Текст книги "Влюбись в меня. Это приказ (СИ)"

Автор книги: Елена Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

10

Молча разглядываю мужественное лицо Саши. Он очень красивый. И глаза его… Марк так никогда не смотрел. Если только в самом начале отношений и то, было другое. В глазах Булатова зажигательная смесь.

Раскаленный прут внезапного сильного стыда втыкается между лопаток. Я замужем. Замужем.

Нельзя.

Да?

Но Марку же можно. Нагло втоптывать в грязь и изменять со всеми подряд. Наш брак давно уже фикция. Ноздри Саши хищно вздрагивают. И я тоже вслед за реакцией тянусь. Если Булатов хищник, я просто пугливая жертва.

– Ты хочешь? – пытливо урчит.

На глазах меняется облик.

Что хочу? Затяжно моргаю. Пальцы Саши касаются моих губ. Точно. Поцеловать.

Вяло пытаюсь выпутаться из тягучего сиропа, куда рухнула с головой. Так внезапно и трепетно все. Сама своей же просьбы пугаюсь.

Но мне хочется.

Прости меня небо! Мне хочется. Не в отместку, чтобы грязно обелиться после загула Марка. Нет. Дело не в этом. Качаюсь в боязливом желании и противостоять ему мочи нет.

Молча киваю.

Наблюдаю, как пушистые ресницы Булатова падают. Как заостряются его скулы. Как его ведет. Это так завораживающе. Не могу оторваться от потрясающей чувственной метаморфозы. Боже! Только он может выдавать столь мощнейший симбиоз суровой брутальности и потрясающей нежности. Это все для меня? Для меня же…

Значит, он… меня… Это правда…

Руками как цепями опутывает. Прижимает плотнее. Теплой ладонью обхватывает затылок.

– Лана, – лбом вжимается, – если я тебя поцелую так, как хочу, – в ухо проникает богический голос, волнующий, низкий, хриплый. От его тембра тело перестает слушаться. Скручивает в спазме. – Уже назад не отмотать. Понимаешь? – бережно ведет костяшками по щеке.

Трогает губы, слегка нажимает. Совсем чуть задевает своими губами рот. От контакта импульсами бьет по подгулявшему слегка захмелевшему телу. Мы вместе непроизвольно меняем позы. Напряжены до предела.

– Понимаю.

– Мгм.

Еще касается.

Прихватывает и тут же отпускает. В груди распирает воздушным шариком. Манипуляции Саши очень волнующие. Тело перестает слушаться. Оно бушует и штормит. Оно все забывает, что было «до».

– Ты не понимаешь, что значишь для меня.

Не успеваю переварить сказанное, сметает жадным захватом.

Саша ураганом обрушивается. Сминает. От тарана мои глаза широко открываются. Покачнувшись, обхватываю крупные плечи. Булатов вдавливает, кольцует еще теснее. От напора оседаю, я его не могу выдержать. Это сверхчувственно. Меня так никогда не целовали. Никогда. Я почти теряю сознание.

Спина мгновенно потеет. Пальцы не слушаются. Отрываюсь, пробормотав что-то нечленораздельное. Втыкаюсь в крепкую шею, жадно хватаю воздух. Мне жарко. Мне огненно и стыдно.

– Прости.

Себе говорю или ситуации, не знаю. Все мысли сгорели.

– Не говори так больше.

– Саш, я еще замуж…

– Тихо, – закрывает рот. – Не надо. Это не брак, Лан. Уже все.

Взволнованно вздыхаю. Простить Марку загулы не могу и больше не хочу. Нам нужно развестись. Нечего больше склеивать. Разбитую чашку не собрать, но мне чертовски стыдно. Я как последняя дура, не успев отлипнуть от Марка, упала в руки его брату.

Кто после этого?

– Переживаешь?

– Мгм, – признаюсь.

– Ерунду не говори.

Саша тихонько качает меня. Гладит то по спине, то по голове. Движения размеренные, неспешные. Будто я уже его. Борюсь с собой. Каюсь, ищу оправдания.

Ведь на самом деле нас с Марком уже ничего не связывало. У него другая женщина. Саша был всегда рядом со мной. И между нами постоянно витало что-то недосказанное. Так что все закономерно. Да? Дааа⁈

Господи. Рука-лицо просто.

