Текст книги "Бастарды"

Автор книги: Эльхан Аскеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Но ведь отец не был таким.

– Разве? Вспомни. Каждое утро тренировки с оружием, каждый день верховая езда, рукопашный бой с тенью. А потом, появился ты, и у него появилась цель. Это ты заменил ему казармы и сотню. Ты стал той отдушиной, которая позволила ему придумать и реализовать всю эту историю с замком.

– А ты-то откуда все это знаешь?

– Снова дурак.

– Эй, хватит лаяться! – рассердился Ал-Тор.

– А ты позлись, позлись, может, поумнеешь.

– Нет, ну правда, откуда тебе известно, как отец жил до моего появления?

– Великая наковальня! Иногда ты просто доводишь меня до ржавчины. Каждый день бываешь в оружейной и задаешь такие дурацкие вопросы.

– Ну конечно! Вы же общаетесь! Прости, я просто забыл.

– Ладно, забудь. Меня сейчас другое интересует. Когда ты наконец мне имя придумаешь?

– Да я себе уже все мозги набок свернул. Что ни возьми, все не то. Я подумал, раз уж вы говорите, представляетесь друг другу, значит, имя у тебя должно быть такое, чтобы сразу было ясно, что ты не просто меч, а перекованный. Ну не могу я тот клинок забыть!

– Это верно, – ответил клинок после короткого молчания. – Тот клинок, забывать не стоит. Тем более что он теперь часть меня.

– Вот именно, – поддакнул юноша. – Даже не знаю, как быть. Да еще и язык.

– А что язык?

– Ну на каком языке тебя назвать? На языке матери, непонятно будет. На языке отца, наведешь на ненужные мысли. Вот и думаю.

– Есть один язык, который помним только мы, стальные. Даже повитухи его забыли. Только заклинания на нем остались да некоторые слова, которые при варке стали используют. Ты придумай имя, а я его переведу. Так будет лучше всего. И понимать будут только те, кому надо, и понятно, – задумчиво предложил клинок.

– Тогда переведи. Пронзивший время, – ответил Ал-Тор.

– Пронзивший время, – медленно повторил клинок, словно пробуя имя на вкус. – По-моему, несколько напыщенно, – высказал свое мнение клинок после короткого молчания.

– Ну вот. Опять не так, – огорченно протянул юноша и, помолчав, добавил: – Я уж надеялся, что хоть одну проблему решил.

– Решишь. Раз уж начал, значит, теперь точно решишь, – ответил клинок.

– Не узнаешь, как в лагере дела? – осторожно попросил юноша.

– Боишься, что медвежонок следом прибежит?

– От этого упрямца всего можно ожидать, – нехотя ответил Ал-Тор.

Клинок ненадолго замолчал, а спустя несколько минут весело ответил:

– Порядок. Работает наш медвежонок. Пашет как вол. Старики только диву даются, глядя на его силищу.

– Это тебе нагината сказала?

– Ну не сам же придумал.

– А, кстати, как ее зовут?

– Нагинату? – переспросил клинок.

– Ну не Такеши же, – ответил юноша.

– Нагината гею ку митсу. Сверкающая лунная тропа, – ответил клинок.

– Красиво, – ответил Ал-Тор.

– Да. Красиво, – согласился клинок.

– С какого это языка?

– С ее. С их, – ответил клинок.

– А как это звучит на старом языке? – неожиданно спросил Ал-Тор.

– Она не знает старого языка, – ответил клинок. – Она родилась на островах четыреста лет назад. И с тех пор живет в семье телохранителей. В семье Такеши, – тихо добавил меч. – Ей тоже пришлось нелегко. Бросить друзей, знакомых – все, что было дорого и уйти со своим носителем, чтобы помогать ему в его поисках. Для этого нужно не просто иметь характер, а знать и любить семью, в которой живешь.

– Не просто любить, а верить в своего носителя, – добавил Ал-Тор. – Постой! – неожиданно сообразил юноша. – Если она не знает древнего языка, то на каком же языке тогда вы говорите? Я же сам слышал, как вы говорили с ней, тогда, в первый день!

