Текст книги "Любовь под омелой"

Автор книги: Эли Хейзелвуд

Соавторы: Тесса Бейли,Александрия Бельфлер,Алексис Дариа
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

В общем, я не знаю, можно ли сказать, что мы с Марком были друзьями в подростковом возрасте. Но почему-то, когда он был мне действительно нужен, он всегда был рядом.

И до меня долго, очень долго не доходило, что это совсем не случайно.

Марк пришел к нам на выпускной бал в качестве кавалера Мэдди Роджерс, очень красивой, доброй, умной, популярной девушки, которая умудрилась выпуститься с лучшими оценками, но так и не поняла, что меня на самом деле зовут не Эми.

Мы с Табитой были так сосредоточены на будущем, что едва это заметили. Я собиралась в Беркли, Табита и Си-Джей – в Колорадо. Найла ждала стипендия в Беннингтоне, и никому из нас не были интересны отношения на расстоянии. Но все равно окончание школы казалось нам переломным моментом, и после многих лет, в течение которых мы были почти до отвращения хорошими, мы решили немного пожить для себя. Мы с Табитой соврали родителям, что будем ночевать друг у друга. Потом взяли деньги, с трудом заработанные на продаже замороженных йогуртов, скинулись с Найлом и Си-Джеем, забронировали два номера в отеле…

И нас поймали.

Тот момент, когда мы зашли в холл отеля и увидели, что нас ждут родители Табиты, может считаться одним из самых унизительных в истории человечества.

– Как вы узнали, где мы будем? – спросила Табита маму с заднего сиденья машины.

– Папа Джейми позвонил и попросил с ней поговорить. Вот так и рухнул ваш замок из вранья.

Я закрыла лицо руками, желая умереть на месте.

– «Замок»? – фыркнула Табита. – Хорошо если хижина. Мы всего лишь хотели хоть раз потусить с нашими парнями. Мы восемнадцать лет вели себя как ангелы! Буквально никогда не пытались тайком удрать…

– Возможно, поэтому у вас так плохо получилось, – заметил мистер Комптон. Справедливо.

– Но как вы узнали, какой отель мы забронировали? – медленно спросила я. В качестве еще одного маленького бунта я съела несколько конфет с коньяком у Си-Джея, и это вместе с событиями вечера сделало мой мозг слишком вялым, а окружающий мир – слишком насыщенным, как вода, в которой тяжело двигаться.

– Мы не знали. Но Марк сказал, что туда собираются ехать почти все выпускники, так что мы приняли это за рабочую гипотезу.

Табита ничего не ответила, но даже в заторможенном состоянии я поняла: надо ужасаться ее оцепенению. А когда ее родители отвезли нас к ним домой (пообещав, что «завтра утром, когда вы проснетесь, приедет папа Джейми, и на вас обеих как следует накричат»), она не колебалась. Марк уже спал. Но Табита, ведомая солодовым лимонадом и энзимами, расщепляющими алкоголь, которые ей еще предстояло выработать, ворвалась к нему в комнату и включила свет.

– Поверить не могу, что ты им, сука, сказал, – зашипела она на брата.

Я зашла за ней и закрыла за собой дверь: если Комптоны услышат их ссору, то нам попадет еще больше. Когда я повернулась, Марк сидел на краю кровати, полуобнаженный и сонный. Он провел рукой по волосам, зевнул – это длилось целых двадцать ленивых секунд, – но дурака валять не стал.

– Да брось, Таб, – сказал он.

– «Да брось»?! Сука, почему ты так стараешься испортить мне жизнь?

– Они узнали сами. Вы обе забили на комендантский час и не брали трубку. Они собирались звонить в полицию.

– И ты рассказал им про дурацкий отель!

– Я просто сказал, куда собирались остальные выпускники. Я понятия не имел, что вы задумали. Но если хотите начать жить своей жизнью, как нормальные люди, и сваливать тайком почаще, я буду рад научить вас, как не попадаться…

– Ты не мог позволить, чтобы у меня было хотя бы это, да?

