Текст книги "Нелюбезный Шут (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– Что странно? – буркнул он, не оглядываясь.

– Людей никого нет. – Я обрадовалась его ответу и удивилась сама себе. Что во мне так изменилось, что я готова каждое его слово ловить и радоваться?

Неужели услышанное про настоящую ведьму и обучение на меня так подействовало?

– Постоялые дворы кругом, деревни, а в город никто…

– Так это пешеходный тракт, – Джастер покосился на меня. – Скоро проснутся, и здесь полно народа будет. Телеги с товаром через западные ворота пропускают, или сразу на ярмарку едут.

– Западные – это…

– Ну да, – спокойно подтвердил он. – Они ближе всего были. И зашли мы хорошо.

Я молча закрыла лицо рукой, поражаясь его поступку. Хорошо зашли…  Даже знать не хочу что в его понимании «плохо зайти».

– Мы пойдём в Саннисхейм?

До столицы северной провинции путь неблизкий, как раз к осени доберёмся, и это не самый плохой вариант для зимовки. Сама провинция славилась серебряными и золотыми рудниками, поставляла пушнину и очень тонкую и мягкую козью шерсть, какой не могли похвалиться её соседи. Люди там наверняка богатые, как в Кронтуше…

– Посмотрим. – Джастер замедлил шаг, дожидаясь меня. – Но я пока туда не собираюсь. Да и тебе там делать нечего.

– А куда ты собираешься? – На душе сразу стало тревожно. – На юг, к разбойникам?

– Для начала я хочу уйти с этой дороги. – Воин оглядывался, щурясь и поджимая губы. – Не нравится мне здесь. Слишком мы на виду.

Вздохнув и осмотревшись, я признала его правоту.

Вокруг нас простирались зеленеющие поля, где работали крестьяне. Дорога тоже оживала: первые странники уже покидали постоялые дома и трактиры, направляясь в Кронтуш. Из синеющего вдали леса показалась группа всадников.

Две недели назад я бы радовалась такому оживлению: путники тоже обращались к ведьмам за зельями. Но сейчас, когда весь товар продан, а в торбе полно золота, привлекать к себе внимание совсем не хотелось.

– Ты ищешь короткую тропу?

Воин хмыкнул.

– Здесь же люди кругом, какие короткие тропы, ты о чём? Дороги сплошные. Пойдём, до леса ещё далеко. И давай помолчим.

Я только вздохнула, следуя за мрачным Шутом. Не выспался он, вот и неразговорчивый совсем. Хорошо, хоть не грубит…

А короткие тропы только в лесу бывают, оказывается.

Дорога нырнула под лиственный полог леса, когда солнце заметно поднялось к полудню. За это время я не только успела намаяться от жары, но и надышалась пылью. Мой плащ давно был свёрнут и перекинут через торбу, а подол платья стал рыже-коричневым.

Тракт и в самом деле оказался очень многолюден. Хотя мы успели миновать большую часть постоялых дворов, нам навстречу то и дело попадались путники, крестьяне, торговцы, всадники. Не меньше людей покидало Кронтуш, обгоняя нас или идя на небольшом расстоянии следом.

Хотя мы снова большей частью шли по обочине, к моему удивлению, на нас с Шутом внимания никто не обращал. Люди просто скользили по нам взглядами, обходили или объезжали и, как мне казалось, сами не понимали, что заставляло их сворачивать в сторону.

Выходит, Джастер умеет не только внимание привлекать, но и глаза отводить.

Сколько же всего он знает?

И кто его научил таким вещам?

Громада приближающегося леса показалась мне почти родной. Я с удовольствием свернула следом за воином под сень деревьев и оставила пыльный тракт позади.

– Давай здесь передохнём.

Джастер выбрал место на берегу небольшой речушки, под раскидистой ивой, и сбросил поклажу на траву.

Я с удовольствием сделала то же самое. Торба и сумка оттянули мне плечо. Может, тоже их наперекрест носить, как Джастер лютню с фламбергом?

– Мы будем купаться?

– До тракта рукой подать, – хмыкнул Шут, скинув обувь и зайдя в воду по колено, чтобы умыться. – Но, если хочешь, – купайся.

Вот ведь какой! Ладно, хоть предупредил…

Я сняла туфли и зашла в воду, даже не подбирая подол платья. Пусть пыль смоет заодно.