– Лан, что бы ты не решила. Я всегда буду рядом.

– Спасибо, – шепчу.

– Только теперь извини. Думать о том, что ты пока что замужем за Марком не стану. Он сделал выбор, я тоже делаю.

– Не знаю, что сказать.

– Ничего не надо. Тебе достаточно знать о намерениях. Мучится переставай, – целует в нос. – Ваши печати в паспорте ровным счетом ничего не значат. Для меня…

Замыкает, как заклинившую проводку. Мир переворачивается с ног на голову. Зависаю посредине.

– Саш, я не хочу торопиться.

– О том не прошу, – напряженно.

– О чем тогда? – заглядываю в глаза.

– Ни о чем, Лан. Теперь я приду и заберу свою женщину. Клянусь, если бы ты любила Марка, не тронул бы. Теперь нет.

– Как резко… – растерянно собираю буквы в слова.

– Нет. Резко это вот так. Влюбись в меня, Лан. Это приказ!

Лечу снова в пропасть. Крыльев нет. Они сгорели. Я не падаю, не разбиваюсь.

Булатов ловит.

11

Пока Саша привязывает трос, стою и нервничаю. Она снова звонила. И снова просила подарить ей мужа, уйти с дороги. Швырнула трубку. Любуюсь на голое фото. Совместное! Вместо нытья и жалости ощущаю небывалую злость.

Иди ты к черту, Марк. Пошел ты! На него злюсь больше и зло пустое какое-то. Будто на ошалевшего от безнаказанности ребенка гневаюсь.

Пинаю горку снега.

Булатов оборачивается. Вопросительно смотрит. Пожимаю плечами. Не нужно ему знать. Я сама. Теперь я сама.

– Скотина.

Ругаюсь сквозь зубы.

– Лана, иди сюда.

Манит пальцами. Спешу сесть в машину. Отсекаю от себя лишнее. Вот так просто, да. Мне надоело оправдываться. Ни черта больше не чувствую.

Булатов раздетый. На нем лишь футболка. Дубленка валяется на заднем сиденье.

– Придется подождать, Лан. Сейчас дотянут. Там сервак. Детали есть, но станем на очередь. Будем ночевать. Я пробил. Гостиница при серваке приличная.

В запале принимаю информацию юзом. Ночевать? Да и ради бога. Я сейчас и не то согласна, потому что вот так! Провалитесь все со своими осуждающими лицами.

Телефон вздрагивает. Сбрасываю звонок Марка. Не хочу не видеть не слышать.

Бульк.

«Не позволяй себе лишнего!»

Сволочь.

Кто бы говорил! Совести нет совсем. Он что надеется, что все сойдет с рук? Я больше не приеду в его квартиру. Моего там больше ничего нет. И нас больше нет тоже.

Бульк.

«Ты пожалеешь, Лан. Я тебе голову оторву»

– Что там? – хмурится Булатов.

– Прошлая жизнь, – выдыхаю.

ПРОШ-ЛА-Я!

– Дай, я сам позвоню.

Не трудно догадаться кто беспокоит, так ведь? Ну, конечно. Для Саши мелочи.

– Не надо, Саш. Смысла нет.

Выезжаем из снега. Дорогу прилично замело. Нас тащит огромный РАМ. Не мигая, наблюдаю как метр за метром вылезаем из колеи. Вот так и я сейчас. Вытягиваюсь из оврага, оставляя там поганое обидное прошлое.

Ни за что и никогда больше! Пусть муж катится и оставит меня в покое. Внутри все орет и бесится.

– Ты очень громко кричишь.

С удивлением поворачиваюсь. Саша рулит, мрачно уставившись в лобовое. А мне хочется обнять его как было час назад и успокоить вздыбившуюся шерсть. Но я не смею.

Зато Булатов смеет. Властно берет мою кисть и подносит пальцы к губам. От того, как целует каждый пальчик впадаю в необъяснимый анабиоз. Плыву в сиропном тумане, забывая обо всех неприятностях. Все кажется мелочью.

Так бывает?

– Лан, – зовет.

– М?

– Давай просто… – вздыхает. – Давай просто побудем в командировке. Давай проще, а? Не загоняйся.

