Текст книги "Нелюбезный Шут (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Я вздохнула, с сожалением отрываясь от разглядывания бус, колец, перстней и браслетов из самоцветов и серебра. Товар был рассчитан на заезжих торговцев и богатых горожан, кому не по карману золото и драгоценные камни.

Мне очень нравились эти украшения, только ведьмы такое не носили. Настоящая ведьма гордится своей силой, а не бусами и серьгами.

Из всей женской красоты я купила только зеркальце размером с ладонь. Платил, конечно, Шут, но не всё же ему себя покупками радовать. Увесистый мешочек из мягкой кожи висел у меня на поясе и грел душу.

– Пойдём, – я кивнула, вспомнив, что дорога обратно предстояла через весь город.

На самом деле многолюдная ярмарка успела утомить и меня, а Джастер, наверное, уже на ходу засыпал…

Но мы не успели даже покинуть ряд, когда дорогу нам неожиданно заступили несколько вооружённых мужчин, чья одежда выдавала наёмников, но не ищущих работу, а давно нашедших хлебное место.

Я замерла, не успев испугаться, как и оглянуться на Шута, как вперёд выступил один из громил.

– Вечер добрый, госпожа ведьма. – Предводитель этой шайки постарался изобразить поклон и вежливую улыбку. – Не гневайтесь, просим покорно, дельце у нас к вашему «псу» есть.

– Какое? – Я нахмурилась, скрывая внезапный страх. Догадываюсь, что это за «дельце»…

– Нехорошо он поступил с нашим приятелем. При людях честных в грязи извалял, покалечил забавы ради. Не-не-не, не гневайтесь, госпожа! Мы их злодеяние не оправдываем, не подумайте! Наказали вы их по-своему, а не на дыбу оправили, так на то воля ваша, ведьмовская! Мы вашу волю не оспариваем!

– Что вам нужно от Джастера? – спросила я уже сердито. Всё настроение от прогулки испортили…

– Говорите и не задерживайте меня!

Охранники Саризулы переглянулись, а их предводитель продолжил не очень уверенно.

– Мы не бесчестные люди, не подумайте плохого, госпожа. Но обидел он нас, перед хозяином и людьми порядочными опозорил. Потому пусть бой нас рассудит. До первой крови, как положено. Ристалище тут недалече, а нас всего семеро. Ежели он такой «пёс», как себя выставляет, то мы ваше время долго не отнимем, госпожа!

Скрывая растерянность, я посмотрела по сторонам в поисках свидетелей этого разговора.

Торговый ряд заметно опустел. Даже за прилавками, казалось, никого не было. Но я понимала, что всё не так. Просто попрятались с глаз ведьмы подальше, а то вдруг рассердиться и проклянёт…

Настроение испортилось окончательно. За такую славу стало обидно, а теперь вот ещё и за Шута отвечать перед приятелями убитых…

Хотя ответ понятен и так: заступлюсь за охранника, и ломаный медяк цена нам с ним обоим. Будут сплетники языки чесать, что «щенок» «псам» надерзил да за ведьминой спиной спрятался, а та за своего полюбовника, как за малое дитя, заступилась.

И вместо славы сильной ведьмы стыд и срам нам обоим получится, как этим «псам» от выходки Джастера. Только вот Саризула охранников не выгнал, а ко мне никто за товаром не пойдёт, за спиной смеяться будут…  И никакими даже самыми распрекрасными зельями от такой молвы не отмоюсь!

Шут же стоял молча, держа свёрток в руках с таким видом, как будто всё происходящее его вообще не касалось. Ветер трепал пшеничные пряди, серые глаза прищурены, но на плотно сжатых губах – тень снисходительной усмешки.

И меня взяла неожиданная злость.

Ах, вот как…  Я тут мучаюсь за него перед людьми, а он смеётся, выходит?! Ну уж нет! Я не позволю так со мной поступать! Сам это начал, сам пусть и разбирается!

