Текст книги "Принцесса тьмы"
Автор книги: Элеонора Мандалян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Что в них? – слегка нервничая спросила Сэд. Ей не нравился загадочно– ликующий вид мэра и его алчно дрожащие руки.
– Мои сокровища, – понизив голос и сверля ее взглядом, произнес он и распахнул перед Сэд один из сундуков.
Почуяв живительный свет, из глубины сафьянового плена благодарно вспыхнули и рассыпались веером сверкающих искр драгоценные каменья небывалой величины.
– Там, Наверху, я специально обошел все их музеи, включая Оружейную палату в Кремле, – хвастался мэр. – То, что они демонстрируют, жалкие отбросы по сравнению с тем, чем владею здесь я. – Он потащил Сэд к следующему сундучку. – Ты только взгляни!
И он принялся извлекать одну за другой броши, колье, ожерелья, браслеты, диадемы, подвески, серьги, булавки тончайшей филигранной работы на золоте, платине, серебре с многокаратными бриллиантами, изумрудами, рубинами, сапфирами... Рядом хранились целые коллекции воротничков, поясов, манжет, кокошников, сплошь усыпанных драгоценными камнями, собранными в затейливые узоры.
Сэд невольно залюбовалась игрой бликов и оттенков, неповторяющимся изяществом рисунка, чистотой тщательно подобранных и искусно ограненных камней, богатством фантазии и мастерством неведомых умельцев.
– Выбери себе любое украшение. – Мэр сопроводил свой порыв щедрости царственным жестом.
– Нет-нет, не сейчас, – поспешно ответила Сэд, отворачиваясь от сундучка.
– А я хочу сейчас! – стоял на своем мэр. – Я так решил. В честь твоего чудесного пробуждения. Доставь мне удовольствие... Ну хорошо, я выберу сам.
По тому, как он по-хозяйски подошел к сундучку, как извлек почти со дна маленькую высокую шкатулку, видно было, что содержимое сундуков он знает наперечет, что над этими сокровищами он проводил многие и многие часы.
Мэр открыл шкатулку. В ней лежал огромный, оправленный в платину изумруд. Его уютное панбархатное ложе обвивала золотая цепь с вкраплениями мелких алмазов. Он собственноручно надел бесценное украшение на шею супруги и, отстранившись, окинул ее оценивающим взглядом.
– Великолепно. Бесподобно. Вы словно созданы друг для друга! А как он подходит к твоим глазам! – удовлетворенно отметил мэр. – Изумруд в 23 карата! Сам измерял. Я хочу чтобы ты его никогда не снимала... А теперь примерим вот это.
В его руке кровавым багрянцем полыхнул широкий золотой браслет. В следующий миг браслет наручником защелкнулся на ее тонком запястье. Он представлял собой две сплетенные орхидеи, рубиновые лепестки которых переливались всеми мыслимыми оттенками – от бордовых и яркоалых до нежно-фиолетовых и почти прозрачных.
– Боже, какой он тяжелый, – без энтузиазма проговорила Сэд, разглядывая свое новое украшение.
– Еще бы! 96 рубинов по два карата каждый! И это еще не все. – Источая самодовольство, мэр продолжал осыпать ее своими щедротами. – Брилиантовые серьги русской императрицы. Хороши, не правда ли? Взгляни, какая огранка! Какая игра! Теперь они твои. Стой смирно, не сопротивляйся! – И мэр сам вдел серьги в ее уши. – Сколько раз я мечтал о том, чтобы эти великолепные вещи покинули свои темные сундуки, чтобы они воссияли на живой человеческой плоти... На тебе, Сэд! Чтобы все могли увидеть, как сказочно мы богаты. – Отступив на шаг, он снова внимательно оглядел ее. – Вот теперь я доволен. Вот теперь ты – настоящая царица, кем тебе и подобает быть при таком муже.
– Я чувствую себя новогодней елкой, а не царицей, – пожаловалась Сэд.
– Признаться, я ожидал от тебя других слов, – нахмурился мэр. – Но, как бы ты там себя не чувствовала, я запрещаю тебе снимать их. Они должны быть на тебе, когда мы начнем перебираться Наверх. Мало ли что может случиться с нашим багажом. А эти украшения – целое состояние, которое, в случае нужды, позволит нам безбедно прожить всю оставшуюся жизнь.