Аккуратно вытаскиваю пальцы. Попутно задеваю небритый подбородок. Саша тянется вслед за рукой, трется. Залипаю на брутальном мужике. Рассматриваю его как дорогостоящий экспонат. Огромный тихий хищник. Ведь сожрет и не подавится. Это со мной Саша такой терпеливый и внимательный. Но я знаю его другого.

Несдержанный. Резкий. Грубый. Дерзкий.

И честно? Мне не хватает именно такого сейчас. Сама я ни в жизнь не решусь проявить инициативу.

– Саш, я попробую. Только по обещай мне одну вещь.

– Давай, – скупо улыбается.

– Не будь медвежонком, – заливаясь краской, прошу.

– Чегоо? – неожиданно удивленно улыбается.

Такая непосредственная реакция. Это так ценно поймать открытую эмоцию. Редкость же. Повторяю просьбу.

Саша удовлетворенно кивает. Одной рукой обнимает за шею, притягивает к себе. На миг жадно впивается в губы. Дурею от внезапности. Ошалев, часто моргаю.

– Ты сама попросила, Лан.

– Да.

– Не боишься?

– Чего?

– Я могу быть… ммм… – машет пятерней в воздухе – наглым и напористым.

Серьезно смотрит, а в глазах азарт. И такой он сейчас… Ох, какой! Необъяснимый. Кровь становится чуть гуще. Сильными толчками разбрызгивает неизвестное предвкушение. Я не хочу от него отказываться. Не хочу. Прокляните меня все. Я всего лишь человек. Обычный и слабый. А Саша… Саша – мощь.

– Разберемся как-то с этим, – медленно выговариваю.

– Да? – с затаенным предупреждением. – Правильно понял?

Медленно-медленно киваю. Хрипло выдаю.

– Да. Правильно.

Боже. Что я делаю? Я разбудила медведя. Собственно, он и не спал. Медвежонок – это скрытая опция Булатова. И она, как понимаю, в действии лишь для меня была.

Боже мой. Натягиваю горловину свитера выше. Спрятаться что ли? Или уже поздно.

12

– Твой номер, – отдаю Лане ключ.

Не хочу смущать. Того что было – для нее достаточно. Пережать не мое ни разу. Пусть выдохнет. Есть девочки, с которыми надо быть максимально осторожными. Беречь нужно. Не скрою, тяжело, привык, что все гораздо проще решается. Но мой случай особенный. Особенный! Впервые в жизни не хочу спешить, хочу нести ответственность и принимать здравые взвешенные решения. Очень мотивирует слово «навсегда».

– Держи, – вкладываю в ладонь.

Опустив глаза, молча кивает и скрывается за дверью.

Ладно. Ладно. Все впереди.

Медленно выдыхаю, ухожу к себе. Можно было замутить брехню «номер один и все дела». Только зачем? Лана не разовая девушка, она из другого мира. Королевам полагается выбор и свобода. Зачем унижать неправдой? Моё ко мне придет. Пусть не сразу, пусть позже. Соль в том, что выстраданное слаще и надежнее.

Бросаю шмот на кресло. Стягиваю обувь, валюсь на огромную кровать. До утра здесь.

До утра умирать от пыток, зная, что Лана за стенкой принимает душ, стирает мокрые капли с роскошного тела, спит без одежды. Умирать, понимая, что целовать в тачке это одно. Говорить что-то. Вот трогать на простынях это… Ш-ш-ш…

Мучительно вбиваюсь затылком в кровать. Сжимаю зубы. Ноет все, просто треш. Скручивает. Впору грузы поднимать, не сломается. Кадры голой Ланы, как назло, вспыхивают с завидной ясностью и четкость. Все вижу!

Душ. Струи. Мурашки по груди от прохлады. Волосы ее… По спине толстыми влажными змеями спускаются… Ммм… В паху обливает кипятком. Слепо таращусь в потолок, загнанно дышу.

Можно встать, можно ворваться и не быть медвежонком, но не то. Все не то. Мое желание, а нужно чтобы она сама хотела. Сама! На меньшее не согласен.

Думай о другом, Саша. Думай! Натягиваю подушку на лицо.

Поломка некритичная, детали есть, в очереди стою. Так что есть время, чтобы утащить Лану в город поужинать. Согласиться же? Должна.

Забирает нутряк. От избытка не знаю куда деться. Шпарит по венам адреналином. У Ланы не губы, это погибель моя. Она вся моя погибель в прямом и переносном смысле. Но какая же желанная и сладенькая.