– Таб… – Он закатил глаза. – Иди спать.

– Нет! Как бы ты себя почувствовал, если бы я тебя подставила? Что бы ты чувствовал, если бы я рассказала твои секреты?

Марк встал и распахнул руки.

– Я бы разрешил, но у меня их нет. Слушай, можно я лягу досыпать? Я не виноват, что в столь преклонном возрасте вы все еще девственницы…

Табита рванула вперед так быстро, что блеск ее платья напомнил мне падающую звезду. Она выдвинула ящик стола Марка, вытащила шкатулку и швырнула ее на коврик перед кроватью.

Шкатулка открылась, и оттуда высыпалось несколько десятков бумажек.

Нет. Фотографий. Много. На которых была…

Я моргнула.

Это что же?..

– Ты, скотина, – оскалилась Табита. – Весело тебе было рассказывать маме с папой о моих делах? Надеюсь, что да, ведь я до конца жизни буду рассказывать лучшей подруге, что ты, сука, по ней сохнешь. Особенно зная, что она считает тебя просто эгоистичным куском дерьма!

Я в недоумении посмотрела на Марка, ожидая, что он расхохочется и начнет все отрицать. Но не последовало ни быстрого возражения, ни подкола. Он стиснул челюсти, как будто скрипя зубами. Марк не сводил глаз с сестры, и я на мгновение испугалась, что ссора станет безобразной настолько, что я не смогу с ней справиться. Но потом он выдохнул:

– Свали к черту из моей комнаты, пока я не сказал маме с папой, что ты еще и пьяна.

– Скотина, – повторила Табита, вылетая за дверь во вспышке блесток.

Она оставила меня с ним, и я закусила щеку, а потом осторожно спросила:

– Это правда я? На фотографиях?

Марк сделал то, чего я не наблюдала уже около десяти лет, – покраснел.

– Боже, Джейми. – Он нервно провел ладонью по лицу. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени, за… целую вечность.

Я опустилась на колени. Бальное платье, которое я надела на выпускной и так и не сняла, разлилось вокруг меня озером синего тюля и жемчуга. Я тихонько подобрала одно фото.

– Я помню вот это. Это с…

– С конкурсного диктанта, который ты выиграла.

Марк тоже встал на колени. Мягко забрал фото у меня из рук. Удивительно бережно начал собирать фотографии обратно в шкатулку, как будто это был его клад. Его сокровище. На которое не должны смотреть простые смертные.

– Почему? – спросила я.

– Почему? – Марк замер, встречая мой взгляд. – Ты правда сейчас спросила меня почему? Ты что, тоже пьяна?

– Вообще-то, да. Кажется. Наверное.

В этот момент я совершенно точно была не здесь. Как будто это происходило с кем-то другим, а я просто смотрела запись.

– Насколько все серьезно? – спросила я отвлеченно, указывая на шкатулку.

Бровь Марка поползла вверх.

– А ты как думаешь?

«Очень», – выдал мой медленный мозг.

– Но не слишком льсти себе, – добавил Марк холодно. – Наверное, я просто застрял на странной стадии своего психосексуального развития. Я ее перерасту.

Ну да. Наверное.

– Я…

– Ты можешь убраться из моей комнаты? – Он встал. Осторожно положил шкатулку обратно в ящик. – Я спал, пока ко мне не вломились моя психованная сестра и ее психованная подруга.

– О. Да, я… прости.

Мне понадобилась пара попыток, чтобы подняться на ноги. И к двери я шла полностью полностью дезориентированная.

Остановилась, когда услышала:

– Джейми.

Я обернулась.

Уголки губ Марка дернулись.

– Раз уж секрет вышел наружу…

Он взял телефон с тумбочки и сделал одну-единственную фотографию.

Меня.

В выпускном платье.

– Я правда не хотел, чтобы вам с Таб прилетело, – пробормотал он. – Но эгоистично порадовался, что ты не провела ночь с Найлом.