– Верно, говорили, – согласился клинок. – Но мы не люди. Выучить язык для стального, намного проще, чем для человека. Потому мы и находим общий язык намного быстрее и легче людей.

– И потому вы не ссоритесь, – с грустной усмешкой добавил Ал-Тор.

– Иногда и такое бывает, но не часто. Да и заканчивается все спором, а не дракой.

– М-да! – протянул Ал-Тор. – В этом отношении вам проще.

– Может да, а может и нет, – загадочно протянул клинок, а затем добавил: – Теперь давай помолчим. Мы скоро подойдем к городу.

– Скоро? Да до Кортеса еще скакать и скакать. Мы туда только к завтрашнему вечеру прибудем.

– Это у вас, у людей, понятия расстояния ограничены. А мы слышим друг друга за много лиг. Так что помолчи, ладно. Если что, я тебя сам позову, – ответил клинок, и в мозгу юноши исчезло ощущение чужого присутствия, словно захлопнулась дверь.

Ал-Тор тряхнул головой и медленно обвел взглядом горизонт. Солнце давно уже нагрело степь, и жаркое марево больше напоминало морские волны. Легкий ветер чуть шевелил степной ковыль, доводя эту схожесть до совершенства.

Юноша присмотрелся к полету стервятника в хрустальной синеве неба. Ровный полет птицы ясно говорил об отсутствии опасности. Стервятник плыл по поднебесью в гордом одиночестве, медленно описывая огромные круги.

Ал-Тор перевел взгляд на свой эскадрон. Убедившись, что все в порядке, а прихваченная из замка арба, запряженная парой ухоженных меринов, уверенно пылит по степи следом за отрядом, юноша тряхнул поводьями, погоняя коня. Чем ближе был город, тем сильнее юношу охватывало странное беспокойство. Что-то томило его, заставляя постоянно осматривать горизонт в поисках опасности.

Десятник, открывший Ал-Тору глаза на его предназначение, словно услышал мысли юноши. Внимательно посмотрев на Ал-Тора, он отделился от колонны и, поравнявшись с ним, тихо спросил:

– Что-то не так, мастер? Что вас беспокоит?

– Не знаю. Чем ближе к городу, тем сильнее давит что-то. Не спрашивай что. Не отвечу. И не потому, что не хочу, а потому, что не знаю.

– Воспоминания? – предположил десятник.

– Не совсем. Это скорее предчувствие. Не то, что было, а то, что будет.

– Что-то плохое? – насторожился солдат.

– Непонятно. Все в одну кучу. И радость, и грусть, и боль. Не знаю. – Покачал головой юноша.

– Может, вам не стоит идти в город, мастер? Иногда предчувствия не просто страх, а предупреждения богов.

– Нет. Я должен идти. Что-то говорит мне, что должен, – жестко ответил Ал-Тор и пришпорил коня.

Эскадрон шел к городу, не делая остановки на ночевку. В шести перелетах стрелы от города отряд остановился и ветераны принялись готовиться к проникновению в город. По плану в Кортес они должны были просочиться группами по два-три человека. Все верхом, и у каждой группы была своя история о путешествии. Только Ал-Тора должны были провезти в город с завязанными глазами, под видом человека, пораженного пустынной слепотой.

Так называли неожиданное ослепление человеческих глаз солнечными бликами, отраженными солеными озерами. В степи их было предостаточно, и в период летней засухи, пересыхая, они сверкали и переливались на солнце нестерпимым светом.

Для людей со слабыми глазами это было опасно. Хорошо, если рядом оказывались друзья, или слепота заставала человека в седле. У него оставался шанс выжить. Промыв глаза водой, ослепшему накладывали плотную повязку и везли к ближайшему жилью. После нескольких дней, проведенных в темноте, зрение человека полностью восстанавливалось. Еще пара дней в сумраке, и человек мог продолжать свой путь.

Одиночке, оставшемуся в седле после ослепления, нужно было проделать то же самое и, просто бросив поводья, положиться на своего скакуна. Ни лошадь, ни верблюд никогда не сойдут с караванной тропы самостоятельно. Человеку остается только крепче сидеть в седле и молить богов о каком-нибудь жилье.