– Хорошо, – я решительно кивнула. – Показывайте это ваше ристалище. Только быстро.

– Вы не гневайтесь, госпожа ведьма, – угодливо осклабился предводитель в поклоне, пока остальные довольно ухмылялись и потирали руки, предвкушая драку. – Мы его поучим чутка и отпустим. Негоже такому «щенку» своего места не знать.

Поучим чутка и отпустим? Они что, всей толпой на одного хотят? Раздражение сменилось опасением и беспокойством, но я постаралась ничем этого не выдать. Конечно, я видела, как Джастер разобрался с разбойниками, только сейчас-то всё совсем по-другому…

Но мне уже ничего не оставалось, как пойти за довольной компанией наёмников. Шут тенью следовал за мной, ничем не высказав своего отношения к происходящему, и я уже надеялась, что он не рассердится на меня за принятое решение.

Всё равно же эти «псы» Саризулы не успокоятся, пока своё не получат. Не по-хорошему, так по-плохому. Он ведь тоже это понимает.

Следом за нами потянулись любопытные. Близко никто не подходил, но я слышала шепотки, что мальчишке повезло: сам Визурия разделал бы самонадеянного «щенка», как опытная хозяйка рыбу, что ведьмин охранник не продержался бы против «цепного пса» и нескольких ударов…  Даже ставки заключали, на каком моменте наглый ведьмин охранник сдастся на милость победителей…

Слушать такое было неприятно. К счастью, идти пришлось недолго. Утоптанное поле ристалища располагалось между городом и ярмаркой, в стороне от широкого тракта. Я просто не обратила на него внимания днём.

Я остановилась на краю, где обычно смотрели представление зрители. Ристалище стремительно окружала многочисленная толпа. Здесь были горожане всех уровней дохода, со своими спутницами и детьми, прислуга, посыльные, торговцы-разносчики…

Вокруг меня оставалось пустое пространство, но в нескольких шагах яблоку негде было упасть от любопытных. Такое впечатление, что сюда пол-Кронтуша собралось.

Купца, как и Визурии, нигде видно не было. Выходит, Саризула не знал, что задумали его охранники? Или знал, но предпочел сделать вид, что не при чём? Мол, нужного человека от дыбы спас, а простые «псы» пусть сами разбираются…

Шут же спокойно опустил поклажу возле меня и направился в центр ристалища, даже глазом не моргнув, что все семеро охранников купца последовали за ним.

Они что, всей толпой на одного навалиться хотят? Это совсем не поединок!

– Вы же говорили, что…

– Пускай, госпожа. – Джастер впервые заговорил. – Быстрее управлюсь.

Толпа от такого самоуверенного заявления восторженно заулюлюкала, подбадривая противников. Охранники Саризулы переглянулись, и шестеро отступили, оставляя Шута один на один со своим предводителем.

– Давай, Куртас, намни ему бока!

– Покажи, чего стоишь, красавчик! Если уцелеешь, я тебя поцелую!

– Эй, «щенок», задай им жару!

– Куртас, не зевай, а то этот мальчишка тебе зад надерёт!

На последнюю фразу Шут внезапно так откровенно вызывающе ухмыльнулся, что Куртас зарычал, выхватил меч и кинулся в бой.

А дальше началось настоящее представление. Джастер, не доставая меча, словно танцевал по ристалищу. Неуловимым образом он оказывался то справа, то слева, а то и за спиной противника, в последний момент уворачиваясь от всех атак Куртаса и всё сильнее приводя того в бешенство. Пока наёмник оглядывался в поисках наглого «щенка», Шут с недоумённым видом разводил руками, вызывая очередной приступ зрительского хохота.

С учётом шутовского наряда Джастера этот «поединок» выглядел откровенным издевательством над опытным «псом».

Оставшиеся «псы» хватались за оружие и потрясали кулаками, сыпля угрозами в адрес трусливого мальчишки, который отказывается драться, но не вмешивались, чтобы не прослыть бесчестными.