– Я… Почему?

– Потому что когда я увидел тебя в этом платье сегодня вечером, то подумал… – Он выдохнул. Покачал головой. – Он тебя не заслуживает. Никто не заслуживает.

Никто.

– А как же ты?

– Я заслуживаю тебя меньше всех. Но хочу тебя больше всех. И я не сдамся. То, на что я готов пойти… Однажды я тебе покажу.

Долгую минуту я обескураженно стояла в дверях, пока Марк мягко не подтолкнул меня:

– Можешь идти.

И я ушла.

Кому: Marc.Compton@gmail.com

От кого: Jamie.Malek@gmail.com

Привет, Марк!

Столько времени прошло! Я не виделась с тобой весь твой десятый класс, потому что ты поехал по обмену в Сингапур, а я была слишком занята стажировкой, чтобы вернуться в Иллинойс на праздники. Табита держит меня в курсе, и я хотела поздравить тебя с поступлением в колледж. Бостон тебе понравится, я уверена.

Обнимаю, Джейми

От кого: Marc.Compton@gmail.com

Кому: Jamie.Malek@gmail.com

Спасибо, Туалетка. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Послано с моего айфона

Когда я в следующий раз увидела Марка, мне был двадцать один год. Это было на зимних праздниках, два с половиной года спустя после нашей предыдущей встречи. И я была не готова.

Я знала, что он повзрослел. По крайней мере, он совсем вырос – и не только потому, что был взрослым по закону.

«Мы с Си-Джеем ездили к Марку в Бостон, и это было реально клево. Мы поговорили о некоторых дрянных штуках, которые он сделал, когда мы были моложе, и он извинился – сколько, миллион раз? – написала мне Табита прошлым летом. – Это меня беспокоит. Ну серьезно, кто я такая, если убрать из меня ненависть к младшему брату? Что будет новым ядром моей личности?»

И еще: «Почему он так хорошо успевает по всем предметам? Боже, возможно, это все-таки я белая ворона в семье».

И еще: «Я поругалась с Си-Джеем, и Марк предложил его избить. Никто никогда не делал для меня ничего более милого».

Когда папа, его тогдашняя подружка и я шли по подъездной дорожке Комптонов, припорошенной снегом, на их праздничный вечер, я готовилась увидеть нового и улучшенного Марка.

Но я не ожидала, что у меня остановится сердце и дрогнут колени.

Потому что он был все еще Марком. Тем мальчишкой, который пропевал национальный гимн отрыжкой и оставлял в раковине капли зубной пасты. Но еще он был творением последних нескольких лет своей жизни, в которые я его не видела. Это делало его одновременно и тем же, и другим, и…

– Привет, Туалетка, – сказал он, но в его голосе звучала только нежность. Потом я оказалась в его руках – мне пришлось встать на носочки, чтобы обнять его, – и я поверить не могла, какой он высокий и крепкий, как мою щеку царапала его щетина, какими теплыми и всеобъемлющими были его прикосновения.

– Ого, – промямлила я ему в плечо.

– Ого? – Его голос прозвучал у меня в ухе. Я почувствовала, как он прижимает меня к себе еще теснее.

– Просто… Кажется, я соскучилась?

Марк издал мягкий раскатистый смешок. Он вибрацией прошел через слои одежды, проникая прямо в грудь. Северный Иллинойс, конец декабря, а мне внезапно стало жарко.

– Почему ты так удивлена? – Марк отстранился. Он никогда не был нервным и закомплексованным, но его новая улыбка казалась такой солидной и уверенной, что я не могла отвести взгляд.

– Не знаю. – Я пожала плечами. Взяла себя в руки. – Не думала, что смогу скучать по тому, кто запрограммировал мой компьютер писать «мошонка» каждый раз, когда я набирала слово «он».

– Черт, какой хороший был макрос. Наверняка он еще где-то валяется. – Мы столкнулись взглядами, и в его глазах появилось нечто… жадное. – Я тоже скучал, Джейми.

