Текст книги "Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие"

Автор книги: Эльга Лындина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

«Рабочий агрегат», киллер Витя Багров по-своему обаятелен. А мысль о загубленных им жизнях настолько в нем убита, что, кажется, и судить его грех.

Зло нередко выглядит в картинах Балабанова пародийно, иногда комично, апогей в этом смысле его жестокий, кровавый комикс «Жмурки». Но в игре Сухорукова в «Брате» прослушиваются эти ноты. Особенно в продолжении, «Брате-2», которое «было ответом на запрос зрителей», констатирует Сухоруков.

Но до сиквела Балабанов все-таки снял свой ранее отвергнутый сценарий «Ехать никак нельзя» – «Про уродов и людей».

Санкт-Петербург начала XX века. Две как будто приличные семьи попадают в руки торговцев порнофотографиями. Фотографам позируют слепая женщина, юная девушка и сиамские близнецы, которых зовут просто – «уродами». Балабанов изначально разделяет все рубежной чертой: добро и зло, люди и уроды. Этот контраст особенно заметен на фоне вирированного изображения. При этом все происходит как бы в перевернутом мире. И потому трудно понять, постичь что есть что… На самом деле все в нашем мире неразрывно спаяно – как сиамские близнецы.

Чтобы еще полнее реализовать свою мысль, Балабанов представляет одного из близнецов пьяницей, другого – чистым, безнадежно влюбленным созданием. Мучители и жертвы по Балабанову, в общем, одно целое. В итоге запечатленный режиссером мир превращается… в груду клетчатых чемоданов. И оказывается, что жертва действительно не может существовать без палача. Неслучайно, когда умирает близнец-алкоголик, идеальный близнец не может больше жить.

Эта долгая преамбула впрямую относится к тому, как увидел, сыграл своего героя Сухоруков, между прочим, Балабанов снова одалживает у актера его имя: героя зовут Виктор Иванович. Он – один из персонажей в театре маркиза де Сада, фотограф-вампир. Снимает фотографические открытки, на которых униженные похотью люди.

Кто-то из критиков назвал Виктора Ивановича «злобным щелкунчиком». Вероятно, из-за его улыбки-оскала, отчего он часто кажется не человеком, сколько озлобленной, постоянно оскаленной собакой. Не успеете отвернуться – и разорвет вас в клочья, убежит, не оборачиваясь на оставленный ею кровавый след.

В чрезмерности, присущей почерку Балабанова, отход от прямого правдоподобия. Это особенно ощутимо в картине «Про уродов и людей». Чутко откликающийся на устремленность своего режиссера, Сухоруков ищет в этом и эстетическую природу образа Виктора Ивановича, что представляло немалую трудность: все иносказание – и все правда! Все как бы сдвинуто, смещено. Вместе с тем Виктор Иванович живое существо. Невероятное у Сухорукова становится почти естественным.

Добивался он этого дорогой ценой. Вспоминает: «Было так тяжело, что я сорвался, меня даже положили в психиатрическую клинику, знаменитую петербургскую Бехтеревку. И я оттуда ездил на съемки».

В «Брате-2», который Балабанов стал снимать действительно по настоятельным просьбам десятков тысяч зрителей, Сухоруков отчасти изменит характер Виктора Багрова. Собственно, не характер даже, а самоощущение героя. Бойкий, шустрый, прежде всюду существовавший, как рыба в воде, действуя в родной стихии питерского криминала, попав в Америку, он теряется в новой для него действительности, новой среде, которая укоренена в совершенно другой почве, во многом абсолютно противоположной той, на которой взошел дар российского киллера-профи.

