Текст книги "Нелюбезный Шут (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Вместо еды я пила воду: из-за всех переживаний есть мне не хотелось.

Шут спал под своим плащом, грудь вздымалась ровно и спокойно. Его лицо снова обрело жёсткость, но пугающая бледность постепенно пропадала. И чем дальше, тем больше я задумывалась, как смотреть ему в глаза, когда он очнётся…

Джастер проснулся ближе к закату. Я вскочила и кинулась к нему, но как в стену врезалась, остановленная слабым движением руки. Небрежно отмахнувшись от меня, воин неуклюже выпутался из-под плаща, сел, кривясь от боли и не глядя в мою сторону. Опираясь на Живой меч, не с первой попытки поднялся и медленно побрёл в сторону ближайших деревьев.

Внутри всё оборвалось. Вот так, Янига. По заслугам тебе…

Шут добрёл до края нашего лагеря, опёрся плечом на ближайший ствол, немного повозился, и я услышала вздох облегчения, от которого чуть не залилась краской. Вот же глупая, могла бы догадаться…

Закончив с делом первой необходимости, мужчина побрёл обратно. Ступал он тяжело и медленно, но с каждым шагом я всё больше краснела от стыда и невыносимого чувства вины.

– Джастер, прости…  – я опустила голову, не в силах смотреть на него. – Я…  я не хотела…

– Да знаю я…  – голос был хриплый и усталый.

Шут остановился рядом, и мне на плечо тяжело опустилась ладонь. Но не в попытке покарать, а в желании успокоить.

Не веря собственным чувствам, я подняла голову, всматриваясь в его лицо.

– Главный урок ты усвоила, молодец, – кривая улыбка больше напоминала болезненную гримасу, а в серых глазах были усталость и какое-то непонятное смирение. – Осталось немного над техникой поработать, и будешь нагонять страх на любого грабителя.

Эта неожиданная шутка меня добила. Я, как девчонка, уткнулась лицом в чёрную рубаху и разревелась от облегчения и раскаяния.

– Вот дурочка…  – он вздохнул, приобнял меня за плечи и провёл ладонью по голове. – Всё же хорошо…  Чего реветь-то…

Поражённая неожиданно мягким и тёплым тоном, я подняла зарёванное лицо. Джастер смотрел на меня с какой-то грустной нежностью и почти улыбался. Неужели я действительно для него что-то значу? В глазах снова защипало от поднявшихся в душе чувств.

– Не переживай, – Шут, однако, не собирался терпеть слезливую сцену дальше, аккуратно, но решительно отстранив меня. – У тебя не было намерения убить меня, да и урок был закончен, поэтому я не ждал удара. Сам виноват, зевать не надо было. Я ж не думал, что ты обниматься с кинжалом в руках полезешь…

От этих слов я не выдержала и снова разревелась от раскаяния, обхватив Джастера руками.

– Янига, прекрати, – тихо прошипел он сквозь зубы. – Больно же, ведьма.

– П-прости…  – я торопливо разжала руки, отпустив Шута, и поспешно вытерла рукавами мокрое лицо. В самом деле, хватить реветь как девчонка. Это моя вина и ничья больше. Не женское это дело – оружием размахивать. – Никогда…  никогда больше…  в руки…  не возьму…  Ты…  Как ты…

– Вода есть? Пить очень хочу. – Он, морщась, медленно опустился на покрывало. И правда, не сердится…

Я принесла воду и села рядом. Шут пил долго и медленно, растягивая каждый глоток. Утолив жажду, он вытер губы и вернул мне чашку.

Живой меч лежал на траве и молчал. Но с такой укоризной, что мне снова стало стыдно.

– Он на меня сердится.

Шут покосился на серый клинок. Тот ответил голубым блеском.

– Ты с ним поругалась?

Я виновато вздохнула. Поругалась…  Любимого хозяина чуть не зарезала…

– Он на меня кричал.

– Кричал? – Джастер бережно провёл пальцами по серому клинку. И тот ответил едва заметным голубым отсветом по всей длине. – Никогда не слышал…

– Он хотел тебя спасти и прогонял всех, кто был поблизости. А потом на нас напали водяницы…

– Вы отбились вдвоём?

Я кивнула.

– Понятно, – воин снова попытался усмехнуться, но тут же болезненно скривился. – Не сердится он на тебя. И ты не сердись на него, он молодой ещё, испугался просто.

