Текст книги "Влюбись в меня. Это приказ (СИ)"
Автор книги: Елена Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
5
Тот же день. Саша.
– Саш, нахуя ты бесоёбишь? – потные перчатки Еремы летят в грудак. Он виснет на канатах, вытирает пот со лба. Валюсь рядом с ним на маты. – Можно было обойтись без жести.
Наощупь тащу полотенце. Лениво кладу на лицо и тут же сдергиваю. Сигареты… Надо бросать. Иначе Ермаков в следующий раз без труда положит. Мы в команде вдвоем до последнего стоим. Ничья. А теперь по ходу моя дыхалочка крякнула.
– Давно, – задыхаюсь, настраиваю дыхание. – Давно такой правильный стал?
Макс хмыкает. Сползает, примащиваясь в угол. Раскачался едва помещается.
– Мгм, – мычит. – Тебе мало дерьма? Хочешь как я в лесочке посидеть? Ждать, пока разрулят?
– Ну ты же сидел.
Поднимаюсь. Толкаю кулаком в плечо. Лениво мажет, отбивая подачу. Макс старший в группе. Прикрыл косяк в очередной раз. Благодарен, но кто бы вещал, только не он. Сам перегибает иногда.
Осекаю себя. Ерема ни при чем. Это мои тараканы и сваливать на кого-то нахер. Зашквар. Так что вовремя затыкаюсь.
– Хорош, уже. В следующий раз не по жестяку давай, – не обижается.
Киваю.
Пережал, оправдываться все равно нечего. В душе мне не жаль. А нехуй распространять разное дерьмо. Кому-то деньги, а кто-то отъезжает, едва попробовав химическое дерьмо. Ебаные дилеры. Ненавижу мразей. И если Макс в прошлый раз просто сломал лицо подобной твари, то у меня на раздолбанных нервах вышел полный швах. Короче, чел в больничке валяется. Переломами не обошлось.
– Зверев бычит. Мой залет разгреб и опять. Хотя если честно, – хмурит брови. – Я на твоей стороне.
– Знаю.
Жую зубочистку, сквозь расплавленное зрение разглядываю потолок.
– Как Ника?
Спрашиваю и завидую. По душе шваркает иголками. Так херово, хоть рвись на куски.
– Нормально, – блаженно тянет. – Мы беременные, Булатов. Буду батей.
Лыба Еремы сейчас рот порвет. Счастливый до обморока. Хотя, где Ермаков и где обморок. Сравнивая, смеюсь. Пожимаю руку.
– Сколько?
– Четыре месяца, – никак не успокоится, гордо толкает кулаком воздух.
– Огонь. Я крещу.
– Без базара! – соглашается.
Рад за Макса. Ни один пуд соли сожрал, пока счастье нашел. Все было в жизни: горячие точки, проёбы по службе, превышение и вся херня. Без этого никак. Девушка его кинула в свое время. Побоялась в защиту пару слов сказать. А вот Ника его ничего не испугалась. Приблуда блин. Бегунья на длинные дистанции в тайге. Ха-х!
– Что ржешь?
– Нику твою вспомнил.
– Эй, – получаю тычок в бок. – Не думать понял? Сейчас в репу дам.
Переворачиваюсь на живот. Закрываю голову руками. Во весь голос ржу. Ревнивый долбоёбище. Мог бы паранджу на нее надел. Благо этой кнопке в рот палец не клади. Отгрызет по локоть не смотря на обманный внешний наивняк.
– Вот ты придурок, – подкалываю.
– Да вы задрали на нее таращится. Завидуйте молча.
Вытираю выступившие слезы.
Вот как из сурового медведя получаются ручные мишки. Аплодирую стоя. Очешуительная дрессировщица Ника!
– Булатов, – зовут. Выцеливаю взглядом Мишакова. – Срочно к Роману Эдуардовичу.
В прыжке поднимаюсь на ноги. С хрустом поворачиваю шею.
– К пиздюлям готов? – Макс натягивает майку.
Отдаю пионерский салют из далекого прошлого.
– Всегда готов.
В развалку отмеряю шаги до кабинета отца. Сейчас громовержец начнет молнии рассыпать, а я отбиваться. Ладно. Не впервой мне.