Дно возле берега оказалось илистым, но тёплая вода приятно ласкала ноги, смывая усталость. Я с удовольствием умылась и напилась, пока Джастер на берегу резал хлеб и сыр.

– А сейчас время и место?

Я устроилась на траве, вытянув босые ноги. Сыр, хлеб, чистая вода, приятный тенёк, Джастер рядом…  Как же хорошо…

Шут прожевал кусок, запил водой и невозмутимо покосился на меня.

– Три вопроса, ведьма. Первый: кем ты хочешь быть? Второй: чего ты боишься? И третий: в чём ты сомневаешься? Можешь рассказывать, я слушаю.

От такого неожиданного поворота я чуть не подавилась и закашлялась. Я-то думала, он мне скажет, что будет меня учить, и что мне для этого нужно, а он!..

– Ты опять…

– Я не смеюсь и не издеваюсь, Янига. – Джастер и в самом деле смотрел спокойно и серьёзно. – Это главные вопросы, на которые ты должна ответить. Иначе смысла нет разговаривать на тему.

Сердито отвернувшись, я обняла колени руками. Вопросы у него…

– Я не знаю. Никогда об этом не думала. – Я опёрлась подбородком на колени, смотря на текущую воду.

– Разве? – негромко откликнулся Джастер.

Я вздохнула. Сам же знает, а спрашивает…

– До вчерашнего вечера я была уверена, что мой дар – любовная магия. И хотела стать такой же сильной и известной ведьмой, как Холисса. Мне только было непонятно, почему с деньгами не везет…

– А теперь?

– А теперь я вообще не знаю, что думать! – Я сердито покосилась на воина.

Он же вытянулся на траве и закинул ногу на ногу, поглядывая на меня с нескрываемым любопытством.

– И нечего на меня так смотреть! Я всю жизнь училась!..

– Только зря всё получилось, – неожиданно грубо перебил Шут. – Запомни раз и навсегда, ведьма: Силу нельзя использовать для нанесения вреда или контроля над другими людьми. Это разрешено только для защиты своей жизни и жизни твоих близких. Последствия нарушения запрета ты уже знаешь. Вопросы?

Я хмуро молчала, не зная, что сказать. Если это правда, а похоже, что так оно и есть, то почти всё, чему я училась, – это причинение вреда другому. Проклятия, привороты, зелья изгнания…  Поэтому он был уверен, что я не смогу его приворожить? А смертельное проклятие мне удалось только потому, что я защищала себя и Джастера?

Выглядит убедительно, но всё равно многое не складывается.

– Я не понимаю, Джастер! – снова посмотрела на Шута, лениво наблюдавшего за листвой ивы. – Почему тогда я могу делать приворотные зелья и не могу сделать приворот? В чём разница?

– В том, что действие зелья быстро проходит. Да и вреда от него, как от стакана крепкого вина. Выветрилось к утру – и всё. В конце концов, даже просто перетерпеть можно, если силы воли хватит. К тому же у другого человека всегда есть выбор: воспользоваться твоим зельем или нет. А уж с добром или злом он его использовать будет – это его решение, ему и отвечать. Вот и всё, – спокойно ответил он.

– Но ведь Холисса же никаких откатов никогда…  Я вообще о таком не слышала! И ты сам говорил, что дар защищает…

– Да, говорил. И что?

– Как что?! Почему другие ведьмы могут всё это делать, а я – нет?! У меня дар какой-то не такой?

– Хороший у тебя дар, сильный и правильный, – хмуро буркнул Шут. – Можешь не волноваться, ведьма.

Ну почему он вредный такой?! Никогда на вопросы не отвечает!

– А у других ведьм неправильный, по-твоему? Поэтому он их от отката защищает, и они спокойно работать могут?

Воин тяжело вздохнул.

– Что ты вообще знаешь о природе Силы, Янига? Или хотя бы о своём даре? Ты хотя бы знаешь, почему ведьмы чёрное носят?

Он точно надо мной издевается. И я ещё радовалась, глупая, что он поговорить согласился? Лучше бы он молчал!

– Я знаю, что я ведьма любовной магии! Я двенадцать лет этому училась! И не смей оскорблять ни мой дар, ни мою наставницу! А чёрное мы носим, потому что это традиция! Тра-ди-ци-я! Ясно тебе?!

