Текст книги "Любовь под омелой"
Автор книги: Эли Хейзелвуд
Соавторы: Тесса Бейли,Александрия Бельфлер,Алексис Дариа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
ЛЮК
Замираю, не донеся чашку кофе до рта.
Какого черта?
Это она. Иви Кроув.
Как эта женщина выяснила мой адрес? Хотя, господи, ну что за вопрос.
Чего уж сложного – узнать, где живет здоровенный, как небоскреб, фермер. Да ей любой из местных подскажет. Впрочем, какой бы способ она ни использовала, в результате Иви сейчас приближается к моему дому с ребенком в слинге и коричневой сумкой в руке. То еще зрелище, скажу я вам. Настроение у нее сегодня с утра явно не очень, однако ей хватает выдержки не срываться на курах, попадающихся ей под ноги. Более того, я даже через окно слышу, как Иви перед ними извиняется. Такое поведение находит отклик в моей душе.
Правда, я не уверен, как именно назвать это чувство.
Знаю только, что испытываю подобное лишь рядом с ней.
Замужняя женщина. Ну разумеется, только я мог ляпнуть замужней, что она впечатляющая. Удивительно, как еще ее супруг не заявился ко мне на порог с ружьем наперевес. Я бы даже не стал его винить. Будь Иви моей женой, сам бы обрушил гнев Господень на любого, кто бы посмел проявлять к ней интерес. Особенно вслух, вот как я.
Да что у нее там такое в этой сумке?
Впрочем, я почти не думаю об этом – уж слишком меня отвлекает копна темно-рыжих волос, пылающих в лучах утреннего солнца. У Иви чудесный упрямый носик и чисто ирландский заостренный подбородок. А еще широкий рот.
Теперь, когда я знаю, что она не свободна, мне бы не любоваться ее фигурой, однако… Боже, какие крепкие бедра.
Большинство мужчин и внимания бы не обратили, а вот такие здоровяки, как я, оценят.
Она бы прекрасно мне подошла.
У нее есть мужчина; и мне бы стыдиться, что сегодня утром я удовлетворял себя, лежа в постели и представляя, как наклоняю ее над прилавком, как она стонет, пока я беру ее сзади, одной рукой придерживая за бедро, а другую запустив ей в волосы.
Вчера в моих фантазиях мы занимались сексом в примерочной. Господи, да с первой нашей встречи я уже где это только не представлял – по всему городу!
Такую нездоровую одержимость нужно остановить, но, похоже, она только набирает обороты. Вот, например, сейчас Иви стучится в дверь, а у меня сердце подскакивает к горлу.
Как бы мне ни хотелось вновь увидеть вблизи ее карие глаза, я мешкаю – мне все еще неловко. Сначала я умудрился порвать джинсы, спасибо моему чересчур нестандартному телосложению, затем подкатил к замужней женщине.
Уж простите, что после такого не хочется высовываться.
– Я вижу, что вы стоите у окна.
– Проклятье, – бормочу я, отставляя кофе.
Вдох, выдох – и вот я иду к парадной двери. Открываю, а за ней стоит самая прекрасная женщина, чья нога когда-либо ступала в этот город – черт, да вообще на эту планету, – и с легким вызовом смотрит на меня. Коротенькие джинсовые шорты, футболка с Санта-Клаусом и красные ковбойские сапоги. На головке спящего малыша красуется рыженький хохолок, и меня вдруг охватывает приступ зависти к тому, кому повезло обрести такую семью. Может, под влиянием праздника накатило… но моя простая жизнь внезапно ощущается какой-то неполной. Так хочется завтра вечером отмечать Рождество не одному, а с кем-то. Впрочем, в глубине души я понимаю, что вовсе не в празднике дело. А в женщине, которая навевает мне неуместные мысли.
– Доброе утро, Иви.
– Доброе утро, Люк. – Она протягивает мне сумку. – Ваши джинсы.
Мне будто в грудь автобус врезается.
– Что?
– Примерьте, пожалуйста. Если надо будет подогнать, заберете их потом в магазине.
Я напрочь лишаюсь дара речи. Эта женщина не только сшила джинсы на мое огромное тело, но еще и лично доставила их с ребенком на руках.
Потрясающе. Трогательно. Неожиданно.
И совершенно неприемлемо.
– Я же сказал, не стоит беспокоиться, – пытаюсь я проворчать, но выходит лишь какой-то сип.