– Да?

Марк заколебался, а когда снова открыл рот, возле меня уже хлопотала миссис Комптон, забирая мое пальто, и у меня не получилось снова оказаться рядом с Марком до ужина. Ужин был славным, но в воздухе царило очевидное напряжение – какой-то тянущийся разговор в семье Комптонов, о котором я не знала, и только ближе к концу вечера из крупиц сложилась ясная картинка.

– …не та причина, чтобы отчислиться, – говорил мистер Комптон, когда я прислушалась к беседе на его конце стола.

– Вообще-то, та, – спокойно возразил Марк. – Я всегда могу вернуться к учебе, если захочу. Но инвесторы-меценаты не будут ждать вечно.

– А ты не можешь заняться и тем и другим? – спросила Табита. – И учебой, и стартапом?

Марк покачал головой.

– Нет, если хочу дать компании лучшее.

– Но ты сказал, что уже разработал технологию.

– А для чего эта технология? – перебил папа.

– Система передачи файлов. Куда быстрее и сообразительнее, чем то, что сейчас есть на рынке.

Марк пустился в объяснения. Я видела, что все сидящие за столом едва ли поняли их по-настоящему, но сама посетила достаточно занятий по информатике в колледже, чтобы впечатлиться.

– Если это такая хорошая технология, – перебила его папина подружка, – ты не думал продать ее кому-то еще? Так ты сможешь окончить учебу, пока ее выводят на рынок.

Мистер Комптон оживился.

– Вот об этом мы ему и твердим все выходные. Видишь, она с нами согласна!

Марк вздохнул и встал.

– Сейчас вернусь.

Миссис Комптон нахмурилась.

– Куда ты?

– На сигаретку.

– Но ты же не куришь?

Он широко усмехнулся. И секунду я не могла дышать.

– Давайте притворимся, что курю, а не просто пытаюсь от вас удрать.

Я подождала несколько минут, прежде чем извиниться и сказать, что мне нужно в туалет. Я нашла Марка на заднем крыльце: он сидел, запрокинув голову к звездам. Воздух был студеным, и каждый его выдох превращался в белое облако, но он явно не переживал об этом. Я подумала, похож ли Бостон на Калифорнию – где небо никогда не было таким красивым, как здесь, дома.

– Тебе не холодно? – спросила я.

Марк бросил на меня быстрый взгляд, а потом вернулся к звездам.

– Если ты пришла меня отговаривать…

– Я пришла спросить, не принести ли тебе пальто.

Он снова посмотрел на меня. Короткая пауза – и его губы медленно расползлись в улыбке.

– Давай сюда, – сказал он, приглашая меня сесть рядом с ним на качелях на крыльце. Как только я оказалась настолько близко, чтобы ощутить его тепло, он развернул одеяло, укрыл нас обоих, и какое-то время мы сидели в уютной тишине.

– Так ты будешь это делать? – в итоге спросила я.

– Что именно?

– Бросать учебу.

Он глубоко выдохнул.

– Не знаю. Я хочу, но ни один человек во вселенной не думает, что это правильно, так что, наверное, я просто продам технологию и…

– Я думаю.

Марк с удивлением посмотрел на меня.

– Ты думаешь…

– Что тебе нужно бросать учебу.

– Неужели?

– Ага.

– Так-так-так.

– Почему ты такой довольный?

– Не могу удержаться. – От его улыбки у меня перехватило дыхание. – Маленькая Джейми Малек – благопристойная, дотошная, стремящаяся на медфак с первого класса – говорит, что я должен разрушить всю свою жизнь. Это впечатляет, знаешь ли.

Я закатила глаза.

– Я правда думаю, что тебе стоит слегка подкорректировать план. Возьми академ, не отчисляйся. Или установи для себя срок: если ты не сможешь вывести технологию на рынок в разумное время, то вернешься на учебу. Но… ты не должен сдаваться. Как по мне, это классная идея и классный продукт. И это твоя технология. Ты не должен ее продавать, если не хочешь.