– Разрешите? – стучу. – Здравия желаю, товарищ генерал.
И начинается ебейший пиздец.
Два дебила. Один ебаный мажор, другой берегов не видит. Я очень внимательно слушаю. Не перебиваю и не оправдываюсь. Возражать старшему по званию не рекомендуется. Приказы выполнять быстро и четко, и в целом жопе слова не давали. Грозится сплавить в командировку в академию. Кадры набирать для защиты инфобаз и присмотреть из спортивного резерва парней к нашим бойцам.
– Ты понял?
Включаюсь в ритуал.
– Понял.
Мне в принципе плевать на командировку. Академия так академия.
Реагирую на стук в дверь. Это что такое?
Света⁈ Она тут что делает?
– Твой напарник, Светлан. Один дурак с треском профукивает свою жизнь. Мажор. Вот тебе второй. Рембо на всю голову. Оторву его от дел добротворящих. Кхм! А то вдруг еще справедливости начнет искать. Сроку вам три дня. Каждый день отчитываться. Вот досье тех, с кем нужно решить вопрос в первую очередь. Это «мозги», – двигает папку. – Это «бойцы».
Забираю своих предполагаемых.
В башке один вопрос – как я буду там? С ней?
6
– Лан, – догоняет Саша. – Давай поговорим.
Внутри екает. Прежде чем уйти с ним на лестничную клетку, оборачиваюсь. Смотрю есть ли уши и глаза. А то у нас бывает, знаете ли. Мужчинам все равно, а вот женщины особо неравнодушные и весьма досужие.
Булатов заводит нас между этажами. Кладу папку на широченный подоконник. Никак мысли не могу собрать. Приказ не нарушить, Марку не объяснить. Он считает, что любой приказ можно обойти. Вряд ли адекватно примет информацию о совместной работе с Булатовым. До рецепторов долетает вишневый запах.
– Ты расстроилась?
– Насчет чего?
– Нашей командировки.
– Ты как сам думаешь? – кошусь.
Затягивается.
– Да.
– Ты правильно думаешь. Я замужем за твоим братом.
– И что?
– Саш, – потрясаю руками. Впервые в жизни признаюсь. – Он постоянно говорит, что… – запинаюсь.
– Ну, – подгоняет.
А я затыкаюсь. Мне неловко. Почему должна объяснять очевидные вещи? Пусть сам скажет. Но судя по металлическому темному блеску в глазах Булатова он реально вне моих метаний. Устало обреченно отмахиваюсь.
Невозмутимо подходит к подоконнику, становится рядом. Скрещивает руки на мощной груди. Дымок вьется. Как в прошлый раз хочется нагнуться и немножко затянуться. Не то, что курю. Все намного проще – меня успокаивает вредный запах. Я какая-то ненормальная.
– Еще раз объясни по-человечески.
Снова кошусь на Булатова. Залип в одной точке. Полное ощущение того, что разговор ему неприятен и я черт знает что надумываю. Было бы так просто все! С досадой убираю выпавшую прядь за ухо.
– Саш! Марк ревнует. К тебе, – выпаливаю.
Ни один мускул на лице не дергается.
Саша молча поворачивается. Прилипаю на могучий магнит. Глаза в глаза. По телу мурашки проливным дождем шпарят.
– Есть повод? – поднимает бровь.
– Букет.
– В духе Марка, – разводит руками.
Соглашаюсь. Я сейчас с чем угодно соглашусь, только бы эта пытка прекратилась. Горько осознавать, что теряю того Сашу, которого знала. Все переворачивается. Булатов сейчас очень сильно чужой.
– Хочешь, сам объясню, – предлагает. – Или есть второй вариант.
– Какой?
– Откажусь от задания.
– Чтобы тебя уволили? – мягко укоряю. – Руслан Эдуардович закусил удила. Не подставляйся под горячую руку.
Молчит.
Замучившись в конец, слепо смахиваю папку на пол. Ойкаю, присаживаемся вместе. Собираем выпавшие листы. Мне что-то так становится горько, что срываюсь в истерику. Утро дурацкое и обидное. Марк с выкручиванием нервов и все остальное. Почву под ногами размывает. По-детски обидно шмыгаю носом.
– Лана? – настороженно.