Словно угадав мои мысли, Джастер промолчал, но ответный взгляд оказался выразительнее любых слов. Нет бы – нормально всё объяснил, а не своими отговорками!

– Прекрати так на меня смотреть! Лучше скажи, что мне теперь делать с этим правильным даром? Всю жизнь мусор покупать и безвредную дрянь продавать? – голос зазвенел от злости и обиды.

Новый взгляд был полон такой жалостливой снисходительности, что я окончательно разозлилась. Вот как так он одним взглядом умудряется мне настроение портить?!

– Можешь и так. А можешь следовать своей судьбе.

– И какая же она, моя судьба, о которой ты столько говоришь?! – Я сердито вскочила на ноги. – Откуда тебе вообще знать, какая она?!

– Да уж не такая, как у твоей ненаглядной Холиссы, – усмехнулся воин и сел, отряхивая рубаху и штаны от прилипших травинок. – Ты и о ведьмовском даре-то не знаешь ничего.

– Может, тогда ты расскажешь, раз всё знаешь?! – вскипела я окончательно. – Или так и будешь отговорками отделываться?!

Воин даже бровью не повёл, надевая башмаки.

– Потерпи немного. Отойдем от людей подальше, сама всё узнаешь.

На меня как ведро воды вылили.

Нет уж, снова у него такое не получится!

Помню я, чем это «сама узнаешь» в последний раз закончилось. Никогда не забуду!

– И не надейся! Пока ты по-человечески всё не объяснишь, я ничего делать не буду! Хватит с меня твоих шуточек!

– Как скажешь, Янига, – вдруг неожиданно легко согласился Джастер, чем только усугубил мои подозрения. – А теперь доедай, собирайся и пошли, пока народ не набежал. Караван по тракту идёт, за водой сюда свернут.

По лесу от людей мы уходили до вечера. Шут остановился на ночлег, когда под кронами заметно стемнело.

– Недалеко ушли, но делать нечего, – он недовольно дернул уголком рта, облюбовав под лагерь крохотную полянку с ручьём неподалёку.

– Сильно недалеко?

Я даже примерно не могла бы сказать, в какой стороне находится Кронтуш и оставленный нами тракт, но Джастеру доверяла в этом полностью.

– Ну как…  Охотники сюда забредают, дровосеки, путники иногда. Даже бабы за грибами и ягодами дойти могут. – Воин начал устраивать ямку для костра. – Нечисти здесь нет, зверьё да люди кругом. Переночуем здесь, а завтра на тропы выйдем.

– А разбойники?

– Ты что, Янига? – он с усмешкой посмотрел на меня. – Тут же Кронтуш под боком. Наместник стражу с ополчением поднимет – весь лес за день прочешет. Это леса хоженые…

– Угу, – я кивнула и села, дожидаясь, пока он разведёт огонь. – Дорога до столицы тоже…

– Нет, – Шут поднял голову, и его лицо застыло каменной маской, озаряемой язычками пламени. – Этих здесь нет. Не бойся.

Он посмотрел на меня и неожиданно легко улыбнулся.

– С тебя ужин, с меня шатёр. Договорились?

Мне не оставалось ничего другого, как кивнуть и взять протянутый мне котелок.

– Ты всё ещё сомневаешься, Янига?

Вопрос застал меня врасплох, и я чуть не резанула палец вместо молодой моркови.

– В чём? – оглянулась я на Шута.

Он уже натянул верёвку между стволами и теперь раскидывал на ней шатёр. Я не ожидала, что он решит продолжить наш разговор, ведь сам же сказал: люди близко.

– В том, что у тебя свой путь.

– Я не знаю. – Нахмурившись, я вернулась к нарезанию морковки в закипающую гороховую похлёбку.

Шатёр Джастер раскидывал зелёной стороной вверх, но я заметила мелькнувший вышитый символ своего ремесла. Бывшего ремесла, получается…

Настроение снова испортилось.

– Это всё очень неожиданно для меня. Мне нравится…  нравилось быть ведьмой любовной магии. А теперь я себя так даже называть не могу…

Я бросила хвост моркови в огонь и взяла пучок зелени. Опять Джастер в свою торбу разной еды набрал, а в моей только хлеб и сыр…

– Когда человек идёт не по своей судьбе, жизнь даёт ему подсказки. Это касается не только ведьм, а любого человека. Но люди видят в постоянных неудачах не знаки-предупреждения, а препятствия, и продолжают жить и поступать неправильно. Если человек вовремя не остановится и не одумается, то закончится для него всё скверно.