И вот опять эта его усмешка, как из рекламы зубной пасты, – идеальная, счастливая и полная надежды. Мальчишеская.

– Да?

Я кивнула.

– Вообще-то, у меня есть отложенные деньги. В основном то, что оставила мне бабушка. Они просто лежат, собирая пыль и истачиваясь об инфляцию, так что…

– Джейми. Нет.

– Да.

– У меня есть спонсоры. Мне не нужно…

– Я знаю, что не нужно. Я прошу у тебя возможности инвестировать в собственный капитал. Лучше уж поддержать того, в кого я верю, кого знаю и кто мне дорог, чем…

– Мы почти не виделись последние несколько лет.

– Это правда, но я знаю тебя. Всегда знала. Ты ведь это понимаешь?

Он понимал. Я была в этом уверена. Практически ощущала это – судя по внезапному напряжению его тела.

– Оставь свои деньги, – тихо сказал он после долгой паузы. Его рука нашла под одеялом мое колено. Сомкнулась вокруг него, и по моему бедру до самого живота побежали горячие мурашки. – И позволь мне сводить тебя на свидание.

Мое тело безо всяких раздумий закричало: «Да!» Я закрыла глаза, проглотила это слово и заставила себя весело спросить:

– Это что? Общественные работы в доме престарелых?

– Ты на два года старше меня, Джейми.

– Двадцать один и девятнадцать – это две большие разницы.

– Да, конечно. Ты мне в матери годишься. И все равно дай мне сводить тебя на свидание.

– Марк. Ты живешь в Бостоне, – сказала я вместо «нет».

– Это ненадолго. А ты поступишь на медфак в Беркли…

– Меня еще не приняли.

– Брось, Джейми. Я знаю тебя так же, как ты меня. Ты поступишь на медфак в Беркли, а если я возьму академ, то, скорее всего, перееду на Западное побережье. В Область залива. Там все и происходит. И там живешь ты.

Он был все таким же упертым. Целеустремленным. Чистое, незамутненное упрямство.

От этого мне захотелось прижаться к нему. Попросить поцеловать. Поцеловать самой. Но…

– Вообще-то, у меня есть парень.

– Класс. Пусть идет в задницу.

– Марк.

– Нет, я серьезно. Как его зовут?

– Шейн.

– Пусть Шейн идет в задницу.

Я не смогла не засмеяться. И возненавидела себя за это.

– Слушай, Джейми, встречайся с нами обоими. Я переживу. А потом выберешь лучшего парня.

Я фыркнула.

– Похоже, ты совершенно уверен в том, что я выберу тебя.

– О, милая. Я и впрямь уверен. – Он наклонился ближе, и мое сердце едва не взорвалось. Я чувствовала его дыхание у себя на щеке. Его ладонь, ползущую по внутренней стороне моего бедра. Жар, лижущий мне позвоночник. – Я об этом позабочусь.

– Я… я не могу, Марк. – Мне пришлось физически вывернуться из его рук. Я сместилась к краю качелей, потому что пусть и не могла, но очень, очень этого хотела.

Долгая пауза. Глубокий, раздраженный вздох человека, который берет себя в руки. А потом Марк кивнул:

– Все равно это было бы неправильно. Это не по плану. Мне нужно его придерживаться.

Я непонимающе заморгала.

– Что за план?

– Дело в том, Джейми, что ты идеальная. Абсолютно фантастическая – всегда была. Я всегда восхищался тобой. И не думаю, что я уже дошел до нужной точки. Я хочу заслужить тебя.

– Я… не понимаю.

– Я все сделаю правильно. Создам компанию и успешно выведу технологию на рынок. – Его улыбка была полна решимости. – И как только я буду достоин, попрошу у тебя еще один шанс.

– Марк, я… Нет. Я не идеальна. Вовсе нет.