Наклоняю голову, небрежно засовываю бланки с фамилиями. Пряди падают на лицо, закрывая обзор. Предательская капля летит на пол. В абсолютной тишине разбивается о плитку.
– Хватит! – рявкает.
Взлетаю на треклятый подоконник. Едва посадив, весомо бросает кулаки по бокам. От неожиданности отодвигаюсь ближе к стеклу. Ледяная прохлада сразу же проникает под форменную блузку.
Саша слишком рядом. Бритый бок виска в паре сантиметров. Щеку жжет огненное свирепое дыхание.
– Сааш…
– Мне ехать? – рычит.
А как скажу не ехать? Это последней сволочью быть. Ведь знаю, что Булатов влетел на последнем задержании. Там командир Ермаков у них отбитый и бойцы как на подбор. Сносят все, что видят. И этот туда же! Зам этого бешеного Макса. Не отстает.
Молчу. Судорожно натягиваю юбку пониже. Задралась зараза. Взгляд Булатова падает вниз. Ноздри раздуваются, и я понимаю – Марк предъявляет не зря. Ведь очевидно же.
Реакции… Их тяжело не заметить.
Признаюсь сама себе и от этого становится больно.
– Послушай, – не своим голосом вывожу. – Отойди пожалуйста подальше.
Хочу себя обезопасить и обезболить. Но в ответ упрямое мотание головой.
Нет⁈
– Я не могу так, Саш.
– Как? – зрачки впиваются. – Тебе противно?
– Нет, – вздрагиваю. – Я замужем, Саш.
Мы уже говорим об этом? В голове белый шум. Еще немного и отключусь прямо на подоконнике. Что он от меня хочет?
– Послушай, – прошу.
Набираюсь смелости, чтобы озвучить ему – зыбкое нужно убрать куда подальше и вернуть то, что было до этого. Нейтралитет!
Плохо так поступать. Как потом быть? И жить как? Саша, не мигая смотрит, а я будто онемела.
– Слушаю, Лан.
Снова кольцует. Предплечья прижимаются к бедрам. Сжимаю их сильнее, но места больше нет.
Плаваем в звенящей тишине.
– Да ладно. Все оки. Что работа? – веселый голос мужа прошивает пространство. Идет по коридору в другом направлении, но его прекрасно слышно. Пытаюсь спрыгнуть и уйти. Саша прижимает палец к губам. Не дает. – Забей. Вечером? Сегодня? Смогу. И сегодня, и завтра, и послезавтра. Да норм все. Я свободен три дня. Ага. Как в юности. Давай. Жду звонка. Затусим, как всегда. И слушай, пригласи еще ту, рыжую. Ага. Её! – голос удаляется, становится невнятным.
Привычный лед сыплется по спине. Это все. Это фиаско.
Слепо отталкиваю Сашу. Он ловит и что-то говорит. Я не слышу.
«Ту»?
Ну отлично. Что я первая или последняя? Переживу…
А в целом не так это и больно. Просто кожу сняло нахрен и солью обсыпало.
7
– Стой, – втыкаю руку в стену перед Марком.
– Ты че? – отрывается от телефона.
Взгляд как у ненормального. Плавает в предвкушении. Знаю такой загон. Ведет его. Ухватываю в переписке флирт. На аве порнушная девка.
В голову бьет адреналин. Хочется сгрести за грудки и хорошенько приложить брата затылком. Мне бы радоваться, легче Лану будет увести, но я не могу. Мне важно ее личное. Вот это берегу.
– Меня в командировку с твоей женой посылают.
В лоб говорю. Без всяких там.
Понимаю, что это их дела, но Лана не скажет. Мучиться будет, мне проще вывалить.
– О как, – ядовито лыбится. Отключает экран, прячет телефон в карман. – Инфа сотка. А че так прям? Больше некого и некому? – оскаливается.
– А ты очкуешь отпускать? Че так не уверен-то?
Нутряк взрывает. Впервые открыто лезу. Я всегда был в стороне, как бы не полосовало от своей больной ебанутой любви, а теперь не могу. Если бы Марк был хорошим мужем, не трогал бы. Но променять Лану на шваль дебилом надо быть. Марк променял, так что я больше не связан.