Молодой? Испугался?

– Его создали перед Войной Богов, он пожить не успел, повоевал немного и всё. Одного хозяина потерял, второго, потом почти тысячу лет в пещере пролежал, пока я его не нашёл. – Шут протянул руку и положил ладонь на рукоять, слабо и тепло улыбнувшись через гримасу боли. – Он пока маленький, как ребёнок, только оружие.

– Как ребёнок? – я недоверчиво покосилась на клинок, по тёмному лезвию которого волнами прокатывались голубые отблески.

– Ну да. – Шут не переставал кончиками пальцев осторожно гладить рукоять, и я вдруг чётко увидела, что он ласкает чешуйчатую голову, а змей довольно щурит чёрные глаза с жёлтыми прорезями зрачков. – Вот наберётся опыта, и не будет так волноваться уже.

– Он был похож на огромную змею из голубого огня, только с двумя лапами. Обвил тебя всего и не отпускал.

Джастер кивнул, и я поняла, что такая внешность меча его совсем не удивила.

– Знаешь, как создавали такое оружие? Для этого только что откованным мечом убивали невинное существо. Желательно детёныша или младенца. Лучше всего не рождённого. Но можно и взрослого, хотя это сложнее. Душа убитого вселялась в оружие. Конечно, не без помощи магии.

Убивали младенца в утробе матери?!

Я с таким содроганием шарахнулась от клинка, что воин рассмеялся, но тут же замолчал, прижав ладонь к ране и восстанавливая дыхание.

– Ты же ведьма, Янига. Разве ты человека видела? – Шут устало посмотрел на меня.

– Змея. – Я всё же недоверчиво косилась на Живой меч, и мне показалось, что клинок на меня тихо зашипел.

– Змей и есть. Точнее, дракса. Жили такие очень давно. Ещё не драконы, но уже и не змеи. Их маги как домашних животных держали.

– Как сейчас собак и кошек?

Шут кивнул.

– Только драксы не просто умны, как кошки или собаки. Они разумны. Разговаривать, как люди, конечно, они не умеют. Они мысленно общаются, образами, потому что магичны по сути. Но главная их ценность была не в этом.

Разумное животное, которое общается образами…  Вот, значит, почему я его понимала.

Джастер, сколько же ещё чудесного и необыкновенного есть вокруг тебя?!

– А в чём?

– Они – целители. Дракса может взять на себя…  нет, не так…  – Шут замолчал, подбирая слова. – Он может удержать душу от перехода. А ещё помогает вывести яд, излечить болезнь, ускорить заживление любой раны, если будет касаться тела. Но только если сам этого захочет. Хозяина дракса выбирает себе сам. И да, защитить в бою он тоже может. А в ответ ждёт тепло и заботу. Ему это как еда. Душа-то живая…

Вот почему Джастер его из рук не выпускает. Тепло и заботу…  Да он сам души в нём не чает, спит в обнимку, раскормил до ужаса…

Не знаю, какие эти драксы на самом деле были, но если это ещё «ребёнок», то в какое же чудище он вырастет…

Я искоса смотрела на Живой меч, чьё лезвие на глазах светлело под рукой обожаемого – я в этом давно не сомневалась – хозяина.

Почти во всём перечисленном я уже успела убедиться сама.

Легендарный меч оказался просто бесценным.

– А он…  он помнит, что он дракса?

– Нет, – Шут покачал головой. – Он родился и осознал себя уже как оружие. Но всё, что было после его рождения, он помнит. Память у него идеальная.

«Если предашь – он не простит…»

– А как же ты его тогда на дороге потерял? Помнишь, когда мы в первый раз встретились?

– Так он сам потерялся, – Джастер ласково смотрел на клинок, который виновато мигнул голубым. – Пока я со всем разбирался, он прошлое боевое вспомнил, вот ремешок случайно и разрезал.

– Случайно?

– Его острота зависит от его желания. Захочет и сталь разрежет. А захочет – даже нитку не тронет.

Так вот оно в чём дело… Живой меч хранил тайн и удивлял не меньше, чем его хозяин.

– И ты не заметил?

Шут спокойно повёл плечом: мол, с кем не бывает?