Помнится, после выхода на экран «Брата-2» мудрый Виктор Сухоруков, обращаясь к журналистам, заметил: «Уверяю вас, пройдет пять лет, и вы увидите этот фильм совсем по-другому». В то время я написала рецензию на «Брата-2», в которой, вопреки многочисленным резким отзывам критиков, обвинявших Балабанова в шовинизме, ксенофобии, антисемитизме, высказала предположение, что режиссер сотоварищи сочинил странную сказочную историю, и сказочность ее одновременно и фольклорна, и реальна. Сказка была страшноватой – но ведь и такие бывают… Смешные, доверчивые детские мечты оборачиваются кровавым кошмаром. Но по большому счету кошмар этот не так страшен и даже забавен: смелые русские ребята, богатыри, штабелями укладывают врагов разного цвета кожи. На самом деле Балабанов создал зрелище, невероятно желанное миллионами наших отечественных зрителей, измотанных перестройкой, унижением, беззащитностью, бесконечными виражами политиков. Вот тут и явился к ним с экрана отважный, мужественный Данила Багров, четко сформулировавший две главные истины, столь ожидаемые: «В силе правда» и «Америке – кирдык». Виктор Багров – теперь помощник младшего брата в его роли народного заступника. Оба брата всегда в боевой позиции, оба всегда готовы к действию. Как не верить им и не любить их?

Сухоруков, как и Сергей Бодров-младший, слился в сознании народа с любимым героем. Так было с Борисом Бабочкиным – Чапаевым, Петром Алейниковым – Ваней Курским, так происходило с героями первых отечественных сериалов вроде «Следствие ведут «знатоки»… Признание такого рода лестно и одновременно опасно, не всегда актер может выйти из этого плена. К счастью, Виктора Сухорукова эта печаль миновала.

«Роман» актера и режиссера Балабанова мог бы продлиться на съемках картины «Американец», где для Сухорукова была написана интересная роль. Но картина так и не была снята. Исполнитель главной роли, голливудский актер запил по-черному, съемки пришлось остановить. Американской звезде предстояло выплатить огромную неустойку, и он уговорил продюсера отпустить его на родину, чтобы там собрать нужную сумму. Но как только он оказался дома, то немедленно натравил адвокатов на российского продюсера, доверившегося ему, и стал настаивать на том, что должен получить с него штраф… На этом работа над картиной прекратилась.

Только несколько лет спустя Балабанов и Сухоруков будут снова вместе работать над фильмом «Жмурки», очередной эпатажной лентой режиссера, в которой был собран поистине звездный ансамбль: Никита Михалков, Виктор Сухоруков, Дмитрий Певцов, Сергей Маковецкий, Андрей Панин.

Но это была последняя (на сегодняшний день, все еще может вернуться на круги своя) совместная работа Балабанова и Сухорукова. Виктору Ивановичу фильм «Жмурки» не понравился:

– Когда Леша (Балабанов. – Э.Л.) говорил со мной о картине еще до начала съемок, даже в начале еще съемочного периода, рассказывая, какой она, картина, ему видится, мне казалось, что это будет настоящая комедия, что зрители будут хохотать, как на фильмах Гайдая. В результате, мне кажется, это не получилось, о чем я честно сказал Балабанову.

Думал я тогда, что уже настолько стал актером Балабанова, настолько его апологетом, что имею право на какую-то критику Не исключаю, что зря так поступил. Во всяком случае, пока новых предложений мне от Балабанова не поступало, хотя он активно снимает картины.

Возможно, актер прав в своих предположениях. Режиссеры редко способны на такую широту души, чтобы смириться с критикой, тем более в устах своего товарища. Хотя мог иметь место и другой вариант, когда приходит время расстаться двум художникам, на время отдохнуть друг от друга. Чтобы потом, в их новой встрече, для обоих открылось нечто новое, неожиданное. Словом, время покажет, будут ли Балабанов и Сухоруков снова вместе работать.

В «Жмурках» актер, мне кажется, почувствовал перемены в интонации режиссера. Герои этой картины из реалий 90-х, хотя и во многом из сегодняшнего дня, они абсурдно неправдоподобны и вместе с тем так подлинны… На экране замкнутый микромир черных братков, грабящих, убивающих, сохранивших животную примитивность. Она позволяет им как бы абсолютно естественно совершать кровавые преступления, убийства.