Тот, кто оказался ослепленным, путешествуя пешком, или в этот момент оказался в стороне от своей стоянки, обречен. Человек, не имеющий возможности ориентироваться привычным для него способом, начинает ходить кругами. Очень скоро солнце высушивает тело, а степь поглощает то, что осталось.

Ранним утром, как только открыли ворота, в Кортес начали въезжать путники. Почти все направлялись в столицу на большое моление в честь окончания лета, и Кортес был на их пути только местом, где богомольцы могли передохнуть и пополнить припасы. Этот поток желающих побывать в столице не иссякал уже неделю, и потому стражники у ворот не обратили особого внимания на еще одну группу. То, что старики въезжали отдельно друг от друга и размещались в разных трактирах, говорило о том, что пути их пересеклись только у ворот города.

Вскоре вся группа была в городе. Тройка во главе с Ал-Тором, сразу направилась в «Старый палаш». Именно этот трактир должен был стать местом сбора всей группы перед началом похищения. И только здесь гвардейцы были уверены в безопасности Ал-Тора.

Юноше было запрещено появляться на улице. Кошачьи глаза могли выдать его с головой. Слишком редким было сочетание зеленых глаз и черных волос. Слишком многие в городе мечтали заработать награду, обещанную сатрапом.

К концу дня большая часть группы, убедившись, что все готово, должна была покинуть город. В Кортесе оставались только два отряда по шесть человек. Первая группа должна была нейтрализовать охрану городских ворот и открыть их в нужный момент. Вторая, во главе с Ал-Тором и Топ-Гаром, провести само похищение.

Сигналом к началу должен был послужить первый послеполуночный колокол. Именно в это время заканчивался обход постов во дворце и менялся караул у ворот. Следующие смена и обход совершались через три колокола. Группе должно было хватить времени на похищение и быстрый уход из города. Даже час времени был большим выигрышем. Дальше группа должна была затеряться в солончаках. Степь умела хранить тайны.

За два колокола до полудня в трактир вернулся Топ-Гар, сообщивший юноше, что Юко и его мать извещены, а зверовод готов убрать барсов сразу после проверки караулов. Это была самая сложная часть плана. Звери, приученные свободно разгуливать по саду всю ночь, могли поднять шум. Но старик гарантировал, что все пройдет тихо.

Топ-Гар целый колокол уговаривал его раскрыть секрет, с помощью которого он собирался утихомирить своих питомцев, но тот только ткнул ему под нос горшок с какой-то вонючей жидкостью и, усмехнувшись, ответил, что этот секрет он унесет с собой в могилу.

Плюнув, Топ-Гар пообещал лично снести старику башку, если хоть одна зверюга подаст голос. В ответ тот только расхохотался и посоветовал сотнику присмотреть за своими инвалидами, добавив, что их суставы скрипят так громко, что зверям просто нет смысла шуметь. Этот скрип услышит даже глухой.

Выслушав ответ зверовода, ветераны рассмеялись и принялись готовить оружие и амуницию. Этой ночью им предстояло нанести такую оплеуху по гордости сатрапа, что его должен был, по меньшей мере, хватить удар. Впервые за много лет из запретного дворца должна была бесследно исчезнуть наложница. Такого в истории сатрапии еще не случалось.

Время тянулось так, что Ал-Тору просто хотелось взвыть. Еще никогда в своей короткой, но полной опасностей жизни он так не волновался. Сегодня ему предстояло увидеть мать. Неожиданно для себя юноша понял, что не помнит ее лица. В памяти остались только голос и тепло рук.

Это открытие так поразило его, что юноша не смог усидеть на месте. Вскочив с узкой деревянной кровати, он принялся мерить комнату шагами, периодически всаживая кулак в стену. За этим занятием и застал его Топ-Гар, чье внимание привлекли эти удары, сотрясавшие стены.

Подойдя к комнате Ал-Тора, он несколько минут внимательно прислушивался к происходящему внутри. Затем, покачав головой, постучал.

Дождавшись ответа, он толкнул дверь, и вошел в комнату.