– Он же рядом был, я его слышал. – воин снова положил ладонь на клинок. – Вот и занимался делами спокойно. А когда слышать перестал, тогда и пошёл искать. Что ты так смотришь?

– Его же могли украсть! Он же посреди дороги лежал!

Воин усмехнулся и покачал головой.

– Он сам выбирает себе хозяина, Янига. Если он не захочет, в руки его никто не возьмёт.

Я перевела взгляд на клинок, млеющий под пальцами Шута. Меня-то на дороге меч манил…

– Хочешь сказать, что я…  Я правда, ему понравилась? А почему?

Шут с усмешкой посмотрел на меня.

– Ты меня-то почему спрашиваешь, ведьма? Его и спроси. Он же человеческую речь понимает.

И в самом деле…  Я же с ним разговаривала, и он понимал…  Робея от неожиданности, я смущённо посмотрела на клинок, но ничего сказать не успела. Ответ пришёл сам.

На фоне туманных размазанных пятен, в которых я не сразу распознала берег, небо и лес, ярко горели три языка пламени. Голубой огонь размером с хороший костёр тянулся ко второму пламени, чьи языки, словно вырезанные изо льда и исходящие наверху паром, иногда радужно искрились и взмывали в небо, намного выше, чем тёплое оранжево-розовое пламя рядом. Два холодных пламени касались друг друга, и выглядело это словно взрослый держал за руку малыша.

Но и простой огонь нравился драксе. Я чувствовала его тёплый интерес, и это было…  неожиданно и приятно.

Так вот как он нас видит…  По магическим силам…

В ответ пришла волна удовлетворения и картинка исчезла.

Воин по-прежнему нежно и бережно гладил Живой меч, не спрашивая ни о чём.

И тут меня в очередной раз озарило. Вот откуда Шут столько про древних магов знает…  Меч воспоминаниями поделился.

– Джастер, подожди, получается, ты…  Ты тоже мог такой меч сделать?!

– Конечно, нет, – воин фыркнул, и снова скривился от боли. – Ты что, Янига, решила, что в древности живое оружие как гвозди клепали? Для этого столько всего нужно, что оно и тогда дороже золота стоило! И место, и время, и камни волшебные, и травы, и зелья, и богов позвать нужных да жертвами их умилостивить…  Оружие специально ковали, и не каждый мастер за такой клинок брался. Душу искали подходящую, жертву ещё, чтобы с мага откат перевести…  Что так смотришь? Магия крови и смерти чистыми руками не делается. Этим же только тёмные маги занимались, как понимаешь. Да и волшебной силы требовалось немеряно. А из тех пустобрёхов и затычка к бочке не выйдет. Только руки зря марать.

Я только молча переводила взгляд с воина на волшебный меч и обратно. Вот ничуть не сомневаюсь, что так оно и было, откуда бы Джастер это ни узнал.

– И ты…  Он на самом деле хочет…  хотел быть у меня? – я недоверчиво посмотрела на Джастера, ласково поглаживающего рукоять меча, сияющего, как полуденное небо.

– Да, – просто ответил он. – А ты отказываешься?

– Я? Нет, но…

– Вот и хорошо, – Шут устало закрыл глаза, ставя точку в нашем разговоре. – Я посплю, если ты не против. А ты себе поесть свари, не сиди голодной. И причешись, а то растрёпанная вся…

Не дожидаясь моего ответа, он лёг на траву, обняв Живой меч и устроив голову на моих коленях. Я дотянулась до брошенного плаща и укрыла их обоих. Почти сразу дыхание воина замедлилось, а меч под хозяйской ладонью стал просто серым, утверждая, что всё будет хорошо.

Растрёпанная вся…  До красоты ли мне было?

– Спи, Джастер, – я осторожно провела пальцами по удивительно мягким пшеничным кудрям, снова обретшим солнечный отблеск. – Спи.

Мне было о чём подумать.

И у Шута и у его оружия оказалось полно тайн. Пламя Джастера было похоже на огонь самого драксы чем-то неуловимым, скрытым очень глубоко, и роднившим воина и Живой меч, как…  как кровь роднит отца и сына.

Только вот за льдом воина скрывалось куда большее, чем видно на первый взгляд. Да и его пламя достигало почти макушки ивы. Вспомнив это, я невольно вздрогнула. Если даже сейчас Живой меч рядом с ним видел себя маленьким, то в какое чудище эта «деточка» вымахает? И насколько Джастер силён на самом деле?