Я же стояла, зажав рот ладонью, чтобы не хохотать в голос, и совершенно не понимала, чего добивается Джастер таким поведением. Он же с Махмаром справился легко и быстро, неужели этот противник страшнее?

Насмешки, крики, откровенный хохот и улюлюкание веселящейся толпы добавляли дров в костёр ярости Куртаса.

– Парень, бросай меч, иди в шуты!

– Куртас, ты не за девкой бегаешь! Кончай его уже!

– Убей!

– Надери ему зад!

– Куртас – слабак!

– Хватит бегать, сопляк! – Лицо наёмника налилось кровью от злости. – А ну дерись, щенок трусливый!

Шут, под восторженный рёв толпы, с милой улыбкой развёл руками, словно говоря: «Ты сам напросился». Взбешённый Куртас в очередной раз замахнулся мечом, а в следующее мгновение выбитый клинок сверкнул в солнечных лучах и зазвенел на утоптанной земле чуть ли не у края поля.

Над ристалищем резко нависла тишина.

За комическим зрелищем никто не ждал, что ведьмин «щенок» покажет такие зубы. Даже меня это перевоплощение удивило и…  напугало своей внезапностью.

В полном молчании острие Живого меча коснулось шеи противника, оставляя кровавую царапину.

– Забавно…  – задумчиво и очень спокойно протянул Джастер. – Если я нажму чуть сильнее, то первая кровь может стать последней…

Тишина стала чуть ли не гробовой. Сказано было так, что никто из собравшихся не усомнился в реальности угрозы.

Побледневший Куртас беззвучно шевельнул губами, а над моим ухом неожиданно раздался гневный каркающий крик, с треском разорвавший воцарившуюся тишину:

– Стой!

Красный от бега и гнева Визурия птицей влетел на поле, ударом отбил Живой меч от горла побеждённого «пса» и хищно встал перед Шутом, держа оба меча наготове.

– Долго ты шёл, – Джастер спокойно опустил оружие, даже не подумав отступить или принять боевую стойку. – Я уж думал, покалечить твоих придётся, чтобы в ум вошли. Что они у тебя все горячие-то такие? – с этими словами он убрал Живой меч в петлю на поясе.

Что?! То есть он просто ждал, когда Визурия придёт и своих людей, как расшалившихся сорванцов, приструнит?!

Визурия медленно выпрямился, не отпуская мечи и не веря, что Джастер не собирается продолжать бой. В толпе зрителей разочарованно заулюлюкали, называя Шута «слабаком», «молокососом», «трусливым щенком» и прочими нелестными словами, но Джастер даже бровью не повёл.

А я поспешила вмешаться.

– У меня нет претензий к вашим людям, уважаемый Визурия. – Воин резко обернулся ко мне, стараясь не выпускать Шута из поля зрения. – У Джастера тоже. Ваши люди хотели получить от него пару уроков, они их получили. Не так ли?

– Верно…  Ваша правда, госпожа ведьма…  Так и есть, госпожа…  Размяться токма хотели… Мы ж без умысла…  – на разные голоса загомонили «поединщики», надеясь смягчить гнев главного охранника Саризулы, который явно не давал им позволения на подобный вызов, а значит, сейчас они рисковали остаться без хорошей работы.

– Куртас! – хрипло каркнул Визурия, сверкнув глазами в сторону заводилы.

– Простите, господин, демоны попутали…  – завиноватился тот, зажимая кровавую царапину на шее. – Мы ж всё по закону хотели! Только хозяину не говорите…

Разочарованные зрители с воем и улюлюканием уже поносили не только ведьминого выскочку и его противников, которые не смогли проучить наглого мальчишку, но и самого Визурию, напряжённо сжавшего рукояти мечей.

Но если для Джастера все крики и оскорбления были как с гуся вода, то «цепной пёс» Саризулы не собирался терпеть подобное унижение. Даже если он поначалу и не хотел драться с Джастером, то отступить сейчас на глазах всего города, не потеряв уважения и чести, как прославленный боец, просто не мог.