– В чем дело, мастер? Вы мечетесь как зверь в клетке, а от ваших ударов со стен внизу полки падают. Что случилось?

– Передай хозяину мои извинения, сотник. Просто я только что понял, что совсем не помню ее, – взволнованно ответил юноша. – Понимаешь, совсем! Я не знаю, что делать.

– Ничего, – коротко ответил Топ-Гар.

– Как это? – не понял Ал-Тор.

– Вот так. Ничего. Просто держитесь первоначального плана. Давайте вытащим ее оттуда и девчонку заодно, а дальше будет видно. Вы все вспомните, просто для этого нужно время. Только время и ничего больше.

– Наверное, ты прав, – задумчиво ответил юноша.

– Я прав. С того момента, как вы решили выкрасть из сераля свою мать, старики просто взбесились. Невеста Такеши стала просто попутной целью. Главная цель для них – ваша мать, и ради этого они готовы разнести весь город по камешку.

Ал-Тор растерянно уставился на сотника. Он многого ожидал от своих ветеранов, но того, что они будут готовы на открытое противостояние со всей армией наемников Кортеса, он не мог ожидать.

– Неужели они не понимают, что наемников слишком много? – тихо спросил юноша, опустив голову.

– Понимают. Мы все понимаем. Но еще мы понимаем и то, что перед богами надо предстать свободным от всех долгов. А мы все слишком много задолжали вашему отцу, – спокойно ответил Топ-Гар.

– Что именно? – недоуменно спросил Ал-Тор.

– Наши жизни. Только благодаря науке Расула каждый из нас дожил до сегодняшнего дня. Многим из нас он просто спас жизнь. Именно он сделал из обычных солдат гвардию. Тех, кого боялись даже асассины. Именно благодаря ему, идя в бой, мы возвращались обратно. Именно благодаря ему, сатрап боялся тронуть наших близких, у кого они были. А теперь пришла пора платить. И эти долги будут оплачены. Я это знаю. Это знают и все те, кто пришел в город с вами.

– Великие боги! Неужели я всю жизнь должен жить, зная, что мне не дадут ничего сделать самому! Я! Здоровый, молодой мужчина должен всю жизнь опираться на помощь ветеранов, самый младший из которых по возрасту, мог бы быть моим дедом?! – неожиданно взмолился Ал-Тор.

– Да. Вы приняли нашу клятву, мастер. Ваш отец всю свою жизнь посвятил гвардии. Теперь ваша очередь.

– Но ведь вы уже не солдаты. Вы просто ветераны, у которых есть кров, земля и все необходимое для спокойной жизни.

– Да, мы уже не солдаты, но наша спокойная жизнь закончится в тот самый день, когда с вами что-то случится. Тогда у нас отнимут не только землю и кров, но и жизни. Оберегая вас, мы оберегаем себя. Так было в боях, когда нас вел капитан, так есть и теперь. Поймите, мастер, вы не просто человек. Вы властитель на своей земле, а мы ваши вассалы. Расул не просто завещал вам замок, он направил в столицу все надлежащие бумаги, и теперь даже сатрап не сможет отобрать их у вас. Но со смертью владельца пропадает и право на владение, если нет наследника. До тех пор, пока у вас нет сына, вы – символ. Знамя, вокруг которого сплачиваются солдаты в тяжелом бою. И, пожалуйста, перестаньте жалеть себя. Вам это не идет. Научитесь наконец быть владетелем, командиром, если хотите. Это ваша судьба, нравится вам это или нет. Мы все связаны кровной клятвой.

– Я знаю. Просто мне сложно командовать людьми, намного старше меня.

– Это не страшно. В гвардии командирами становятся не по возрасту, а по уму. По мастерству. По заслугам. Вы – наш командир. Мы знали это с самого начала. Отбросьте сомнения. Любой ваш приказ будет выполнен. Без оговорок и пререканий. Вам нужно только научиться правильно командовать.

– Если бы это было так просто, – вздохнул Ал-Тор.

– Научитесь, – успокоил его Топ-Гар, выходя из комнаты.