Брат со злостью сбивает руку со стены. Бесится. Ненавидяще таращится в стену и молчит. Из кармана бесперебойно звучат сообщения.
– Ответишь? – бычу, как пацан. – Такая ляля пропадает.
– Че ты лезешь? – толкает в грудак. – Че вам всем от меня надо? Моя жизнь. Или подскажешь хоть кого-то, кто ее не гулял? Это, – показывает в карман, – слив гормонов. Главное дома. Поэтому никуда с тобой Светлана не поедет.
– Тогда иди приказ оспорь. Если переубедишь отца, подтвердишь фактами свою разъебайскую работу, то шанс конечно есть. Я не в претензии. Но если ничего не выйдет, извини, брат.
Глядя в глаза, чеканю. И он понимает, о чем говорю на самом деле.
– Ты охуел? – наклоняется. – Ты сейчас что? Сказал, что Лану уведешь?
– Ты это услышал.
– Я тебя раскатаю.
Закидываю зубочистку в рот. Красноречиво показываю глазами на разрывающийся телефон. Марк кроет матом и выхватывает.
– Че? Сказал все в силе. Приеду. Давай. Да куплю я! Помню все.
И все это в ответ капризному секси-голосу. Реально – ляля.
Что еще надо сказать?
– Раскатаешь? – задумчиво поднимаю бровь. Перекидываю зубочистку из одного конца рта в другой. – Она же тебе не нужна, Марк. Перед отцом жопу прикрываешь? Типа семья, жена, все дела. Не стыдно так девчонку морально насиловать? Она же любила тебя.
– Она и сейчас любит. И я ее. Люблю. Прикинь? Такое бывает. Остальное никого не касается. Шалавы не могут быть в счет. Они не помеха. И ты это знаешь, Булатов. Сколько таких было? – машет растопыренными пальцами. – Счета нет. Все в курсе на счет твоих одноразовых телок. Имя им – легион! Ни в кого же не влюбился, – рявкает. – Вот и ко мне не лезь!
– Очешуительная любовь, Марк. Поздравляю.
Ясно.
Хлопаю по плечу и молча отваливаю.
Очистка совести прошла успешно. Вот морду бы еще раскроить и в целом норм. За нее раскроить. За то, что так с Ланой обходится. И себе заодно! За то, что сделать ни хера не могу и торможусь, как дебил.
– Тронешь, пожалеешь. Не забывай про мои возможности, – угрожает.
Въебать бы. Выбрасываю через плечо «фак». Надо перекурить разговор. Мне от него нервы и шею заклинило.
Дебила кусок.
По пути встречаю парней. Перекидываемся рабочими моментами, у меня голова гудит. Я как в тумане плаваю после откровений Марка и все еще злой как черт. Но как-то выруливаю. Болтаюсь с парнями около часа, что-то выдаю, поддерживаю и даже структуризирую.
Макс косится. В моменте дергает бровями, отрицательно машу. Не сейчас. Нечего объяснять. Да и не хочу. Все мое пусть внутри останется. Нет охоты делиться ни с Максом, ни с Давой. Я свои чувства к Лане настолько прохавал, что они стали неотъемлемой частью. Так и живу с вросшей в сердце капсулой.
Марк сука. В открытую же все делает. Неужели она к нему никогда в телефон не заглядывала? Отключаюсь от шума в бытовке. Паранойю с утроенной силой.
Стук в открытую дверь заставляет всех замолчать. Выбрасывает из вакуума. На пороге стоит растерянная Лана.
– Можно тебя? – зовет.
Подрываюсь со стула, иду в абсолютной тишине. Снова веду ее в малопроходимое место. Не ради себя, ради нее. Я же ее знаю. Загоняться станет.
– Что случилось?
Лана странно сверкает глазами. Несколько раз порывается сказать и останавливается.
– Лан? – не сдержавшись, беру за руку.
Переворачиваю кисть. На запястье счесана кожа. Наливается бледно-синим. От увиденного крыша улетает напрочь. Безотрывно прилипаю взглядом к ранке.
– Это что? – голос хрипами выходит. – Марк?
Молчит.
Прикрываю глаза, чтобы вдохнуть хотя бы.