Ну еще бы. Она же буквально дух из меня вышибла. Я старший из пяти детей в нашей семье и привык вечно всем жертвовать на благо родственников. Увы, взаимностью мне не платили. И теперь мне ужасно неловко, будто я не заслужил такого подарка.
– Почему вы так зациклены на беспокойстве?
– Не люблю напрягать людей.
– Это я поняла.
– Я же ничего для вас не делал… – Я осекаюсь, чувствуя себя круглым дураком. – Простите, сейчас схожу за деньгами.
– Не надо. – Иви все еще на взводе. В чем дело? Муж с утра настроение испортил? А то я бы с удовольствием с ним разобрался… – Примерьте. Если подойдет – прекрасно, это и будет мне награда. Будем считать, что я досрочно поздравила вас с Рождеством.
На ум приходит неприятная мысль.
– Вы не хотите, чтобы я приходил в магазин. В этом дело? Потому их и сшили, – приподнимаю я сумку.
Ее карие глаза немного смягчаются.
– Что? Нет. – И она тут же вспыхивает вновь. – Просто хотела показать вам, на что способна. Ваши джинсы пошила мать-одиночка, ясно? И раз я умудрилась это провернуть между кормлениями, сном, работой и купаниями, то меня и правда можно назвать впечатляющей. Меня, а не мою грудь. Уяснили?
Мать-одиночка.
Она не замужем.
А я… законченный идиот.
Сделал неверное предположение, основываясь на собственном воспитании и представлении, что такое семья… а теперь меня грызло чувство вины. А вот что непонятно: с чего она решила, будто я о ней плохого мнения – или просто стал хуже думать, – раз она с ребенком, но не замужем.
– Не объясните, почему сердитесь на меня, чтобы мы сразу все прояснили?
– Вы отвернулись от меня, услышав плач Сонни. Я сама видела. И вроде бы мне должно быть все равно, мы едва знакомы. Наверное… – Она поправляет слинг, и мне хочется облегчить ее ношу. Взять ребенка на руки. Сделать хоть что-то. – Может, вы не специально, но за последние пять месяцев я слишком часто сталкивалась с подобной реакцией, вот и решила как-то ответить. Ради своего же блага.
– Я от вас не отворачивался, Иви. Когда услышал ребенка, подумал, что вы замужем. – А она свободна. Свободна! И какого черта мне теперь делать? – Просто уже сказал, что хотел, и собрался на выход. Так было бы правильно по отношению к женщине, состоящей в браке.
Похоже, мое признание несколько остужает ее пыл.
– А.
Я приподнимаю бровь.
Она отвечает тем же.
Я опускаю свою.
Проклятье. Да эта женщина меня только за это утро в морской узел скрутила. Я еще когда ее впервые увидел, уже подумал, что она слишком хороша для меня.
Вторая наша встреча лишь утвердила меня в этом мнении. Слишком крута. Молодая, сексуальная – и боже, сколько же в ней огня и силы духа! Талантливая. И любит своего малыша. Вот и сейчас придерживает его головку так, словно хочет защитить от всего мира. То есть она еще и заботливая.
Любой бы потерял голову и захотел остаться с такой девушкой. Навсегда.
Она на удивление органично смотрится у меня на пороге. Будто и должна была тут появиться рано или поздно. А вдруг и сама Иви испытывает что-то подобное? Да, конечно, я фермер, вечно в грязи, красиво ухаживать совсем не умею, а еще огромный, неуклюжий и склонен к неверным выводам. Но может, правду говорят – и на каждый горшок найдется своя крышка?
Понятия не имею. Но если не рискну, буду еще долго об этом жалеть.
– Заходите, я примерю джинсы. – Быстро прокручиваю фразу в голове и поспешно уточняю, чувствуя, как горит шея: – В смысле, в другой комнате, конечно.
Иви забавно наклоняется в сторону, будто выискивая у меня за спиной припрятанные в доме орудия пыток. Интересно, что она думает о моей огромной, но совершенно пустой елке, стоящей в углу гостиной? Я срубил ее и притащил домой только ради свежего хвойного аромата. Понятия не имею, по какому принципу накупить всякой блестящей дребедени, чтобы ее украсить.
– Там, откуда я родом, не советуют заходить в дома к малознакомым людям, но уж очень хочется присесть на минутку, – признается Иви. – Примерно на полпути сюда я осознала, что эти сапоги – скорее стильные, чем удобные.
У меня екает сердце.
– Ты натерла ноги?