Чертова русалка, защекотала все-таки. Зачаровала и заманила. Заклеймила любовью навечно.

Взбиваю постель. Уплываю в мечты, где буду спать с ней. Как и что буду делать. Хватает ровно на минуту, чтобы потечь крышей.

Твою мать, Булатов. На сколько тебя еще хватит.

Сколько терпения еще в запасе, м? Всю жизнь копил, чтобы использовать запас на одну женщину. Потому что с другими… п-ф-ф-ф, лучше не вспоминать, что было с другими. По пятибальной шкале минус сто.

Стягиваю футболку, расчехляю ремень. Носки летят в угол. Болт на джинсах расстегиваю, заторможенно тяну молнию. Деним оседает на бедрах. Прежде чем свалить в душ под ледяную воду, гребу сигарету со столика. Курю в распахнутое окно.

Завтра отбирать бойцов. Сманивать. Обещать перспективы. Их до хера у нас, но по-настоящему стойких пацанов мало. Пробуют и бегут. В аналитику проще набрать. И куда они без нас тогда? Короче, надо колотить молодых и борзых. Лепить команду. Говорят, у меня хорошо получается. Пара-тройка выездов, потом на «посерьезнее» можно сватать.

Мысли плавно текут. Успокаиваюсь. Прикидываю, что делать дальше. Нужно еще в пару горячих «командировок» смотать и все норм. По финансам вопрос будет закрыт. Да это риски. Но другого делать не обучен. Я обучен быть на… Ладно, это неважно.

Такая работа.

Главное, чтобы Лана не узнала мою вторую сторону. Не за чем. Ей так будет спокойнее. Для нее я буду «медвежонок».

– Саш! Саша! – глухой взволнованный голос и стук в дверь.

Срываюсь с места. Она.

Лана очень испугана, через дверь чувствую. Внутри начинает шмонать и рвать. Кто обидел? Какая тварь зашла к ней?

В пару шагов перемахиваю номер.

Дверь на себя. Гребу и сразу укрываю своим телом. Лишь потом соображаю, что она мокрая и в одном полотенце. С волос бежит вода. Губы белые, трясутся. Глаза обезумевшие. Меня красным покрывалом накрывает. Глажу, стираю с лица воду.

– Все. Все, все! – успокаиваю.

В башке молотит. Кто тронул? Я же поломаю сейчас. Руки вырву. Ктооо⁈

– Там… – заикается. – Там!!!

– Ш-ш-ш. Что там? – обхватываю лицо. Чуть сжимаю, чтобы пришла в себя. – Детка, что там?

– Саш, – быстро облизывает губы. Вцепляется в плечи, выкручивает кожу. – В ванной… в углу… мышь жуть! Как прыгнет на меня. Я их до смерти боюсь!

Сссук. С души сваливается камень.

Вот что мне делать? Плакать? Смеяться?

Без слов поднимаю, сажаю себе на поясницу. Она обнимает и прижимается. Перехватываю под ягодицами и…

Стою не моргая.

Она голая. Совсем. Чувствую, как раскрытые губки влажно касаются моего воспаленного пресса. Прихожу в сознание частями. Под ладонями голая упругая задница. Полотенце сползло и напряженные соски вдавливаются в кожу.

Оставшийся мозг стекает в трусы. Там стальной стояк. Дубиноломный.

Лана трясется, ерзает по мне, отходя от испуга. А мне просто полный «шизгарет».

Сжимаю голую попочку ладонями. Ищу взгляд, а когда нахожу, понимаю.

Лана от меня не выйдет. Она останется здесь. В моей постели.

– Я с тобой, – хриплю в ее губы. – Не надо бояться.

13

Все, что прятал от нее прорывается. Скрывать отрыв башни нет смысла. Знаю, что неспециально ворвалась. Это не долбануто наглядное соблазнение. Лана она такая. Нежная. Чистая. Без второго дна.

Прижимаю крепче. Я мало чего опасаюсь, а сейчас реально трушу что соскочит.

Не могу отпустить.

Мне башню заклинило, как в танке. Разворот лишь в одном направлении и дуло лишь на нее нацелено. Грубо? Наверное.

– Саша, – растерянно.