Но Балабанов идет дальше. В своей «деятельности» беспощадный «пахан» и его люди в принципе руководствуются теми же законами, по которым живет современное общество. Только в криминальной среде все гораздо откровеннее, обнаженнее. Таков довольно точный художественный анализ социально обусловленной безнравственности, правящей нашим обществом.

Сухоруков принял горькую иронию Балабанова. Кровавый бизнес, в котором участвует его герой, в общем среди своих «коллег» – маленький человечек, нисколько этого человечка не смущает. Прикажут кого-то серьезно припугнуть – припугнет. Прикажут убрать кого-то – уберет, велика беда умело «замочить»! Он знает: рядом, вокруг, действуют теми же или почти теми же методами. Волнует в этой ситуации только личный риск, но это скорее даже инстинкт, последнее, что шевелится в сознании окончательно отупевшего исполнителя чужой воли. Воли, ставшей для него законом. В его суммированной системе деловых взаимоотношений «устранить» означает просто убить. Бизнес есть бизнес, нечего задумываться над приказами. При этом Сухоруков находит интересный акцент: кровопролитие для него и его товарищей отнюдь не удовольствие. Это работа, не хуже и не лучше, чем у других. Причем для героя Сухорукова даже не очень доходная. Но ничего другого он не умеет. И не хочет уметь, ему и в голову это никогда не придет. Он – маска, герой черного комикса – как и все остальные.

Впрочем, еще одно чувство иногда осторожно напоминает о себе: обреченность, мысль о том, что скорый конец неотступен. Во всем же остальном он абсолютно нивелирован как личность. Чего, вероятно, и добивался Балабанов.

Ставить решительные точки, совершать довольно резкие повороты в реальной жизни – это в характере Виктора Сухорукова. Коротко вернусь в те годы, когда он оказался в прямом смысле на обочине, – безработный, нищий, почти бомж. И нашел в себе силы покончить с этим, преодолеть, встать на ноги. Виктор Иванович говорит об этом со спокойным достоинством человека, навсегда порвавшего с подобным образом жизни, если это вообще можно назвать жизнью:

– Чтобы я бросил пить, нужно было критическое стечение обстоятельств. Когда в один пучок собирается масса негативного – одиночество, долги, утрата близкого человека, сразу все, – то такой список негатива либо топит тебя, либо выбрасывает наружу. В небо. Меня, возможно, ангел-хранитель спасал… Теперь, если накрывает чем-то темным, у меня уже есть опыт преодоления и мне легче выйти к свету. Я знаю, где лесенка стоит, чтобы выкарабкаться.

Сухоруков выкарабкался. Кино стало отчасти лесенкой, о которой он говорит. Его взлетной площадкой, его возвращением и восхождением. При этом театр по-прежнему оставался равнодушен к актеру. Словно существовало какое-то заклятье.

После Театра комедии он прослужил два сезона в Петербургском театре на Литейном, где не сыграл ни одной роли, кроме спектакля «Приезжайте к нам этак лет через десять» в постановке Юрия Мамина. Репетировал Аблеухова в инсценировке «Петербурга» Андрея Белого. Репетировал несколько ролей в «Короле Лире». Репетировал одну из ролей в спектакле по пьесе Гольдони «Ловкая служанка»… Но только репетировал. Фортуна упорно отворачивалась от усилий вернувшегося блудного сына. Он решился возвратиться в труппу Театра комедии. Наконец, были и другие петербургские сцены. Все тщетно.

Наверное, потому Ленинград-Санкт-Петербург не стал для Сухорукова ЕГО городом. Он вернулся домой. В Москву.

Актер вспоминает:

– 9 июня 2001 года я ушел из Театра комедии. Ушел в никуда, отправившись на родину, к себе в Орехово-Зуево, там предался созерцанию и размышлениям: как жить дальше?