“ Так вот, значит, зачем он нацепил на меня все эти побрякушки, – сообразила, наконец, Сэд. – Вот чем вызвана его неожиданная щедрость. Личный, ходячий капитал. Ай да земляной червь! Я и не предполагала в нем такую, чисто земную практичность.”
– Но это, как я сказал, лишь в случае нужды. – Мэр продолжал делиться с нею своей, долго и тщательно вынашиваемой идеей. Теперь его голос звучал напыщенно и торжественно.– Я хочу, чтобы ты, как самый близкий мне человек, знала, что эти сокровища значат для меня... для нас. Мы заберем их с собой Наверх. Мы станем самыми богатыми людьми в мире. И мир покорится нам. Мы будем диктовать ему свою волю.
Губы ее искривились, то ли в усмешке, то ли в гримасе. Она отвела взгляд, чтобы не выдать свои чувства, и заторопилась:
– Хватит уже. Вернемся. Здесь слишком душно.
ГЛАВА 18
Ровно в 9:00 скуластое, землистого цвета существо пригласило супругов к завтраку. Весь уклад их, так называемой, семьи теснейшим образом зависел от просмотренных по видео или телевидению фильмов. Если в последнем фильме глава семьи был груб и деспотичен, мэр начинал подра– жать ему. Насмотревшись на сентиментального сладкоречивого героя, он тотчас перевоплощался,становился галантным и внимательным, говорил жене и дочери комплименты. В настоящее время их отношения (внешние, разумеется) мало чем отличались от отношений в добропорядочной бразильской семье из бесконечно длинного телесериала.
Сегодня, как и каждое “утро” из года в год, все трое чинно восседали за огромным дубовым столом со свечами, на резных, с высокой спинкой стульях. Бледноликое кривоногое существо в кружевном переднике, с головой, обмотанной полотенцем на манер средневековой рабыни, разливало кофе со сливками в золоченые тонкостенные чашечки, разносило на серебряном подносе пирожные и сдобные булочки. Сэд, вопреки обыкновению, ни от чего не отказывалась, ела много и с аппетитом.
– Мама! Тебя не узнать! – не выдержала Найт, не спускавшая глаз с невиданных украшений матери. – Да ты оказывается красавица! Как же я раньше этого не замечала.
– Без тепла и света чахнут не только цветы, но и люди, – ответила женщина, отпив золотисто-оранжевого сока из хрустального бокала.
– А вот мои цветы не чахнут никогда, – возразила Найт. – Потому что они каменные.
– Хотелось бы сказать: рада за тебя. Но это не так. Что ты собираешься делать после завтрака?
– Ты ли это?!. – воскликнула удивленная Найт. – Тебя интересуют мои планы! С каких пор?
– С сегодняшнего дня. И так?
– Ничего интересного. Очередное выгуливание папиной пленницы. – Найт нарочито зевнула.
Женщина вопросительно взглянула на мэра.
– Так... девчонка. Дочь того ученого. Прихватил ее на всякий случай.
Глаза женщины сузились, скрывая под ресницами лихорадочный блеск.
– Не ты, а я, – поправила отца Найт.
– Ты, ты, конечно ты, мое сердце. – И он счел нужным дать объясне– ния жене: – Найт заманила девчонку по моему поручению. И папаша стал податлив, как расплавленный воск. Теперь он тихо и мирно работает на меня.
– Надеюсь, отец и дочь вместе?
– Нет, конечно! Девчонка только отвлекала бы его от работы. Он по уши влез в свои расчеты. Даже от еды иной раз отказывается. Ему вполне достаточно знать, что дочь рядом, что она в безопасности, что о ней есть кому позаботиться. Найт неплохо развлекает ее. Кажется, они даже подружились. – Мэр иронически усмехнулся.
Женщина перевела взгляд на дочь. Та скорчила кислую гримасу:
– Да ничего мы не подружились. Этого еще не хватало. Не желаю иметь ничего общего с Живущими Наверху!
– Почему? – безо всякого выражения поинтересовалась женщина.
– Ненавижу их. Всех!
– За что же ты их так ненавидишь?
– Да хотя бы за то, что из-за них мы вынуждены скрываться в своих норах, как какие-нибудь голохвостые крысы. – Глаза Найт зло сверкнули. – За то, что они умудряются отравлять даже здесь наше и без того жалкое существование.