Я покачала головой, думая о глубокой депрессии, в которую провалилась в десятом классе, о том, как мне иногда бывало одиноко и тревожно, как я постоянно сомневалась, достаточно ли я хороша, чтобы стать врачом. О том, как я, проведя целую жизнь с ощущением, что меня бросили, поняла: мне почти невозможно поверить, что кто-то останется рядом. Даже с Табитой мы уже не были так близки, как раньше, и, несмотря на мои старания, наша связь слабела с каждым годом.

– Твое впечатление обо мне… Я не тот человек, на которого ты…

Я не сказала «запал». Но он понял.

И сказал:

– Все хорошо, Джейми. Я ведь тоже не тот человек, который почти всю жизнь был влюблен в тебя.

Сердце заколотилось о ребра. Я смотрела, как Марк встает. Укрывает мои колени своим краем одеяла. И добавляет тихим шепотом:

– И как бы то ни было, красивее тебя я вообще никого и ничего не видел.

Он нагнулся, чтобы оставить долгий поцелуй на моей раскрасневшейся щеке, и ушел обратно в дом.

Через четыре года Марк Эван Комптон появился на обложке Forbes.

А через пять лет все развалилось.

Глава 3

– Джейми, все в порядке?

Я обнимаю колени, сидя на краю дивана, как можно дальше от Марка, пытаясь игнорировать завывания вьюги, которая усилилась настолько, что мне страшно, – ветер ревет, налетая на деревья.

Я пытаюсь отвлечься, уставившись на горящую красивыми огоньками елку, украшенную в классическом стиле, который мама Марка любила еще с тех пор, как мы были детьми. Потом я замечаю вихри снега, яростно несущиеся мимо высоких окон, и мне приходится зажмуриться.

В чем-то я всегда оставалась нежным цветком. Боялась гроз. Темноты. Кошмаров. Громких звуков. Когда мы были младше, Марк меня из-за этого дразнил – но каким-то чудом оказывался рядом всякий раз, когда я начинала проявлять малейшие признаки беспокойства, и не отходил, пока я не заканчивала паниковать.

– Джейми.

Когда я открываю глаза, Марк уже рядом, на коленях рядом со мной, и его серый взгляд омрачен тревогой.

Если честно, он прав. Оказаться снаружи было бы опасно, и оставаться здесь – это лучший вариант. Даже если для меня быть здесь с ним – настоящее мучение с крохотной доли радости.

«Наверняка для него это настоящее мучение, – напоминает мне язвительный голосок. – Учитывая, как ты с ним обошлась в прошлый раз. Учитывая его реакцию на твое извинение – вернее, ее отсутствие».

– Я видела тебя по телику в прошлом месяце, – выпаливаю я. Ни с того ни с сего, но это вполне себе нейтральная тема для разговора.

– Да? – Марк улыбается, как будто чувствуя облегчение оттого, что я наконец-то с ним говорю. – В «Выходных данных»?

– Конечно.

– Проклятье.

– Нет, погоди… Кажется, в «Поймать хищника».

– Ой, да ладно.

– Ну хорошо. Это были твои показания перед Конгрессом. Особое слушание по поводу… Кремниевой долины?

– Не думал, что ты из тех людей, кто запоем смотрит передачи юридического комитета по C-SPAN[1]1
  Cable-Satellite Public Affairs Network (C-SPAN) – канал, специализирующийся на трансляции материалов федерального правительства США и других программ по связям с общественностью. Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.


[Закрыть].

– Прошу прощения? Я живу ради широкого освещения Конгресса США.

– Ну да. Как я мог забыть. – Марк смотрит на меня долгим ласковым взглядом.

Не понимаю.

– Честно? – продолжаю я, чтобы перебить паузу. – Я наткнулась на репортаж, пока искала мультики для одного из пациентов.

– А. Тогда все сходится. Ты и правда всегда работаешь.

Что-то звучит в его голосе – как будто он идет по тонкой линии между смехом вместе со мной и надо мной, подзуживая меня вспомнить наш прошлый разговор.

«Ты и правда слишком занята, Джейми? Или ты просто в гребаном ужасе?»