Она пусть и неохотно, но кивает – а я уже мысленно перебираю домашнюю аптечку. Свои порезы и ссадины обрабатывать не привык, поэтому понятия не имею, что у меня там валяется. Наверное, ее вообще паутиной затянуло.
– Если тебе некомфортно заходить в дом, могу вынести сюда стул.
Она еще немного смягчается.
Зараза. Может, я все-таки худо-бедно умею общаться с женщинами?
Или я так влияю конкретно на эту? Хочется верить.
– Нет, – медленно произносит Иви. – Я зайду.
Проглотив вздох облегчения, я отступаю, стараясь не пялиться на прекрасную рыжулю, что входит в мой дом. Вспомнив о хороших манерах, выдвигаю ей стул из-за стола. У меня их всего два, и они чертовски тяжелые. Пришлось самому в сарае мастерить, а все из-за моих размеров. Иви никак не комментирует их габариты, но, кажется, ее слегка забавляет, что ноги не касаются пола.
Ребенок ворочается у нее в слинге. Она принимается покачиваться из стороны в сторону, баюкая малыша. Я же роюсь в кухонных шкафчиках, то и дело оглядываясь на гостью, и потому вижу, как Иви, морщась, распрямляет спину.
– Нелегко тебе, наверное, пришлось – тащить ребенка в такую даль.
Наконец я нахожу аптечку и ставлю ее на стол, чтобы проверить содержимое.
– Не хочешь пока положить малыша на мою кровать?
Иви немного колеблется.
– Разве что на минутку-другую.
Кивком указываю ей на коридор:
– Тебе в ту сторону.
Она тихо бормочет, что, видимо, ей инстинкт самосохранения отшибло, однако скидывает свои красные сапоги, встает и несет ребенка вглубь дома. Глядя ей вслед, я замечаю проступившие сквозь носки два пятнышка крови. Пожалуй, это многое говорит об Иви: в кровь расшибется, чтобы настоять на своем.
Мгновение спустя моя гостья возвращается, явно повеселев, и усаживается обратно. Ее взгляд буквально обжигает мне спину. Любопытно, о чем она сейчас думает? Поражается моим размерам? Или просто таращится, как все прочие?
– Ты сказала, что в твоем родном городе к незнакомцам заходить не принято. Откуда же ты?
– Из Чикаго.
Мгновенно представляю ее в пейзажах далекого города. Как она идет по запруженным людьми тротуарам под вой сирен и громкие автомобильные гудки. Не люблю такой гвалт.
– И как же тебя сюда занесло?
– Если расскажу – не поверишь.
– А ты попытайся.
Иви глубоко вздыхает.
– Когда мне было тринадцать, мы с мамой решили попутешествовать и остановились здесь перекусить. У дороги стоял знак, что здесь расположена самая большая в мире статуя муравья – та, на крыше хозяйственного магазина. – Она улыбается, и у меня чаще бьется сердце. – И вот мы сидели в закусочной, пили молочные коктейли, ели картошку фри и смотрели в окно на этого самого муравья. Кстати, мы окрестили его Энди, и мама сочинила целую историю, как я поцеловала Энди, а он превратился в прекрасного принца, сполз с крыши магазина и унес нас в закат на своей спине – пардон, грудной клетке. Знаю, глупая история, но… это был хороший день после целой череды плохих. – Подробностей она не рассказывает, но я и не прошу. Еще рано. – С самого переезда в город мама написывает мне, все спрашивает, позвал меня Энди замуж или еще нет. Я отправляю ей фотки, где то шлю ему воздушные поцелуи, то смотрю на него влюбленными глазами. Наверняка хозяева магазина уже думают, что у меня крыша поехала.
У меня вырывается смешок.
Завидую ли я статуе муравья? Боже, да.
Я беру тронутую ржавчиной голубую металлическую коробку, пересекаю кухню и опускаюсь на колени перед Иви. Она ахает и судорожно вцепляется в края сиденья.
Неужели так удивилась моему поступку? А как же еще мне лечить ее ногу?
В такой позе и с такого расстояния я вижу светлые мягкие волоски на ее бедрах, движение мышц под мягкой кожей. На правом колене угадывается шрам, похоже, застарелый, а вокруг него рассыпаны веснушки. Очень стараюсь не смотреть выше, но не выдерживаю – и теперь только и думаю, как обтягивает ее ноги джинсовая ткань и какой нежной кажется кожа на внутренней поверхности бедер.
Интересно, как это, когда такая женщина позволяет себя попробовать?
Зараза, да я бы просто оказался в раю.