– Потерпи, дщерь. Осталось уже совсем немного. Скоро все изменится. И не без твоего, заметь, участия. – Изрек многозначительно мэр, поднимаясь. – Ну, мне пора... Нам пора, Сэд. Как и обещал, я сообщаю тебе мое решение: сегодня мы пойдем на Совет вместе.
– Я уж думала, не увижу тебя больше, – упрекнула Светлана свою своенравную покровительницу, едва поспевая за ней.
– Ну и напрасно думала, – буркнула та. – Просто не до тебя было.
– Мне очень плохо здесь, Найт. – Светлана кривила рот чтобы не распла– каться.
– Поправимо. Сейчас будет очень хорошо, – равнодушно заверила ее Найт.
Петлявшие ходы то резко уводили в сторону, то взмывали ступенями вверх, то, казалось, исчезали у самых ног. Но Найт, неутомимый бесстрашный альпинист подземных круч, уверенно ныряла в черную глубину, безошибочно находя ступенчатые выступы, или карабкаясь по стене, наперечет знала все норы и лазы. Отметая любые жалобы, она властно требовала, чтобы Светлана доверилась ей и следовала по ее пятам, не отставая.
– Не могу больше! – взмолилась пленница. – Я переломаю себе все кости.
– Не хнычь! – прикрикнула на нее Принцесса Тьмы. – Не можешь – учись. У тебя такие же руки и ноги как у меня... – И, смягчившись, добавила: – Ладно-ладно, мы уже к цели. – Она остановилась. – Вот теперь веди себя тихо и будь предельно осторожна. Если хочешь остаться живой. Ни под каким видом ни к чему не прикасайся, ни на что не опирайся и... наслаждайся. Ты нигде больше такого не увидишь. Пользуйся моей добротой.
От подобного предупреждения у Светланы похолодело все внутри. Что теперь замыслила эта ненормальная? Она опасливо огляделась по сторонам. Среди нагромождения суровых скальных пород буквально в метре от них зияла пропасть. Пропасть эта начиналась где-то в вышине и вертикально уходила вглубь земли, кто знает, может до самого ее центра. В сумеречной, не подвластной свету их корон, глубине что-то лениво булькало, всплескивая и чавкая. Светлана ощутила
себя крохотной букашкой, проникшей сюда по одному из бесчисленных “сосудов” планеты, вторгшейся в таинство ее внутриутробной жизни.
– Ура! Он не спит! Тебе здорово повезло, – обрадовалась Найт, вслушиваясь в странные звуки.
– Кто? – Глаза Светланы испуганно округлились.
– Цветной Туман, – благоговейным шепотом сообщила Найт.
– Но я не вижу никакого тумана.
– Сейчас увидишь.
И действительно из бездонной расщелины робкой змейкой выползла тоненькая летучая струйка сиреневого тумана, причудливо изогнулась, свиваясь колечками, “обследовала” непрошенных гостей, отчего волоски на ногах и руках Светланы наэлектризовались, а по телу прошел озноб. Вслед за струйкой разведчицей появились другие, всех цветов и оттенков. Словно шелковая пряжа заточенной в скале Марьи Искусницы, струйки неспешно кружились в воздухе в каком-то таинственном магическом танце...
А потом вдруг расщелина выстрелила густыми клубами – тумана? Пара? Дыма? Или каких-то испарений? Найт и сама не знала. А только странное зрелище завораживало, околдовывало. Туман клубился, окутывая, обволакивая, дурманя две безрассудные девичьи фигурки.
– Лучше сядем. Вот сюда. – Потянув Светлану за руку, Найт заставила ее опуститься на плоскую каменную площадку. – Не бойся. Расслабься. Это надо прочувствовать. – Голос Найт прозвучал глухо, отдаленно, где-то за гранью сознания...
Светлане и впрямь захотелось расслабиться, погрузиться целиком в созерцание танцующего тумана, постоянно менявшего цвета и очертания, отдаться ему. Он казался то нежно-розовым, то ядовито оранжевым, то пунцовым с вплетением тончайших желто-зеленых нитей и пятен.
– За фигурами, фигурами следи! – из бесконечной дали подсказал странно изменившийся голос Найт.