Дергается, пытается собрать полотенце на груди. Болезненно мотаю головой, втыкаюсь в шейку. Не уходи. Ну вот не надо сейчас.

– Ничего такого, – сквозь зубы останавливаю. – Не смущайся. Все нормально.

Горожу напропалую. Ведь не то все.

Меня вскрывает накрест. Рваная кожа на разодранной груди расходится. Да сколько же можно, м? Хорош, ммм. Забирай ее, конченный ты дебил. Че ты как здрассьти. Присваивай.

– Я тебя испачкала.

– Что? – лицо спазмирует. Резковато завожу ладони за затылок. Сжимаю, ищу ее взгляд. Боится… – Ты о чем?

– Пусти меня, пожалуйста, – лопочет. – Я испугалась. Поэтому пришла. Необдуманно.

Кукушечка моя улетает. Заебался я. Спирает по всему телу, лупит током. Еще немного и настоящий «я» вылезет наружу. Больше держать своего внутреннего зверя не хочу. Я не медвежонок. Зажмуриваюсь. Протестуя против ее слов, грубовато сгребаю бедра и рывком на себя.

Не. Мо. Гу.

– Помолчи, – приказываю.

Лана застывает. Робко упирается в плечи. Ладони едва не сползают. Закидываю одну себе за шею. Пусть так. Это хоть какой-то обман. Типа, обнимает.

Дышу ей. Собирая запах, нагло втыкаясь в грудь. Чувствую манящие сферы. Тяжелые, упругие и манкие до умопомрачения. Трусь, прихватывая губами. Пробую.

– Саш…

Все. На хрен.

Перебрасываю на кровать.

Моя-моя летит, испуганно пискнув. Чертово полотенце снова собирает. А я не хочу так. Хочу видеть. Грубо сдираю махру, нависая над Ланой на вытянутых руках. Загораживается, чуть придавливает, делая грудь невыносимо красивой и эротичной.

– Чего ты боишься? – касаюсь кромки ушка. Мой зверь рвется. Он требует загнуть Лану в догги и драть до изнеможения. Он орет дурным голосом. Хочет всякого-разного. Облизываю мочку, втягиваю. – Ты уже можешь забить на все? Тебя ничего не держит. Хватит, детка. Хватит! Откройся мне. Я весь твой, – ласкаю на пределе, – весь. Чего ты еще от меня желаешь? Какой жертвы?

Зверею.

Не потому, что она в плену. Не потому, что дождался момента.

Я ей тоже не безразличен. Не слепой же. Зачем тогда бежала ко мне при каждом случае? Нах я был нужен? Впиваюсь в шею. Дрожит же подо мной. Что еще надо⁈

– Не знаю, что со мной, – неожиданно обнимает. – Тянет… Но… я не знаю, что делать, чтобы тебе понравилось.

С души будто осколок льда падает. Нежнее сковываю в кольцо рук. Слизываю горящие сомнения, забираю в свой плен.

– Просто будь со мной, – говорю в губы. – Просто будь.

Распахивает глаза. Такая доверчивая. Такая девочка-девочка. Внутри сжимается. Не дай бог сломаю.

– Поэтому так себя плохо чувствую, – сдавленно шепчет.

На глазах появляются слезы.

– Плохо? – унимаю лютую похоть.

Переворачиваю на себя. Укладываю на разящее ударами колотящееся сердце. Укрываю сверху понадежнее, с сожалением скрываю красивую наготу.

– Плохо, – шелестит по коже словами.

Вытягиваю ее ладошку. Целую. Глажу рассыпавшиеся пряди, собираю в хвост.

– Расскажи почему.

– Саш! – встает, упираясь в живот. Поджимаю пресс. Болезненно жмурюсь. Вот это ты зря, детка. Там сейчас очень близко. Я только успокоился. Сдвигаю пальчики чуть дальше. – Мне честно сказать?

Киваю.

– Других вариантов нет.

Ресницы Ланы падают. Вижу, как напрягается нежная шейка. По лицу мучительные спазмы прокатываются. Щеки горят, губы искусаны.

Переживает.

– Я… Я не могу сопротивляться, Саш. Вот прямо сейчас не могу, – заламывает руки. – Я не специально пришла. Испугалась, – закутывается еще сильнее. – Но дело не в этом. Не хочу, чтобы думал плохо.

– Я не думаю.