Я его сейчас закопаю. Что за сучий потрох? В запале бережно поглаживаю пальцем пострадавшее запястье. Ловить успокоение не получается. Оставить безнаказанным проеб Марка не могу.
8
Бросаю в сумку последнюю вещь. Вроде бы все.
Собралась.
Напоследок застилаю свою половину кровати. Вторая половина не разобрана. Марк не ночевал дома. Такие теперь у нас дела.
В квартире прохладно. Зябко кутаюсь в плед. Есть еще минут тридцать до приезда Булатова. Он самовольно отменил поезд, едем на машине. Мне все равно, потому что не хочу ни о чем думать. Я обескровлена.
Переворачиваю вибрирующий телефон. Марк? Номер чужой.
Никогда не принимаю звонки, но сейчас жму на зеленую трубку.
– Света?
Женский голос.
Внутри снова распускаются иголки. Сжимаю пластиковый корпус. Ведь я же негласно когда-то ждала такого рода звонок. Разве нет?
– Да.
– А вы знаете, что у Марка есть любовница?
Что там приличные женщины говорят в такой ситуации? Не знаю. Цель одна – не зарыдать. И я не рыдаю. Мне кисло до отрыжки в горле. Голос мгновенно садится. Руки трясутся и не слушаются. Надо дышать. Надо просто дышать. Уговариваю себя. Умоляю.
Едва протолкнув лютый комок, делаю тихий медленный вдох.
– Какая потрясающая новость, – ровно отвечаю.
Выходит немного наигранно, мне плевать.
Мочу свободную руку в ледяной воде, прикладываю ко лбу.
– Вы понимаете, что лишняя теперь?
Дыши. Дыши. Дыши!
Смазываю с ресниц потекшую тушь. У меня три секунды разобраться по кому и по чему плакать пытаюсь. По предателю? С удивлением отмечаю, что нет больше любви. Марк ее растоптал. По уложенной в красивую прическу жизни? Так все фикция. По чем спрашиваю?
Обидно как женщине? Вот тут, пожалуй, да.
– Ваши предложения? – спрашиваю.
На том конце подвисают.
Подхожу к зеркалу. Бледная. Расстроенная. На больную мышь похожая. И что? Это теперь твоя жизнь, дорогая. Нужно очень вот так существовать?
– Отдайте мне Марка. Вы его совсем не интересуете. И знаете…
– Забирай, – отрезаю и кладу трубку.
Провалитесь вы все!
В гневе разношу всю квартиру. Бью все, что под руку попадется. Смахиваю свадебные фото. Не боясь поранить ноги, рву. Наволочки вдрызг! Простыни надвое! Из шкафа все на пол! Куда еще? Сдергиваю занавески с окон. Тяжелая гардина отрывается и разносит все на столике.
В запале бегу в ванную. Все колочу и швыряю.
Отшвыриваю собранную сумку к дверям. Туда же в кучу летит шуба и сапоги. Шуба… Подарок Марка. На хрен эту шубу. Под руку попадается нож. Всаживаю в блестящий мех, с треском раздираю подклад.
Без сил падаю на пол. Дышу как загнанная собака. Но мне становится легче. Легче!
Подползаю к зеркалу, дергаю бумагу из блокнота.
Забудь, как меня зовут! Изменник. Трус. Ты полное ничтожество, Марк. По просьбе твоей любовницы – я тебя отдаю ей! Домой не вернусь. После командировки – развод!
Приколачиваю к стене. Достаю старый пуховик. Спешно надеваю. Квартира мгновенно становится чужой. Забираю документы и всего одну сумку вещей. Все.
Не чувствуя холода жду Булатова у подъезда. Благо Саша приезжает раньше. Молча сажусь в теплую машину и безучастно пристегиваюсь. Саша также молча трогает.
Ничего не хочу говорить. Совсем ничего. Мне пусто, зябко и мерзко. Ради чего я жила? Ради кого⁈
– Расскажешь?
Отрицательно качаю пустой гудящей головой.
– Тогда позже.
Тормозит у обочины. Идет к киоску. Пока идет, ловит раздевающие взгляды девушек. Так таращатся, с ума сойти. Булатов суровый и красивый, слов нет. Это я вам как объективный зритель говорю, но неприлично же так откровенно. Или прилично, и я уже отупела в своих монашеских рамках?