Я дорезала зелень в похлёбку, положила нож и обернулась к воину.

– Если ты прав, то получается, что меня чуть разбойники в Кокервилле не зарезали, потому что я не по своей судьбе шла?

– Не совсем, – Джастер одёрнул полог шатра и выпрямился. – Там тебе просто не повезло. Эту комнату для ювелира готовили, а я его переубедил. Морда у этого трактирщика слишком гадкая была.

Я только покачала головой, скрывая улыбку. Представляю, как он переубеждал…  Жуть.

– Как ты вообще услышал, что они ко мне ломятся?

– Так я не спал, а они шумели.

А пёс книжника беспокоился за своего хозяина…

Шут спас увечного Эрдорика, как спас незнакомую ведьму, попавшую в беду. Без просьб и ожидания благодарностей. Просто потому, что мог это сделать.

«Мне не сравниться с вашим «псом», госпожа…» Я покачала головой, вспомнив беднягу Абрациуса.

Да кто вообще может сравниться с Шутом?!

Ох, Джастер…  Горько признавать, но я верю, что она любила тебя. Только почему вы расстались?

Что творится в твоей душе на самом деле?

Шут обошёл костёр и сел напротив меня, заглядывая в котелок и мешая варево ложкой.

– Твои знаки – это твои неудачи в ведьмовских делах. Ты же сама говорила про это.

Я кивнула, но не успела ничего спросить, как Джастер внезапно выпрямился и прижал палец к губам, явно к чему-то прислушиваясь.

Испуганно подобравшись, я оглядывалась по сторонам, гадая, что же случилось. Вечерний лес сразу показался чужим и враждебным, и очень захотелось спрятаться за спину Шута.

– Кто-то идёт, – Джастер заметно нахмурился. – Охотник, скорее всего.

– Мне уйти?

– Сиди пока. Посмотрим, что за оно. Если захочешь – уходи, еду прикажешь в шатёр подать. Всё. Молчим.

Я только кивнула, постаравшись принять вид «госпожи ведьмы» и ничем не выдать своего испуга.

Шаги идущего к нам человека я услышала раньше, чем увидела незваного гостя. Он не остерегался подходить к незнакомому костру.

Видимо, лес и в самом деле обычными людьми «хоженый» вдоль и поперёк.

– Славный вечер, добры люди! – раздался из-за кустов хрипатый голос. – Дозвольте у вашего костерку простому охотничку передохнуть – погреться, госпожа ведьма?

Я кивнула, а Джастер, как ни в чём не бывало, помешал похлёбку и попробовал варево.

– Садись, отдыхай, грейся, – спокойно отозвался воин, даже не покосившись в сторону гостя.

Ветви кустов раздвинулись, и охотник, с луком и колчаном, перешагнул невидимую границу – я только сейчас это почувствовала! – нашего лагеря.

Одет нежданный гость был хорошо, видно, что не бедствовал, только половина лица бугрилась отвратительной коркой шрамов. Жутко это было: половина лица обычная, живая, даже бритая, а вторая – мёртвая, перепаханная. Рот с искорёженной стороны у охотника почти не шевелился, а вот глаз был живой и цепкий.

– Вы уж не обессудьте за мою рожу, госпожа, – осклабился он, заметив мой взгляд. – Энто меня медведица по зиме приласкала. Охотой я живу, а она дело такое…  Удачливый я, жив остался!

– Сегодня удача тебя не жалует, как я погляжу. – Джастер отвлёк внимание на себя. – Что сума-то пустая?

– И не говори, мил человек, – тут же повернулся к нему охотник. – Весь день брожу, ноги сбил, а даже зайца не подстрелил…

Я решила, что сейчас самый подходящий момент уйти в шатёр. Как же хорошо, что Шут его поставил!

Как знал…

– Джастер, я иду отдыхать. – Я встала с видом «госпожи ведьмы». – Ужин подашь мне в шатёр.

– Как прикажете, госпожа, – коротко поклонился Шут, пока охотник смотрел мне в спину.

Взгляд у него был липкий и неприятный до омерзения.