Мой-то огонь был с меня ростом…

Но даже такой он понравился этому драксе…

Я вздохнула, поправив плащ на спящих.

«Испугался просто…  Он как ребёнок…  только оружие».

Поражённая внезапной догадкой, я покачала головой, не веря сама себе.

Нет, не может такого быть! Или…  Может?

Я по-новому взглянула на воина, понимая, что догадка оказалась верной.

Он же этого драксу действительно любит. И Живой меч отвечает Шуту взаимностью. Вон как «за руку» держался…  Как ребёнок за отца…

Маленький…  испугался…

Я вдруг представила вместо змея пепельноволосого черноглазого мальчонку лет пяти, и мне стало стыдно вдвойне. Глупая ведьма «папу» чуть не убила, вот он и заревел с перепугу во весь голос…

Нет, чтобы Джастер ни говорил, вина в случившемся лежала на мне. И я постараюсь её искупить хотя бы заботой. Но сражаться с ним я больше не стану даже в учебном поединке.

Жила без этого умения и дальше обойдусь.

Сделанный воином гребень справился с колтунами и запутавшимся в кудрях мусором легко и безболезненно.

На ужин я сварила себе кашу, достав из торбы Шута появившийся там мешочек с крупой.

Ночь я провела в обнимку с Джастером. Если он и просыпался, то меня не прогнал и не потревожил. Утром я проснулась рано, чувствуя себя отдохнувшей и почти счастливой, принесла воды и стала готовить завтрак.

От моей возни Шут проснулся. Выглядел он намного лучше, чем вчера, да и на ногах держался куда уверенней. Но вот от еды отказался, накидав в свою чашку трав из моих запасов и залив их кипятком.

– Запоминай рецепт, – он сидел у костра и ждал, когда настоится лекарство. – Мёртвого на ноги не поднимет, но при ранах и кровотечениях хорошо помогает. Ещё к ранам хорошо свежий подорожник размять и прикладывать, да только мы от жилья далеко.

– Джастер, – я смущенно отвела взгляд. – Ты можешь дать мне свою рубаху?

– Зачем? – удивление было настолько искренним, что я смутилась ещё больше.

– Ну…  я её постираю и зашью…

– А, это, – он расслабленно улыбнулся. – Забудь. Она в порядке.

В порядке? После того как я своими глазами видела дыру и отмачивала засохшую кровь?!

– Она у тебя что, тоже волшебная?

– Зачарованная. – Джастер и бровью не повел, пригубив из чашки свой настой. – С такой-то работой делать мне больше нечего: только дырки зашивать да кровь отстирывать. Не люблю на такое время тратить. А каждый раз новое покупать – это ж никаких денег не хватит.

Ну ничего себе!

То есть все люди как люди: одежду стирают, штопают, новую покупают, а он как оделся, так и ходит! А я-то всё удивлялась, что он отряхнулся – и все дела. Грязь не пристаёт, потом не пропахнет, в крови не измажется, ещё и дырки самозаштопываются. Ещё и торба у него бездонная, что хочешь туда упихать можно, и ни один воришка не утащит! Где справедливость?!

– Джастер, – я встала, уперев руки в бока и не намереваясь сдаваться без боя.

Шут с удивлением смотрел на меня.

– Кто тебе её зачаровал?!

– Сам, а что? – он пожал плечами, как будто это умел делать каждый портной. – Что-то не так? Э, Янига, ты что?

– Зачаруй мне платье! И рубашку! И туфли! – я бухнулась рядом с ним на колени и уцепилась за руку, отчего он едва не уронил чашку с лекарством. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Удивление сменилось на понимающую и горькую усмешку. Джастер опустил взгляд, отставил чашку и аккуратно отцепил мои пальцы от своей руки.

– Не могу, извини. Действительно не могу.

Мне оставалось только хмуро кивнуть в ответ, давя в душе горькую обиду. Всего-то и хотела маленькое чудо, могущее сильно облегчить мне жизнь…

– Это тёмная магия, – Джастер заговорил тихо и глухо, перебив мои печальные мысли. – Восстановление предмета за счёт сил хозяина. Я не хочу этого для тебя. Такое платье не стоит твоей жизни.

– А твоя рубаха стоит? – шелковистая ткань обрела зловещий оттенок.