– Прекрасный принц, – хрипло повторяю я, зубами вскрывая упаковку спиртовой салфетки. – И ты о нем мечтаешь?
– Нет. – Она даже не морщится и не шипит, когда я прочищаю ее ранку. Такая реакция многое говорит об Иви. – Мне важнее заработать на жизнь и позаботиться о сыне. Не нужен мне ни мужик, ни муравей.
Вот черт.
– Ну, с такими вещами не угадаешь. А вдруг ты кого-то встретишь, и он тебе понравится?
Иви не отвечает сразу. Просто сидит и наблюдает, как я наношу мазь с антибиотиком на пластыри и заклеиваю ими ее волдыри, разглаживая поверхность пальцами. При этом у нее почему-то мурашки бегут по коже. Неужели в доме холодно?
– Если мне кто-то приглянется, – говорит она таким хрипловатым голосом, что меня бросает в жар, – думаю, я предложу ему ни к чему не обязывающую сделку.
У меня внезапно пересыхает во рту.
– Это какую?
– Ну знаешь… – И тут она выдает три слова, которые мгновенно вызывают у меня смесь негодования и страсти: – Друзья с привилегиями.
Глава 3
ИВИ
Просто невероятно. Этот здоровяк стоит передо мной на коленях и обрабатывает мои натертые ноги.
Вблизи я улавливаю его аромат. Он пахнет… чем-то очень земным. Ветром, почвой, выдубленной кожей.
Он такой смуглый, будто солнце запекло слой самой плодородной земли прямо в его плоть. И вроде бы Люк ничего особенного не делает – ну подумаешь, заклеивает мне пятки пластырем, – однако выглядит страшно сосредоточенным. Эти поджатые губы, чуть нахмуренные брови и явно читающаяся на его лице забота пробуждают в моей душе нечто, в чем я даже самой себе не готова признаться.
Нет-нет.
Ни за что.
– Думаю, мне пора, – шепчу я.
– Я еще не померил джинсы.
– А, точно. – Я с трудом сглатываю, гоня неуместную фантазию, как его ладони скользят вверх по моим бедрам. – Ты не мог бы…
– Что именно? – рассеянно переспрашивает Люк, уставившись прямо на мои бедра. Он что, заметил мою на него реакцию?
Божечки, как же меня тянет к этому мужчине. И не только из-за его внешности – хотя как не впечатлиться парнем, который явно грузовик мог бы поднять, – но и благодаря его поведению. Сначала он просит прощения за то, что сделал обо мне поспешные выводы, затем создает для меня максимально комфортные и безопасные условия. А в итоге вообще стоит передо мной на коленях и держит мои израненные ноги.
Гордый мужчина, который готов этой самой гордостью поступиться. Это… нечто.
Нечто, способное завести нас куда дальше, чем простая интрижка.
Ой-ей. Ни за что.
– Ты не мог бы сейчас примерить джинсы?
Он распрямляется во весь свой роскошный рост и… как-то очень понимающе на меня смотрит? Уж лучше бы нет.
– Конечно, Иви.
Люк удаляется в ванную переодеться, а я тем временем устраиваю себе мысленную взбучку. Ну знаю ведь уже, какими непостоянными бывают мужчины! Непостоянными, безответственными и бесчувственными. Я приехала сюда с сыном, чтобы начать жизнь с чистого листа. Уже успела набросать примерные ее очертания и постепенно добавляю в картину красок. Если сейчас отвлечься на отношения, цвета перемешаются и получится грязь. Или вообще совершенно другой рисунок. Нет, мне такого не надо. Я к такому не готова.
Вот только когда Люк показывается из ванной в одних только джинсах и без рубашки, мои гормоны набрасывают новую картинку, где я нахожу няню и время от времени расслабляюсь с этим огромным застенчивым фермером. Ну правда, что тут плохого? Если все делать правильно и предохраняться, секс вообще полезен для здоровья!
– Иви… – начинает он, потирая шею. – Мне прежде ни разу не удавалось найти штаны по размеру. Ну так чтобы в самый раз. А эти будто на меня пошиты.
Звучащая в его голосе благодарность отвлекает меня от созерцания мускулистых бедер.
– Так ведь они и правда на тебя пошиты.
Он кивает, хочет что-то сказать, но осекается и замолкает. Люк настолько растроган моим рождественским подарком, что мне становится ужасно неловко за свое прежнее поведение. Пришла к бедняге и практически швырнула ему штаны в лицо. А теперь хочется ему еще десять пар пошить. Может, так и сделаю.