Сидеть в полном одиночестве в тёмном шатре оказалось скучно и душно. Даже подушечки для сидения, которые заботливо оставил Шут, не скрасили моё «заключение». И потому я осторожно приоткрыла полог, пропуская внутрь вечернюю прохладу и заодно слушая, какие байки травил неожиданный гость, то и дело жадно потягивающий носом в сторону нашего ужина. Рассказывал охотник нарочито громко, словно боясь, что я не услышу о его подвигах.

Джастер же словно не замечал косых взглядов и откровенного вранья, начищая «купленную» у книжника лампу, помешивая похлёбку и лишь иногда поддакивая рассказчику.

Наконец, запах от котелка пошёл такой, что в животе откровенно забурчало. Я торопливо отодвинулась от полога, надеясь, что болтливый охотник этого не услышал.

Что это за «госпожа», у которой в животе бурчит, как у девки обычной?

– Ужин готов, госпожа. И ваша лампа тоже.

– Хорошо, принеси мне их!

Мне очень хотелось увидеть Шута и выяснить, как долго он намерен терпеть этого навязчивого типа у нашего костра.

Но Джастер вёл себя подобающе.

Край полога был приподнят, обнажая опустившийся на лес вечер, и рука в чёрном поставила в шатёр зажженную лампу, а следом миску с дымящейся похлёбкой.

Полог опустился, оставляя меня в одиночестве, но теперь хотя бы было светло. Как же он удачно эту лампу взял…  Мне бы и в голову не пришло…

Я ела похлёбку и слушала вечернюю тишину.

Шут и охотник тоже ужинали.

– Эй, приятель!

Хриплый шёпот раздался вскоре после того, как я успела доесть горячее. И это было совсем не похоже на очередную байку. Я убрала лампу подальше от входа, загородила её свет своей торбой и чуть приоткрыла полог, выглядывая в щёлку.

В густеющих сумерках костёр хорошо освещал обоих мужчин.

Охотник подсел к Шуту и заискивающе заглядывал воину в лицо.

– Ух, и хороша у тебя баба. Я таких смазливых давно не видал. – Гость заметно понизил голос, но я всё равно слышала. – Ужином угостил, уважил, мож, и бабой по-братски поделишься, ась? Да ты не серчай, мы ж свои, ты – «пёс», я – охотник, в лесу все мужики – братья. А на рожу мою не гляди, я в этом деле мастак! Мне ж все наши давали, а как рожу скривило, так носы воротят! Хучь в городе девок покупай! А платить-то за чо? Бабы-то промеж ляжек все одни, хучь за деньги, хучь так! Ей юбку на голову задерёшь, она для порядку попищит да побрыкается, а потом ничо, хучь куда стерпит, главное придавить покрепче, чтобы не уползала. Ну повоет потом, слёзы с соплями поразмазывает, да утрётся. А твоя вовсе ведьма, такие, болтают, до этого дела охочи больно. Ну, так чо? Я парочку, а потом ты, ась? Иль ты сперва, я уж потерплю, хучь и гостю первый почёт… .

Что?! От гнева и омерзения меня едва не затрясло. Первый почёт ему?! Юбку он мне задрать хочет?! Попищит, а там всё стерпит?! Да я от него и мокрого места не оставлю! И чихать на откат! Ради такого дела перетерплю!

Но отдернуть полог и обрушить гнев на этого мерзавца я не успела.

– Она – не моя, – Джастер ответил негромко и так равнодушно, что разом остудил мой пыл. Но следующая фраза всё расставила на свои места: – Я как-то больше мужиков люблю.

В щёлку я видела, как воин отставил пустую миску, взял фламберг и придирчиво начал его осматривать под косым и настороженным взглядом охотника, поспешно отодвинувшегося подальше. Можно подумать, Живой меч на поясе Джастера был безобидной зубочисткой…

– Мёртвых, – невозмутимо уточнил Шут, пока я, закусив рукав платья, старалась не рассмеяться над очередным представлением.

Заметно побледневший, охотник спешно отодвинулся ещё дальше. Но представление только началось.

– Они, живые-то, орут, кричат, угрожают, оружием машут, бежать иногда куда-то пытаются. Беспокойство одно. Зато потом лежат, молчат, тихо так, хорошо…  Не дёргаются, главное. И похрен, какая там у них рожа.

Воин проверил пальцем лезвие, недовольно поморщился и достал из торбы точильный камень, сделав вид, что не замечает, как охотник отодвигается всё дальше и дальше от него, испуганно стреляя глазами то в сторону леса, то на мой шатёр, то на Шута.