Тёмная магия…  Бррр! Кто же ты такой, Джастер?

– Когда я это делал, моя жизнь не стоила ничего, – он смотрел себе под ноги. Пшеничные пряди скрывали лицо, но голос оставался глухим.

Вот как…  Значит, зачаровал одежду, когда решил стать наёмником…

– А теперь? – я всё же осторожно коснулась его плеча. – Разве ничего не изменилось? Ведь ты же вернулся.

Шут коснулся пальцам рукояти Живого меча.

– Он потерял двух хозяев. И сказал, что пойдёт со мной. Я…  Это было неправильно.

Я закусила губу от внезапной горечи.

Вот так тебе, ведьма. Этот змей ему важнее тебя. А ты переживай себе, спасай от водяниц, заботься о раненом…

Ему – плевать.

– Выходит…  Выходит, я для тебя совсем ничего не значу, так?

Вместо ответа Шут обхватил колени и уткнулся в них лбом. Поняв, что молчание затягивается, я встала, сглатывая слёзы обиды.

– Я не знаю, о чём ты думаешь, Джастер. Не знаю, кто ты такой, кем ты был и откуда пришёл. Но я знаю, что для меня твоя жизнь – не пустое место. Даже если ты сам с этим не согласен.

Гордо уйти, оставив последнее слово за собой, не получилось. Точнее, я успела отвернуться, когда услышала холодное и спокойное:

– Я думаю, что ты слишком много знаешь обо мне, ведьма. Поэтому защищайся. Или умри.

Не веря услышанному, я оглянулась.

Джастер, грозный, страшный, стоял с Живым мечом в руке и с хищной звериной усмешкой-оскалом и собирался меня убить.

Нет…

Не может быть.

Не верю.

– Джастер…  – я попятилась, торопливо протирая глаза руками: не померещилось ли из-за слёз? – Т-ты шутишь, д-да?! Я тебя чем-то обидела? И-изви…

– Я всегда даю шанс, ведьма. Но. Только один. – Оскал исчез за твёрдо сжатыми губами. Серые глаза под сурово сведенными бровями горели тёмным огнём, и шутками совсем не пахло. – Считаю до трёх. Два.

Путаясь в юбке, я рванула к своему мечу, так и лежавшему возле шатра. Сама не поняла, как выдернула клинок из ножен, едва успев обернуться на возникшую тень и вскинуть меч для защиты.

– Три, – безжалостный убийца обрушил удар прямо на подставленный меч. Живой клинок соскользнул по клинку простому, почти воткнувшись в землю, и я, воспользовавшись моментом, постаралась отскочить как можно дальше от явно сошедшего с ума воина и встать на ноги. Каким чудом удалось не выронить собственный меч, я не думала.

– Увернулась, да? – мрачно ухмыльнулся светловолосый наёмник. – Но это ненадолго, ведьма.

– Да что с тобой происходит?! – попыталась я достучаться до его разума. – Что на тебя нашло?! Ты на меня обиделся?!

– Ты слишком много знаешь и много болтаешь. Этого достаточно. – Шут холодно пожал плечами и кинулся в атаку.

Дальнейшее превратилось в настоящий кошмар. Я едва успевала отбиваться от Живого меча, возникающего то справа, то слева, то обрушивающегося сверху, или коварно выныривающего снизу.

Конечно, это не могло продолжаться долго. Даже в горячке боя я понимала, что Джастер давно мог убить меня. Хотя его движения были заметно медленнее, чем обычно, однако не настолько рана его ослабила, чтобы не справиться с таким противником, как я.

Но Шут с каким-то непонятным упрямством продолжал атаковать, пока за моей спиной не оказалось дерево, а в горло не упёрлось острие Живого меча.

– Вот и всё, Янига, – Джастер скривил губы в презрительной усмешке, а в серых глазах горел мрачный огонь. – Ты по-прежнему ценишь мою жизнь? Или твоя тебе дороже? Не хочешь попросить о пощаде, ведьма? Вдруг я передумаю?

Что?! Да он надо мной издевается?! Игрушку себе нашёл?! Ну уж нет! Хватит с меня его шуточек!

– Да чтоб ты провалился! – не на шутку взьярилась я и резким взмахом меча отбила клинок от своего горла. – Лучше бы тебя водяницы сожрали, скотина неблагодарная!