И вдруг телефонный звонок: «Виктор! Это Олег Меньшиков. Я слышал, ты ушел из театра? Ну что же, давай работать!». У меня задрожали губы – мы ведь раньше были совершенно не знакомы. Я только и смог сказать: «Ох, Олег, ты даже не представляешь, как ты вовремя позвонил!» А положив трубку, от счастья криком закричал – все соседи сбежались, перепугавшись!

Через два дня я поехал к Меньшикову в Москву на переговоры, завершив которые мы вместе сфотографировались. Думаю, эта фотография пригодится когда-нибудь человечеству.

Потом полгода репетиций (Сухоруков говорит о работе над спектаклем «Игроки» по Гоголю в режиссуре Меньшикова) от падающих яблок до белых мух пронеслись, как миг. В результате в новом спектакле «Игроки» у меня по задумке Олега сразу две роли – Замухрышкина и Гдова-старшего. Не потому, что не хватало актеров или не было средств пригласить еще кого-то: в таком решении есть момент аферы, апогей игры, тонкость обыгрывания.

Первой и главной задачей для меня было поменяться до неузнаваемости. Так Олег захотел – и, говорят, получилось…

Верно, получилось. Для Меньшикова сила Гоголя не в патетике. Оттого в спектакле он более отрицает, чем утверждает. И человека познает в качестве судьи.

Меньшиков поставил «Игроков», помня о том, что Гоголь даже в самые драматические свои произведения всегда как бы бросает семена смешного. Хотя в результате нередко из этих семян прорастают всходы не только смешного, но и страшного. Нечто подобное происходит в спектакле Меньшикова.

Сухоруков, играя Замухрышкина и Гдова-старшего, двух аферистов, двух подставных лиц, обслуживающих компанию профессиональных шулеров, заставляет в финале тосковать. Персонажи уродливого маскарада, его и другие персонажи Гоголя, вынуждены существовать в кругу ряженых, уже никогда не выходя за его пределы. Уже никогда они не сбросят своих масок – только так они способны выжить: под масками навечно похоронены их лица. Однако Сухоруков все же на какие-то мгновения эти маски не то чтобы снимает, но как бы сдвигает, позволяя представить, какими бы могли стать его герои. Гдова-старшего он играет вообще меняя регистры. То есть он играет в Гдова, но вдруг в этой из корысти принятой на себя подлой роли прорывается острая тоска этого, в сущности, несчастного человека, тоскующего о семье, детях. Возможно, когда у него была и семья, и дети. А возможно, и не было… Но есть в нем живое страдание, только его надо скрывать, прятать. Иначе он лишится куска хлеба. Осознав возможность прокола, Гдов начинает как-то судорожно изображать богатенького глуповатого помещика, лоха, обобрать которого ловким шулерам ничего не стоит! Актер соединяет два противоположных момента, открывая странный и вместе с тем естественный синтез добра и зла в художественной кунсткамере Гоголя.

С годами Сухорукова все больше тянет, манит такой органичный сплав, органичное сочетание вроде бы не сочетаемого. Для него это заложено в самой природе человека. Отсюда взрывы героев актера, потаенная душевная борьба, порой нелепая и для самого человека. Но противостоять ей он не в силах.

Все это Сухоруков с огромной, откровенной болью расскажет в роли злосчастного российского императора, «бедного, бедного Павла», как, в согласии с легендой, назвал Павла его великий прадед Петр I.

До этой работы Сухоруков много, неостановимо снимался. Предложения шли косяком, особенно после триумфа картин «Брат» и «Брат-2». При всем том Виктор Иванович оставался избирательным, далеко не всегда соглашаясь сниматься. Но и простоев себе не позволял.