Вернувшись на кухню, он отправил одного из ветеранов в комнату к Ал-Тору с кувшином холодного шербета. Это тоже был закон гвардии. Перед боем ни капли вина. В бой нужно идти с трезвой головой. Поэтому все гвардейцы пили только холодный, кисловатый шербет. Сваренный по особому рецепту, он прекрасно утолял жажду и тонизировал.

Наконец на город опустилась вечерняя тьма, и ветераны собрались в общем зале. Трактирщик закрыл заведение и отправил прислугу по домам. Окна закрыли ставнями, а на улице у трактира выставили караул, оговорив условные сигналы.

Ветераны в последний раз проверили оружие и молча уселись за стол. Каждый из них знал, что может не вернуться в замок, и теперь тихо, про себя молился, облегчая душу. Что называется, так, на всякий случай.

С первым же ударом колокола Ал-Тор поднялся и сказал только одно слово:

– Пора.

Ветераны дружно встали и направились к дверям. Все роли давно уже были распределены, и опытные солдаты не нуждались в повторении. Каждый делал свое дело молча, быстро, но без суеты. Из конюшни вывели лошадей. Копыта коней были заранее обвернуты войлоком, а уздечки обшиты кожей, чтобы заглушить стук и звяканье.

Ветераны вскочили в седла и бесшумно исчезли в ночной темноте. Старый трактирщик быстро закрыл ворота конюшни и, вздохнув, сделал вслед уехавшим пальцами знак, отгоняющий беду.

У базарной площади группа разделилась. Оба отряда напоминали призраков, двигаясь так тихо, что пьяный горшечник, выброшенный из трактира по причине отсутствия денег, даже не поверил собственным глазам. Заметив бесшумные тени в конце переулка, он долго тер глаза и тряс головой, пытаясь убедить себя, что это не сон и не пьяный бред. Наконец ему это надоело, и он решил отдохнуть прямо на площади, рядом со старым фонтаном, дававшим ночлег и прохладу многим перебравшим гулякам.

Первая группа быстро добралась до городских ворот и, недолго думая, вошла в караулку, оставив лошадей на попечении одного из стариков. Было решено расправиться со стражниками голыми руками, оставив как можно больше синяков и шишек. Ал-Тор не хотел лишних смертей, а следы побоев должны были убедить начальство, что доблестные стражники сражались до последнего и были побеждены только превосходящими силами противника.

Для бывших гвардейцев справиться с полудюжиной стражников не должно было составить особого труда. Ал-Тор рвался сам выполнить эту работу, но ветераны убедили его, что справятся с подобной задачей, даже несмотря на возраст.

Так оно и вышло. Бдительные воины коротали ночь за вином и игрой в кости. Двое отважно храпели, составив алебарды в углу и выводя такие рулады, что слышно было даже на улице. Еще двое отчаянно зевали на стене.

Ветераны бесшумно разделились, а дальше началось откровенное избиение младенцев. Хотя назвать младенцами восемь взрослых, здоровых мужчин было бы сложно. Но выглядело это именно так.

Дверь тихо скрипнула, и стоявший у караулки коновод услышал только глухие удары. Стражники даже не успели понять, что за демоны напали на них. Каждый получил по голове тяжелым навершием кинжала, погрузившим доблестных воинов в беспамятство.

Стражников связали и, попинав сапогами, оставили лежать в караулке. Ветераны быстро разблокировали механизм, открывающий тяжелые ворота города, и привели его в негодность. Подогнав к проезду арбу, на которой привезли Ал-Тора, старики оставили ее у караулки. Ею они собирались перекрыть оставленную щель, чтобы затруднить проезд возможной погоне. Теперь оставалось только ждать.

Группа Ал-Тора подъехала к стене сада. Приоткрыв на мгновение дверцу потайного фонаря, Топ-Гар нашел оставленную звероводом метку и сделал юноше знак. Сняв с седла веревку с крюком, Ал-Тор быстро раскрутил ее над головой и с силой закинул на гребень стены.

Раздался тихий глухой стук. Юноша потянул за веревку, давая крюку зацепиться, и несколько раз сильно дернул, проверяя, выдержит ли крюк. Убедившись, что все в порядке, Ал-Тор уперся ногами в стену и начал подъем.