В пещере, точнее – в бездонной расщелине подземной скалы, возникали и исчезали причудливые, казавшиеся живыми образы. Вот в шлейфе тумана пролетели в затяжном прыжке две алые лани... А может стадо оленей? Да нет же, то была колоссальных размеров рыжая тигрица! Тигрица обернулась колдуньей с разметавшимися во все стороны, похожими на печной дым волосами.
– Джин... Смотри-ка, джин! – Одними губами пролепетала Светлана, потому что голоса не было, он словно бы больше не слушался ее.
Совсем как в детском кино, из тонкой струйки газа, на глазах у изумленной Светланы, раздувалась, росла, заполняя собою все пространство, широкоплечая, узкая в талии фигура лилового гиганта. Он все тяжелее нависал над девочками, угрожающе покачиваясь, окутывал их красно-синей бородой, дышал смрадом...
– Я задыхаюсь. У меня кружится голова, – с трудом выговорила Светлана, пытаясь поднести руку к горлу. Рука стала непомерно тяжелой, будто ее отлили из чугуна.
– Тихо... Не мешай... В этом самый кайф... Сейчас и не такое увидишь.
Теперь цветной туман тянул к Светлане когтистые длинные пальцы. Пальцы закручивались жгутами, змеями на ее горле. Она слабо, сдавленно застонала. Огромная птица невыносимо медленно взмахнула крылом, беззвучно разинула унизанную звериными зубами пасть... Подхватив
Светлану, птица взмыла с нею в усыпанное крупными звездами небо... Звезды, кружась, слились в ослепительно яркий сгусток света... А потом все разом исчезло.
– Слабыш!
Светлана открыла глаза. Лицо Найт склонилось так низко, что видны были только ее глаза. И в этих глазах, несмотря на презрительный тон, пульсировала тревога.
– Ну что, очухалась?
Светлана с трудом села. Тяжесть и лень разливались по всему телу. Не хотелось ни двигаться, ни говорить.
– Что... со мной... было?
– Нанюхалась Цветного тумана и брякнулась в обморок, только и всего, – популярно объяснила Найт. – Ерунда. Это с непривычки. Я еле тебя оттащила от края пропасти. Знала бы, не взяла с собой, – с досадой добавила она и отвернулась. – Идти-то хоть сама сможешь?
– Голова сильно кружится. Не могу даже пальцем пошевелить.
– Чудно! А у меня легкость такая, хоть взлетай. Даже петь хочется.
– Наверное в птичку превращаешься, – мрачно пошутила Светлана, пытаясь подняться.
Найт помогла ей с миной недовольства на лице. Ее качало как после шторма на корабле. Она прислушалась. Бульканье и чавканье прекратились. Исчез и цветной туман. Только внутренняя поверхность расщелины как-то странно поблескивала и искрилась.
– Куда девался туман? – удивилась Светлана, окончательно приходя в себя.
– Уснул, – с серьезным видом ответила Найт. – Иногда он подолгу спит, не подавая признаков жизни. Тебе повезло. Ты увидела его активным. Но ты не пожелала сама насладиться им до конца и помешала мне.
– Разве я виновата, что потеряла сознание?
– Нет конечно. А все равно обидно. Ничего, привыкнешь. К нему быстро привыкают. Он притягивает. Зовет. Вот увидишь, сама проситься будешь.
– А это что такое? Так красиво искрится, как иней на деревьях. Может это кристаллы соли? – Светлана потянулась к тоненьким иголочкам, покрывшим поверхность скалы.
Неожиданно резкий окрик заставил ее отдернуть руку. Она с негодованием уставилась на Найт:
– Что ты себе позволяешь?!.
– Я ведь предупреждала: ни к чему здесь не прикасаться. – Лицо Найт было злым и, как показалось Свете, испуганным.
– Но почему??
– Нельзя и баста! Кажется, ты уже в порядке. Мы можем идти?
Шатаясь, Светлана сделала несколько шагов, но силы быстро восстанавливались. И вскоре лишь легкое недомогание да странное блаженное бездумье в голове напоминали о пережитых ощущениях.
– Я была уверена, что тебе понравится, – проворчала Найт почти обиженно. – Для меня так нет ничего приятнее, чем побывать в гостях у Цветного тумана. Лучше вашего кино или телека.