– А к ней…  Ну хочешь – попробуй, вдруг повезёт. Правда, в последний раз она таких охотников наизнанку вывернула. Размазало по полу и стенам так – хоронить нечего было. Прям целиком весь изгаженный сарай и сожгли, вместо могилы, даже разбирать на доски не стали. Про это весь Кронтуш знает, да ты, видать, там не бываешь, иначе бы слыхал, что она силой и норовом крута, хоть и молодка по годам. Впрочем, ты мужик ловкий, смелый, хваткий, коли не брехал. А коли и удачливый, как баял, так, мож, ей глянешься, авось, и пожалеет, живым уйдёшь. Ну а коли нет – не обессудь, тут уж кто скорее успеет: я или она…  Я ж «пёс», ты ж сам понимаешь…

Джастер провёл камнем по клинку фламберга с таким жутким звуком, что даже меня пробрала дрожь. Охотник не выдержал окончательно. Даже изувеченная часть лица заметно побелела.

– Я-я-я п-пойду, пожалуй!

Он вскочил на ноги, подхватывая свои пожитки. На здоровой половине лица глаз заметно дёргался, второй был широко распахнут, а руки заметно тряслись.

– Х-хозяйке своей б-благодарность п-передай за госте-п-приимство! Я б ещё у вашего костра погрелся, да пора мне! Темнеет ужо! До дому бы поспеть засветло! Не обессудьте, коли чего не так сказал! Всего вам, люди добрые!

– Бывай, – невозмутимо откликнулся Шут, напутственно проскрежетав камнем по фламбергу ещё раз.

Ветки и кусты затрещали так, словно за охотником гналась вся лесная нечисть с волками во главе.

Я откинула полог, стараясь не рассмеяться в голос.

Ох, Джастер…  Правду он всегда говорит…  Только так эту правду с шуткой переплетает, что со стороны послушать – жуть берёт, какие тут чудища собрались.

– Ты его напугал, – я выбралась из шатра и села к костру.

Шут отложил фламберг и убрал точильный камень в торбу.

– А не надо было? – он внимательно посмотрел на меня, и я смутилась под этим взглядом.

– Темно уже, – я отвернулась и вздрогнула: где-то далеко раздался волчий вой. – Думаешь, он успеет до деревни?

– Если бегает хорошо – может, и успеет. А если нет, – Джастер равнодушно пожал плечами. – Тогда и жалеть не о чем. Зверям тоже есть надо.

– Ты же не такой жестокий! – возмутилась я. – Как ты можешь так говорить?!

– Если ты хочешь, чтобы я его вернул – так и скажи, – помрачневший Шут смотрел холодно и чуждо. – Хотя я сомневаюсь, что он не предпочтёт волчью стаю нашему обществу.

– Ты бы мог просто сказать ему…

– Давай договоримся так, ведьма, – хмурый Джастер встал, положив ладонь на рукоять Живого меча. – С этого момента со всеми желающими ты разбираешься сама. Хочешь – прогоняй, хочешь – бери к себе. Я вмешиваться не стану. Нужны они тебе – дело твоё.

На меня словно ведро снега опрокинули.

Что я вообще делаю?!

Да не нужны мне никакие другие! Мне Джастер нужен!

Он же за меня заступился, не убил этого охотника, а только напугал, а я разворчалась, как будто этот мерзкий тип для меня что-то значит!

Шут развернулся, явно собираясь уйти и наверняка опять на всю ночь. Но этого я допустить не могла.

– Джастер, стой! – Я вскочила, в испуге протянув руку, чтобы его остановить. – Подожди!

Воин едва повернул голову, а я виновато опустила глаза, не решаясь подойти к единственному мужчине, который мне нужен.

– Я…  Ты всё правильно сделал. Прости, я опять…  сглупила…

Шут смерил меня взглядом и отвернулся к лесу, где снова раздалась волчья песнь.

– Скоро вернусь, ведьма.

С этими словами он быстрым мягким шагом скрылся за деревьями, почти сразу растворившись в тенях.

– Я буду ждать, Джастер, – тихо вздохнула я, глядя на тёмный полог леса. – Я буду ждать.

Шут вернулся, когда над головой зажглись звёзды. К тому времени я успела отмыть нашу посуду в ручье и сидела у костра, не решаясь вернуться в шатёр.