Оказавшись на гребне стены, юноша тряхнул веревку, давая понять, что все в порядке. Отвязав от пояса тонкий шнур, он быстро сбросил один конец вниз. Послышался тихий шорох, и на стене появился Топ-Гар. Молча кивнув друг другу, воины начали собирать странную конструкцию, которую Ал-Тор втащил на стену шнуром.

Эту штуку сделал Разман, убедив Ал-Тора, что с ее помощью они смогут поднять женщин на стену, просто подтягивая веревку, стоя на другой стороне стены. Конструкция представляла собой несколько металлических прутов, крепившихся друг к другу болтами. Ее надели одним концом на стену, а к другому прикрепили блок, сквозь который заранее была пропущена веревка. На конце веревки, который спустили в сад, была жесткая петля. Другой конец Топ-Гар сбросил стоявшим у стены гвардейцам. Теперь они были готовы. Осталось только дождаться, когда зверовод приведет женщин.

* * *

Юко с трудом дождалась ночи. Медленное течение времени стало для нее настоящей пыткой. Не спасал даже принесенный северянкой трактат. Хотя Юко не могла прочесть ни слова, сами рисунки заставляли ее краснеть и закрывать от стыда глаза. Но природное любопытство побеждало, и она снова возвращалась к книге.

Постепенно девушка так увлеклась, что не заметила, как наступил вечер. Закрыв трактат, Юко занавесила вход и, спрятав книгу, уселась на подоконник. С минуты на минуту должна была появиться северянка.

Прозвучал полночный колокол, и словно в ответ в коридоре раздались легкие шаги. Занавеска на входе чуть шевельнулась, и в комнату проскользнула служанка. Заметив сидящую на подоконнике Юко, женщина приложила палец к губам, делая знак молчать. Подойдя к девушке вплотную, северянка прижалась губами к ее уху и тихо прошептала:

– Постарайся не шуметь. Твои соседки еще не спят. – Она указала пальцем на соседнюю стену. Юко молча кивнула, давая понять, что услышала северянку.

– Я обошла весь нижний этаж. Евнухи уже закрылись на своей половине, прислуга разошлась. Не спят только эти две.

– Что они делают? – также шепотом спросила Юко.

– Когда я заглянула к ним, обе лежали рядышком на тахте и о чем-то говорили. О чем, я не расслышала, да и не прислушивалась особо. Только убедилась, что они не спят, – ответила северянка.

Женщины затихли, чутко прислушиваясь к тишине ночи. Юко высунулась в окно, стараясь рассмотреть лужайку перед дворцом. Внезапно рука девушки, опиравшаяся на мраморный барельеф, соскользнула, и Юко чуть было не сверзилась во двор, головой вниз. Северянка моментально ухватила ее за руку, втащив обратно в комнату.

Схватив Юко за плечи, северянка встряхнула ее и неожиданно прижала к себе, чуть не задушив в объятиях. Не успевшая ничего сообразить, Юко попыталась вырваться, но, вспомнив о невероятной силе женщины, затихла. Объятия северянки напомнили Юко о матери, и девушка неожиданно для себя обняла женщину, положив голову ей на плечо. Они так и стояли посреди комнаты, обнявшись и тихо жалея друг друга.

Неожиданно в соседней комнате раздался шорох, тихая возня, и по коридору зашуршали шаги двух пар ног. Северянка отпустила Юко и бесшумно скользнула к занавеске. Чуть отодвинув край, она выглянула в коридор. Беззвучно рассмеявшись, она вернулась к девушке и тихо проговорила:

– Ну вот тебе и живая картинка из того трактата. Кажется, твоя соседка решила близко подружиться с одной из наложниц. Похоже, это их первая ночь.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я прожила в этом змеином гнезде много лет. Такого насмотрелась, что и врагу не пожелаешь. Поневоле начнешь отличать нормальных женщин от любительниц амазонских развлечений.

Юко открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, как вдруг услышала негромкое порыкивание и скрип когтей по мрамору. Развернувшись, она увидела Гурхана, настороженно принюхивающегося и в упор рассматривающего растерянную северянку.