– Молчи, Саш, – волнуется. – Тянет к тебе. Понимаешь? – на эмоциях голос повышает. – Очень сильно.

– Это хорошо? – глажу по плечам.

– Не очень. Я запретная, Саш, – выпаливает. – Несвободная. У меня, наверное, с головой проблемы, – набирает обороты. – С браком бы разобраться и с чистой совестью к тебе бежать. Сама себя замучила. И тебя.

– Дело только в этом?

Понимаю, о чем говорит, пусть выскажется. Станет легче.

– Ты подумаешь обо мне плохо, да? – отворачивается. – Если вдруг закончится все? – намекает на происходящее между нами. Не успеваю домыслить. – Если перестанешь чувствовать ко мне что сейчас ощущаешь, как тогда быть? – взволнованно палит. – Кто угодно пусть смотрит с насмешкой, только твою не выдержу, Саш, – приподнимаюсь, обеспокоенно всматриваюсь в глаза. Детку полосует жестко. Она о чем? Думает, что смогу разлюбить? С ума сошла. – Что мне делать, Саша? Что? Когда я несвободна и ты мне очень нужен. Сильно-сильно.

– Не сопротивляйся, – притягиваю к себе ближе. – Лана, ты не поняла? – очумелый от признаний, шепчу на ухо ей. – Ты ни к кому не вернешься. Я тебя не отдам. Потому что тоже сильно-сильно.

14

Можно я хоть разочек себя отпущу? Можно не буду ни о чем думать?

Неправильно жарко задыхаюсь в медвежьих руках Булатова. Он ураган. Он такая сибирская мощь, что с ума сойти. Сравнивать с кем-то не хочу. Я и так здесь в одной постели с Сашей в сладких грехах гибну.

– Не отдашь? – утопаю в поцелуях.

– Шутишь? – впивается в губы. Отдаюсь на растерзание. Добровольно. Потому что решила уже про себя. Вслух не могу сказать. – После такого отдать? Я тебя сколько ждал?

– Долго? – в тягучем забытьи спрашиваю.

– Очень долго.

Полотенце прочь. Одеяло на пол. Все, что мешает – на выброс.

На огромной кровати одна простыня. Даже подушек нет. Лежу распятая Булатовым. Он нависает надо мной, рассматривает поплывшим взглядом. Руки скованы его большой ладонью, вытянуты над головой.

– Знаешь, сколько хотел тебя?

Пальцы по бедру. Виляют, вырисовывают снежные узоры. Выгибаюсь и шиплю кошкой. Ш-ш-ш… Приятно.

И почти не стыдно.

– Нет.

«Нечаянно» подушечкой ведет в развилку. На автомате сжимаю колени. Саша, лениво усмехаясь, качает предупреждающе головой. В глазах темный огонь полыхает. Покорно развожу ноги, завороженная метаморфозой. Он не тот сейчас Саша, которого знала всегда. Это другой.

– Как только увидел, Лан.

– Почему?

– Влюбился, – пожимает плечами. – Сразу же. Все равно бы увел.

Не знаю, что сказать.

Просто глажу подушечками пальцев его губы. Прихватывает, немного прикусывает. Вздрагиваю. Между ног тягуче сводит.

Он такой опасный сейчас. Взгляд как у хищника. Это пугает и притягивает.

– Ты настоящий? – нервно смеюсь.

Кивает, пряча улыбку.

– Привыкнешь, не хотел тебя сразу пугать. Нормально все. Для тебя одной буду медвежонком. Хочешь?

Прыскаю. Двухметровая громила и вдруг медвежонок. Но для меня будет. Так Саша сказал. Ммм. Как же подкупает искренность. Какие же слова нужные и важные.

– Хочу, – против разума выпаливаю, когда пальцы касаются прямо там.

Не пошевелиться. Не дернуться. Запястья в надежных оковах. Горячее тело распинает по прохладной поверхности. Что он творит. Боже мой. Выгибает дугой.

Втыкается и творит там всякое… Ааах! Вдавливаюсь головой в кровать. Упираюсь пятками и меня просто выносит. Волны горячие одна за одной. Рывок. Нажатие и гладит, и гладит. И снова рывок.

Захлебываюсь в ощущениях. Парю в высь, камнем падаю вниз. Все в потрясающих оргазмических волнах.