– Ты с ними построже, что ли. – Шут развернулся, явно собираясь покинуть ристалище.

– Бейся. – Верный охранник Саризулы с усилием вытолкнул вызов. На напряженной шее ярко белел шрам, а в горле тихо клокотало, словно речь давалась воину с трудом, и каждый раз приходилось напрягаться, чтобы произнести хоть слово.

Шут обернулся, глядя на напряжённого Визурию. А затем медленно кивнул, принимая вызов.

– Но не для них. Для тебя.

Визурия едва заметно улыбнулся, а в следующее мгновение стремительно кинулся в атаку.

Я не успела увидеть, как Джастер достал Живой меч, но отчётливый звон столкнувшихся клинков услышали все. Неудачливые поединщики порскнули с ристалища, как стая сорванцов из чужого сада, оставляя на утоптанном поле настоящих воинов.

То, что происходило дальше, сопровождалось ошеломленным молчанием зрителей, свистом рассекаемого воздуха и звоном стали. Визурия ястребом налетал на Шута, его клинки сливались в неразличимый вихрь, но Живой меч синим отблеском молнии отражал удары противника. Под звон оружия оба противника словно танцевали по ристалищу, но в какой-то момент я вдруг подумала, что на этот раз ведёт Визурия, а Джастер опять не атакует, а только защищается.

И тут меня накрыл страх.

Забытые боги, он же на ногах вторые сутки! Как он вообще всё это выдерживает?! А если Визурия его…

– Невероятно…  – негромкое бормотание вырвало меня из поединка.

Я покосилась в сторону говорившего и с удивлением увидела запыхавшегося Саризулу, остановившегося возле меня. Пришел-таки…

Точнее, приехал. Вон и карета его стоит.

– Где вы его нашли, госпожа? – Купец тяжело дышал, но не сводил напряжённого взгляда со сражающихся воинов. – Впервые вижу человека, который может на равных противостоять моему Визурии!

Ого…  Выходит, он действительно такой отменный воин…  Но и Шут ему не уступал.

– Демоны меня побери…  – Саризула восхищённо прицокнул языком, глядя, как оба противника в очередной раз сошлись в схватке. – Этот мальчишка определённо стоит своего золота…

Что? Он решил предложить Джастеру пять «роз» в день?! Ещё чего! Он мой! И я не собираюсь его никому отдавать!

– Где нашла, там уж нет, – сердито ответила я, вспомнив отговорку Шута. – И он служит мне, а не вам, не забывайте.

Купец вздрогнул, недоуменно посмотрел на меня и вежливо улыбнулся:

– Конечно, госпожа ведьма. Конечно.

Но я уже смотрела на Джастера и переживала, что из-за усталости он сражается слабее, чем может. Хотя даже так ему удавалось не уступать лучшему бойцу Кронтуша, и это поединок не до смерти, но всё-таки…

В следующий миг все зрители ахнули, как один.

Шут и Визурия – оба тяжело дыша, – держали мечи у горла противника, глядя глаза в глаза.

Поединщики действительно оказались достойны друг друга. Но кто-то должен был уступить.

Мгновения затянувшейся тишины – и внезапно Джастер опустил Живой меч, отдавая победу Визурии.

– Я бы с тобой выпил, – почти весело усмехнулся Шут, убирая оружие в петлю на поясе и не обращая внимания на клинок у своей шеи. – Только госпожа Янига сердиться будет. Я и так заставил её долго ждать.

Визурия опустил мечи, а затем отступил на шаг и неторопливо кивнул Шуту, признавая его равным себе.

И Джастер ответил тем же.

Под потрясённое молчание зрителей Шут подошёл ко мне и коротко поклонился, игнорируя стоявшего рядом купца. Потемневшие от пота пряди прилипли ко лбу, рубаха промокла насквозь, а в серых глазах – глухая стена. Словно ещё немного, и просто упадёт, где стоит.

И меня это напугало. Он же только что улыбался…

– Простите, что заставил ждать, госпожа. Так получилось.