Быстро достав спрятанный мешочек с лакомством, девушка подошла к барсу и, протянув ему кусочек мяса, потянулась, чтобы погладить по морде, но зверь отверг угощение, грозно встопорщив усы и оскалив огромные клыки.

Он не доверял северянке и не мог допустить, чтобы Юко оставалась рядом с ней. Спрыгнув в комнату, барс решительно двинулся к женщине, просто отодвинув девушку, вставшую на его пути, могучим плечом. Юко пыталась остановить его, но ей это оказалось не под силу.

– Оставь, девочка. Если мне суждено умереть, так пусть это будет от его клыков. Это достойный противник, – быстро сказала северянка и опустилась на колени, протянув барсу открытые ладони.

– Ну, иди сюда, зверь. Нам придется подружиться или убить друг друга, – прошептала женщина.

Гурхан замер. Эта женщина не пахла опасностью. От нее веяло силой, решимостью и немного страхом. К последнему Гурхан давно уже привык, но обычно от незнакомых людей пахло страхом намного сильнее. Эта странная женщина не боялась его. Больше того, она хотела обнюхаться с ним. Барс медленно подошел к северянке и осторожно обнюхал ее, но железом и отравой от нее не пахло.

Юко незаметно передала женщине кусочек мяса. Северянка осторожно протянула лакомство зверю. Гурхан осторожно взял угощение и, моментально проглотив его, медленно уселся на задние лапы. Женщины не знали, что делать дальше. Зверь медленно обвел их вопросительным взглядом.

Наконец Юко решилась действовать и, взяв северянку за руку, направилась к двери. Гурхан поднялся и, бесшумно запрыгнув на подоконник, исчез в окне. Женщины спустились вниз, соблюдая предельную осторожность. Уже на лестнице северянка неожиданно остановилась и сделала Юко знак прислушаться. Девушка послушно навострила уши. Спустя несколько минут она услышала странные стоны и вздохи.

Юко по привычке открыла рот, чтобы узнать, что это такое, но северянка, тихо зашипев, моментально прижала ладонь к ее лицу. Чуть всхлипнув, Юко сделала северянке знак, что все поняла и будет молчать. Кивнув, северянка отпустила девушку и, сжав ее ладонь в своей руке, решительно потащила на улицу.

Гурхан ждал их у дверей. Убедившись, что женщины решительно настроены дойти до беседки, барс тихо рыкнул и пристроился сбоку. Несколько раз дорогу женщинам преграждали другие звери, но Гурхан моментально оказывался впереди, и после короткого обмена тихим рычанием и пофыркиванием они продолжали путь.

Старый зверовод встретил их у беседки. Убедившись, что женщины целы, он недоуменно покрутил головой и тихо выдохнул:

– Слава богам, с вами все в порядке.

– Да, только не благодаря тебе. Лучше бы помог девочке управиться со зверем, вместо того чтобы крутить башкой и охать, – напустилась северянка на старика. Тот моментально ощетинился.

– Скажи спасибо, женщина, что я вообще согласился с тобой говорить. Не забывай, что мне нельзя приближаться к той двери ближе, чем на двадцать шагов. Эта упрямица упросила меня рассказать тебе историю моего капитана и твоего сына. Если бы не его память, ноги бы моей здесь не было.

Северянка моментально остыла и покаянно опустила голову:

– Прости меня, старик. Я так привыкла спорить с евнухами, что просто забыла, как это – говорить с нормальным мужчиной. А теперь, пожалуйста, расскажи мне все, что знаешь о моем сыне. Прошу тебя.

Старик кивнул и медленно опустился на каменную скамью. Устроившись поудобнее, он отцепил от пояса флягу и, глотнув вина, ненадолго задумался. Северянка следила за его манипуляциями, зажав ладони между колен. Юко казалось, что еще немного – и она набросится на старика, чтобы выбить из него рассказ. Наконец старик убрал флягу и заговорил.

– У меня для вас есть не только рассказ. Но и новость, которая скоро изменит всю вашу жизнь. Начнем с тебя, девочка. Так будет быстрее. Твой жених здесь. Парень, которому твои родители обещали отдать тебя в жены. Императорский телохранитель по имени Такеши.