Они выбрались, наконец, из путаницы взаимопроникающих пустот, оказавшись на платформе правительственной (как сообщила Найт) подземки.
– Здесь месяцами не бывает никого из ваших, и нас это очень устраивает, – сказала она, вытаскивая из кармана рацию, чтобы вызвать машиниста.
Но в этот момент, как бы опровергая ее слова, из глубины тоннеля донеслось монотонное постукивание металла о металл. Мгновенно преобразившись в дикого зверька, Найт сделала стойку. Лицо ее заострилось, стало хищным и агрессивным.
– Наверное рабочий метро проверяет пути, – попыталась успокоить ее Светлана.
Но ее объяснение лишь еще больше насторожило Найт. Она нервничала, ища куда бы укрыться. Спрятаться было негде.
“Короны! Надо их погасить”, – инстинктивно сработало в сознании Найт. Но, взглянув на неоновые светильники, разливавшие ровный холодный свет по всей длине платформы, она досадливо выругалась:
– Все дьяволы ада!
И тут из тоннеля показался виновник шума, как и предполагала Света, работник метрополитена в спецодежде и защитной желтой каске. В руке он держал какой-то инструмент. Увидев девочек в их странных головных уборах, работник оторопел.
– Вот те сюрприз! Кто вы такие? Посторонним находиться здесь строго воспре...
Ему не суждено было закончить фразу. Молниеносным движением Найт сжала в руке бронзовый цилиндр – свое неизменное украшение, и прижала его к губам. Работник охнул, качнулся и замертво рухнул на пути. Да так неудачно, что замкнул своим телом боковую и нижнюю рельсы. На глазах у обомлевшей Светланы, тело обуглилось в считанные минуты.
– Что ты натворила! Боже мой, что ты натворила! – бормотала она непослушными губами.
– При чем тут я? – разом успокаиваясь, передернула плечиком Найт. – Он оступился, упал и попал под напряжение.
– Не ври! Я все видела!
– Да что ты могла видеть? – со злой враждебностью процедила Найт.– У тебя должно быть эти... как их... галлюцинации. Ты все еще под кайфом. Надышалась туманчику и вот...
– Это ты убила его! Ты!
– Да как же я могла убить его, дура? Я ж к нему даже не прикасалась.
– Н...не знаю, – озадаченно призналась Светлана. – А только он начал падать сразу после того, как ты схватилась за эту штуковину, что болтается у тебя на шее.
– Ну схватилась. От страха. Что с того? Посмотри сама, разве эта симпатичная трубочка похожа на ваш кинжал или пистолет?
– Дай взглянуть, – потребовала Светлана, протягивая руку к зловещему украшению.
– Не лапай! – рявкнула Найт, ударив ее по руке.
– Ну знаешь! Не желаю больше иметь с тобой дела! Отведи меня туда, откуда взяла, а сама катись на все четыре стороны. Я твоими развлечениями сыта по горло. Хватит. И не приходи ко мне больше. Ясно? Ты грубиянка и убийца!
– Ну извини, – разом осела Найт. – Я просто распсиховалась. Хорошо, я тебе все объясню. Пойми ты, никто из ваших, наземных, не должен нас видеть, не должен даже догадываться о нашем существовании. Это основное правило предосторожности для всех нас. А тот, кто увидит, пусть даже случайно, обязан немедленно сдохнуть. Ясно?
– Значит, я не ошиблась. Его убила ты. – В голосе Светланы были возмущение и страх одновременно. – Но как ты это сделала?!
– Смотри сюда, – нехотя проговорила Найт, кладя на ладонь похожую на брелок коробочку, висевшую у нее на поясе. Она коснулась пальцем пружинки, и коробочка легко распахнулась. Внутри ее лежали крохотные, очень тонкие серебристые иголочки. – Узнаёшь?
– Похоже на те кристаллы, что покрывали стены пещеры.
– Они самые. Подарочек от Цветного тумана.
– И что дальше?
– Иголочки, радость моя, не простые. Это кристаллы сильнейшего яда. Стоит одному из них попасть в кровь, и жертва уже не убегает, не нападает, и вообще не дышит.
Светлана содрогнулась. Она провела столько времени в непосредственной близости от этих милых игл. Что если бы хоть одна из них оторвалась и вонзилась в ее тело? Или она ненароком коснулась бы стены?