– Ничего страшного, – снисходительно кивнула я, изображая милость и стараясь ничем не выдать своего беспокойства.

Толпа расходилась, обсуждая неожиданное представление; Визурия, чуть прихрамывая, шёл к своему хозяину. Шут молча поднял свёрток, готовый идти, а мне вдруг пришла в голову совершенно сумасшедшая идея.

Неужели я заразилась от Джастера его неимоверной наглостью?

– Господин Саризула, ваше предложение ещё в силе? – Я обернулась к купцу, который задумчиво поглаживал подбородок, поглядывая то на Визурию, то на хмурых провинившихся «псов», сгрудившихся неподалёку и ожидающих справедливого наказания хозяина.

– Госпожа? – купец недоуменно посмотрел на меня, потом на мрачного Шута и снова на меня. – Вы имеете в виду…

– Ваше предложение подвезти меня на вашей чудесной карете. – Я постаралась мило улыбнуться, как улыбалась книжнику.

Брови Саризулы изумлённо взлетели вверх, а затем он негромко засмеялся.

– Вы и в самом деле настоящая ведьма, госпожа. Что ж, будь по-вашему. У меня ещё есть дела здесь, но Мизольд довезёт вас до «Гуся». Вы же это имели в виду?

– Да, – снова улыбнулась я. – Джастера я вам не отдам, извините.

– Понимаю, госпожа Янига, – ухмыльнулся Саризула. – Я бы такого тоже не отдал.

Подошедший Визурия молча остановился рядом со своим хозяином, а купец махнул рукой, подзывая кучера.

В карете купца до «Гуся» мы добрались намного быстрее, чем шли бы пешком.

Хотя Джастер ехал на запятках, это всё равно было лучше, чем тащиться через весь город, к тому же с увесистым свёртком, который лежал в карете рядом со мной.

День выдался настолько насыщенным, что я чувствовала себя очень уставшей. А ведь ещё нужно заговорить зелья и подготовиться к завтрашней ярмарке…

Каково было Шуту, вторые сутки проводившему на ногах, да ещё и после поединка с Визурией, я даже не представляла.

– Купальня готова, госпожа, – Гузар встретил нас с поклонами. – Ваши покупки доставлены, они в вашей комнате. Ужин подадут, как прикажете.

Я кивнула и оглянулась на Джастера. Мрачный, уставший, взмокший и обсохший после драки, он был готов прямо сейчас упасть на кровать, в чём был. Но допустить такого я не могла.

Конечно, мне хотелось понежиться в горячей воде, но ему это сейчас нужнее.

– Джастер, иди в купальню и помойся. Только не усни там. А это давай мне.

Он вздрогнул, не сразу поняв, о чём я говорю. Такое впечатление, что на ходу засыпает.

– В ку…  Да, госпожа, – короткий поклон, и увесистый сверток кожи упал мне в руки. Сверху лёг ключ от комнаты.

– Как прикажете.

Под опасливыми взглядами прислуги он отправился мыться, а я велела подать ужин к его возвращению и пошла в комнату.

Наверное, госпожа не должна себя так вести по отношению к слугам, но мне хотелось хоть как-то отблагодарить Шута за всё, что он для меня сделал.

Свёртки с покупками были сложены на столике в каморке Джастера, и я не стала их трогать. Потом посмотрю, что он там напокупал, хотя ящики с новыми склянками для зелий от мастера Извара я узнала. Положив кожаный свёрток рядом с остальными, я с удовольствием умылась с дороги.

К моему удивлению, Джастер ждать себя не заставил. Я едва успела немного полежать, давая отдых ногам, когда дверь открылась, и я услышала его вежливое:

– Я вернулся, госпожа. Ужин уже несут.

– Как ты себя чувствуешь? – Я соскочила с кровати, а Джастер отдёрнул занавеску, входя в комнату. Его одежда снова выглядела чистой, мокрые волосы уже начинали непослушно вихриться, да и сам он выглядел бодрее, чем когда мы пришли.