Среди ролей тех лет, пожалуй, выделяется его Амбал в фильме Егора Кончаловского «Антикиллер». Этой работой Сухоруков как бы исчерпал одну из тем, которая довольно долго и заметно присутствовала в его ролях, доведя все до крайности, до последней точки. «Мой Амбал – нелюдь…» – актер точно определяет суть своего персонажа. И далее: «Меня заинтересовала роль некоего отрицательного персонажа-символа, воплощающего концентрированное зло. Тем более, что для меня самого эта картина очень символична и важна. На роли Амбала я решил закончить свою «криминальную» жизнь в кино».

Справедливости ради надо заметить, что окончательно не завершил: была еще и уже упоминавшаяся роль в «Жмурках». Наверное, она-то и подвела черту.

Картина «Бедный, бедный Павел» была давно задумана известным петербургским режиссером Виталием Мельниковым, им же был написан сценарий. Мельников готовил заглавную роль для выдающегося российского артиста Олега Борисова. Борисов умер в 1994 году, незадолго до этого он сыграл Павла I в одноименной пьесе Мережковского на сцене Театра Российской армии, кстати, сценарий Мельникова во многом опирался на эту пьесу.

С уходом Олега Борисова, актера «без кожи», мастера продуманного обострения в созданных им характерах, увлеченного героями, познающими сущность мира в ярких трагических эмоциях, трудно было представить в роли Павла I художника совершенно иного плана, иной творческой природы, совершенно иного, наконец, внешнего облика. Однако Виталий Мельников решился, убежденный, что Сухоруков сыграет Павла I. Сыграет с пафосом мучительного познания окружающего мира. Павел оказывается беззащитен перед ним. Перед самодержцем, который пытался навязать обществу некий эксперимент, за что заплатил собственной жизнью. Конечный смысл эксперимента – в традиции узнавания. А узнанной оказалась сама действительность, реальная жизнь, не подвластная ему, романтику, идеалисту. Ему – деспоту, взбалмошному, эксцентричному, нетерпимому… Простодушному страдальцу… Монарху, страстно желающему творить добро для своих подданных. Играл Сухоруков все это объемно, взрывчато, с упоением.

Мистическая фигура Павла I обросла легендами. В фильме все сосредоточено на своеобразном поединке императора с графом Паленом (Олег Янковский), государем возвышенным и государя предавшим, одним из главных организаторов его убийства. Павел жаждет великих исторических свершений во благо российской державы. Мудрый, ироничный Пален априори понимает бесперспективность мечтаний Павла и его обреченность. В принципе как и обреченность собственную: у него, как и у Павла, нет подлинной опоры. Разница в том, что идеалист Павел этого не осознает, а трезвый аналитик Пален насквозь видит своих соратников в борьбе с императором – корыстолюбцев и предателей.

Любопытно, что Сухорукову почти в одно время довелось сыграть и Павла I, и графа Палена – в картине «Золотой век», костюмной киновампуке о романе сестры графа Платона Зубова, фаворита Екатерины II, с английским послом, который, по сути, руководил заговором против императора.

«С Павлом Петровичем меня роднило желание правды, – говорит Сухоруков. – Он был очень сильным человеком. Принимал такие решения, издавал такие указы, какие никто из российских императоров не мог себе позволить. За это его ненавидело дворянство и за это его ненавидели большевики. Он был настолько прогрессивен в своих взглядах и в своем понимании государственности, что его боялись. С кем боролся Павел? С олигархами…»

Сухоруков страстно защищает императора, как своего родного человека. Разумеется, в первую очередь, это актерская любовь к своему герою. Но это еще и самовысказывание по поводу социально идеальной личности в представлении Сухорукова. Сильной, отважной, действенной. Иногда идущей напролом. Это выглядит современно, особенно в свете слов Сухорукова о «борьбе Павла с олигархами».