– Спасибо, – наконец говорит он. – Прошу, назови цену.
– Не в этот раз, – качаю я головой. – Это подарок.
И прямо как в тот раз, когда я предложила ему заплатить всего пять долларов за порванные джинсы, в глазах Люка появляется упрямый огонек. Впрочем, он не выглядит отталкивающе. Все-таки его настойчивость проистекает из желания отплатить добром за добро. Мне такая черта кажется… привлекательной. Слишком привлекательной.
– Боюсь, я не могу принять подарок, ничего не дав взамен, – говорит Люк. – Я буквально вырастил своих братьев и сестер, параллельно готовясь принять ферму от родителей. Я хорошо умею давать, а не брать.
Я встаю, пересекаю комнату и обхожу Люка по кругу, потягивая пояс штанов то здесь, то там, проверяя, насколько хорошо они сидят.
– И что, ты не можешь принять даже пару джинсов?
– Нет.
Теперь я стою прямо перед ним; чувствую тепло, исходящее от его крепкого тела, дыхание, что овевает мою макушку.
– Предупреждаю: если не возьмешь с меня деньги, я поблагодарю тебя иначе. Даже не представляешь как.
– Ой, боюсь-боюсь, – тяну я, запрокидывая голову и картинно ежась от страха.
Впрочем, мурашки и правда бегут по моей коже, когда я ловлю взгляд Люка: он смотрит на мои губы, как голодающий на шоколадный десерт.
– Думаю, я готова рискнуть, Люк Уорд.
Он тяжело сглатывает:
– Мне кажется, или ты хочешь, чтобы тебя поцеловали?
Я чуть прижимаюсь грудью к его торсу, и Люк издает хриплый стон.
– Попробуй и узнаешь.
– Проклятье, – восторженно выдыхает он, но не успевает отзвучать последний слог, как губы Люка накрывают мои.
Его напор едва не сшибает меня с ног. Да уж, нелегко бедняге пришлось. Я ощущаю его желание и завожусь в ответ, потому что тоже долго сдерживалась. От первого же поцелуя голова идет кругом. Впрочем, к чему себя обманывать – меня потянуло к Люку в тот же день, в который он переступил порог нашей комиссионки и не нашел ничего подходящего.
– Боже, какая ты красавица. Боже. – Пальцы его правой руки перебирают мои волосы, а затем лихорадочно скользят вниз по спине, и Люк притягивает меня ближе. Я чувствую, как его член упирается мне в бедро. – Мне нравится, как ты смотришься в моем доме, Иви.
Мое подсознание сигналит об опасности. Не такой, чтобы окончательно прервать этот восхитительный поцелуй, однако я считаю важным предупредить:
– Серьезные отношения меня не интересуют.
Люк сзади захватывает в кулак пояс моих джинсовых шортов и тянет вверх, вынуждая меня практически встать на цыпочки. Деним врезается мне между ног, и я невольно хнычу. Боже. Вот это да.
– А что же тебя интересует? – спрашивает Люк, глядя мне в глаза и продолжая тянуть.
Еще. Еще.
– Я тебе уже сказала, – выдыхаю я и, следуя безмолвным указаниям, обвиваю его пояс ногами.
Прижимаюсь сильнее, еще сильнее… С моих губ срывается тихий стон, а с его – ругательство.
– «Друзья с привилегиями» – чушь для сопляков, – заявляет Люк, припечатывая меня спиной к холодильнику и притираясь ко мне. Сперва легко, затем все настойчивее и настойчивее. – А я не мальчишка.
О да, вот уж точно. Не припомню, захватывало ли у меня хоть раз так дух от партнера? Так вот что значит «быть в горячке»? Когда крайне сложно сосредоточиться, заходится сердце, а все нервные окончания искрят?
– С-скажем так: давай время от времени встречаться по-взрослому… – Я давлюсь всхлипом, когда Люк трижды мощно толкается, и холодильник опасно дребезжит. – Или… ох… или как бы ты это назвал?
– Спать с моей женщиной, – хрипло отвечает он куда-то мне в шею. – Вот как бы я это назвал.
– Твоей женщиной я не буду. Я собственная.
– Встречное предложение, милая: если после того, как я от души с тобой покувыркаюсь, ты все еще не захочешь зваться моей женщиной, я разрешу тебе звать меня другом с привилегиями.