– Там тебе ничего не грозило, – сказала Найт, угадав ее мысли. – Они оседают только на стенах расщелины, до которых самой тебе не дотянуться. Нужны определенные навыки и приспособления для сбора “стратегического сырья”, как назвал его отец.
– Погоди, ты ведь не трогала коробочку, ты схватилась за свой медальон, или что там, я не знаю.
Найт скорчила недовольную гримасу:
– Черт! А мне казалось, я научилась действовать абсолютно незаметно. Прокол. Надо будет подработать технику. Это трубочка для выдувания иголок. Они очень острые, легкие и летучие. Стоит такой иголке воткнуться в тело врага, как она моментально в нем растворяется. Что происходит с врагом, ты только что видела. Такие трубочки обязан иметь при себе каждый из нас. Это средство самозащиты. Без него нам нельзя. Только у мамы ее нет. Наверное, папа боится, что он стал бы первым, на ком мама испробовала бы свое оружие.
– Кажется, я наконец, поняла, – не слушая ее прошептала Светлана. – Бедные Андрей и Стас. Вот почему их смерть казалась такой странной, такой необъясни– мой.
– Что поделаешь, пришлось... Твой дядя засек моего дядю.
– ”Дядю”!?. – опешила Светлана. – Да это же был какой-то монстр. Чудовище!
– Заткнись! – взбеленилась Найт. – Сама ты... Если кто не похож на вас, так сразу и чудовище? Это не мы, а вы самые что ни на есть чудовища и монстры.
– Негодяи! – Вне себя Светлана набросилась с кулаками на Найт. – Что вам сделали эти двое? За что вы убили их? Да вы... вы... – Она задыхалась, не находя слов, чтобы выразить свое возмущение.
– Не ясно за что? Чтоб не раззвонили на весь город: так мол и так, в недрах Москвы завелись “монстры”. И пошло бы поехало. Целые отряды снайперов– добровольцев. Они устроили бы на нас облаву, охоту, понаставили бы повсюду капканы, ловушки. Нас выкуривали бы ядовитыми газами, выжигали огнем, взрывали бы, замуровывали заживо. Знаем мы вашу кровожадную породу, по телеку насмотрелись досыта. Друг дружке глотки грызете, не то что...
– Найт! – Света попыталась остановить ее разыгравшееся воображение. – Но ведь я тоже была среди них. И... я увидела то существо первая.
– Знаю, – зло бросила Найт.
– Почему же тогда оставили в живых меня?
– Почему, почему... Потому что сейчас ты нужна здесь.
– Я? Нужна вам?
– Не ты, конечно. Что от тебя проку. Твой папаша. И все, хватит вопросов. – Найт вытащила рацию и вызвала, наконец, поезд.
– А машиниста, который нас возит, ты не боишься? Ведь он тоже может...
– Не может. Он свой. Он из наших.
Поезда ждали в враждебном молчании. Когда бледноликий машинист остановил перед ними вагон, Найт бросила ему небрежно: – Поосторожней. Тут на путях что-то валяется. – И, втолкнув Светлану в вагон, окинула ее нарочито скучающим взглядом. – Отвезу-ка я тебя на место. С меня на сегодня хватит. Ты мне порядком надоела.
ГЛАВА 19
– Ты готова, любовь моя? Нам пора на совещание, – окликнул супругу мэр.
Сэд появилась в дверях. Привыкший за все эти годы их принудительной совместной жизни видеть ее в меланхолично-дремотном состоянии, он не поверил собственным глазам.
Перед ним стояла статная красавица, ничем не напоминавшая ту женщину, с видом которой он успел свыкнуться и смириться. Малахитовое платье из тонкой мягкой шерсти подчеркивало безукоризненность ее фигуры. Темно-русые крупно вьющиеся волосы чудом не утратили своей прелести. Зеленые, затененные длинными ресницами глаза величиной и блеском спорили с огромным изумрудом украшавшим ее грудь в глубоком вырезе платья.
– Ты ли это?! – промямлил обескураженный мэр. -Королева! Царица!.. Моя ца-рица! – Его взгляд по-хозяйски обежал “свои владения”, проверяя, все ли дарованные им украшения на своих местах: брилиантовые серьги, калон, рубиновый браслет... Ее руки! Как же он упустил! Ни единого колечка. Тогда как его собственные пальцы поверх перчаток были унизаны перстнями. – Так не годится. Дай-ка мне твой паль-чик, дорогая. – Он стянул со своего пальца перстень с очень крупным брилиантом и украсил им руку жены.