– Лучше, спасибо. – Джастер благодарно улыбнулся. – Но всё же с прислугой так поступать не следует. Купальня была приготовлена для тебя.

– Как хочу – так и поступаю, – сердито нахмурилась я. – Я – госпожа ведьма. Для тебя же старалась…

– Как скажете, госпожа, – неожиданно по-доброму улыбнулся он, оглядываясь на стук в дверь. – Ужин принесли.

На этот раз горячий чайник и поднос, полный еды, принёс сам хозяин. Видимо, остальные слуги наотрез отказались идти к грозной госпоже ведьме. Или Гузар сам решил выслужиться за невольный проступок. Ему же так и не удалось переговорить со мной о ночном происшествии.

– Прошу не гневаться на нас, госпожа ведьма. – Гузар составил блюда на стол. – Не по умыслу мы…

– Я знаю, – я кивнула, почти привычно изображая милость. – Но в будущем попрошу говорить мне или моему охраннику обо всех желающих тайной встречи.

– Не сомневайтесь, госпожа! – Гузар закивал, довольный, что так легко отделался.

Ужинали мы в молчании, но под самый конец я не вытерпела. Слишком много впечатлений и мыслей у меня накопилось, и мне хотелось ими поделиться.

– Джастер…  Знаешь, мне его жаль.

– Кого?

Шут невозмутимо заваривал травы в чашках. То ли местное вино ему не понравилось, то ли была другая причина, но пить он предпочитал настои из трав, которые делал сам. И меня ими поил заодно.

Впрочем, я ничуть не возражала и хотела потом записать рецепты.

– Визурию. Он ведь очень переживал, когда Саризула тебе работу предложил…

Джастер помолчал, а затем ответил.

– Видела шрам у него на горле?

Я кивнула, вспомнив тонкую белую полосу. Визурия его не прятал, но мало ли шрамов у того, кто зарабатывает на жизнь охраной? Это Джастер каким-то чудом без них обходился, но после сегодняшнего представления меня это уже не удивляло.

– Очень давно, в юности, ему перерезали горло. Но не дорезали, Саризула его спас. Визурия, когда поправился, поклялся ему в верности. Вот и все. Я не знаю деталей, эту историю не часто по трактирам рассказывают, пару раз мельком слышал только.

Я кивнула, удивляясь, как много всего умудряется замечать и услышать Шут. Вот почему он назвал Визурию «цепным псом»…  И вот почему тот всегда молчит.

Но, оказывается, Шут не закончил.

– Люди обычно всегда ценят новое и хорошее. Только к хорошему быстро привыкаешь. А когда к чему-то привыкаешь, то перестаешь это ценить. Потому что кажется, что так теперь будет всегда. Это касается и людей, и вещей. Только потеряв вещь или человека, понимаешь, что они для тебя значили.

Джастер замолчал, наверняка вспомнив свою возлюбленную.

– Каждый сам выбирает свою судьбу, ведьма, – внезапно он прервал молчание. – И сам выбирает, чему или кому хочет служить. Саризула ещё не терял, а Визурия давно выбрал.

Он неторопливо пил настой, а я молчала, внезапно поняв: Джастер мне не служил. Только на людях он изображал слугу и охранника госпожи ведьмы, но между нами был совсем другой договор.

Странный, непонятный, но связавший нас крепче, чем слово ведьмы.

«Ты помогаешь мне, я помогаю тебе»…  Но какой помощи он от меня ждёт?

Этого я не понимала.

– Я слышала, что его называли мастером меча. Он очень умелый…  Тебе было тяжело драться с ним?

Шут покосился на меня и досадливо дёрнул уголком рта. Но не успела я ничего подумать, как воин негромко сказал:

– Как тебе объяснить, ведьма…  Нас учили разному. Его учили побеждать противников на поединках. А я учился убивать. Быстро и без всех этих танцев. – Шут задумчиво заглянул в чашку и поболтал содержимое. – Он трижды меня достал, а я дважды его чуть не убил. Будь это настоящий бой…  Я не знаю, кому бы улыбнулась удача.