Одна тормозит и зазывно улыбаясь, протягивает телефон. Просит номер. Саша, улыбаясь, отказывает. И меня почему-то цепляет. Девушка строит умильную мордочку, но Булатов поворачивает ее за плечи и показывает на авто.
Вздрагиваю. Девушка смотрит, закусив губу, словно оценивает соперница я ей или нет.
Да что ж такое⁈ Отворачиваюсь.
Саша садится в машину. Морозный воздух врывается. Запахиваю пуховик сильнее, мерзну.
– Держи, Снегурочка, – вкладывает стакан.
Неловко перехватываю. Сашины ладони ловят мои, стакан зажимаем вместе. Замираю. Оцепенело рассматриваю красивые пальцы на своих. Ладонь такая большая и крупная. Внутри жесткие мозоли.
Тяну на себя. Не дает.
Вопросительно моргаю.
– Погрею немного. Ледяные.
Коротко поясняет.
– Саш…
– Упокойся, – подмигивает. Снова таращусь на кисти. Костяшки счесаны. Местами глубокие подсохшие царапины. Дрался? – Я без всякого. Хватит дергаться, Ланочка.
Вздрагиваю. «Ланочка». Это дебют.
Чтобы перевести тему и абстрагироваться от смятения, спрашиваю.
– Познакомился? – намекая на девушку.
Боги. Зачем мне это⁈ Но спросила уже. Саша пристально смотрит. Так пристально, что становится жарко.
– Нет. Мне неинтересно.
– Почему? – продолжаю дурацкий допрос.
– Потому что самая красивая здесь сидит. Остальные не интересуют.
Отпиваю глоток. Саша улыбается. Помогает пристегнуть ремень и плавно трогает машину. Вбиваюсь головой в кресло. Ой, что-то несет меня по скоростной трассе на самом высококачественном топливе.
Из огня да в полымя.
Плаваю в мелодичной композиции. От нахлынувших эмоций почти отключаюсь. В какой-то момент ловлю вкусный мужской аромат, горячее дыхание на щеке и спинка кресла опускается вниз. Мягкое накрывает ноги. Музыка становится чуть глуше. Проваливаюсь в пушистое покрывало сна.
Как умеет любить хулиган. Как умеет он быть покорным… (*Сергей Есенин – прим. авт.)
Кто-то отжигает репчик на известные стихи. И кто-то душевно подпевает. А потом моих губ касается что-то.
Ммм. Вкусно.
9
Огонь! Что еще сказать.
Если не знать ситуации в целом, то можно предположить, что все мной подстроено. Зашибись!
Пинаю по колесу. Гадство! Лана крепко спит. Только это сдерживает, чтобы не заорать во всю луженую глотку.
Мой зверь сломался.
Сердито рыкнув, заглох как старая телега. Сам не справлюсь, надо сервак искать. Прикидываю время. Вынужденная ночевка в городе не помешает. По графику в академию успеваем в любом случае. Осталось только дождаться попутных тачек, чтобы дернули.
Сдвигаю шапку за затылок, чешу маковку. Поехал короткой дорогой. Вот на кочках мой зверь и отгребнулся. Связи нет. Ни хера нет. Все отлично.
Умываю горящее лицо чистым снегом. Хотя бы тепло и бенза под завяз. В багажнике еще канистра валяется.
– Саш, – зовет Лана.
Проснулась. Натягиваю улыбку, иду к ней. Такая милая. Я ее после сна впервые вижу. Девочка совсем.
– Что случилось?
– Придется посидеть здесь. Сломались.
– Оу, – хлопает глазками. – И что же делать?
Развожу руками. Мой прокол. Признаю, но транслировать очевидное отказываюсь. Поэтому немой по сломанной теме.
– Есть хочешь?
– Так я не брала ничего, – растерянно озирается.
Лезу назад. Достаю увесистый пакет. Показываю.
– Я взял.
– Саш, – подозрительно.
– Прекрати, – приказываю. Потому что правда взял на всякий случай. Ненавижу кафехи. Там жрать невозможно. – Мои суровые реалии. Называются «позаботься о себе сам».
Достаю блинчики с фруктами. Угу. Для нее делал. Ночью не спалось, вот и ваял. Но знать Лане об этом необязательно. Сорваться во вранье «о себе сам» проще.