Она взглянула на перстень и ничего не сказала, лишь слегка улыбнулась.
До невероятности размалеванная особа, постучав, вошла в покои мэра, приняв подчеркнуто раскованную позу, что должно было соответствовать, по ее представлениям, грации и изяществу кинозвезды.
– Кабинет в полном составе, господин мэр. Все ждут вас, – хрипловатым голосом доложила она.
– Это еще что за явление? – поморщилась Сэд.
– Ты так мало интересуешься мною, что даже не знаешь в лицо мою секретаршу.
Кабинет действительно был в сборе. Вдоль длинного, покрытого зеленым сукном стола сидело человек десять. При их появлении все взгляды тотчас устремились на Сэд. Многие из присутствующих впервые получили возможность лицезреть основное, ревниво охраняемое сокровище мэра. Ее красота, и особенно ее драгоценности притягивали к себе всеобщее внимание.
– Моя супруга изъявила желание присутствовать на нашем совещании, – проговорил мэр, занимая главенствующее место за столом. Но, спохватившись, поднялся и отодвинул соседний стул для жены. Перед ним, как обычно стоял хрустальный фужер и бутылка, на этикетке которой значилось: ”Смирновская водка”.
Секретарша раскрыла журнал и, не глядя в него, приступила к перекличке:
– Советник.
– Здесь.
– Распространитель.
– Здесь.
– Обвинитель.
– Здесь.
– Вершитель.
– Здесь.
– Соглядатай.
– Здесь.
– Исполнитель.
– Здесь.
– Осведомитель.
– Здесь...
Сэд с откровенным любопытством разглядывала сотрудников своего супруга. Щуплые, хилые, низкорослые, но преисполненные чувства собственного достоинства, они словно разыгрывали пьесу в каком-нибудь захудалом доме культуры. Напудренные и нарумяненные лица, разноцветные парики, перчатки не первой свежести, а главное – одежда. Члены Совета (или Кабинета) мэра были одеты, что называется, кто во что горазд. Бархатный старинный кафтан соседствовал с тренировочным костюмом фирмы Adidas, кружевной воротничок – с высоким воротом мохерового свитера, парчовый халат со смокингом и т.д.
– Кворум обеспечен, господин мэр, – отчеканила секретарша.
– Прекрасно. Тогда начнем. Кто сегодня за спикера?
– Господин Соглядатай, ваша очередь, – подсказала секретарша.
Человек в белом парике с завитыми буклями и в бархатном кафтане, с достоинством поднявшись, занял место спикера – по левую сторону от Смирновской водки.
– Господин Спикер, огласите повестку дня, – потребовал мэр.
Спикер, он же Соглядатай, огласил:
– На повестке дня у нас все те же проблемы, господин мэр и члены высокого Совета. А именно: опасности, угрожающие нам – жителям Подземного города. Опасность номер один – сверху, от жителей Наземного города. Опасность номер два – снизу, от Обитателей Тьмы. Опасность но– мер три – отовсюду, от самой Матери Земли. Наши ближайшие и основные задачи – скорейшее избавление от всех видов опасности.
– Вот именно! – Мэр многозначительно поднял увенчанный сапфиро– вым перстнем палец. – Приступаем к полемике. Какие будут замечания и предложения?
– Позвольте мне! – с шумом отодвинув стул, поднялся мохеровый член Кабинета.
– Слово предоставляется нашему уважаемому господину Вершителю, – провозгласил Спикер.
Это был тучный, немолодой мужчина. Его лысую, лишенную парика голову покрывал толстый слой розовой пудры или грима.
– Я предлагаю объявить в нашем городе всеобщую мобилизацию, – начал он, выкатывая вперед объемистое брюшко. – И под прикрытием ночи устроить генеральную вылазку в Верхний город.
– С какой целью? – поинтересовался мэр, подливая Смирновской водки себе в фужер.
– С целью конфискации всего, что они там еще не съели и не сносили, – с глубокомысленным видом изрек розовый толстяк. – Иначе эти проклятые лопоухие... простите, господа, я хотел сказать, Обитатели тьмы, сделают это за нас, и у нас появится опасность номер четыре – погибнуть от голода и холода.