Почему-то мне казалось, что в шатре я не услышу приближения воина, хотя он ходил по лесу тише любого охотника.

Глядя на огонь, я размышляла над событиями последних дней и думала, сколько всего случилось после знакомства с Джастером.

Одна ночь в Кокервиле, перевернувшая всё мое представление о любовных отношениях. Стерлинг с нашей первой ссорой, моим неожиданным денежным успехом и бурной ночью после любовного зелья. Неделя нашего путешествия по лесу, встреча с болотником, снежноягодник…  Да со мной за всю жизнь столько не случилось, сколько за эти полторы недели!

И всего три дня в Кронтуше.

Но каких три дня!

Саризула, Визурия, похищение, разбирательство в ратуше, ярмарка, книжник, кузнец с подмастерьями…  Неудавшийся приворот и мой дар…  Откровенные разговоры с Шутом…

Да и сам он оказался совсем не таким, как я сначала думала…

Как он там сказал? Сила не может быть использована во вред и для контроля за другими людьми? Только если защищаешь себя и своих близких…

Вот как он живёт, оказывается.

Вот почему с его-то «хочется всех убить» и «драки немного развлекают» он просто поставил на место болотника с его нежитью; пощадил «псов» и отдал победу Визурии, чтобы не порушить его славу мастера меча; спас меня в Кокервиле и помог книжнику просто потому, что мог это сделать. Поэтому и гроза в Стерлинге хоть и залила город дождём, но не причинила более серьёзного вреда…

Шут действительно использовал свою силу, и волшебную, и обычную, только в крайнем случае. Сначала он всегда разговаривал. Хотя словами он мог ранить не хуже меча, цели у него были…  добрыми. И он словно действительно знал судьбы людей.

Джастер разрушил надежды архивариуса на новую встречу со мной, но этим же спас жизнь, не позволив ему бродить по улицам ночью. Одной мимолётной улыбкой убедил меня помочь госпоже Гвитлоу и мимоходом пристроил в подмастерья племянника Гузара, осчастливив тем самым сразу несколько человек…

Я не сомневалась, что мальчишка пришёлся ко двору книжника. Наверняка госпожа Гвитлоу окружит его материнской заботой, а сам Эрдорик с удовольствием будет его учить. И Гузар тоже наверняка доволен: племянник пристроен, и после обучения может как торговать книгами, так и поступить писарем на службу в магистрат…

За пару дней Джастер изменил жизни этих людей. А ещё за один день он создал из наивной деревенской девчонки «могущественную госпожу ведьму», слухи о которой наверняка разошлись за пределы Кронтуша.

И очередным своим «уроком» разрушил всё моё представление о моём же даре.

Избавил от заблуждений…  Потому что у меня – другая судьба.

Я и верила, и боялась верить в это.

Шут перевернул всю мою жизнь. У меня до сих пор в голове всё не укладывалось. Что мне делать дальше и как жить – я даже не представляла.

А ещё я так и не знала, чем и как могу ему помочь.

Но была уверена, что никакой другой мужчина мне не нужен.

Я ждала, что воин просто появится из темноты на границе света костерка, но раздавшийся в лесу звук шагов и шорох веток заботливо предупредили о его появлении.

Он даже не представлял, как я была ему рада.

– Джастер! – Я вскочила навстречу, не скрывая радостной улыбки. – Ты в порядке?

– Что мне будет-то? – хмыкнул воин, снимая с плеча отрубленную оленью ляжку. – Давай лучше мяса поедим.

– А где…  остальное? – Спрашивать, как он умудрился добыть оленя мечом, я не стала. Всё равно не скажет.

– Стая ест, – воин достал из торбы изогнутый крюк и подвесил окорок на ветке. – И волки сыты, и баран твой цел.

– Он не мой, – сердито фыркнула я, немного обидевшись за такое. – Ты сам знаешь.

– Почитай мне, – не стал спорить Шут, взяв нож и отрезая от окорока тонкие и небольшие куски мяса в свою миску. – И, по-моему, я к тебе клал тимьян и шалфей.

– Хорошо, – я улыбнулась и отправилась в шатёр за травами.

Травы и в самом деле оказались в моей торбе. Я взяла их и лампу, и вернулась к костру.

– Что тебе почитать?

Просьба меня удивила, но сейчас я была готова исполнить любой каприз Джастера.