У Юко перехватило дыхание. Это было невозможно. Это не могло быть правдой. Зачем этот злой старик решил так жестоко посмеяться над ней. Такеши не мог оказаться здесь. Когда ее вытащили из тюрьмы и отдали караванщику, Такеши лежал при смерти, с раной, которая должна была отправить его в могилу. Это ей рассказал офицер из императорской гвардии. Юко знала его. Этот парень часто бывал в доме ее отца. Именно тогда Юко поняла, что ей все равно, что будет дальше. Вместе с Такеши должна была умереть и ее душа. И вот теперь этот старик говорит, что Такеши здесь.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове девушки и моментально отразились на ее лице. Старик, внимательно следивший за ней, кивнул головой и, достав из-за пояса кусочек ткани, протянул его девушке.

– Это твое. Сама понимаешь, я ничего не знаю о ваших обычаях, и второй такой вещи больше нет.

Юко моментально схватила тряпицу и принялась лихорадочно разворачивать ее, боясь поверить в то, о чем думала. В руках девушки оказался маленький серебряный амулет, который она незаметно оставила на ветке вишни в тот далекий день, когда они с Такеши впервые обменялись подарками втайне от ее родных.

– Значит, это не шутка? – тихо спросила девушка, все еще не веря услышанному.

– Я, конечно, не монах из храма Митры, но такая шутка – просто подлость, – с обидой в голосе ответил старик. – Это правда. Он здесь, недалеко от города. Завтра в это же время вам обеим нужно прийти сюда. Мои друзья и твой сын, – старик повернулся к северянке, – придумали, как вытащить вас отсюда.

– Этого не может быть! – ахнула женщина. – Он хочет выкрасть меня? Значит, он меня не забыл? Это правда? Скажи, старик, это правда? Значит, ты поможешь нам? Ты ведь сделаешь все как надо? – на старика посыпались вопросы, как из рога изобилия.

– Да помолчите вы, курицы! Раскудахтались. Дослушайте до конца, а потом будете спрашивать, если чего-то не поймете, – рыкнул старик на взволнованных женщин.

– Завтра ночью я выпущу барсов, а потом уведу их обратно в конюшни. К этому времени вы должны быть уже здесь. Я закрою зверей, приду сюда и отведу вас к месту, где мои друзья смогут перетащить вас через стену. Все уже готово. Запомните, они рискуют ради вас своими жизнями, поэтому будьте очень осторожны. Если их схватят – казнят всех. Остерегайтесь даже думать о завтрашней ночи…

– Да как же не думать! – возмутилась северянка.

– А вот так! Не думать, и все, – вызверился старик. – Помни, что за голову твоего сына назначена награда. Хочешь заработать ее?

– Ты в своем уме, старик!

– Тогда молчи. Берегись всего, что может помешать ему. Будь тише воды и ниже травы. На этот день вы должны стать тенями, чтобы все просто забыли о вашем существовании.

– Великие боги! Ну зачем он так рискует? – взмолилась северянка.

– Ты его мать. Больше у него никого нет. Хоть ты и не растила его, он делает то, что должен сделать любой мужчина, – тихо ответил зверовод.

– А ты и твои друзья? Что вам до нас?

– Дура, – коротко ответил старик. – Мы делаем то, что поклялись делать много лет назад. Тебе этого не понять, но запомни, мои друзья пойдут за ним в огонь и в воду. Может быть, потом, когда-нибудь, ты поймешь все это, но не сейчас. А теперь, задавайте свои вопросы, – разрешил старик.

Они проговорили всю ночь. Женщины замучили старика, доведя его до исступления. Северянка требовала все новых подробностей того памятного дня, когда погиб капитан Расул. Она никак не могла поверить, что ее мальчик вырос в могучего воина, легко расправлявшегося с противниками на арене.

Уже под утро, перед самым рассветом старику с трудом удалось спровадить их обратно в сераль. Женщины только успели добраться до комнаты Юко, как в коридоре послышались шаги развлекавшихся друг с другом наложниц.