– Так. У вас все, господин Вершитель?
– Всё. – Толстяк с довольным видом плюхнулся на место, чудом не промахнувшись. Задвинув под себя отъехавший стул и разместив на нем свой круп, он усиленно засопел.
– Какие еще будут предложения? – подначивал Спикер.
–Заманить лопоухих в ловушку и уничтожить, – злобно выкрикнул щуплый верткий тип с фисташковыми близко посаженными глазками и тонким шилообраз– ным носом.
Спикер забарабанил шариковой ручкой по “Смирновке”: – Никаких выкриков с места, господа! Уважайте себя и других. И не забывайте, что у нас сегодня гость. Дама.
– Так дайте мне слово, тысяча химер! – штопором взвился над столом эмоциональный выскочка.
– Говорите. Слово предоставляется Главному Осведомителю.
– Вот я и говорю, уничтожить их всех, как вездесущих крыс, пока не перетаскали к себе все наше добро. В соответствии с принятым нами решением, в самом ближайшем будущем мы должны стать единственными и безраздельными владельцами всех материальных ценностей, всех продуктов питания, производимых там, Наверху. А эти проклятые лопоухие...
Спикер снова раздраженно забарабанил по бутылке, призывая к порядку разбушевавшегося докладчика. Испугавшись за судьбу бутылки, мэр подтащил ее к себе. Он снова откупорил ее и, с собланительным бульканьем наполнив свой фужер, залпом осушил его.
Спикер тотчас последовал его примеру. Промочив подобным образом горло, он потребовал:
– По существу, господа. Просьба высказываться по существу. Наша задача спокойно и хладнокровно составить план действий. Сядьте, Осведомитель! Мы выслушали вас. Дайте и другим высказаться.
– Позвольте мне.
– Говорите, господин Главный Обвинитель. – С этим можно было не нервничать. И Спикер, откинувшись на спинку стула, расслабился. Его взгляд то и дело возвращался к бутылке. “Заначка” требовала продолжения. В конце-концов, не удержавшись, он быстро налил себе еще и проглотил водку одним махом. Мэр, бросив на него осуждающий взгляд, на всякий случай, передвинул бутылку на “женскую половину” стола. Презрительно-мрачная улыбка кривила губы Сэд.
– Я полагаю, господа, нам нет особой нужды беспокоиться о завтрашнем дне, – неспеша начал Обвинитель. – Наших запасов,
позаимствованных Сверху, нам при необходимости хватит на год. У меня все.
Решив, наконец, что принципы демократии достаточно соблюдены, мэр поднялся:
– Я выслушал всех желавших высказаться, – чванливо, рисуясь перед женой, начал он. – Теперь послушайте меня. На сегодняшний день опасность номер один для нас сама Мать Земля. Мы все испытываем на себе участившиеся толчки и трясения. Но мало кто из вас задумывался, что бы это могло значить. Я задумался! И я нашел человека, который мне все прояснил! Теперь я доподлинно знаю, что ожидает меня и мой народ.
– И что же нас ожидает? – раздалось сразу несколько испуганных голосов.
– Невиданной силы катаклизм, который разразится в самое ближайшее время.
– А что такое “ката...”? – робко переспросил Исполнитель.
– Очень сильное землетрясение, от которого мы все погибнем, если останемся здесь.
Поднялся не просто шум, а настоящий гвалт с причитаниями, воплями и бормотанием. Члены “подземного правительства”, повскакав с мест, начали беспорядочно метаться по кабинету, налетая на стулья и друг на друга. Сэд, с брезгливым выражением на лице наблюдавшая за ними, непроизвольно поджала ноги, как если бы вокруг нее шныряла стая взбеленившихся крыс.
– Прекратить! – рявкнул мэр. – Я еще не кончил!
Все, разом затихнув, замерли – кто где стоял, устремив взгляды на своего властелина.
– Даже безмозглые подслеповатые Обитатели Тьмы вели бы себя разумнее. Я ваш мэр. И я не дам моему народу погибнуть. В назначенный мною день и час все вы организовано покинете привычные места обитания и выйдете на поверхность, где вас будут ждать подготовленные мною жилища, теплая одежда и много еды. Этот исторический Исход станет началом новой – Наземной, эры для всех нас.