– «Сказки и легенды», – Шут натирал мясо травами. – Ты всё равно ничего не делаешь, а у меня руки заняты.

– Но ведь она же…

– Достань, я же разрешил.

С замирающим сердцем я впервые заглянула в бездонную торбу. К моему удивлению, в ней лежала только книга, бережно завернутая в чистый кусок полотна.

– А…

– Читай, Янига.

Я достала тяжёлый фолиант, вернулась на своё место и поставила лампу поближе. И в самом деле, с ней удобнее, чем при свете костра.

Любоваться на обложку, украшенную тиснёным узором, я не стала, успеется. Наверняка не в последний раз эту книгу в руках держу.

Устроив фолиант на расстеленном полотне, я открыла его и прочитала название.

– «Сказки и легенды о древнем мире, богах и демонах, героях и чудотворцах, собранные Аурзусом Уфендольским в этот список из старинных летописей и преданий, сохранившихся до наших дней, с примечаниями составителя». Примечания тоже читать?

– А как же, – Джастер сосредоточенно пристраивал над огнём кусочки мяса, нанизанные на тонкие прутья. – Ты знаешь, кто этот Аурзус?

– Нет, а кто?

– Волшебник. Насколько я слышал, он возглавляет конклав. Так что голова у него соображает, как понимаешь. Мне интересно, что он думает про всё это.

Я по-новому взглянула на драгоценный фолиант. Ничего себе! Так эту книгу написал настоящий волшебник?! Да ещё и глава конклава!

Могла ли я представить, что однажды буду держать в руках такую ценность?!

– Сколько ты за неё заплатил?

– По «бутону» за каждую, – не стал отпираться Джастер. – Это не списки, это подлинники.

– Откуда ты знаешь? – Книга прямо на глазах становилась все драгоценнее.

– Последнюю страницу открой.

Воин заканчивал возиться с мясом, пока я торопливо переворачивала фолиант.

– Видишь?

– Это…  Королевская роза?! И тут что-то написано, не разобрать…

– «Королевская библиотека» там написано. Книга оттуда.

– Да нас же за неё казнят! Решат, что мы её украли! Или печать подделали…

Шут смотрел на меня, как на помешанную. И под этим взглядом паника медленно отступала.

– Никто её не найдёт, – сказал воин спокойно и невозмутимо. – Это во-первых. А во-вторых, её никто не потерял, чтобы искать. И печать библиотеки – это не печать короля, за такое не казнят, успокойся.

Не найдут, да, верю. В его торбе никто ничего не найдёт. И про печать успокоил. Но почему книгу никто не ищет: ничего не поняла…

– Как, по-твоему, эта книга могла попасть на прилавок? Ты же не думаешь, что бедняга Эрдорик её похитил из королевской библиотеки? Или купил у вора?

Я покачала головой. Конечно, нет. Книжник произвёл на меня впечатление честного человека. Да и Джастер этого не отрицал. И, узнай Эрдорик, откуда книга, наверняка сам бы сдал её страже…

Но это не значит, что книгу не мог украсть…

– Каждую книгу волшебники отдают в скрипторий, где её копируют переписчики. Всего делают несколько списков, по одному на каждую провинцию и два в тайное хранилище. Скорее всего, кто-то из переписчиков перепутал книги и, чтобы избежать скандала, поставил печать на список и вернул его в библиотеку.

– Но как книга оказалась…

– Так в провинциях с таких книг тоже делают списки, только уже по заказу. Есть любители, которые гордятся тем, что у них есть те же книги, что и в библиотеке короля, хотя сами никогда их даже не открывали. Скорее всего, наш знакомый думал, что приобрёл именно такой список. А на печать просто не обратил внимания. Удивительно, что он вообще про эти книги вспомнил.

– А остальные книги тоже оттуда?

– Нет, они из частных собраний. Так ты будешь читать, ведьма?

Я кивнула. Буду, но прежде кое-то выясню. Раз уж он сам об этом заговорил.

– Джастер, откуда ты всё это знаешь? Только не говори, что ты просто наёмник! Я не вчера родилась и прекрасно знаю, что обычных наёмников, кроме денег, выпивки и гулящих девок, ничего не интересует! И разговаривают они совсем иначе! И даже вот полстолька не знают, сколько ты знаешь! – прижала я ноготь к кончику мизинца, показывая предел знаний простых «псов».