Вот вам и безопасные темы.

– Прикольно было? Давать показания?

– Объяснять, почему крипта – это плохо, девяностолетнему сенатору, который не представляет, как работает интернет… тут и впрямь есть свои нюансы.

Я хмыкаю.

– Наверняка. А как там… – Я неопределенно машу рукой. – Акции?

– Которые?

– Э… твои?

Марк выпрямляется, явно развеселившись. Его лицо напоминает мне фотографию с какого-то интервью или конвента, которую я видела в Сети несколько месяцев назад. Он выглядел так хорошо, что я подумала: это фотошоп.

Очевидно, я была неправа.

– Хочешь знать, какой была их рыночная стоимость при последнем закрытии биржи?

– Э, да. Конечно. Хотя я точно не знаю, как работают акции, так что хватит простого «хорошо» или «плохо».

– Хорошо. – Он сжимает губы, ему явно любопытно. – Ты так ничего и не обналичила, Джейми.

– А?

– Когда я только основал компанию, ты настояла на инвестициях. А потом так и не продала свои акции, хотя они могли многое тебе принести.

– Ну да. – Я ерзаю на диванной подушке. – Знаю. Я так и не собралась, но думала об этом.

– Правда?

Нет. Не думала – ни разу. Потому что, пусть даже я облажалась, пусть даже я не могу быть с Марком, мне нравится мысль о том, что нас что-то связывает. И если это акции его компании – так тому и быть.

– Ты не очень хорошо выглядишь, Джейми, – говорит Марк после долгой паузы, так тихо, что я едва его слышу за свистом ветра.

– Ты только что сказал, что я выгляжу плохо? Мы возвращаемся к дням Туалетки?

– Ты не выглядишь плохо, – поправляет он. – Не думаю, что ты на это способна. Но ты выглядишь уставшей как никогда раньше. У тебя все в порядке?

– Да. Да, Марк, просто… – Я беспечно пожимаю плечами, как будто это не имеет значения. – Просто иногда мне тяжело. Я думала, что будет проще, но чем дольше я занимаюсь ординатурой… Смены долгие, мои пациенты очень юные, и иногда они не… Иногда я мало могу для них сделать. А потом я прихожу домой измотанная, но не могу заснуть, потому что не могу думать ни о чем другом, и я не хочу оставаться наедине со своим взбудораженным мозгом, так что я иду в спортзал, а когда возвращаюсь, понимаю, что слишком устала, чтобы спать, и… – Я снова пожимаю плечами. Возможно, это перебор. – Ух. Можешь забыть обо всем, что я сейчас сказала? А то тебе наверняка покажется, что я полная неудачница.

– Не неудачница. Просто одинокая.

В его голосе нет ни насмешки, ни обвинений, но мне все равно кажется, что надо защищаться. Особенно после нашего последнего разговора.

– Но это не так. У меня есть соседка, с которой я лажу. И много друзей. И коллеги, которые…

– Не сомневаюсь. Но тебе все равно может быть одиноко.

Я упираюсь взглядом в колени, не желая признавать, насколько Марк прав, но он заставляет меня посмотреть на него, подняв пальцем мой подбородок.

– Ты всегда можешь мне позвонить, ты же знаешь? Даже если не хочешь… – Он делает глубокий вдох. Я так хочу к нему прикоснуться, что у меня разрывается сердце. – Я знаю, мы это уже проходили. Но даже если ты ничего не хочешь от меня в этом смысле… Я все равно твой друг, Джейми. Ты можешь мне звонить.

Правда, Марк? Я могу тебе звонить?

– Не уверена, что могу, – говорю я, расправляя плечи.

– Правда. – Он смешно морщит лоб. – Можешь. В любое время.

– Но у меня несколько иной опыт. – У меня в груди лопается пузырь обиды. – Не в любое время.

Марк наклоняется вперед.

– Опыт? О чем ты…

И разумеется, именно тогда рев бурана становится рекордно громким и отключается свет.