– Саш, – пересохшими губами шепчу, не в силах разлепить связки. – Саш… хватит.

Выкручиваюсь. Терпеть разящие ощущения становится сложно.

Погружает язык в мой распахнутый рот. Послушно обхватываю и облизываю. Улыбается.

– Сквирта не было никогда?

Мотаю головой. Никогда.

У меня много чего не было. А если и было, не помню теперь. Все смазано.

– Моя девочка, – урчит, втыкая пальцы еще глубже.

От ощущений глаза закатываются. Невольно поднимаю бедра. Следую за бесстыдным кайфом. Мой дилер жадно следит за реакциями, сопровождая каждый хриплый выдох и вдох.

– Еще?

– Хватит, – обессиленно впиваюсь в руку.

– Ты такая красивая, когда кончаешь, – всовывает пальцы в рот. Порнушно облизывает. Это так порочно, горячо, что меня подбрасывает.

Спускается ниже. Сгребает грудь, впивается в напряженные вершинки. Сминает языком, жестковато втягивает. Сладенькой стрелой пронизывает от макушки до пяток. Навылет.

– Ммм…

– Громче.

Укус.

– Аах! – распахиваю глаза.

Поднимаю голову. Ошарашено пялюсь на то, как глядя пристально в глаза, Булатов оттягивает боксеры. Тяжелый член пружинисто выскакивает. Он далеко не среднестатистический. Большой.

Обхватывает у основания. Облизывая губы, проводит по всей длине.

Бесстыдно трогает, передергивает. Ооо, стыдно смотреть, но так заводит. Не могу оторваться.

Бросок вперед, напористо распахивает бедра. С ума схожу, Саша так улыбается, так смотрит горячо, взгляд плывет. Он такой кипяточный, такой притягательный.

– Ничего прекраснее не видел, – коротко целует. – Ты самая-самая моя. Знаешь, как хочу тебя?

Мотаю головой в сладострастном коматозе. Булатов такой красивый, такой мужчина-мужчина. Все в нем сногсшибательно. Фигура, голос, взгляд его. Так подкупает, когда лютая мощь, ураган и в целом несокрушимый брутал шепчет слова любви. Непередаваемо. И он весь мой-мой. Я так верю Саше. Так верю, что самой страшно. В порыве обнимаю, глажусь, льну к нему как кошка. Сладенько умираю в сильных умелых руках.

– Хочу, Саш, – в приступе нашептываю на ухо.

В ответ горячие нетерпеливые поцелуи получаю.

Вплотную пристыковывает. Соприкасаемся мокрой возбужденной плотью. Тяжелая головка давит на вход. Входить не спешит. Раскатывает удовольствие по обоюдно возбужденной плоти. Дрожим. Боже, как же нас окатывает желанной лихорадкой. За пределы улетаем.

– Пиздец.

Хрипит Булатов. Тела крупной дрожью идут. По плечам мурашки рассыпаются.

Это сейчас произойдет, да? Подгребаю простынь в судорожно сжатые кулачки.

– Хочу тебя, – плавит рыком. Вдавливается внутрь. Задыхаюсь. Поднимает меня и насаживает на всю длину. Ахаю, хватаюсь за шею. Так растягивает, что глохну. – Скажи, что тоже хочешь, – слегка толкается. Токи шпарят по спине. Обнимает, прижимает, крепче вдавливается. – Лана, – ищет губы. Впиваюсь сама. Он отвечает и снова толкается. – Скажи. Ведь ты меня хочешь?

– Да.

Губы сами говорят. Повторяют сказанное. И это правда. Правда! Я тоже больше не могу.

Лечу на спину. Ноги шире и Саша со стеклянным взглядом. Расфокусированный, дрожащий и такой сильный.

– Люблю тебя.

Вдалбливается с чертовой скоростью. Весомо. Нагло. Требовательно. Будто на самом деле принадлежу ему. Будто я уже его по праву.

Мне не больно. Мне так хорошо. Плевать на все. Мне впервые в жизни так хорошо.

– Хочу еще, – тарабаню ему в шею. – Хочу. Тебя хочу.

Я не знаю, как так получается. Не знаю и знать не хочу.

Прижимаюсь теснее, липну как сладкая растаявшая конфета. Под чувственное признание Булатова, под его брутальные стоны погибаю и понимаю – я не хочу отказываться от него.