Хм… до смешного легко. Верно? Конечно, я не назовусь чьей-то там женщиной, мы же не в старом вестерне.
– По рукам.
– Слава богу, договорились. – Он прикусывает мочку моего уха, а сам толкается сильнее, жестче, и, божечки, похоже, я уже от одного этого могу кончить. Кончить просто оттого, что Люк трется об меня. – Только учти, Иви, придется непросто. Понимаешь, о чем я?
Да еще пять минут назад догадалась.
– Ты большой.
– Да. – Он утыкается лицом мне в шею и протяжно стонет. – Мало какие джинсы мне впору, и мало какая женщина меня выдержит.
Судя по тону, Люк основывается на собственном печальном опыте.
Что-то мне подсказывает, что у нас с ним так не будет. Проклятье, да я буквально теку всего лишь от нескольких поцелуев. Даже представить не могу, как заискрит между нами, когда мы окажемся голыми.
А я хочу оказаться с ним голой. И очень. Прямо сейчас.
– Я выдержу, – шепчу я, покусывая и целуя его подбородок. А сама тем временем шире развожу ноги, чтобы Люк мог прижаться еще плотнее. – Попробуй.
– Иви, – рычит он и вновь запечатывает мне рот поцелуем.
Мы лихорадочно избавляемся от одежды. С меня слетает футболка – и Люк, время от времени прерываясь на голодные поцелуи, с каким-то отчаянным животным стоном посасывает мои соски, пока те не твердеют. Никогда еще так не радовалась, что не стала надевать утром лифчик. Люк грубо обхватывает мои ягодицы, продолжая ласку. Его грудь тяжело вздымается, а расширившиеся зрачки перекрывают шоколадные радужки. Распаленный мужчина. И все это из-за меня.
– Да какой мужик тебя бы отпустил?
– Я… не знаю, я…
– Так что, готова принять меня целиком? Умница. – Он проводит зубами по моей шее и вдоль линии челюсти. – И насколько жестко тебя взять?
«Так жестко, как ты сам хочешь».
«Переверни мой мир навсегда».
Эти ответы – по сути капитуляция – уже готовы сорваться с моих губ, но я не успеваю. Где-то в спальне принимается плакать Сонни. Знакомый и такой родной крик пронзает меня точно кинжал.
Я совершенно забыла, что мой собственный сын спит на кровати этого мужчины. Забыла саму себя. Забыла о самом важном в своей жизни.
Это вот так Люк на меня влияет?
Если да, он опасен. Именно таких ситуаций я поклялась себе избегать.
Когда полностью растворяешься в ком-то, вместо того чтобы думать в первую очередь о себе.
И о сыне.
– Мне пора.
Люк отрывисто кивает и отпускает мои бедра. Я сползаю вниз. Он упирает руки в бока и отступает, пытаясь отдышаться.
– То, что здесь произошло, не пустой звук, Иви.
– Знаю, – с трудом отвечаю я, тоже жадно хватая ртом воздух. – Как-то не очень необязательно вышло, да?
– Ага. – У него на скуле дергается мышца. Похоже, Люк с трудом сдерживается, чтобы снова на меня не наброситься. Где-то в глубине души мне хочется, чтобы он сдался. – Тебе решать, что между нами происходит и как быстро этому развиваться, но я приложу все усилия, чтобы перевесить чашу весов в свою пользу. Иви, черт возьми, я хочу быть рядом. В любом качестве, в котором ты мне позволишь. – От его проникновенного взгляда у меня снова заходится сердце. – Однако предупрежу сразу, для ясности: я не отделяю тебя от твоего сына, понимаю, что вы идете только вместе. И меня это не пугает. – Он кивает на мои ноги. – Отвезу вас домой. Не прощу себе, если ты по моей вине прольешь еще хоть каплю крови.
У меня перехватывает горло, в глазах мутнеет – и я понимаю, что надо срочно убраться отсюда.
Прояснить мысли, определить приоритеты.
Вспомнить, что, если отвлечешься на мужчину, ничего, кроме разочарования, это не принесет.
Следующие пятнадцать минут проходят в гробовом молчании. Люк высаживает нас с Сонни у комиссионки, наблюдает, как я отпираю дверь, ведущую в небольшую квартирку на втором этаже, и даже не скрывает голод и решительность во взгляде, когда я оборачиваюсь напоследок. И несмотря на все, что я выучила о романтике, обязательствах и мужчинах, вынуждена признать… Люк способен отвлечь меня от приоритетов.
Но уж разочарованием он точно не станет.