Ранил трижды?! И он молчал?!

– Сиди, не волнуйся, царапины просто, – небрежно махнул рукой Джастер, останавливая мой порыв. – Ерунда.

Я недоверчиво смотрела на него, но воин не спеша и задумчиво пил свой настой. Да и одежда у него была целёхонькой…  Значит, и правда царапины. Настоящие раны я бы наверняка сразу заметила на ристалище.

И, раз он сам об этом заговорил…

– Долго ты учился?

– С детства, – он покосился на меня и добавил, резко пресекая моё любопытство. – Жизнь научила.

Я досадливо прикусила губу, понимая, что расспрашивать его о прошлом бесполезно. Пока сам не захочет – слова не скажет.

– Почему ты стал наёмником? Ты же так хорошо поёшь и играешь…

Шут неожиданно криво и горько усмехнулся, поставив чашку на стол.

– Ты будешь смеяться, ведьма…  – он отвернулся от меня, смотря в окно. – Но я не помню своих песен. Ни одной. Я пою чужое, а настоящий менестрель должен иметь своё.

– Разве ты их не записывал? – В этом я его понимала. Каждая ведьма тоже рано или поздно составляла свои зелья и заклинания, которые берегли даже от учениц.

– Записывал. Когда-то очень давно. А потом я перестал петь совсем.

Он замолчал, но я не спешила прерывать тишину, чувствуя, что Джастер ещё не всё сказал.

– Настоящий менестрель живет музыкой, это его любовь. А я пел, потому что…  Мне хотелось петь, по зову души. И песни писал так же… . А ещё менестрели поют о разном, они бродят по дорогам в поисках сюжетов для своих песен. Я пел только о своём. Вот и всё.

О своём он пел…  О своей ненаглядной пел! – так бы и сказал.

– Твои записи…  Они сохранились?

– Нет. Я их сжёг. Давно.

Мне даже нечего было сказать ему в ответ, настолько неожиданным было это откровение. Я и не думала, что чуткий и трепетный музыкант, каким я лишь однажды увидела его на болоте, из-за несчастной любви может стать хладнокровным и беспощадным воином. И чему он научился раньше: музыке или…  убийству?

– Тебе так нравится сражаться?

– Да, – неожиданно легко согласился Шут. – Это развлекает. Немного.

То есть рисковать своей жизнью – это ему забава? Неужели он настолько сильно болен душой, что ему и жизнь не дорога?

И тут меня осенило.

– А я…  Выходит, я тоже для тебя игрушка и развлечение? Поэтому ты…

Джастер посмотрел на меня, и я осеклась под его взглядом. Почти чёрные глаза были глубокими и страшными, как два омута.

– Иногда…  Нет, не так. – Он качнул головой, потирая переносицу, и снова отвернулся к окну, глядя, как закат окрашивает город в розовое и золотое. – Очень часто мне хочется убить всё и всех. Ты даже не представляешь, насколько сильно. Если бы это помогло – я бы так и сделал.

Я вздрогнула, вспомнив, насколько он силен и опасен на самом деле. За многочисленными событиями в Кронтуше, пока Джастер играл роль обычного охранника, я успела позабыть, как легко Шут справился с болотником и напугал всю нечисть. А ведь он сказал, что просто на место их поставил и убивать не собирался…

Да он с этими братцами наверняка мог такое сделать, что моё проклятие невинной шалостью бы показалось.

Но с Визурией-то он дрался честно, без волшебства…  И его людей пощадил, даже не покалечил никого, как Махмара, хотя мог бы легко…

Шут негромко вздохнул.

– Ты – не игрушка, Янига. С тобой я вспоминаю, что такое быть человеком. Доброй ночи, ведьма.

С последними словами он окончательно помрачнел, встал и ушёл к себе, оставив меня в растерянности и задумчивости.