Следующий удар, точнее пинок, я нанесла ногой, метя между ног или хотя бы по коленке, но попала, куда попала…

В воздух.

– Какой подлый приём, – легко увернувшийся Джастер криво усмехнулся. – Хотя чего ещё ждать от ведьмы? Удары исподтишка – твой конёк, да, Янига? То зелье подмешать, то кинжалом в бок ткнуть, то пнуть, куда не просили. Проклинать разве что ещё не пробовала. Ну, раз ты так хочешь, давай поиграем.

Он демонстративно убрал руку с Живым мечом за спину и, глумливо ухмыляясь, отвесил издевательский поклон, игнорируя мою злость.

Я крепко сжала рукоять меча. До безумия захотелось стереть эту мерзкую ухмылку с его лица, заставить взять все оскорбления обратно и просить прощения на коленях. После всего, что я пережила! Что для него сделала!.. Я к нему всей душой! А он!.. Он…  в ответ такое!!!

– Подлец! Мерзавец! Ненавижу!!! Чтоб ты сдох!

– Какая ты горячая, оказывается, – усмехнулся Джастер. – В постели бы так. А то пока тебя расшевелишь, семь потов сойдёт…

Да как он смеет, скотина!..

Не-на-ви-жу!

Убью. Я. Его. Убью! Своими руками эту мразь уничтожу!

– Ладно, так и быть, – Шут пренебрежительно не замечал мою ярость. – Если зацепишь меня – пожалею, не убью. Нападай, что ли, ведьма, – последнее слово почти сплюнул пренебрежительно.

Я зарычала от гнева и ринулась в атаку.

От моих первых ударов воин легко уклонился, продолжая гадко ухмыляться и едко зубоскалить, чем разозлил окончательно. Я забыла об усталости, о том, что не умею сражаться, что передо мной очень опытный убийца. Я забыла обо всём, кроме одного: бить так, чтобы противник не встал.

Выживет – его счастье! Сам напросился!

Когда он перестал ухмыляться и посерьёзнел – я не заметила. Всю душу я вкладывала в одно-единственное желание: раз и навсегда поставить этого наглого грубияна на место.

И когда мой меч встретился с Живым, это не только не остудило меня, но и придало уверенности в себе.

– Может, хватит, Янига? – бледный Джастер с какой-то усталой болью смотрел поверх скрестившихся у его груди клинков. На рубахе я заметила много мелких окровавленных разрезов.

Хватит?! После всех его гадостей и шуточек?! Он что, опять издевается?!

– Защищайся! – гневно прорычала я, отскочив назад. – Ты сам напросился!

Потемневшие от пота волосы Шута прилипли к лицу и шее, ещё больше подчёркивая болезненную бледность. В серых глазах не было ничего, кроме обречённости.

– Хорошо. Может, теперь тебе и хватит сил…  – он устало вздохнул и опустил Живой меч.

Ну уж нет! На жалость он меня больше не возьмёт!

– Нападай, ведьма.

Я зарычала и ударила, ни мгновения не сомневаясь, что он уклонится или отразит мой меч.

Но Шут не сделал ничего.

Стальное лезвие легко рассекло чёрную ткань на груди, проскрежетало по ключице, царапая кость, и скользнуло вниз, оставляя за собой глубокий кровавый след разрубленной раны.

Вся моя ярость схлынула, как и не было.

Поражённая, я разжала пальцы, и клинок упал в истоптанную траву, рядом с полыхающим от гнева Живым мечом. Я даже не заметила, когда Шут успел выпустить оружие.

Следом на колени опустился Джастер. Левая рука висела плетью, из раны широким ручьём текла алая кровь. Живой меч сиял голубым огнём, желая помочь своему хозяину, но был оставлен лежать в траве.

Даже сидя на коленях, Шут заметно покачивался, словно боролся с головокружением. В его позе не чувствовалось ни злости, ни ярости, ни гнева, ничего, кроме непонятной бесконечной усталости. Воин едва коснулся раны правой рукой и поднёс окровавленные пальцы к лицу.

– Странно как…

– Д…  Джастер…  – я нервно стиснула руки у груди, не зная, что делать. – П-прости…  Я…  я не хотела…

– Так убивать сложнее, да? – он криво усмехнулся, не отводя взгляда от алой крови, толчками текущей из раны. Чёрная одежда теряла свой чистый цвет, наливаясь густым багрянцем. Кровавый ручеёк стекал по штанине на траву, окрашивая зелень в алое.