Вместе с тем Сухоруков нашел и достаточно объективный ракурс в своем взгляде на самого, пожалуй, необычного властителя земли русской. Сотканный из противоречий (этого не скрыть!), болея ими, Павел Петрович все время страдает и жжет себя на медленном огне. А когда боль становится совсем уж невыносимой, император спонтанно вымещает ее на других. Во многом благодаря Сухорукову в картине обнажены пропасти в существовании Павла. Романтик Виктор Иванович сумел не испугаться кривой, по которой движется император. Игра актера необыкновенно интенсивна, он словно не допускает малейшей передышки. Трагические ситуации, одна настигает другую… Нестерпимые положения… Бурные события… Цепочка выстраивается почти без пауз, и все это время Павел неуклонно приближается к бездне.

Сухоруков предлагает закономерный для пути Павла парадокс. Чем ближе его гибельный финал, тем острее император провидит его. И тем спокойнее он. Император чувствует сгущающийся вокруг него ядовитый туман и прорывается сквозь него… к смерти. Двойственность, разлад, в которых так много лет существовал Павел Петрович, соединяются в ожидании смерти. Уже почти желанной.

Павел все более и несчастен, и величествен в своей прозорливости, осознании того, что он не должен сопротивляться потенциальным убийцам. Жить дальше император может, только отказавшись от того, с чем он идет к людям. Но отказа, окончательного, бесповоротного, его душа не приемлет. То, что сделано Сухоруковым в роли Павла, близко греческой трагедии с ее темой рока.

Виктор Иванович как-то обмолвился, что его занимает судьба Павла после расправы над императором. Его размышления на эту тему глубинны. Для Сухорукова его жизненное пространство не только не замкнуто сценой и кинематографом. Он не просто вплотную связывает свою профессию с окружающей жизнью, ее колебаниями, скачками, взрывами, которых сегодня более чем достаточно. От всего этого он отталкивается, переживает со свойственной ему страстностью – и так движется к очередной работе. Естественно, когда драматургия дает ему эту возможность. В судьбах убийц императора актер, по всей вероятности, ищет некие аллюзии с современностью. И делает Павла I близким людям XXI века.

Сухоруков не боится сложностей в собственном самопознании – так он открывает в себе какие-то новые грани, что позволяет ему часто поражать зрителей очень разными героями.

Скорее всего, Павел Лунгин понимал это, когда утверждал Виктора Сухорукова на роль монаха Филарета в картину «Остров». Филарет в какой-то мере антипод главного героя фильма, отца Анатолия. Живущего душевно взволнованно, с незаживающей раной, постоянно бередящей его совесть, его мысли, определяющей многие его поступки. А Филарет спокоен, благодушен, миролюбив. Оберегая себя, свое спокойствие, Филарет осознанно отделяет себя от треволнений, сложных контактов с людьми обездоленными, несчастными. Филарет доволен своей жизнью и не хочет ничего уступить в своем мирном удовлетворении судьбой.

Сухоруков впервые играет такую симпатичную даже ограниченность, уход от любых проблем, кроме забот о собственном комфорте, милую уютность каждодневного существования. Его заботы – в основном о себе. О мягкой, теплой постели. О мягких, теплых сапогах. О вкусной еде. Как будто все в пределах дозволенного монашеским уставом. Хотя отчасти и вопреки ему, впрочем, Филарет менее всего об этом задумывается.

Безгрешный грешник, он искренне почитает жесткий аскетизм отца Анатолия, побаивается его, даже от чего-то, не очень значительного, из-за этого отказывается. И остается всего только средним, обыкновенным человеком, который иным и быть не хочет, этот смиренный сибарит.

Сухоруков рисует его портрет с непривычной для него мягкостью. Только за этим тихая (опять-таки – тихая!) ирония актера по отношению к своему герою, который всем своим обликом, укладом жизни подчеркивает, укрупняет личность отца Анатолия в исполнении Петра Мамонова.

Виктор Сухоруков во многом автор своих ролей. Их конструктор. Казалось бы, слово «конструктор», жесткое, техническое, не очень срастается с имиджем актера, его бурными выплесками эмоций в жизни, в кино, в театре. Но Виктор Иванович всегда работает очень продуманно. И проникновенно. Независимо от того, драматическая или комедийная у него роль.

