею. Его пот смешивается с моим, а хриплое дыхание говорит мне, что уже почти пора. Почти пора почувствовать этот жар… и, когда все происходит, когда Люк достигает пика, я как можно крепче сжимаю его бедрами, целуя в губы, чтобы заглушить стоны. Внутри меня точно растекается жидкое пламя.

– В любое время, Люк, – шепчу я ему на ухо, по-прежнему держа в объятиях. – В любое время.

– Как насчет того, чтобы остаться со мной до конца моих чертовых дней, Иви? – спрашивает он, накрывая мои губы своими и грубо целуя меня одновременно с последними головокружительными толчками. – Как тебе такое?

Люк наваливается на меня всем телом и прижимает к полу на две-три секунды, пока пытается вдохнуть полной грудью, но быстро приходит в себя и переворачивается на спину, чтобы тут же сплести наши пальцы, словно боясь разорвать только что возникшую связь. Именно этот его жест заставляет меня осознать происходящее.

«Как насчет того, чтобы остаться со мной до конца моих чертовых дней, Иви?»

Я и не заметила, как стремительно все у нас произошло. Настолько, что это уже похоже на отношения. То, что я хотела воспринимать как обоюдное удовольствие, оказалось… чем-то большим. Слова Люка больше походили на клятву, на заявление прав, чем на что-либо, что полагается «друзьям с привилегиями».

Он уложил моего сына спать.

Я уже чувствую… какую-то связь с Люком. Это ощущение подкралось ко мне незаметно.

– Иви.

– Да?

Я перевожу взгляд и вижу, что он изучает меня, всматривается в мое лицо… и, когда его губы сжимаются в тонкую линию, я понимаю, что он прочел мои мысли. Это само по себе пугает.

Люк натягивает джинсы, затем переворачивается на бок и целует меня в плечо, возвращает на место бретельки моей комбинации и аккуратно расправляет подол. Он притягивает меня к себе и прижимается лбом к моему лбу, но не целует меня. Я слишком остро это замечаю, наверное, потому, что мне не хватает ощущения его губ, шероховатости его щетины.

– Иви… – Его дыхание прерывистое. – Я никогда не забуду того, что ты мне сейчас подарила.

– Люк…

– Похоже, мне придется подождать, пока ты сама придешь ко мне, – медленно произносит он, как будто только сейчас осознает это. Отдавая наше будущее мне на откуп. Что за мужчина. – Я скорее умру, чем напугаю тебя или потребую от тебя больше, чем ты готова дать. Но я четко обозначил свою позицию. Если ты хочешь быть моей, если хочешь, чтобы я стал твоим, ты знаешь, где меня найти.