Великие боги! Почему он ничего не делает?! Да он же так кровью истечёт, дурак!

– Но ты справилась. Теперь я за тебя спокоен. От простого грабителя ты отобьёшься, а разбойников просто распугаешь своей боевой яростью.

– Ч…  что?

Я невольно сглотнула, настолько внезапная догадка свела горло судорогой. Отчаяние и сожаление от сделанного начали перерастать в новую волну гнева.

– Так ты…  ты всё это…  нарочно?!

Мужчина хмыкнул, но даже от этого его повело в сторону, и Шут опёрся рукой о землю, дыша тяжело и почти хрипло.

– А ты только поняла? – Джастер поднял голову и с бледной усмешкой посмотрел на меня. Кровь из раны не останавливалась, но я теперь не собиралась помогать ему.

– Не хотела на любки, научилась на зверьки.

Гнев вскипел с новой силой, но ничего сказать или сделать я не успела.

– Хочешь убить – кинжал возьми и добей. Я его на совесть точил, чтобы наверняка…  – негромкий равнодушный голос, взгляд вниз, на Живой меч, серая сталь которого начала стремительно темнеть.

– С перерезанным горлом даже он не спасёт. Только из-за спины и от себя режь. Иначе не отмоешься.

От новой волны возмущения и обиды меня просто затрясло.

Да как он смеет так обо мне думать?! Скотина неблагодарная!

– ТЫ! – я стиснула кулаки, сама не понимая, чего хочу больше: разреветься или последовать пугающему совету. – Ты!..

– Мерзавец, знаю, – тихо и устало хмыкнул он. – Но это того стоило. Ты ж меня несколько раз чуть не прикончила. Я уж думал: всё-таки убьёшь…  Но, видимо, не судьба. А над техникой надо работать…

– Ты!.. – слёзы подкатили к горлу, и я держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться в голос от злости и обиды.

Опять он меня провёл…

– Ты! У…  Убила бы…  гада! Как ты мог!..

– Извини, пришлось. Нельзя было тебя так оставлять, – он вздохнул, неуверенными движениями собрал края рубахи и прижал к ране.

Восстановление за счёт жизненных сил хозяина!

И опять я не успела ничего сделать.

Тёмное пламя полыхнуло по всей длине раны и Джастер, выгнувшись от боли, со стоном упал на траву, бессильно раскинув руки. Бледное лицо покрылось испариной, зато одежда как новая.

Я метнулась к беспамятному Шуту, расстегнула серебряную пряжку пояса и без жалости дёрнула чёрную ткань. На месте новой раны в пятнах подсыхающей крови тянулся длинный воспалённый рубец. Многочисленные царапины покрылись бурыми корочками. Шрам от удара кинжалом набух и обильно сочился сукровицей, но и так ясно: чтобы устраивать поединки, да ещё и такие, надо совсем себя не жалеть.

Понятно, почему я его чуть не убила, и он перемирия запросил…  Как он на ногах вообще стоял?!

Нельзя было меня так оставлять…

А моё мнение для него пустой звук?

Стараясь не коснуться бледной холодной кожи и давя чувство вины в зародыше, я вернула чёрную ткань на место. Сам напросился – сам и получил.

Живой меч в траве выглядел обиженным, но не чернел, только потемнев.

– Дурак твой хозяин.

Я встала и подняла своё оружие. По ногам прошелестел ветерок, как будто призрачный змей вздохнул, соглашаясь: да, дурак, но любимый же…  Я тоже вздохнула, наклонилась и вложила рукоять Живого меча в ладонь Шута. Серый клинок благодарно блеснул, и огненный змей тут же свернулся вокруг беспамятного хозяина.

Ничего, выживет этот негодяй. Не помирает, как вчера.

– И я дура, – подытожив результат нашего поединка, я огляделась. Ещё недавно заросшая травой почти по пояс, теперь луговина была вытоптана так, будто здесь и впрямь кипела битва. Или стадо коров прошло.