Неслучайно многие режиссеры, однажды с ним встретившись в работе, возвращались к нему. Причем предлагая роли, отнюдь не дублирующие то, что они уже вместе сделали, пусть и с успехом. Напротив… Это совершенно разные персонажи, разные жанровые установки, если говорить о фильме в целом.

Сухоруков дважды снимался у Станислава Говорухина. Первая встреча – в фильме «Не хлебом единым», экранизация в прошлом опального, запрещенного романа. Второй раз Говорухин работал с Сухоруковым в экранизации морских рассказов Константина Станюковича, картина называлась «Пассажирка».

Директор крупнейшего в стране военно-промышленного завода-гиганта, генерал, наделенный огромной властью и в результате переставший осознавать границы собственной власти, этот человек, по сути, глубоко несчастен. Никем не любим и никому не нужен. Не нужен боготворимой им молодой красавице-жене. Причина не в разнице в возрасте. Не в том, что этой женщине тоскливо, неуютно в сером промышленном поселке. Просто непробиваема стена между мужем и женой, они живут в разных мирах. Это первый пласт в решении Сухорукова. Но актер этим не ограничивается, хотя кто-то и ограничился бы образом злобного, хамоватого хозяина жизни, типичного советского босса. Таков он, кстати, в романе. Дать бы ему хотя бы проблеск веры в то, что жена любит его, быть может, не было бы в нем его вечной озлобленности, приросшей к нему, как броня. Ушла бы назойливая подозрительность, грубое самоутверждение… Но жена уходит к другому, любимому, затравленному гению. Генералу, начальнику больше нечего ждать. Теперь он навсегда замкнут в каком-то омертвелом круге, где нет ничего живого. Кажется, он и сам это знает.

Актер появлялся в первой части фильма, и его отточенное, неоднозначное решение характера, переключение настроений, Сухоруков и терпеть не мог своего генерала, и временами сострадал ему, сделало именно эту половину картины по-настоящему соприкоснувшейся с прошлым. С временем, калечившим души и судьбы.

А в «Пассажирке» с неподражаемой комедийной легкостью сыграл командира военного крейсера, отправленного в кругосветное путешествие. На русском флоте это было принято в конце XIX и начале XX века. Моряки проводили около года в плавании, лишенные женского общества. Женщина на корабле приносит несчастье, и потому на пребывание слабой половины было наложено «вето». Однако в картине «Пассажирка» на корабле появляется прекрасная дама. В сущности, несчастья она никому не принесла, если не считать ссору двух закадычных друзей, молодых офицеров, влюбившихся в очаровательную пассажирку. Впрочем, как и все остальные моряки. Женщина внесла смуту в мирную жизнь команды. Молодая, хорошенькая, неглупая, не лишенная чувства юмора, она справляется с потоком ежечасных признаний в любви и предложений руки и сердца, мечтая поскорее сойти на берег.

Командир корабля тоже становится жертвой прелестной пассажирки, забыв о своем статусе, о жене, семье… Сухоруков, посмеиваясь над немолодым мужиком, которому бес в ребро ударил, веселится вместе со зрителями над этой временной, но пылкой страстью. При этом славный командир еще и уверовал, что его чувство взаимно…

В списке ролей актера милейший командир корабля особого места как будто не занимает. Между тем как его работа в «Пассажирке» даже не намек господам режиссерам, а прямая подсказка: дайте Сухорукову играть в комедии! Вспомните его роль в «Комедии строгого режима»… Авось кто-то услышит…

Хотя пожаловаться на отсутствие работы Виктор Иванович даже в трудные для кино времена не может. И энергии ему не занимать. Одна из интересных его ролей последних лет в фильме Виталия Мельникова «Агитбригада «Бей врага!».