Откусывает. Капля сока падает на подбородок. Глаза расширяются и блестят. Нравится. Сползаю взглядом на каплю. Слизать бы ее, но нет.
– Ооо, как вкусно.
Закидываюсь сам. Вяло жую. Нет аппетита. Кормлю девочку всяким побольше. Наливаю апельсиновый сок.
– Попробуй это, – протягиваю кусочек мяса. – С соевым соусом и кунжутом.
– Саш, – жалобно смотрит. – Я все. Мне некуда.
Глаза какие лучистые. Тонуть бы в них без всяких ограничителей.
Залипаю. В машине жарко. Играет что-то надрывное. Мы все в свертках и салфетках. Вся торпеда в едальной хренотени. И меня не бесит. Сроду не кормил никого, ни для кого не готовил, для нее хочется. Особенно когда вот так смотрит.
Стираю с пухлых губ салфеткой.
– Я неряха, да?
Смущенно проводит вслед за мной по щеке. Качаю головой. Как объяснить, что там ничего нет. Мне просто все время ее хочется касаться.
Пой мой друг, навевай мне снова. Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другого. Молодая красивая… (С. Есенин, в машине у Саши постоянно играет новшество в музыке на стихи поэта, сейчас очень популярное – прим. авт.)
Аааа! Сссука. Переключаю волну. Сдерживаю внезапных внутренних демонов. Не будет она другого целовать больше.
– Нет. Конечно, нет, Лана. Хочешь погулять?
Вокруг лес. Такая красота глаз не оторвать. Я очень хочу, чтобы она развеялась. И вообще хочу бросить все, увезти ее в дом Макса в глухую тайгу. И не выпускать, пока не влюблю в себя до последней капли крови.
Живые кадры меняются в голове со скоростью ветра.
Она. Кровать. Баня. Объятия. Губы. Губы. Нежная покачивающаяся грудь.
Глотка вздрагивает. В ней будто кол застревает. Рискованно сейчас со мной Лане. Пиздееец. Как бы не сорваться. Не напугать.
– Так что? – смотрю мимо.
Возится.
Плотнее запахивается и надевает шапку.
– Идем. Только не далеко.
Веду в лес. Чтобы разрядить обстановку дергаю ветки густо засыпанной ели. Лана по-девчоночьи пищит, отскакивая. Ловлю, чтобы не упала. Попадаем под сверкающую лавину. Сверху снегом бомбит еще и еще. Смеемся, едва вылезаем из плена.
– Смотри! – шепчет.
Недалеко лиса. Прыгает по снегу с размаха втыкаясь мордой. Охотится. Лана замерев наблюдает. Одна нога тихо скользит. Подхожу, обнимаю со спины, чуть прижимаю чтобы не упала пока разглядывает. Но даже через слои одежды чувствую, как напрягается спина.
Сколько, м? Сколько еще кругами ходить? Ну не могу я больше!
Нахожу ушко, вжимаюсь горячими губами. Они уже зудят от желания. Мне в целом рвет крышу по полной программе. Как затормозиться, не знаю.
– Не бойся меня. Я никого не пытаюсь заменить. Ты для меня очень ценная, Лан.
Молчит.
Целую скулу. Без пошлости. Без напора. Просто касаюсь и понимаю – мне мало.
Лана разворачивается. Влезает на пень, ловит мой фокус, внимательно смотрит. Я не понимаю, что в нем. От близости последние ориентиры срывает. Затуманено плыву в ее взгляде.
– Я знаю, Саш. Я догадалась.
– И что теперь? – прижимаюсь лицом. Веду своими губами по ее чувствительному рту. Трусь, как псина. Впервые открыто показываю настоящее нутро. Она не отталкивает. – Я люблю тебя, Лан. Уже давно.
Пальчики царапают мою щетину. Обхватываю, снова целую чуть горячее.
– Саш, – расстроено выдыхает.
Мотаю башкой. Вот не надо так. Не надо меня жалеть. Не подхожу? Молча отшатываюсь. Ловит, прижимая назад.
И мое раскрошенное сердце начинает стучать вновь.
– Саш. Поцелуй меня. По-настоящему.