На какие-то зверьки у него получилось…  Шут несчастный…

Я вытерла рукавом вдруг защипавшие глаза, и только теперь я обратила внимание, что оба меча: Живой и сделанный Джастером, были очень похожи. Положи рядом – и, без умения чувствовать волшебство, разницы не увидишь. С какой целью он это сделал – непонятно, но спрашивать я не собиралась. Я вообще не собиралась с ним разговаривать, когда очнётся.

Пусть сначала прощения просит за свои уроки!

Я вздохнула и побрела обратно к костру. Ярость и гнев схлынули, и внутри царили только опустошение, усталость и боль во всём теле от неожиданной тренировки. Всё, что хотелось: лечь и забыться.

Чашка Джастера с недопитым отваром, одиноко стоявшая у костра, как и остальные его вещи, укором взывала к моей совести. Но я демонстративно перешагнула её, отнесла покрывало и подушку в шатёр и постаралась вещей Шута больше не замечать.

О раненом воине я больше заботиться не собиралась.

Сам напросился – сам справится.

Оставшийся день для меня прошёл, как в тумане. Трав у меня не было, заняться нечем, даже «Легенды», так и лежавшие в шатре, я не смогла читать, потому что книга сразу напоминала о Шуте, а я не хотела о нём думать.

И я бродила по лесу вокруг лагеря, сидела возле кострища, а то и просто лежала на траве и любовалась облаками. В сторону лежащего воина я старалась не смотреть и обходила его стороной, давя в себе жалость и стремление подойти и помочь.

Но даже обида из-за его выходки и всех гадостей, которые Шут наговорил, была где-то с краю. Куда больше меня занимала открывшаяся в душе неведомая грань. Никогда не представляла себя на месте солдата или наёмника, да и вообще с оружием в руках. А тут…

Я дважды чуть не убила человека. И не какого-то грабителя или разбойника, спасая свою жизнь. А Джастера, который…  Который по-прежнему был мне небезразличен.

Причём второй раз после того, как сказала, что мне важна его жизнь…

И хотя первый раз действительно был нелепой случайностью, сегодня я действительно хотела его убить!

Ох, Янига-Янига, да что же с тобой такое? Ты же ведьма любовной магии, а не солдат или наёмник, чтобы другим смерти желать…

Разве это моя судьба?!

Неужто не хватило братцев с тем проклятием?!

Только вот в душе вместо вины или злости тонко и уверенно пела струнка гордости за то, что Шут остался доволен моими успехами. Конечно, по совести, назвать успехом драку с едва живым противником назвать никак нельзя, но…

Очень уж эта победа ласкала моё самолюбие, неоднократно уязвлённое насмешками воина.

А ещё странным образом вдруг согрело душу оружие, которое Джастер сделал для меня.

Я помнила, как жадно смотрели на откованный меч кузнец и его подмастерья. Хотя мой меч не сравнить с Живым, но наверняка такая работа стоила не один «бутон», а может, и не одну «розу».

Как Шуту удалось укрыть от жадных и любопытных взглядов кинжал, я даже не представляла.

И я ловила себя на том, что, как Джастер, бережно глажу пальцами рукояти возвращённого на талию оружия, к которому ещё утром не хотела прикасаться.

Даже кинжал не вызывал больше страха или отвращения.

Я подобрала клинок, осторожно отмыла от засохшей крови и вытерла пучками травы, рассматривая и удивляясь. Лёгкий, тонкий и узкий, заточен он действительно был на совесть: край лезвия сходился в паутинку. Когда я осторожно коснулась пальцем острия, то не почувствовала укола, зато с изумлением наблюдала набухающую каплю крови. Только потом пришла боль.

Понятно, почему, я того удара не заметила. Кинжал входил в тело легко и без сопротивления, как в воду.

Меч таким острым не был. Хоть познаний в оружейном деле у меня никаких, но мне показалось, что он специально не доточен.

Конечно, будь Шут здоров, вся моя боевая ярость не помогла бы его даже оцарапать. Но…

Неужели Джастер и этот бой предусмотрел? Или готовился к подобному? Будь здесь заточка, как у кинжала, воин сейчас лежал бы разрубленным трупом…

Насколько же далеко он предвидел мои поступки? Как такое вообще можно предвидеть?

Удара кинжалом он же не ждал…

Слишком много знаю и много болтаю…  В постели я ему не горяча…  Обидно признавать, но он знал, как меня разозлить. Не думает же он так на самом деле?