Где-то далеко бушует война. Ее эхо слышится в жизни маленького северного поселка, где формируют агитбригаду для поездки по побережью. В бригаду назначают руководителя, который до этого времени существовал в абсолютном согласии с советской системой, со всеми партийными догмами и указаниями. В поездке он оказывается лицом к лицу с жизнью, такой, какова она на самом деле: беспощадной, неправедной, убивающей невинных людей. Это и есть подлинные законы, по которым испокон веков живут замордованные советские граждане, примирившиеся или не примирившиеся с ложью, возведенной в норму. Все это постепенно накапливается в сознании руководителя бригады, независимо от него созревает, обрушивается на него, заставляет вырваться из плена всего того, что было вбито в него с молоком матери.

Поначалу он еще судорожно хватается за обломки былой веры, но жизнь все круче настигает, все страшнее ему думать о том, как жить дальше. В картине сложился отменный дуэт героев, которых играют Сухоруков и Людмила Зайцева. Героиня Зайцевой с беспощадной трезвостью видит все, что происходит вокруг, видимо, жизнь преподала ей соответствующие уроки, она прошла круги советского ада. Она неумолима, не принимая того, что еще недавно было духовной опорой человека, который, несмотря на это, оказался близок ей. Они расстаются… Найдут ли друг друга в мире, который распадается, рушится под ногами?

Кино по-прежнему занимает основные позиции в актерской жизни Виктора Сухорукова. Театральная его судьба прерывиста и неровна. Он был приглашен в Театр имени Вахтангова на роль шута в спектакль «Король Лир» в режиссуре Владимира Мирзоева. Лира играл Максим Суханов, актер, на мой взгляд, совершенно иной школы, нежели Сухоруков. Тем не менее их дуэт сложился, но как бы выпадая из ансамбля. Оба актера несли с собой и горечь, и боль, и желчь, и сарказм. Суханов дополнял это вахтанговской иронией. Сухоруков напоминал, что ни страшные беды, ни грязь, ни сгущающийся мрак не в состоянии заглушить волю к добру. Зло преодолимо для того, кто свободен от иллюзий, кто не предается обманам тщеславия и власти.

В этом не было легковесной мажорности, что вообще чуждо Виктору Сухорукову. Он тяготеет к напряжению воли и мысли. Вероятно, поэтому его шут не был изнанкой короля, как это часто решается в шекспировской драме. Изначально он был мудрее Лира, шут противопоставлял королю здравый смысл, замешенный, однако, на пламенном темпераменте актера. И самые сильные сцены были у Сухорукова в финале, когда душа его героя протестовала в унисон с разгневанной природой, соединяя собственный микромир с микрокосмом. Объединяя предельно конкретное и максимально обобщенное.

Постоянно работая в Театральном Товариществе Олега Меньшикова, Виктор Иванович порой продолжал свою театральную биографию на других сценах. Кроме «Короля Лира», к сожалению, не так долго продержавшегося в репертуаре Театра имени Вахтангова, Сухоруков играл в антрепризе «БОГИС» в спектакле «Человек из ресторана» по рассказу прекрасного русского писателя Ивана Шмелева. Казалось бы, дальше следовало бы сказать о том, что таким образом Сухоруков вступил в соревнование с гениальным Михаилом Чеховым, который снимался в роли главного героя, лакея Скороходова, в одноименной легендарной картине в 1927 году, незадолго до того, как он покинул родину. Однако о соревновании вспоминать не приходится, Сухоруков находит свое решение, отличное от знаменитого, классического – чеховского.

Он не отказывается от трагедийных моментов в истории немолодого официанта, отца семьи, живущего в своем малом мире, который стремится оградить от всех треволнений. Контраст между этим наивным стремлением и скудной жизнью становится основной темой героя. В этом горестная алогичность его повседневного существования, которую он осознает после крушения, полного и безнадежного. Внешне он похож на прежних персонажей Сухорукова, но впервые актер выбирает лейтмотивом тему истинного познания мира, в котором все продается, а то, что непродажно, – никому не нужно.